Текст книги "Воин Разлома (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

План сложился сам собой, простой как лом.Нырнуть, пройти мимо всей этой публики, пока я для нее предмет интерьера, вынырнуть у самого камня и снять уже эту сраную кость.

Спрыгнул. Вдохнул, не только не мешая – помогая себе войти в ритм. Раз-два-три-четыре-пять-шесть. Мертвецы отвернулись, будто по команде «вольно». Я прошел под рукой у копейщика, в ладони от ржавого щита – пахло от них, кстати, совсем не тленом, а сырым погребом, как и от всего здесь. Собака у камня демонстративно меня проигнорировала.

А вот дальше все пошло не по плану, потому что учился тут, как выяснилось, не только я. Свежий жмур, в стеганке цвета болота, тоже демонстрировал присутствие интеллекта. Он тоже встал, только никуда не пошел, а так и стоял у стены, где до этого лежал. Головой ко мне. Точно ко мне – я шагнул, и голова довернулась. Тоже сенсор, ну а кто еще.

Он поднял руку и показал на меня. Пальцем, как в детском саду.

Копейщики начали разворачиваться.

«Рывок» – ему за спину, вплотную, топорик вошел в висок раскрошив гнилую кость.

Один.

Отдышаться мне не дали, да я, в общем-то, и не просил. Блинканул прямо оттуда, пока копья еще не закончили разворот. Меня таки опять потеряли, собаки по бокам камня даже не шевельнулись, и я стоял перед ним. Рука сама нашла цепочку, и цепочка, вот же удача, лопнула от первого рывка – гнилая оказалась, не зачарованная нихрена. Кость легла в ладонь, тяжелая, раз в десять тяжелее, чем ей положено, как бы не больше, но разбираться я не стал, а сделал то, что и собирался. «Рывок».

И еще один. И еще. Мимо мертвых, мимо овец, которые очень кстати расступились, вверх по спуску, от полки к полке, шесть штук подряд, семь…я сбился. Меня даже не тошнило, вообще, прям как в рекламе, где человек пробежал марафон, улыбается и пьет йогурт.

Зев Разлома я проскочил не заметив. Терраса, ночь, огоньки Заставы внизу, звезды эти чужие…ничего необычного. Кривой сидел, привалившись к стене, Итта стояла рядом.

– Вынес, – сказал Кривой. И щербато ухмыльнулся. – Ну, молодец. Ну, силен.

– Спасибо, – сказала Итта.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное и не придумал.

Кривой полез за пазуху и вытащил сверток – толстый, перевязанный бечевкой. Росписи. Все и сразу, даже, без напоминаний. Я взял, причем правой, потому что левую оттягивала кость, аж плечо заныло.

– Теперь вот что, – сказал Кривой. – Мы тут с ней потолковали. Ты вынес, тебе и решать. Сам-то как хочешь? Кому отдашь?

И протянул ладонь. Итта тоже.

Я почти отдал – хорошие ведь люди, чего жалеть. А потом до меня дошло, что именно он сказал.

«Сам-то как хочешь».

За два с лишним месяца в этом мире меня не спросили ни разу. Меня мобилизовали, били, вязали, вербовали и сбрасывали в Разлом, но «спасибо» мне еще никто не говорил.

И кость еще. Кость с пол-ладони не может весить как кирпич.

Глава 26

Ват же сучары. Ну чисто как бабку развела «служба безопасности банка» – только что код из смс не попросили. Причем исключительно за ненадобностью…ну еще из-за незнания, что такое смс, возможно. Но и так самое ценное я уже практически отдал. А что в данный момент для меня самое ценное это именно вот этот кусочек…ну, допустим, металла, что он куда важнее условной двушки в Тушино – в этом сомнений не было. Если бы не он, я б уже давно тут кончился. Отнять ее он, очевидно, не мог, иначе давно бы это сделал. Нужно было, чтоб я сам отдал…почти получилось.

