Текст книги "Шторм в сердце империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

Домоморфы подключаются к любым коммуникационным системам. Создают выделенные линии, могут организовать телеграф и отправить телеграмму. Защищают каналы от прослушивания. И они всегда, ВСЕГДА, могут определить, кто позвонил их хозяину. Разумеется, при условии, что этот «кто-то» позвонил не из таксофона, а с домашнего номера, внесённого в справочник.

Вообще, я до конца не понимаю, как это у Бродяги работает.

Номера могут меняться, справочники переиздают и дополняют. Это никак не отражается на осведомлённости домоморфа. Есть подозрение, что он «видит» всю сеть, все линии, все подключённые аппараты и неким непостижимым образом связывает это с реальными людьми. Быть может, ориентируется по собственному аналогу мыслекарты. Я никогда не спрашивал, но сам факт выглядит запредельно круто.

В теории, если дом или таксофон не отразился в этой схеме, его и не определишь. Но как можно подключиться к сети, не отразившись в ней?

Поразмышляю над этим парадоксом позже.

А сейчас надо ответить на звонок.

– Барон Иванов на проводе, – подношу к уху трубку материализовавшегося телефона. – С кем имею честь разговаривать?

Пока я не пойму, кто на другом конце линии, я всегда вежливый и добродушный.

Дальше – по обстоятельствам.

– Господин Иванов, моя личность не имеет решительно никакого значения, – произнесла трубка весёлым мужским голосом. – Но важно другое.

– Это что же? – поддержал я игру.

– То, что я знаю о проблеме, которую вы пытаетесь решить. И могу помочь в этом.

– Будьте добры, – осторожно уточнил я, – пояснить, о какой именно проблеме вы говорите.

– Маро Кобалия, – прямо ответил собеседник. – И её сын.

– Вы за мной следили.

– Не важно, какие у меня источники информации. Не важно, какие методы. Я знаю – и это факт. Более того, данный факт может натолкнуть вас на мысль, что я не бросаю слов на ветер и обладаю обширными возможностями. Понимая это, смею надеяться, вы не бросите трубку и выслушаете то, что я собираюсь сказать.

– У вас безупречная логика, – признал я.

– Спасибо, – голос незнакомца даже не изменился. – Итак, мы определились с предметом разговора. Вы ведь хотите быть уверенным, что я вас не подставляю, верно? Поэтому я опишу свои выгоды от этого звонка. Мой интерес заключается в том, чтобы спутать карты Сапегам. И не допустить победы на Турнире тех, кто мне не нравится в роли фактического правителя страны.

– А вы можете делать прогнозы на итог схватки?

– С определённой погрешностью. По моим сведениям, если Маро Кобалия снимется с участия, основными претендентами на десятилетнее владычество будут Медведи и Волки. Рыси тоже подготовились на должном уровне, но они предпочитают делать ставку не на победу, а на смену политической парадигмы.

– То есть? – не понял я.

– О, здесь всё просто, господин Иванов. С Европой торгуют преимущественно Туров, Фазис и Неваполис. Москва ориентирована на Северный морской путь и Ближний Восток. Волки усиленно развивают отношения с Небесным Краем. Поэтому, мешая Эфе победить, Сапеги устраняют одного из ключевых конкурентов на европейском рынке. В собственное доминирование на арене они практически не верят.

Грёбаная политика.

Не можешь победить – утопи ближнего.

– Значит, это торговая война, – сделал я логичный вывод из услышанного. – Эфа может принять законы и постановления, нарушающие интересы Дома Рыси. Усложнить им жизнь.

– Не сомневайтесь, Трубецкие именно так и поступят, если придут к власти, – заверил незнакомец. – У них есть десять лет. И за эти десять лет ядро Эфы постарается максимально укрепить позиции клана. Как это до них сделали Медведи.

