Текст книги "Воин Разлома (СИ)"
Автор книги: Ян Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Я потянул Покров. Срать уже, если кто увидит. Серость легла на плечи, поползла по груди…
Маг наверху что-то почуял. Чары его замерли на полпути, так и не оформленный, он рванул энергию на себя, лепил что-то вроде щита. И лепил, отдам должное, быстро. Но не успел.
Звука не было. Света тоже не завезли. По склону, наискось, через весь их аккуратный строй просто прошла полоса – будто кто-то взмахнул очень большой косой. По камням, по кустарнику, по людям. Меня даже за камнями мазнуло по лицу ледяным дыханием, выдавив слезы из глаз.
Пять… шесть… семь… на восьмой погасшей метке я сбился. Маг продержался дольше всех, не опозорив свой класс. Его щит вспыхнул в моем восприятии, каждой нитью, это было даже красиво. Натиск замедлился, практически остановился. но, получив новый импульс прошел сквозь защиту мага.
Уцелели двое, самые дальние – и рванули вверх, явно не желая отомстить подлым убийцам их отряда. Их не тронули, хотя – уверен – могли.
Пахло озоном и металлом.
Хомяк во мне робко вякнул про семь… даже десять комплектов снаряжения, лежащих вон там, совсем рядом, почти бесхозных. Я велел ему заткнуться и не отсвечивать. Хомяк послушался.
Кривой не шевелился. Сидел как сидел, с ладонью на боку, даже клинок из ножен так и не вытащил. И смотрел он туда же, куда и я.
На женщину в неприметном, песочного оттенка прикиде.
– Ну, привет. – Она склонила голову набок, разглядывая меня. – Что надумал?
Глава 22
– Так времени сколько прошло– парировал я. – Сама сказала, думать до утра. Я ждал, ждал…а ты растворилась и адреса даже не оставила. Некрасиво получилось, между прочим.
Уголок ее рта дернулся. Не оценила моего юмора, наверное.
– Дела были, – сказала Итта.
Она оглядела серый плащ Покрова у меня на плечах – ну да ее точно стеснятся не стоит.
– Осваиваться начал, я смотрю.
Покров я все же снял. Поздновато, конечно, – все, кому не надо, уже посмотрели, наверное и выводы сделали. Кривой, кстати, даже не покосился. Ну да, не ему что-то-там про непонятки спрашивать.
– Дела у нее, – сказал Кривой снизу, от камня. Ладоньjn бока он так и не убрал. – Пришедших просрала, плацдарм nj; tпросрала. Занятая женщина, вся в трудах, присесть некогда…
– Заткнись, – ровно ответила Итта. – Тебе вредно разговаривать.
Знакомить их, как выяснилось, не требовалось.
Двое уцелевших тем временем почти добрались до кромки плоскогорья. Бежали хорошо, бодренько – я уж реально думал что уйдут. Но не судьба, видимо. До верха им оставалось шагов тридцать, когда прямо перед ними из ничего проступили метки. Пять штук, полукругом, и стояли они там явно давно – просто я их не видел…это с амулетиком-то на шее и с Чутьем, от души напитанным близким Разломом… Многовато развелось вокруг народа, которого я не вижу. Обесценивается моя профессия, хоть узнавай как тут с таксистами и курьерами.
Метки были странные. Теплые, вроде как человеческие, а в каждой – холодная жилка, тонкая, в нитку. Я такие уже встречал, позавчера в Веттине, и решил тогда, что это публика с ядрами по карманам. А ещё одну такую я, подозреваю, увидел бы, если бы мог посмотреть на себя со стороны.
Первый беглец погас сразу, без лишней возни. Второй упал, но остался теплым. Его подняли и повели вниз…к нам, куда ж еще.
– Ты зачем сюда приперлась-то? – спросил Кривой. – Никак тут не ваша территория.
– Ваше, наше, – повторила Итта с ехидством. – Вот за что люблю вашу богадельню, так это за чувство собственности. Двести лет сидите без толку, и он все «ваш». Он-то об этом знает?
– Он с нами разговаривает.
– Разговаривает. – Она фыркнула. – И давно он с вами последний раз…разговаривал?
Кривой сплюнул. Промолчал.
