Текст книги "Шторм в сердце империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

С каждым шагом мне становилось лучше.

Циркуляция работала, наши побеждали не наших.

Как говорится, во имя добра!

Сложно передать словами, что ощущает человек с Даром, едва не опустошивший свои запасы ки. Раньше меня тошнило, я мог вырубиться и долго восстанавливался. Запас прочности вырос. Но это не мешает мне чувствовать неприятные спазмы, сопровождающие перегрузку узлов. Тянущая боль, но не физическая, а… ментальная, что ли. В общем, хрен проведёшь корректную аналогию.

Я углубился в небольшой лесопарк, обступивший со всех сторон усадьбу Гамовых. Вокруг творилась невообразимая хрень. Лязг стали, рёв двигателей, отчаянный визг бензопил и коловратов, вскрывающих вражескую броню… Кое-где даже деревья ухитрились повалить.

Неподалёку горел человек.

Бедняга уже не кричал и вообще не шевелился.

Воняло палёным мясом…

Через несколько метров я наткнулся на сцепившихся мехов – они полосовали друг друга дисковыми пилами, расшвыривая снопы искр. Безошибочно определив вражескую машину, я сделал её проницаемой и отправил в топку. То есть, под землю.

Битва превратилась в зачистку.

Наши войска не просто доминировали на острове, они фактически захватили этот самый остров. Мне оставалось лишь поставить финальные точки над «ё».

Деревья расступились, и я вышел к усадьбе.

Купленный Гамовыми особняк никогда не был их родовым гнездом. Приобрели его в ту пору, когда нужно было защищаться от разгневанной верхушки Дома Эфы, против которой родственники Альбранда выступили, рассчитывая на удачный клановый переворот. Опасались и меня, поэтому не нашли ничего лучше, кроме как вступить в один из сильнейших российских Домов. На тот момент Гамовым казалось, что можно начать всё с нуля в Сибири, подняться там, восстановить политическое влияние и даже претендовать на принятие решений в правящем ядре Волков. Практика показала, что Волконские всё видят в… несколько ином свете.

В общем, усадьба была старинная, добротная и просторная.

Я бы сказал – основательная.

Ворота, через которые я вошёл на придомовую территорию, были чистой условностью. Просто арка, без створок, каббалистики и всего такого. Чугунная ограда несла сугубо декоративную функцию.

Звуки боя долетали и сюда, но противоборствующие стороны имели чёткие инструкции. Никаких разрушений. Всячески избегать соприкосновения в пределах усадьбы.

Прыгуны сюда телепортироваться не могли.

А вот Мусаев – вполне.

Он ведь перемещался в многомерности, обходил привычные местным одарённым законы.

Я вышагивал по подъездной дорожке, внимательно посматривая по сторонам. Дорожка вливалась в большую парковочную площадку у ворот, вымощенную тротуарной плиткой. Дальше шло извилистое шоссе, разделяющееся в лесу на две ветки. Первая ветка связывала усадьбу с небольшим аэродромом, на котором также садились дирижабли. Вторая дорога вела к пристани.

С каждым шагом мне становилось легче.

Да, перенапряжение в узлах давало о себе знать, но масштабных вмешательств больше и не требовалось. Я вполне мог биться с отдельными противниками и проходить сквозь стены – это не требовало больших объёмов ки.

Циркуляция наполняла меня свежестью.

Деревья расступились, открывая моему взору усадьбу во всём своём старинном величии. Кажется, дом построили ещё в прошлом столетии, и с тех пор постоянно модернизировали и расширяли. Поэтому к главному зданию прибавились внушительные крылья.

Хорвен метнулась вправо, к размытой тени среди деревьев и за считанные секунды превратила вражеского мету в кровавый фарш.

Рядом проступили неясные контуры человека.

– Я здесь, господин.

Мусаев носил артефактные очки, позволяющие ему не только видеть в темноте, но и фиксировать перемещения за пределами наведённых иллюзий.

– В дом проникнуть сумеешь?

– Попробую. Зачистка?

– Членов семьи Альбранда не трогать, они нам потребуются живыми. Двигай в холл. Убей всех, кто держит в руках оружие и похож на гвардейца.