Вот он, главный минус децентрализации. Нет единой и долгосрочной стратегии. Великие Дома – союзники по случаю. И конкуренты по жизни. Увидят общую выгоду – примут согласованное решение. Не увидят – станут тянуть одеяло каждый на себя. Примерно такая же фигня и в Европе происходит. И если ничего не изменится в ближайшие десятилетия, нас обойдут те, кто смог навести порядок внутри государства. Наска и Небесный Край.

– Хорошо, я понял ваши мотивы, – задумчиво произнёс я. – Думаю, вы представляете одну из торговых гильдий. Или Ганзу. Или Дом Тигра…

– Не пытайтесь угадывать, – мягко прервал говоривший. – Не получится. Быть может, правильный ответ прозвучал. А, может, и нет. Давайте не будем тратить время понапрасну. Я хочу, чтобы Маро Кобалия осталась в турнирной сетке и попыталась выиграть. Гипотетическое правление Эфы меня устраивает. А посему я готов предоставить ценную информацию. Помочь с поисками Луки Каримова.

– Я с удовольствием вас выслушаю.

– Сын госпожи Кобалии работает в филиале оружейного НИИ, принадлежащего Роду Гинденбургов. Насколько мне известно, там разрабатывается летательный аппарат авиационного типа, предназначенный для разведывательных целей.

– Разве Лука не занимался модификациями одарённых? – удивился я.

– Эти исследования зашли в тупик, – ответил незнакомец. – Их официально свернули. То есть, на уровне руководства НИИ. Теперь они хотят какие-то наработки Каримова впихнуть в свои самолёты.

– Гинденбурги, – я уцепился за знакомую фамилию. – Они дирижабли строят.

– И не только их, – подтвердил незнакомец. – Филиалы НИИ разбросаны преимущественно по западным городам, но самые секретные разработки ведутся вдали от цивилизации. Чтобы попасть на комплекс, отыщите человека по имени Каспер Шимановский. Это снабженец, он отвечает за поставки в филиал разнообразного оборудования, расходных материалов и артефактов. Комплекс, о котором идёт речь, фигурирует в отчётах и сметах под названием «Стах». Мы предполагаем, что филиал находится в Могилёвской губернии, но утверждать точно нельзя.

– Как мне найти этого… Шимановского?

– Он живёт в Кракове. Часто ездит в Евроблок, откуда доставляет оборудование. В кланах не состоит, как и в торговых гильдиях. Простолюдин, но с обширными связами. Не одарённый.

– Краков большой, – с сомнением в голосе произнёс я.

– Разумеется. Но это всё, что у меня есть. Барон, у вас очень серьёзная служба безопасности. Поручите им этот вопрос. Уверен, вы уложитесь в отведённый срок.

– Благодарю, – сказал я вполне искренне. – Вы очень помогли.

– Рассчитываю на результат, – ответил собеседник. – Всего доброго, господин Иванов.

Короткие гудки.

Повесив трубку, я обратился к домоморфу:

– Бродяга, почему мы не можем отследить звонок?

– Сергей, ты хочешь подробное описание технической проблемы?

– Краткого мне хватит.

– Если кратко, я отслеживаю звонок по линии, выхожу на телефонный аппарат и получаю адрес. После этого сверяю адрес с записями в телефонных книгах. Если нет записи – я не могу определить абонента.

– Но ты можешь вычислить аппарат и назвать адрес?

– Тоже нет.

– Они что, из космоса звонят? – в глубине души начало подниматься раздражение.

– Судя по моим ощущениям – из нескольких телефонных будок одновременно.

– Это как?

– За время вашего разговора, Сергей, поменялось несколько абонентов. Таксофон в торговом пассаже «Демидовский», что в Минске. Приёмная школы номер двадцать четыре в Дербенте. Заправочная станция на шоссе № 66 между Вологдой и Неваполисом. Таксофон на пересечении…

– Достаточно, – прервал я. – Но ведь со мной разговаривал один человек.

– Аналитика голоса показывает, что да.

– И как ему удалось это провернуть?

– Каббалистика. Неизвестные устройства. Тайный сговор с телефонистками по всей стране. Революция в коммутационной сфере. Версий хватает. Прости, Сергей, но у меня нет ответа.