Бородатого я узнал даже отсюда – не в лицо, понятно, но человека, который на тебя почти нассал, сложно не запомнить. Бежали они на шум стычки и очень даже зря. Трое из пяти странных меток рванули им наперерез, кто-то успел заорать – коротко, на полслова, – щелкнул арбалет…в небо, судя по звуку. Самый умный развернулся и побежал обратно…недалеко убежал.
Я, может, и не самый умный, но два и два сложить могу, а большего и не требовалось. Не сказать, что сильно порадовало, но хотя бы вопросов к Кривому стало меньше. Или наоборот, больше…тут как посмотреть.
Пленного приволокли минут через пять, двое крепких мужичков максимально неприметного вида. Одеты кто во что: один в стеганке вроде моей, второй вообще в какой-то крестьянской поддевке —тоже не впечатляет, вообще. Еще один…ну, допустим, союзник спустился следом, не торопясь. Сухонький, немолодой, с лицом сельского фельдшера, он же ветеринар, он же парикмахер. Фельдшер присел перед пленным на корточки, и из рукава в ладонь ему скользнуло что-то тонкое и желтое. Костяное, разумеется, местная мода разнообразием не отличалась.
– Кто нанял?
– Да пошел ты…
«Фельдшер» не обиделся. Он взял пленного за кисть, как берут, когда считают пульс, и вогнал иглу под ноготь большого пальца. Не быстро. Тот, что в стеганке, привычно, не глядя, сунул орущему в рот скомканную рукавицу, подождал сколько надо и вынул.
– Кто нанял?
– Не знаю! Заступниками клянусь, не знаю! Старшой рядился, старшой! Нам сказали – двое пойдут к Щели после заката, один сенсор. Сенсора брать живым, второго как выйдет. Костяшки выдали под счет, дюжину, велели вернуть все до одной…
– Где старшой?
Пленный мотнул головой вниз по склону. Туда, где поперек камней лежала полоса инея шагов в десять шириной, а в ней – то, что осталось от его ватаги.
– Умница, – сказал Кривой Итте – Единственного, кто чего полезного знал, первым и скосила.
– Он стоял рядом с магом.
– Ну да, да. Маг, я так думаю, тоже кой-чего знал.
Сухонький посмотрел на Итту. Она чуть качнула головой – проверь, мол. Он проверил. Еще два ногтя и, по-моему, сустав…я в какой-то момент стал смотреть на огоньки Заставы. Красивые были огоньки. Ничего нового пленный не вспомнил, хотя очень старался: задаток – треть, серебром, остальное по возвращении, а подробностей старшой не говорил, он вообще был неразговорчивый. Теперь, надо полагать, особенно.
Потом Фельдшер вытер иглу о чужой рукав, убрал и коротко, снизу, ткнул пленного чем-то под челюсть. Метка погасла.
Итта сняла с него костяшку на шнурке, повертела, показала Кривому. Тот глянул и мотнул головой. Она, судя по лицу, другого и не ждала. Костяшка полетела в костер.
– Ладно. К делу. Он идет сегодня, до рассвета. Находит. Выносит. Отдает мне.
– Это с какого перепугу тебе? – Кривой даже привстал. Зря, судя по тому, как его перекосило. – Я его два месяца растил. Я его сюда довел.
– Ты его довел до ручки, зубастик мой. Вам обеим несколько минут оставалось гулять. – Голоса она не повышала, она его при мне вообще ни разу не повысила. – Мы в него вложились, Кривой… тебя ведь сейчас так зовут? Можешь ему такой навык предложить, а? Без Покрова он там и десяти шагов не пройдет.
– А без моей помощи он бы вообще сюда не дошел. Вложились они.
– Стоп, – сказал я. – Иду – это куда?
– В Старый, – сказали они хором. И недовольно покосились друг на друга.
– Ты говорил – из Пятна, – напомнил я Кривому. – Ты говорил, в Разлом мы не полезем, ты еще не окончательно долбанулся.
– Так я и не полезу, – сказал Кривой. – Я ж не долбанулся.
Логично. Не подкопаешься. Козел старый.
– Сенсоры у Старого не приживаются. Твои слова. Которые покрепче – те остаются. Там.
– Так то сенсоры. А ты, паря, хер пойми что, я же говорил.
– А меня спросить?
Они посмотрели на меня с вежливым недоумением. Как на лошадь, которая вдруг поинтересовалась графиком отпусков.