И ведь разыграно было грамотно, как и все предыдущие подходы. Каждое мое желание, осознанное или подсознательное, исполнялось – блинк без тошноты, легкая и богатая добыча, отход без преследования… А закончилось тем, чего я хотел больше серебра и больше уровней, хотя даже сам себе в этом не сознавался – чтобы меня хоть раз, сука, спросили. Меня ловили на мою же хотелку, и поймали бы, окажись она хоть чуть более сбыточной.

[Попытка блокировки… неудачно.]

Да вижу я. Спасибо, что стараешься. Интересно, что там на этот раз?

Наконечник я прижал к груди, как родного, и ушел последним «Рывком» – куда глаза глядели. А глядели они на тот же уступ. Все, баста, в ближайшее время организм больше не выдержит, нужно отдохнуть.

Расклад к этому моменту был такой, что прям ну его нахрен. У меня – топорик, полезный, но непонятный наконечник и набор неплохих навыков, как выяснилось, тоже нихрена не панацея. Особенно если их не даже не придёт в голову использовать, ага. Да даже если и придет… Конверсию можно было вообще не считать, преобразовывать тут было нечего и не во что. Покров – вещь, спасает регулярно – но на всю толпу его не хватит, равно как и Удара, даже с Переполнением. У них – щит, три копья, четыре собаки, кентавр, овцы…или все ж одна мега-овца, и еще тот, кто сидел на камне и дирижировал всем этим блядским цирком.

Позиция у меня, если на то пошло, была неплохая…ну, по здешним меркам. Полка в две ступни: зомбакам сюда не залезть, копья снизу не дотягиваются. Собаки, в принципе, могли допрыгнуть, что и продемонстрировали – и это была единственная хорошая новость. Удар, на всякий случай с Переполнением. Минус одна.

Еще секунды полторы я был собой очень доволен.

Потом поводов для гордости поубавилось. Копье таки достало меня, четенько в тот момент, когда я завалил призрачную псину. Разменяли получается, собачку на тактическое преимущество… разумно, особенно если учесть что собак у противника хватает, а я у себя один. Да, не подумал я, что этим видом оружия можно не только колоть – и для метания оно, в целом, пригодно. Не слишком, очень уж длинное и к балансу вопросы, но один из копейщиков рискнул – и не погадал. Острие пробило не плохую кожу сапога, вот усиленную Стойкостью кожу попаданца уже нет – но и не нужно было, силы удара хватило, чтоб скинуть меня с совсем не широкой площадки.

Свалился я по традиции жопой на камни, прямо под ноги щитоносцу. Щит опустился кромкой туда, где была моя шея, только шеи там уже не было, я успел укатится. Недалеко, правда – щитоносец рванул следом, не забывая прикрывать своих коллег, в том числе оставшегося без оружия.

Толчок щитом – я уклоняюсь. Выпад копья – я приседаю, пропустив древко над плечом, ухватился бы – но не рискнул раскрытся, подставить бок выглядывающему из-за щита копьеметателю. И не только ему…

От выкатившейся незнамо откуда собаки я отпрыгнул, приложив тварюшку топором по загривку, не пожалев энергии…растекшейся морозной лужицей на месте развеявшейся иллюзии. Ровно в тот момент, когда её настоящий аналог содрал с меня четверть мощности Покрова, после чего разделился на полдюжины полупрозрачных клонов, разбежавшихся в разные стороны.

Радовало, пускай и слегка, что более материальных противников размножить было сложнее. Иллюзия копейного Выпада была откровенно паршивой, выскочивший из-за щита призрачный двойник метателя я вообще проигнорил, и даже успел вложить пинка молодецкого под край оного щита, раскрошив чью-то кость, сразу откатившись назад. Щитоносец припал на одну ногу, из-за его плеча показалась голова копейщика – и я со всей дури метнул в неё попавший под руку камень, насколько получившись, напитав его энергией. Ну да, нет в описании навыка ничего про метательное оружие. Ну так и прямого запрета нет. Иссохшийся череп хрустнул с каким-то странным, мелодичным даже звоном. Труп – теперь уж точно труп – упал, протарахтев многочисленными бляшками. И опять тот же звук. Мелодия не не прекращалась, скорее наоборот. Она нарастала, заполняя собой все.