Захотелось выругаться.

Но я сдержался.

– Соедини меня с мастером Багусом.

Поручив начальнику СБ поиски снабженца из Кракова, я отправился в додзё. Если уж надо убить время, пока мои парни работают, сделаю это с пользой.

* * *

Через два часа я получил исчерпывающие сведения по Шимановскому, но легче не стало. Этот тип не имел регистрации, не проживал по адресам принадлежащих ему квартир и вообще казался призраком, а не человеком. Да и какая регистрация, о чём я? В РИ такого понятия не существовало. Можно быть владельцем недвижимости и не появляться в своём доме годами.

И всё же, шустрые рептилоиды напали на след Неуловимого Джо.

Каспер Шимановский предпочитал отели. То есть, он кочевал из одной гостиницы в другую, нигде подолгу не задерживаясь. Минус в том, что при таком образе жизни сохраняются записи в регистрационных книгах. Фамилии постояльцев записывают, как и серии паспортов – на случай неуплаты или нанесения ущерба имуществу отеля. Так вот, прыгуны из Чёрного Ока не поленились и, телепортнувшись в Краков, устроили рейд по стойкам ресепшена. Фотографии у них не было, просто называли фамилию. Тем, кто не хотел сливать инфу о клиенте, подбрасывали немного монеток. В итоге получилась интересная картина: Шимановский успел за минувшие полгода сменить дюжину отелей. Преимущественно гостевых домов семейного типа. Любил, подлец, тишину и спокойствие. А в одном из этих мест он числился до сих пор.

– Бродяга, предупредил всех, что мы отправляемся в Краков.

У меня оставалось пятнадцать часов.

На сборы я потратил минут десять.

Главной деталью моего гардероба, естественно, был иллюзион. Я не собирался прятаться, сливаясь с интерьерами, ведь я не иду убивать. Но и запомнить меня не должны. А посему пришлось сменить образ, представ молодым человеком лет восемнадцати. Одетым по европейской моде, респектабельным и совершенно не похожим на барона Иванова. Вместо трости я вооружился кромсателем, а в роли моей спутницы выступила Хорвен. Невидимой спутницы, я же не стану её всем подряд показывать.

В Кракове лежал снег.

Градусник показывал минус десять.

Бродяга вмонтировался в участок заброшенных городских катакомб, о которых слышал далеко не каждый местный житель. Но домоморфы видят всё, что им надо, через многомерность. Развернувшись под землёй в некое подобие сферы, артефакт подключился к трубам канализации, теплотрассе, электричеству, водопроводу и телефонной линии. Весь фарш, как говорится. И пробил мне наверх лифтовую шахту, оснастив её бесшумной кабиной.

Двери лифта раздвинулись, и я осмотрел тускло освещённую прачечную.

Круглосуточные прачечные, работающие без праздников и выходных, очень популярны в России. Удобно, легко совмещается с другими опциями. Например, с платным душем. С камерами хранения. И даже с дешёвой закусочной, где можно выпить кофе и перекусить чего-нибудь непритязательного. «Дошираки» и прочую лапшу в этом мире ещё не изобрели, а вот яичницу пожарить или бутерброды нарезать – это вообще не вопрос.

Прачечная располагалась в подвале того самого здания, на верхних этажах которого сдавались гостиничные номера. Когда двери лифта сомкнулись, Бродяга поспешил зарастить проём кирпичной кладкой.

Натужно гудела парочка стиральных машин.

Судя по всему, эти штуки готовили к старту и набору первой космической скорости.

И ни единой живой души. Если не считать девушку в наушниках с кассетным плеером в руке. Глаза у девушки были закрыты, она покачивалась в такт музыке, развалившись на потрёпанном диванчике.

Хорвен послала запрос на уничтожение.

Я отказал.

Поднялся по крутым ступенькам, осматривая весь комплекс через прозрачные стены и потолки. Похоже, гостиница принадлежала одной семье, которая жила здесь же, на верхнем этаже. Второй ярус – это всего четыре номера.