– Мы это, кажется, уже обсуждали, – сказала Итта. – В прошлый раз.
Обсуждали, да. Я тогда ещё обиделся. Сейчас не стал, смысл. Что именно искать, мне так и не сказали. «Груз». На «какой» Кривой ответил «увидишь – поймешь», на «а если не пойму» Итта ответила «поймешь, он там один такой», на «тяжелый?» вроде как мотнули головами. Зато я в подробностях узнал, кто кому чего должен с каких-то замшелых времен и чей покровитель жаднее. Было бы даже интересно, если все это не касалось меня.
– А теперь давай начистоту, – сказал наконец Кривой. Он привалился обратно к граниту и говорил тихо, берег дыхание. – Ты б меня тут положила и не вспотела. Вон, рукой махнула – дюжины нету, с магом вместе. Парня под мышку, и делай с ним что хочешь. А ты стоишь. Считаешься со мной, убогим, кто во что вложился. – Он щербато ухмыльнулся. – Значит…знаешь. И я знаю. И ты знаешь, что я знаю.
Итта молчала. Долго – наверху двое ее людей успели стащить в кучу покойников из патруля, и один уже примерял к плечу трофейный арбалет.
– Допустим, – сказала она.
– Вот и допусти. Так что придется нам с тобой, красавица, действовать вместе. Мне, если что, ты тоже не нравишься.
– Что за темки то у вас? – спросил я.
– Не твоего ума, – сказал Кривой.
– Потом, – сказала Итта.
Спелись.
– А барон в курсе? – спросил я. В лоб, потому что почему бы и нет. – Ты Хродду сказал – «барон велел». Барон вообще знает, куда мы пошли и за чем?
Кривой посмотрел на меня с жалостью.
– Барон– он, если что, не дурак.
– Это не ответ.
– Он самый и есть. Знает барон или не знает – это от ситуации зависит. Получит его милость нужное – значит, знал. С самого начала знал, сам все придумал, сам людей подобрал, и экспедиция у него вышла на загляденье. Не получит – значит, ни сном ни духом. Два придурка сами куда-то полезли, сами там и остались. Самодеятельность, что взять с придурков.
– Удобно.
– А ты думал, он баронство держит только потому что мечом хорошо машет?
Я так не думал. И схему эту знал лучше, чем хотелось бы, у нас она очень даже практиковалась Получилось – руководство молодцы, стратегически мыслят. Не получилось – исполнитель мудак, с ним уже проведена беседа. Я в этой схеме полжизни крутился…угадайте кем.
– Значит, так, – сказал я. – Внутрь иду я. Один. Никто из вас войти не может. Правильно понимаю?
Кривой перестал ухмыляться. Итта, наоборот, начала. Ну, так, слегка.
.
– Торгуется, – сказала она Кривому с таким удовольствием, будто лично ставила мне этот навык. – Я же говорила.
– Это я его учил, – буркнул Кривой. – Ну? Чего тебе? Железка и так твоя, слово я дал. Золота?
Хомяк внутри сделал большие глаза и часто закивал. Хомяка я понимал. Но в Вардане золото просто снимут с трупа того, кто не сможет его отстоять. Мне б чего посущественнее…
– Информацию. Про Разломы. Про Систему. Не трактирные байки, – это магичке, – и не «потом», – это Кривому. – То, что знаете вы и чего нет в общем доступе. Мне тут за два с лишним месяца объяснили, с какого конца у копья острие и кому насколько низко кланяться. Остальное я узнаю в основном случайно и по капелькам.
– Вынесешь – сядем, выпьем, и поговорим, – сказал Кривой. – Хоть до утра.
– Так ведь сам не уверен, что выйду. Половину вперед.
Ответить он не успел.
Дыхание сбилось снова. Не так, как в прошлый раз, полегче и помягче, меня даже не согнуло. Просто выдох, чуть сильнее обычного…или не просто.
Почуял я их раньше, чем увидел. Две метки бодро приближались с юга, от Щели, совершенно определнные метки. Твари в моем восприятии всегда были холодом, ледяным пятном на ткани мироздания, но имелись и нюансы. Эти воспринимались, скорее, сквозняком. Два ледяных ветерка шли вверх по склону ровной неспешной рысью, и расстояние при этом жрали так, что я дважды пересчитал и дважды не поверил.