Твою же ж мать. С самой покупки хотел заменить этот конченый будильник, да все никак руки не доходили.

Я открыл глаза и увидел гипсовый потолок с трещиной над люстрой. Знакомый такой потолок. Серое утро за шторой, батарея жарит от души – таки включили отопление, но вылезать из-под одеяла нет никакого желания. Но телефон на тумбочке надрывается, зараза.

Приснится же такая хрень, а. Разломы, твари, бароны какие-то… Надо завязывать всякую дичь читать перед сном. Лучше порнушку посмотреть– глядишь, чего поинтереснее приснится. Протянул руку смахнуть будильник. Пальцы скребли по экрану,но чего-то не получалось. Странный экран, шершавый какой-то, холодный, как…как камень.

[Попытка блокировки… неудачно.]

Прямо поперек потолка. Яндекс, определенно, слишком далеко зашел со своей рекламой.

Я смотрел на нее долго, очень долго. Возможно, потому что все понял, но очень не хотел понимать и принимать. Пальцы уже сами по себе скребли камень, постепенно вытаскивая меня из такой родной и желанной иллюзии.

Очнулся я от ощущения, что мне сыро и некомфортно. В третий раз за эту жизнь – и в первый раз этому обрадовался. Ну, как обрадовался…выть хотелось, если честно.

Лежал я лицом вниз, головой к спуску, как и все здесь. Камень под щекой был мокрый от того, что натекло из носа, ребра выли, во рту стоял вкус крови и желчи, фирменный коктейль этого мира. Ну, живой, получается. А что-то дергалось, рядом, у самого лица. Я скосил глаза.

Пальцы. Правой руки, вытянутой вперед.

Мои. Будильник выключали. Какие молодцы.

Вокруг было много чего интересного. Например, ноги. Сапоги, обмотки, голые кости – мертвецы стояли надо мной и ничего не делали, потому что я был свой. Лежит, не отсвечивает, дышит как положено – чего его трогать. Вдох. Раз-два-три-четыре-пять-шесть. Сердце билось в такт с неведомые и током силы Разлома, а я понимал, что хватит меня еще цикла на три. Затем я уже могу не захотеть выйти из этого ритма, просто не посчитаю нужным… точно не посчитаю.

Рывок'… вариант, но сейчас он меня если и не убьёт, то покалечит точно. Я прикусил язык, до крови, боль была, но какая-то чужая, как радио у соседей, вроде и слышно, а не мешает. Семью восемь – сорок пять… славься, отечество…вкус корицы…

Я наконец сложил два и два. Я, может, и не самый умный, но и не дурак, просто доходит не всегда вовремя. Оно знало ровно столько, сколько знал я – каждый мой фокус, каждую заготовку, каждую хитрую мысль, причем раньше, чем я успевал ее додумать. Переиграть того, кто смотрит в твои карты, нельзя – можно только зайти с карты, которой ты и сам еще не видел.

А такая у меня была. Ровно одна.

«Одно, если порезали. Второе, если совсем плохо. Не перепутай». Что туда налито, Кривой не сказал, а я не спросил – устал, наверное, или решил, что успею потом. Я понятия не имел, что делает вторая склянка. Лечит? Бодрит? Добивает, чтоб не мучился? А раз этого не знал я… Умный, все же Кривой. Хоть и пидарас, понятное дело – но это дело житейское.

Левая рука, с наконечником, была придавлена мной же, так что к сумке потянулся правой. По сантиметру, по миллиметру даже, непрерывно забивая мысли белым шумом. Склянки лежали рядом, на ощупь совершенно одинаковые. «Не перепутай», ага. Смешно. В смысле, нихрена не смешно. Я вытащил ту, что слева, выдернул пробку зубами и вылил в себя не думая. Думать было нельзя, и в кои-то веки дело было не в драгоценных долях секунды: задумайся я, какую беру, об этом узнали бы двое.