По дороге мне встретился заспанный мужик, возвращавшийся с бумажными пакетами из магазина. Мужик приветливо кивнул и скрылся за дверью под номером «2». Мне ничего не оставалось, кроме как просочиться в четвёртый номер. Хорвен последовала за мной.

Шимановский слушал радио и делал записи в блокноте.

Я мягко приблизился к снабженцу со спины. Когда мне нужно, я двигаюсь беззвучно. Словно тень или призрак. Тренировки, ага. Долгие и упорные.

В последний момент снабженец заметил моё отражение в окне, но ничего сделать не успел. Одним броском я достиг письменного стола и нанёс три чётких удара в правильные точки. Даже не удары, а тычки. Как кнопки нажимаешь. Только после нажатий человек выключается. Полностью или частично.

Шимановский лишился возможности двигаться. У него отказали руки и ноги. Кричать он тоже не мог. Зато мог слушать и воспринимать окружающий мир.

Развернув кресло спинкой к окну, я посмотрел на свою жертву. Ничего особенного. Лет тридцать пять, немного избыточного веса, рыхлые мышцы. Дурацкая стрижка, как у молодого Траволты. С этими осточертевшими бакенбардами.

– Каспер, – сказал я, проверяя частоту пульса у него на запястье. – Надо поговорить.

Снабженец не мог бы ответить при всём желании.

– Мы с тобой отправимся в одно место, – продолжил я, – которое ты посещаешь один раз в месяц. Боюсь, ты не сможешь отказаться от внеочередного визита.

Шимановский смотрел на меня в упор.

Он всё понимал.

– У нас тут небольшая перепланировка, – хмыкнул я. – В твоём номере появился лифт. Надеюсь, ты не против. Это удобно. Прямо элитное обслуживание.

За моим плечом что-то тихо звякнуло.

Бродяга не мог обойтись без спецэффектов.

Глава 32

Хотите порадовать человека?

Заберите у него что-нибудь, а потом верните.

Я, например, забрал у пана Шимановского способность двигать мышцами, а потом открутил всё назад. Частично. То есть, он мог шевелить руками, ушами и носом, разговаривать и кивать головой. А вот ноги у снабженца по-прежнему не работали. Вот такой я затейник. Забыл нажать на одно из нервных окончаний.

И вот мы сидим в специально созданной комнате.

Друг напротив друга.

В креслах, выращенных Бродягой.

Единственное конструкционное отличие этих предметов мебели заключается в том, что при попытке пана Шимановского что-нибудь выкинуть, его кресло немедленно среагирует. Под реакцией я подразумеваю жгуты из протоматерии, которые скуют моего пленника почище наручников.

– Ты кто такой вообще? – Шимановский говорил по-русски с выраженным польским акцентом. – И что, мать твою, происходит?

– А на кого я похож по-твоему? – забрасываю ногу на ногу.

Иллюзию я не снимал.

– На малолетнего самоубийцу, – сидевший передо мной человек всё ещё был на панике, но пытался вести себя уверенно. – Ты хоть знаешь, с кем связался?

– Знаю, – невозмутимо ответил я. – Потому и связался.

– Меня уже ищут, – решил соврать снабженец.

– Разумеется, – хмыкнул я. – Но вряд ли найдут.

– Ты…

– Я. А теперь послушай, не перебивая. Ты тратишь моё время. И если будешь действовать в таком же духе, придётся сделать тебе больно.

– На твоём месте… – начал Шимановский.

Договорить он не успел.

Наклонившись вперёд, я ткнул пальцем в точку, расположенную рядом с подмышечной впадиной поляка. Ткнул именно с такой силой, чтобы человек продолжал функционировать, но скорчился от боли.

Шимановского перекосило.

Из распахнутого рта вырвался беззвучный крик.

Секунд десять он сидел, выгнувшись дугой, покраснев от натуги и вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Лоб снабженца покрылся бисеринками пота.