– Принято.

Мусаев шагнул в многомерность, окутавшись искажениями.

Я, продолжая оставаться невидимым для камер и обычных людей, направился к парадному крыльцу. Налетевший порыв ветра забрался под капюшон. Вот же… У нас в Фазисе, люди ещё на пляжах загорают, а здесь тянет холодком, распадом и сыростью.

Глаз зафиксировал странное движение.

Действуя на инстинктах, я остановился и плавно скользнул в сторону, одновременно выхватывая меч из трости. Рядом на бешеной скорости что-то просвистело.

Даже не меч, а размазанный теневой веер.

Рассмотреть противника в тусклом свете фонарей было практически невозможно. Даже прибор ночного видения у меня на глазах, усиленный каббалистическими цепочками, не мог полностью развеять морок. Я понял, что передо мной – мета в очень непростой одежде. Вот только времени на осмысление этого факта мне никто не предоставил.

Став проницаемым, я скользнул к своему противнику, местоположение которого определил по смутным очертаниям. Запредельная скорость мешала одежде врага подстроиться под окружающий ландшафт. Знаки, начертанные каббалистом, тупо запаздывали.

Молниеносный выпад.

Противник словно растворяется в ночном воздухе, его клинок вычерчивает стремительную дугу…

И я вынужден уклоняться.

Потому что меч моего оппонента буквально источает силу. При смене позиций я замечаю, что преградивший мне дорогу боец пользуется классическим «бастардом», удерживая его двумя руками. И орудует мечом этот тип на диво ловко, как пушинкой.

Быстро смекаю, что у моего врага преимущество.

Его меч длиннее.

Мета не давал мне ни секунды на передышку. Бастард, казалось, жил своей жизнью – тяжёлая стальная змея, которая нарезала в воздухе широкие, неумолимые восьмёрки. Каждый удар, даже парированный, отдавался леденящей судорогой в предплечьях. Этот тип не просто рубил. Он давил. Физической силой, весом клинка, агрессией.

И да, сражаться против меты с каббалистическим клинком – это на грани выживания.

Дважды меня спасало лишь то, что я делал своего противника бесплотным. При этом он ухитрялся не проваливаться сквозь землю, что указывало на наличие ещё как минимум одного артефакта.

Я отскакивал, чувствуя под ногами скользкую плитку.

Похоже, несколько часов назад здесь прошёл дождь.

Мой сикомидзуэ был слишком лёгок, чтобы блокировать в лоб. Я работал на отвод, на уклон, используя боковые плоскости клинка, чтобы сбивать чудовищные удары с траектории. Звук был противный – не звон, а короткий, сухой чвяк, будто рубят мокрое дерево. С каждой секундой вражеский морок сгущался, делая контуры бойца ещё более расплывчатыми. Видна была только сталь – холодная, яростная вспышка в полутьме.

Противник пошёл в атаку, пытаясь загнать меня к стене особняка. Диагональный рубящий удар сверху, я отпрыгнул, и клинок, сорвавшись, вгрызся в плитку, высекая сноп искр. Пока враг выдёргивал меч, я сделал выпад, целясь в шею. Но одарённый, не теряя темпа, развернул эфес и принял удар на крестовину. Моё лезвие скользнуло по стали с пронзительным визгом. Враг был быстрее, чем я ожидал от человека с таким оружием. А ещё у него был отменный клинок, который не могло разрубить даже каббалистическое оружие.

Мета использовал инерцию, переведя блок в короткий, сокрушительный удар эфесом в голову. Я едва успел отклониться, почувствовав, как ветер от навершия свистит у виска. В следующий миг он, не меняя хватки, перешёл на горизонтальные резы на уровне пояса, заставляя меня отступать, уклоняться, терять равновесие.

Мозг работал на пределе, анализируя каждое движение. У меты была мощь, дистанция, давящий стиль. У меня – опыт, мастерское владение оружием и… проницаемость. Но включать её приходилось аккуратно. Вражеский меч буквально насыщал пространство вокруг себя чужеродной ки, рвал любые попытки тонкого воздействия. Оппонент был не просто метой. Он был хорошим воином, заточившим свою силу в сталь.