– С юга двое, – сказал я. – Из Разлома. Быстро идут, прям офигеть как быстро.
Кривой выругался. Итта перестала быть похожей на учительницу…и стала похожей на очень злую учительницу.
– Сиди, – сказали мне. Опять хором, они сегодня в ударе. – Ты нам целый нужен.
Я и сел. За камень. Я вообще человек неконфликтный, а когда просят посидеть в безопасности – еще и исполнительный.
Сначала я решил, что это туман. Они и правда похоже было – два облачка, зеленоватых, как бутылочное стекло. Только почему-то идут против ветра. А потом у тумана обнаружились ноги.
Ну, или лапы… что там есть у лошади…или чего-то похожего на нее. Так нарисовал бы коня человек, который видел ее один раз, в сумерках и под веществами. Ноги есть, шея есть, грива вроде бы тоже. А вот сколько у ноги должно быть коленей и в какую сторону им гнуться, художник не запомнил и на всякий случай сделал с запасом, зато глаз не завезли. Сквозь бока романтично просвечивали звезды, да и осыпь под их копытами даже не шуршала.
Первую тварь встретила сладкая парочка, что держала пленного. Грамотно встретили: разошлись, пропустив животину между собой, и который в поддевке рубанул ее тесаком по шее. Тесак прошел насквозь, как сквозь дым – я такое уже видел, только в исполнении одной знакомой. Можно было бы чего-то сказать насчёт схожести с тварями… можно, да. Лошадь развернулась на месте, послав в жопу инерцию – и прошла сквозь него. Не сбила, не лягнула —просто прошла, не сбавляя ходу. Он еще постоял. Потом упал – целиком, не сгибаясь, как падает шкаф.
Итта вцепилась обеими руками в воздух.
Этот жест я помнил, так она держала защиту, когда вокруг нас разлетался на запчасти лагерь Грайвена. Тварь накрыло мутной плёнкой, словно перевернутой миской шагов пять в поперечнике. Пленница ударилась в стенку, раз, другой – глухо, как кулаком в матрас, – и с каждым ударом становилась… плотнее, что ли. Более материальной. Призрачная зелень уходила, проступала шкура. ну, обрывки шкуры, через которые были видны ребра, между которыми тлело ядро. У волшебницы из носа побежала удивительно яркая дорожка крови. За ней вторая.
Вторая же лошадь в это время двинулась в мою сторону.
Хотя я послушно сидел за своим камнем и не отсвечивал. С топориком в руке, хотя пользы от него сейчас примерно как от зонтика. Покров лег на плечи сам, уже рефлекс выработался. Не то, чтобы хорошо – но в данном случае хорошо.
Она встала в трех шагах. Опустила безглазую морду. Потянуло сырым погребом – не запахом, нет, скорее общим ощущением. Постояла еще. Потом подняла голову, развернулась и пошла к более интересным персонажам.
Даже обидно. Или не обидно…я потом решу.
Кривой соткался у твари на дороге, когда ей оставалось шагов шесть до магички. Клинок вошел под челюсть, и я приготовился смотреть, как он выйдет с другой стороны, не встретив ничего. Но рожка наш оказался ещё и охотником за привидениями на пол ставки. От укола по по эктоплазме побежали черные прожилки, быстро окутавшие паутиной все тело, вытягивая призрака в реальный мир. Мужик в стеганке только этого и ждал, разразившись серией быстрых ударов. Фельдшер, не меняясь в лице, зашел сбоку и вогнал какую-то желтую спицу между ребер.
– Мог бы и не лезть, – сказала Итта Кривому, стирая кровь с губы.
– Мог бы. – Он сплюнул. – Но ты мне живая нужна. Пока.
Она посмотрела на меня.
– Видел?
– Видел. А что именно?
Мне, разумеется, не ответили.
– Это первые, – сказал Кривой. Он сидел на земле, там же, где вывалился из скрыта,. – Старый проснулся. К утру пойдут не только лошадки.
– И Застава не спит, – сказала собеседница. – Такое они точно засекли. Через час здесь будет слишком людно.
– Вот и я говорю, времени нет, – сказал я. – Так что давайте быстро. Половина сейчас, по дороге. Половина после.
Они переглянулись. Недолго – торговаться на склоне, по которому из Разлома поднимается всякое стремное, им явно представлялось не лучшей идеей.