Пленник сидел, обжигаясь о мою улыбку.

– Сейчас отпустит, – заверил я. – Но правой рукой лучше не двигать какое-то время. Минут пять-шесть.

Шимановский откинулся на спинку кресла.

Ему стало заметно легче.

– Почему я не чувствую ног?

О, первый вопрос по существу.

– Я так захотел, Каспер. Будешь вести диалог правильно – и всё вернётся на свои места. Ну, а если попробуешь накосячить – не обессудь. Ты просто умрёшь.

– Что тебе нужно?

– Проект «Стах».

– О чём ты?

– Сейчас у тебя откажет левая половина туловища.

– Эй, хватит! – не выдержал мужик. – Ты вообще псих?

– На мой вопрос может быть только один ответ, Каспер. Точные координаты места, которое я ищу. Всё, что ты знаешь об их системе безопасности. Ментальные слепки твоих приездов. Я хочу видеть твоими глазами конфигурацию помещений, посты охраны и людей, с которыми ты пересекался.

– Ментальные слепки? Это же телепатическая передача.

– Я мог бы вытянуть всё через морфиста, – поделился я своими соображениями, – но у меня мало времени. А ещё я подозреваю, что при взломе твоего разума могут сработать специфические блоки или команды на самоуничтожение.

– Нет у меня такого!

– Ты просто об этом не знаешь, – мягко возразил я.

Ольга уже просканировала этого типа – ненавязчиво, с предельной осторожностью. И отчиталась о своих наблюдениях. Почти наверняка над Шимановским поработали боевые морфисты, уровень которых сопоставим с возможностями Ярика. Нейропрограммирование, ага.

Шимановский был полезным идиотом.

Гинденбурги завербовали его через какую-то левую фирму, оказывающую посреднические услуги. Постепенно ввели в курс дела. Втянули в игру через пробные заказы. Платили, естественно, по высшему разряду. Но и требования были высокими. Достать то, что не всегда легально, да ещё в сжатые сроки. Так случилось, что этот товарищ имел обширные связи среди чёрных копателей, подпольных каббалистов, артефакторщиков-любителей и преступных синдикатов. Многие добытчики работали на него – сновали по всему миру, выискивая редкие устройства, инопланетные материалы и фрагменты механизмов, украденных в колониях Предтеч.

– У меня есть защитный конструкт, – неожиданно сообщил пленник.

– Собранный теми, на кого ты работаешь?

Молчание.

– Ладно, проехали, – я уселся в кресле поудобнее. – Для начала опиши мне, как ты получаешь заказы. И как доставляешь их в Могилёвскую губернию.

– Я бы хотел иметь гарантии! – вскинулся снабженец. – Ты узнаешь всё, а что потом? Убьёшь меня?

– Нет у тебя никаких гарантий, – лениво ответил я. – Будешь артачиться, вкачу дозу снотворного через инъекцию. Ляжешь в глубокий сон. Морфисты всё добудут. Но я потрачу время. А если я не успею… то буду очень злым. И поверь, лучше тебе не испытывать моё терпение на своей шкуре.

– Тогда что?

– Описываешь, что надо. Разрешаешь телепатическую передачу данных и скидываешь мне образы посещений. А потом перемещаешься вместе со мной.

– Это ещё зачем? – насторожился поляк.

– На тот случай, – моя улыбка стала зловещей, – если ты умеешь хорошо врать или создавать ложные слепки. Тонкое искусство, но говорят, что отдельные мастера его освоили. Так вот, если я увижу объект, тебя отпустят. А попаду в ловушку – ты останешься в лесу. Под землёй.

Даю собеседнику возможность осмыслить вводные.

– А теперь погнали.

* * *

Зимний лес в сердце Минской губернии – сказочное зрелище.

Нет, я серьёзно.

Высоченные сосны, снежные шапки, нетронутые цивилизацией сугробы. Из минусов – очень холодно. Не Урал, но минус пятнадцать. После слякотного околонулевого Фазиса – достаточно суровые места. Зато белки по деревьям прыгают. Что-то скрипит, щёлкает. Лепота, как сказал бы известный киноперсонаж.