Ну, угадал…наверное. Перепутал бы – тоже, в принципе, узнал бы.

Сначала был только вкус, будто лизнул батарейку, которую перед этим макнули в скипидар. А потом мне в виски, в оба сразу, воткнули оголенный провод. Райд зе лайтинг, самый что ни на есть.

Сердце перестало подчинятся чужому ритму – и не сказать, что это были приятные ощущения. Сто сорок, сто шестьдесят, сто хрен знает сколько – оно молотило так, что отдавало в зубы. Старому с его неторопливым циклом поймать этот ритм было так же просто, как дирижеру попасть в такт отбойному молотку. Боль исчезла. Вата вокруг сознания которую я и не замечал, сменилась сияющими в Чутье прутьями, окутавшими мою голову яркой и непроницаемой клеткой. Мир стал резкий, яркий и очень простой. Красная таблетка, блин, только выдал мне ее вместо Морфеуса беззубый хрыч, и я даже думать не хотел, во что мне эта прелесть встанет через час.

До «через час», впрочем, еще надо было дожить, потому что закончилась и моя неинтересность для окружающих. Сапоги вокруг начали разворачиваться носками ко мне. Я встал. Топорик лежал там же, где я его выронил —подобрать его никто не удосужился, да даже отбросить подальше. Перестали уважать, получается.

Под конец той своей тренировки, когда мы с Кривым вдвоем изображали строй, Лысый разродился финальной мудростью: никого не жалеть. Ни тварей, ни соседа, ни себя. Ну, тварей я и так не жалел, соседей у меня тут не было, так что оставался только третий пункт.

«Переполнение». На весь резерв, вновь активировав Покров, разогнав до безумных значений Стойкость, но основное – в Удар.

[Предупреждение: превышение пропускной способности носителя.]

Ясно. Насрать.

Щитоносец встретил меня как по учебнику, даром что балансировал на одной ноге. Вскинул свою окованную деревяшку с умбоном, став чуть боком и опершись поясницей на копейщика, явно активировав какой-то навык. Щит я проломил вместе с рукой, которая его держала, и с кирасой за ней – навык навыком, а против лома нет приема, особенно когда в этот лом вкачано столько, что в глазах лопаются сосуды. Топорик на этом кончился – он был похуже прошлого, вот и разлетелся быстрее, посекши мне всю морду.

По уму, строй, какой собирали вокруг оного щита, лишившись ключевого звена должен был посыпаться. Хер там плавал, дыру закрыли раньше, чем кираса долетела до камней, неприятно быстро, куда как быстрее, чем мне хотелось бы. Палка в глаз – ныряю. Тычок снизу, под колено – нога уже не там. Отвести древко, шагнуть вплотную, ударить, выдернуть, не задерживаться!

Работал я тем, что осталось: огрызком обуха на рукояти в правой и железкой в левой. Копейщику с палкой я вбил в череп первое. Второму, который с бесовскими ухватками…не помню что, кажется, ту самую палку. Третий, с крюком, где-то надыбаным вместо копья, успел зацепить меня за ворот и дернуть. За новую куртку стало реально обидно. Но дернул он меня ровно туда, куда я и сам собирался – к себе, вплотную, где от длинного оружия толку ноль, а от наконечника, пускай и без древка, всяко побольше. Вошел он под челюсть, и покойник сложился так, будто из него вынули батарейки, а железка в кулаке после этого потяжелела еще…или мне показалось. Арбалетчик без тетивы свое оружие таки применил. Как дубину, мне по плечу. Был там и еще один, в хорошем поясе с серебряными бляхами – хомяк его отметил, всплакнул и поехал дальше.