– Пока идем до Щели – спрашивай, – сказал Кривой. – Что смогу, отвечу.
– А где соврет, я поправлю, – сказала Итта.
– А после?
– После получишь росписи. Гильдейские, в основном, по классам – они неплохо с молодёжью наловчились работать. Что и до какого уровня делать, чтоб выпало что надо, а не что попало. Где у класса потолок и с какого боку его обходят. Не по всем, врать не буду. С дюжину наберется. Воинские, пара скрытных, из редкого кое-что.
– И наши, – сказала Итта. – Там классы другие. Тебе будет интересно.
Гайды по прокачке, короче. В целом, интересно – тут же их нельзя было посмотреть на ютубчике, и даже не потому, что его всякие пидарасы блокируют. Тут за них тупо убивали.
– Идет, – сказал я.
– Вот и ладненько, – сказал Кривой. И попытался встать.
Получилось со второго раза и не без помощи – Фельдшер, не спрашивая, задрал на нем куртку и что-то сделал там своими сухими пальцами. Кривой шипел, но вроде не отбивался.
– Дверь, – сказал я. – Про дверь я слышал. А эта Дверь куда?
– Не куда, – сказала Итта. – К кому.
– За всякой дверью, которая стоит дольше…определённого времени, кто-то есть, – сказал Кривой. Голосом, лекторским, который у него прорезался, когда он забывал быть Кривым. – Кто держит ее с той стороны. И это не тварь. Твари – это так… вши.
– Руки, – поправила магичка.
– Ну, пусть руки. Ранг, круг, вся эта цифирь – она про что? Про то, что вылезло и как часто. Снаружи меряют…пускай, ширину двери, а не дом, который за ней. У Старого дверь узкая, двойка, в нее больше редкой твари не протиснешь. Он и не пытается. Ему не надо.
– А, собственно, дом?
– Было несколько экспедиций. Часть вернулась. В первой вернувшейся был предок нынешнего барона.
Глава 23
Оставался один вопрос. Не самый важный, наверное…но вот услышать ответ хотелось до того, как я туда войду, а не после.
– Сенсоры, – сказал я. – Ну, которые покрепче. Которые там остались. Они живые?
Ответили мне одновременно.
– Нет, – Кривой.
– Да, – Итта.
Ага. Сенсор Шредингера, мать его. Но я не сдаюсь…с первого раза.
– Давайте еще раз, – сказал я. – Для тупых. Живые или нет?
– Тебе с ними пива не пить, – сказал Кривой.
– Это как пойдет, – сказала Итта.
Ладно, со второго раза я сдаюсь.
Следующий вопрос задать я не успел, хотя и собирался. Слева, из складки, которую мы только что миновали, потянуло знакомой дрянью, причем более забористой, чем от лошадок.
– Слева три. Мелкие, шустрые Шагов сто шестьдесят…уже сто сорок.
Я ещё договаривал, а мужик в стеганке уже разворачивался. Второй синхронно с ним, с трофейным арбалетом наизготовку, а третий шагнул вбок и закрыл меня корпусом. Впервые, сука, в этом мире меня кто-то прикрывает от опасности…правда, чтоб в итоге засунуть в еще большую жопу, но все же.
Собаки, что ли? Точно они, что-то повторяются местные демиурги. Ну, справделивости ради, обитатели этого Разлома от обычных блоховозов отличались куда сильнее, чем мои первые твари. Так то вроде все на месте, четыре ноги, хвост, уши. И даже гнется куда положено, только с мордой вышла недоработка: морда у собаки, по мнению Старого, открывалась вся, от носа до загривка. Но это ладно, мало ли какие породы бывают.
Только вот были они…ну, уже не как дым, скорее кисель – зеленый и мутный. Вроде как более материальные, чем лошадки, но это не точно, и проверять желания почему-то не было.
Щелкнул арбалет, и переднюю развернуло прилетевшим болтом – не убило, не факт даже что серьезно ранило. Призрачный бок поплыл и стал затягиваться. Стеганка – буду звать его так, раз представится так никто и не удосужился – встретил ее выпадом, рубанул раз, другой – на третий все же сработало…не знаю что, но сработало, псина пошла рябью и растеклась лужицей эктоплазмы. Вторую взял Фельдшер, причем я так и не понял как: он вроде бы просто посторонился, пропуская, а она проехала мимо него на брюхе шагов пять, постепенно переставая быть.