Я натянул кучу тёплых вязаных шмоток, а сверху – комбинезон Михалыча.

Шимановский стоял в дублёнке и шапке-ушанке по колено в сугробе. Естественно, никто здесь ничего не будет расчищать, места дикие.

Бродяга высился за нашей спиной.

Вот только рассмотреть трёхэтажный коттедж из круглого бруса никто бы не смог по причине работы стационарного иллюзиона. Даже Шимановский ни черта не дорубал. Мы вышли из двери, сделали несколько шагов и завязли в снегу. Обернувшись, снабженец увидел всё те же нескончаемые ряды деревьев. Будто мы вышли из пустоты.

– Ты что, артефактный мастер? – спросил поляк.

– Не твоего ума дело. Почему я не вижу объект?

Лес выглядел так, словно здесь не ступала нога человека. Ни следов от проехавшего вездехода, ни каких-либо намёков на охраняемую территорию. Шоссе, просека – не, не слышали. Как и о посадочной площадке для дирижаблей. Но, если верить моему спутнику, где-то здесь раскинулся здоровенный исследовательский комплекс – с подземными ярусами, обширными лабораториями, складами и собственным испытательным полигоном.

– А ты и не увидишь, – с издёвкой ответил Шимановский. – Здесь столько «иликов» напихано, что не в каждой княжеской усадьбе встретишь.

«Иликами» некоторые барыги называли иллюзионы.

Профессиональный жаргон.

Я отдал мысленный приказ Хорвен, и гончая устремилась вперёд. Увидеть её не представлялось возможным, да и следов на снегу тварь не оставляла. Зато транслировала мне всё, что попадалось ей на пути.

Точку перехода между реальностью и мороком я чуть не пропустил.

Гончая пересекла незримую черту, и всё изменилось. Резко. Словно отрезали ножом кусок зимнего леса и вставили в реальность комплекс приземистых зданий, огороженных высоким забором. Периметр был расчищен от снега, через равные промежутки из бетонной стены вырастали наблюдательные вышки. Камеры тоже присутствовали, и не только на вышках. Среди деревьев видеонаблюдение тоже велось. А ещё, сдаётся мне, тут затаились и другие сюрпризы.

Девять вечера.

А светло, как днём.

Потому что прожекторы и целые световые линии, вмонтированные в стены. Здесь, у меня над головой, звёздное небо и полная луна. Призрачный свет отражается белоснежной массой, и кажется, что сосновый бор подсвечен какой-то хитроумной магией.

Проникнув внутрь иллюзии, Хорвен зависла над расчищенным от снега участком. Камеры на гончую не реагировали. Если тут и присутствовали артефакторные датчики, тревогу они не поднимали.

– Что будем делать? – спросил Шимановский.

Поднимаю руку:

– Тихо. Не мешай.

По моему приказу Хорвен набирает высоту.

Трансляция создаёт полное ощущение присутствия. Очень необычно, пока не привыкнешь. Вроде, стоишь на месте и одновременно паришь, рассматривая комплекс с прилегающей территорией. Ворота находились с противоположной стороны периметра, от них в лес тянулась чёрная асфальтовая лента. Расчищено идеально. Не удивлюсь, если они к этому вопросу пирокинетика подключили…

Лес подступал к «Стаху» очень плотно. Сплошная стена, ощетинившаяся острыми верхушками сосен. Деревья покачивались и скрипели на ветру – всё это фиксировали датчики биомеха.

Вообще, в меня вливался плотный поток данных, недоступных простому человеку. Хорвен видела в разных спектрах, могла переключаться на тепловое зрение. Звуки тоже усиливались многократно. А ещё гончая ощущала давление ветра на свой корпус, точную температуру воздуха, влажность и даже состав атмосферы! Таким органам чувств можно лишь позавидовать.