Я не думал. Вообще, ни одной мысли, какую можно было бы прочесть – только голые рефлексы, вколоченные палкой одного альтернативно волосатого ублюдка, и химия беззубого. Неясно, это ли помогло, или действие эликсира – но противник теперь реагировал исключительно после моих атак, а никак не до. Тело работало само и само же малевало весь рисунок боя, а я ехал в нем пассажиром и только успевал удивляться. Дышал при этом, как сказал бы тот же преподаватель, «шо шмара бордельная» – и слава богу, ровно мне тут дышать было нельзя. Ритм дважды пробовал вернуться, зацепится за разум – неудачно. Тонкая работа с мыслями не канала, но враг не сдавался, пару раз приложив просто давлением, от которого, казалось, затрещали кости черепа, – но с тем же успехом, остановится в таком состоянии я наверное, чисто физически не мог. Руки от ногтей до локтей цвели морозным узором, капли крови из носа уже сменились струйками…и из ушей тоже, да и глаза затянуло алым маревом. Обе оставшиеся собаки, прошли сквозь меня еще по разу, уже безо всякого Покрова, и по всем раскладам на втором проходе мне полагалось лечь, но химия держала на ногах. Больно было…наверное. Потом узнаю.

Гладко, само собой, не было. Крюк, прежде чем я добрался до его хозяина, успел пройтись мне по боку – неглубоко, спасибо «Стойкости», но таки выдрав кусок мяса, и как бы не сломав ребро. Кто-то из тех, кого я не добил, а просто уронил, вцепился воистину мертвой хваткой в подошву сапога, пришлось потратить на него целую секунду и остатки обуха. Левый глаз видел все хуже, больше угадывая очертания противника. Правая рука слушалась через раз, а левая вообще жила своей жизнью – она просто была намертво сжата на железке, и разжать ее я бы не смог, даже если бы захотел. На воздействие – а это было именно оно – наконечника защита явно не распространялась, видимо он уже считался частью меня самого.

Мертвый сенсор попробовал что-то новое. Контуры врагов сталт расплываться, они становились нечеткими, призрачными…не невидимость, нет. Больше похоже на какое-то «внушение наоборот» – противник забирал себе всю информацию, не давал ей дойти до моего разума. За что получил камнем в район левого уха.

Редкие навыки, бля! Необычный класс, сука! Покров, блинки, Поток с Истоком! А кончилось все тем же, чем кончается любой махач за гаражами: два алкаша лупят друг друга чем под руку подвернулось.

Овцы к этому времени доползли до узкого места и встали там кучерявой стеной, так что назад дороги не было уже вообще никакой. Ну и ладно. Мне, собственно, назад и не надо было.

А вот про кентавра, или как там это угребище правильно назвать…неважно это, важно что оно про меня не забыло. И уже ждало с копьем…ну, допустим, наперевес. Сворачивать было некуда и незачем, так что я сделал то, что уже делал однажды, в свою первую ночь, когда мне заходила со спины черная гончая – тупо упал. На спину, ногами вперед. Вот тут моя буйная фантазия была лишней. Зато скользкий зеленый налет, на котором я при посадке чуть не свернул себе шею, отработал как надо. Меня пронесло под копьем, под брюхом, между всеми его ногами, ходячими и не очень, как в детстве на картонке с горки, и впечатало подошвами в камень. В тот самый.

А копье, которое полагалось мне, досталось арбалетчику – тот как раз набегал следом и остановится уже не успевал. Что с ним стало, я не видел, но арбалетодубиной меня больше никто не бил.

Я поднялся на колени. Он сидел надо мной, глаза смотрели сверху вниз, а рука так и лежала на колене ладонью вверх. За спиной разворачивалась вся мертвая сборная, но секунды три у меня еще было, а это, как показывает практика, целая вечность.

Я взялся за цепочку.

Холодная. Шершавая от черноты. Не лопнула ни с первого рывка, ни со второго – зачарованная все ж, не соврал черт беззубый. Наконечник оттягивал левую руку, желудок был на месте, и ему было плохо, сердце долбило грудную клетку в совершенно сюрреалистическом ритме.

Теплые пальцы сомкнулись у меня на запястье.

– Слышь, мужик, – сказал он. Не моим голосом. Своим, сиплым и ржавым, каким не пользовались хрен знает сколько лет. – Ант…это Антон, да?