Кривой даже в скрыт уходить не стал, хотя третья определенно перла на него. На кровь, возможно, но он то ли берег силы, то ли не счел нужным – неспешно, вяло даже, уклонился, позволив магичке затормозить нападающую ледяным потоком. А там и бойцы подоспели, упокоив призрачную тварь.
– Идем, – сказала Итта.
Мы и пошли, только шагов через двадцать до меня дошло, что я за каким-то вписался в битву. Сам. Никто не спрашивал, никто не приказывал, никто даже не посмотрел в мою сторону. Сработало чисто на рефлексах. Два с лишним месяца меня натаскивали ровно на это: почуял – доложи, и вот я почуял и доложил. Причем вообще не факт, что союзникам. Вот большие сомнения есть по этому поводу.
– Ладно, – сказал я. – Живые, не живые, это видно будет. Аванс…ну так себе, но тоже ладно. Что принести то нужно?
Кривой шел справа, на полшага сзади, отвечать не торопился, и я уже приготовился услышать привычное «потом».
– Амулет, – сказал он. – Кость, с пол-ладони. На цепочке, возможно. Цепочка была серебряная, зачарованая, но это когда было… сейчас хрен ее знает.
– И где он?
– На шее.
– На чьей?
– Сенсора.
– Кривой. Он там, как я понял, не один.
– С амулетом один, – сказала Итта, не оборачиваясь.
Допустим.
– И давно он…там?
Они переглянулись.
– Давно, – сказал Кривой. – Тебя еще на свете не было.
Меня на этом свете, строго говоря, и три месяца назад не было, так что ориентир так себе.
– Чей он был? Ваш? Ее? Гильдейский?
– Был, – сказал Кривой.
И все. Да еб твою мать.
– Хорошо. Снять с шеи. С тела, то есть.
– С тела.
Итта промолчала.
– А если это тело будет против?
– Справишься.
– Это ты так считаешь. У коллеги, я гляжу, особое мнение.
– У коллеги, – Кривой сплюнул, – всю жизнь особое мнение.
Рука сама полезла под ворот. Тоже кость, тоже на шее и тоже, между прочим, от Кривого. «Модификатор сенсорных навыков». Совпадение, наверное. Тут вообще кругом одни совпадения.
– А что в нем такого, что вы оба… Стоп. Стоим.
Впереди, шагах в двухстах, склон пересекало что-то широкое. Не метка и не десяток меток – полоса, сплошная, словно река. Она неспешно текла сверху вниз, поперек нашей дороги.
– Твари, – сказал я. – Очень много…или нет…но что очень странное это точно.
Итта подняла руку, передние встали, и минуты через две мы увидели это глазами – сначала зеленоватую муть на осыпи, потом то, из чего она состояла.
Овцы.
Я даже завис от неожиданности. Стадо…или как ее, отара голов в сто, может, больше. Зеленоватое, чуть светящееся, спускалось по осыпи плотной кучей. Овцу неведомый, но явно ебанутый создатель, похоже, видел в основном издалека и сверху. Причем всем стадом, и так и запомнил кучей, в которой отдельные головы и спины то проступали, то растворялись обратно. Ног на всех было явно меньше, чем положено, да и достались они кому придется.
Считать я не стал. И так с утра на ногах, в сон клонит.
– Обойдем? – спросил Стеганка. Первое слово, которое я от него услышал. Еще и разумное – чел растет в моих глазах.
– Поверху, – сказала Итта. – И быстро.
Возражать я не стал, параллельно решая, стоит ли оставаться с этой маленькой такой компанией. Не то чтобы я собирался сваливать. В смысле, собирался, конечно, – но не так, чтоб прям сейчас взять и рвануть. Просто мозг работал сам, прикидывая шансы. Шансы были так себе. Откровенно говоря, говно, а не шансы.
Мы шли по самой кромке, обходя зеленоватую муть, которая все еще стекала по склону. Овцы – ну а как эту срань еще назвать – на нас внимания не обращали. Не сказать, чтобы меня это особо расстраивало. А, я про побег…
Итак, как можно поступить. Рывок в темноту, потом ногами. Куда угодно, лишь бы подальше от этой сладкой парочки и от того места, куда они меня ведут. Энергии на серию прыжков было, Исток здесь, у Старого, работал вполне прилично, я бы даже сказал – отлично. Чутье с амулетом на шее перекрывало лигу с хером, любого, кто пойдет следом, я бы видел задолго до того, как он увидит меня.