Комплекс выглядел как приземистый склад. Два уровня, плоская крыша, огромные окна и отдельно стоящие ангары. Большое заснеженное пространство, которое давно не использовалось. Несколько припаркованных вездеходов. И совершенно неуместная здесь труба… из которой шёл очень странный дым. Почему странный? Да потому, что анализ Хорвен показывал: этот дым могут зафиксировать только её сверхчувствительные датчики. Сторонний наблюдатель-человек решит…

А что он решит?

Дым очень основательно фильтровался какими-то навороченными устройствами. Позавидуют даже европейцы с их тягой ко всему экологичному…

Хорвен поднялась ещё на несколько десятков метров, и комплекс скрылся под иллюзией. Секунда – и все здания со стеной и ангарами растворились в зимней панораме. Дикий лес – и ничего кроме.

Гончая ныряет вниз и начинает спускаться по размашистой спирали.

Я получаю возможность взглянуть на затерянный центр под разными углами. Ни гербов, ни флагов, ни надписей. Вездеходы с обычными номерами, не клановыми. Мехов и броневиков нет, но я уже знаю, что охрану осуществляет отряд хорошо подготовленных одарённых. И да, тут везде понатыканы ловушки.

Прервав трансляцию, я шагнул к своему спутнику, выбросил руку и вогнал ему в сонную артерию иглу.

Игла, как вы понимаете, была смазана нейротоксином.

Шимановский выпучил глаза, попытался закричать, но из его глотки вырвалось только невразумительное сипение. Ноги моего проводника подкосились, и Шимановский повалился мордой в снег. Тут же, словно ожидая моего знака, проявили себя белые фигуры, сливавшиеся до этого с ночью и угрюмыми деревьями. Поляка подхватили под руки и уволокли в сторону домоморфа. Троицу поглотила иллюзия.

Следующий приказ приводит в движение больше фигур.

Подчинённые мастера Багуса в мимикрирующих комбинезонах направились к раскинувшемуся впереди «Стаху».

Чтобы не вязнуть в снегу, я сделал сугробы прямо по курсу проницаемыми. Около сотни шагов потребовалось, чтобы пересечь незримую черту. Морок отступил, распределился по периферии зрения. Перед нами выросла трёхметровая бетонная стена. Прожектор с вышки бил прямо в глаза, и я поспешил выйти из круга света. Никто бы не смог нас увидеть при всём желании, но следовало проявлять осторожность.

Бесшумно ступая по промороженному насту, я приблизился к монолитной тёмно-серой поверхности и сделал её проницаемой. В целях безопасности я прервал телепатическое общение с другими агентами – они просто знали, что надо делать.

Шесть неприметных фигур скользнули в стену.

Просочились через бетон и в полнейшем безмолвии рассредоточились по заранее намеченным участкам. Я уже знал, что на объекте нет телепатов – Гинденбурги не хотели привлекать конкурентов подозрительной активностью. Но передачи, в теории, могли засечь артефакторные датчики. Поэтому я сбросил всем нужные образы заранее, дополнив выборкой из трансляций Хорвен. И больше не связывался с Ольгой.

Пересекаю ограждение.

Несколько сотен метров во все стороны – ровное поле, укрытое снегом. Чтобы не оставлять следов, я становлюсь бесплотным и шагаю к приземистой группе строений. Если верить Шимановскому, здесь расположено самое ценное. Лаборатории, административный блок, испытательные стенды, закрытые боксы, в которые вообще непонятно как попасть. Где находится жилой сектор, снабженец, естественно, был не в курсе. Но мне пофиг, у меня лапки. Точнее – зенки.

Приблизившись к мрачному зданию, смахивающему на гибрид автосалона и логистического центра, я остановился. Справа упал в снег патрульный, занимавшийся обходом территории. Судя по всему, мужика привалил один из моих парней. Индонезийцы – страшная сила!

Делаю здание прозрачным.

От фундамента до крыши.

И в эту секунду срабатывают какие-то хитроумные датчики.

На всей территории комплекса начинает выть сирена.