Любого, кроме тех, кого не видел и сейчас. Кривого я не чуял в трех шагах, когда он того не хотел. Иттиных ребят в упор не заметил, пока они не встали у двоих беглецов на дороге. И не помогли ни навыки, ни амулеты.
Опционально можно попробовать рвануть вниз, к огонькам заставы. Гильдия Магов, законная власть, все дела. Ага. Те самые маги, которые последние дни мечтали разложить меня на предметном стекле, а один из них уже объявил меня перевертышем при паре сотен свидетелей. Кранин бы прослезился от счастья, заявись я к ним. Если он, конечно, не сдох, но я почему-то был уверен, что нет.
Ну, или назад, в Веттин…тоже так себе идея. Бежать надо тогда, когда есть куда, а не когда хочется. Пока просто идем и смотрим.
– Чего сопишь? – не оборачиваясь, спросил Кривой.
– Думаю.
– О чем?
– О тебе, – честно сказал я. – Какой ты хороший человек.
Он заржал. Итта даже не оглянулась.
Ладно. Пока не решил насчет сваливать, грех не выудить еще информации.
– Амулет, – сказал я. – Тот, что на шее у вашего сенсора. Что он делает?
– Не твоего ума…
– Кривой.
Он вздохнул.
– Открывает, – сказал он.
– Что?
– Доступ.
– То есть без него вы…
– То есть без него они двести лет сидят и ссут, – сказала Итта впереди, все так же не оборачиваясь. – А кто не ссыт, немножко помирает, в лучшем случае. Так, красавчик?
Кривой сплюнул. Промолчал.
Щель открылась внезапно – только что под ногами был склон, каменный, с редким кустарником, и вот его нет. Обрыв. Метров тридцать вниз, а может и все пятьдесят, ночью не разберешь. Две стены, сходящиеся краями почти вплотную, черные и слоистые, похожие…ну, допустим, на веретено.
А у дальнего края, на торце выступающей скалы, что-то светилось.
Зеленая, как бутылочное стекло, пленка, окутавшая поверхность камня, превратившая этот камень в нечто совсем иное, непостижимое человеческим разумом. Она не билась, не переливалась, не мерцала. Она просто была, и от нее вверх, по стенам, по камню, по клочкам травы на террасах ползла та же зеленая муть – тонким слоем, как плесень по стенке погреба.
Вдох.
Пленка чуть посветлела – на самую малость, как угли, когда на них дунули. Наконечник в сумке шевельнулся, ткнувшись в бедро. Выдох.
Как-то мне не хочется туда.
Огоньки Заставы горели правее и ниже, там, где Щель переходила в долину, стены расступались, давая место чему-то вроде площадки. Частокол, пара строений, дюжина человеческих меток, взбудоражено суетящиеся по территории. Гильдейский пост, надо понимать, – поперек единственного нормального входа в ущелье. Ну, нормального для тех, у кого нет с знающих людей. У нас были, и тропы они знали. Откровенно стремные, особенно для не имеющих разряда по альпинизму, но это уже совсем другая история.
Мы спускались. Зеленая муть поднималась навстречу – не как туман, скорее как вода в ванне, когда в нее садишься. Сначала по щиколотку, потом по колено. Не холодная даже, как ожидалось по прошлому опыту, скорее никакая. Чутье в ней глохло, как связь в тоннеле.
На террасе шагах в двадцати над самым дном Стеганка остановился и присел. Дальше тропа ныряла в саму муть, но дальше, судя по всему, нам и не надо было. Ну, в смысле, кроме меня. В смысле, мне оно тоже не сказать, что надо…
Я вскинулся, и Чутье словно бы само пошло туда, наверх, за кромку, на север, на восток. На лигу, на полторы – с такой яркостью, что в висках растеклась пара капель расплавленного свинца. Наверху были метки. Много организованных, и они двигались. Быстро двигались, пешком так не разогнаться.
– Всадники, – сказал я. – С востока, от реки. По плоскогорью, нашей дорогой, только без кругалей. Полсотни…больше. Шестьдесят, может семьдесят.
Кривой развернулся всем корпусом. Итта – только головой.
– Кто?
– Откуда мне…– я вслушался, как следует. – Хер их знает… Идут строем, ровно – явно не прошлые оборванцы. С ними с дюжину обладателей странных меток – тепло с холодком, как у ваших, только…не как у ваших. И одна…
Я замолчал. По идее, навык мой на такое не способен. Но метка эта была очень уж характерная. Ни с чем не спутаешь, я ее очень уж хорошо запомнил.
– Если это не Кранин, – сказал я, – то я балерина.
– Балерина, – повторил Кривой. Слово ему ничего не говорило, зато интонацию уловил. – Маги с графскими. Ну, разумеется.
– Застава, – сказала Итта.
Я и сам уже видел, гарнизон явно встречал гостей Возможно, даже не гостей – а союзников.
– Вот же суки, – сказал Кривой. Сплюнул вниз, в муть. – Барон их, значит… А они графскую сволочь пустили. К его Разлому.
– Не к его, – возразила волшебница.
– Не начинай.
– И чего им надо? – спросил я.
– А ты подумай, – сказал Кривой. – Веттин хоть и не самая лучшая – но крепость, барон дома, гарнизон в наличии, да и местные знают, с какого края за меч браться. В общем, это тебе не кот насрал. Даже с колдунами кровью умоются, если не захлебнутся… А Пятно – вот оно, приходи и бери. Выросты, сборщики, скупщики… – он повел подбородком в сторону Заставы. – Барон с Пятна живет. Без Пятна он не барон, а неплохой боец с пламенным мечом. Тоже немало, но таких хватает, да и посильнее найдутся.
– И что, это по закону? Или по обычаю?
– Конечно. – оба собеседника аж заулыбались. – по самому давнему обычаю, по праву сильного. Если сумеет граф здесь закрепится, то он и прав, и Разлом теперь его. Сумеет его Веттский выбить – значит достаточно силен, и Разлом по прежнему его. Все просто, Ант.
– Ну, допустим. А нам что делать? Мы, вообще, за кого в этой истории?
– Мы, фыркнула Итта, – за себя. В любой истории. И тебе того же советую. Но конкретно сейчас, наши интересы совпадают с интересами нынешнего, как он считает, владельца Старого. И мы ему немножко поможем.
От предложенного плана немножко помочь барону я немножко удивился. Не, не так – я охуел. Очень сильно.
– Вы совсем того? – сдавленно просипел я. – Я, между прочим, в это время внутри буду. Один.
– Внутри – тише всего будет, – сказала Итта. – Все, что у него есть, выплеснется наружу. Мимо тебя. Так, друг мой?
– Как правило, так– кивнул Кривой.
– Как правило⁈
– Ну а чо ты хотел, гарантию? – Он даже как-то развеселился. – Ты сам согласился, даже торговался. Уговор помнишь? Ты входишь, находишь, выносишь. Как входишь – не оговаривали. Все таки мало я тебя учил.
Нет, все-таки пидар он, как есть пидар.
– Не дури, – сказал Кривой. За спиной у меня очень внятно щелкнул взводимый арбалет. Ну да. Пидар номер два, который час назад закрывал меня своим телом от собак. Чтоб, значит, целиком потом в жопу засунуть.
– Ладно. Допустим. И даже фиг с ним, со мной в смысле. – Не то, чтобы я так считал, но все же. – Вы хотя бы уверены, что ваш план сработает?
– Так он не только наш. – Беззубо ухмыльнулся Кривой. – Гости тоже намерены инициировать выброс, по другому контроль установить…ну, можно, врать не буду, но куда как сложнее, а главное -дольше. А вот принять поток энергии, перефокусировать и отправить уже с новыми установками обратно, закрепить резонанс и уже нормально от него запитаться – это можно, особенно с толковыми магами. А Кранин, хотя я разделяю твое к нему отношение, все ж толковый, и работать ему есть с чем. Накопители…или то, что мэтр из вешек наковырял. Он над ними месяц сидел, ему было над чем эксперименты ставить.
– Так а…
– Мы им просто поможем. – а глаза добрые-добрые. – Самую малость. Выброс будет чуть сильнее, чуть раньше, и чуть с другими параметрами.
Магичка на разговоры не отвлекалась. Магичка, собственно, магичила. И намагичила.