Пока я уворачивался от очередного сметающего удара, нога на мгновение попала в выбоину. Этого хватило. Противник, почуяв слабину, сделал шаг вперёд с ревущим выдохом и обрушил меч вертикально вниз, со всей своей чудовищной силой и скоростью. Симэн-учи – удар в темя. Парировать его было бы самоубийством.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не стал уворачиваться. Вместо этого резко нырнул внутрь, под удар, одновременно поднимая чужой меч не клинком, а крепкими деревянными ножнами, которые всё ещё держал в левой руке.

Лязг!

Удар пришёлся точно в цель – не в лезвие, а в ножны, в точку ближе к моей руке, где рычаг был слабее. Я принял всю силу удара, погасив её в сгибе локтя и развороте корпуса. Дерево ножен треснуло со звуком разорванного каната. Но клинок бастарда, отражённый, ушёл вбок, на мгновение открыв противника.

И этого мгновения хватило. Мой правый локоть, согнутый, оказался в сантиметрах от его солнечного сплетения. Я не стал выпрямлять руку для удара. Я вложил всю мощь корпуса в короткий, взрывной толчок локтем прямо в цель.

Раздался глухой, мясистый звук. Воздух с силой вырвался из лёгких врага. Его морок дрогнул, и на долю секунды я увидел лицо.

Константин Альбранд отшатнулся, его меч опустился. Не время для благородства. Я не дал ему опомниться. Клинок в моей руке описал короткую, беспощадную дугу. Не рубящий удар, а точный, хлёсткий тычок остриём в правое предплечье, туда, где сходятся мышцы.

Клинок встретил сопротивление кожи, ткани, мышц – и прошёл насквозь.

Князь выронил меч. Тяжёлый клинок с оглушительным звоном упал на плитку. Морок рассеялся окончательно. Передо мной стоял боец, хватающийся за пробитую руку, из которой хлестала тёмная в свете фонарей кровь. Его глаза, широко открытые, смотрели на меня не со страхом, а с холодным, безупречным пониманием поражения.

И всё же, мой противник был одарённым.

Сильным и не привыкшим сдаваться.

Я увидел, что рана, нанесённая моим клинком, начинает затягиваться. Почувствовал всплеск ки. И понял, что добивать врага нужно сейчас.

Мы атаковали одновременно.

Альбранд ускорился максимально, но этот бросок я предвидел. Как и возникший, словно из ниоткуда танто. Став бесплотным, скользнул вперёд, прошёл сквозь своего противника и тут же ткнул назад остриём меча. Который уже держал обратным хватом.

Ощутил, как лезвие вошло в чужую плоть.

Рывок, разворот.

Князь пошатнулся, упал на одно колено. Я больше не стал медлить – просто снёс ему голову одним ударом. Отступил, глядя, как из обрубка хлещет фонтан крови.

Вот и всё.

С главой Рода Гамовых покончено.

Поискав глазами обломки деревянных ножен, некогда бывших моей тростью, я расстроился. Надо будет отыскать хорошего мастера и починить. Почему-то мне не хочется заказывать новую трость…

На крыльце сгустился Мусаев.

– Ваше благородие.

Я отвлёкся от тягостных мыслей.

– В холле чисто.

Мысленно подозвав Хорвен, которая разделалась с очередным шустриком из службы безопасности, я направился к ступенькам парадного крыльца.

Дверь, естественно, была каббалистической.

Меня это не смутило – я просто сделал все плашки бесплотными.

Хорвен влетела в дом, я последовал за ней. Мусаев материализовался в нескольких метрах справа, вновь воспользовавшись многомерностью.

Мы стояли в необъятном холле, типичном для знати всех стран. Мрамор, лепнина, роскошная люстра, изгибающаяся двумя дугами лестница. Двустворчатые двери на уровне второго этажа. Потолок – метрах в шести над моей головой. Камин, добротная старинная мебель. Полный фарш, как говорится.

И трупы.

Два трупа у подножья лестницы, один – возле входа.

Я осмотрелся, сделав стены и перекрытия прозрачными. Ки в пределах усадьбы циркулировала нормально, проблем с блокирующими линиями пока не предвиделось.

Тот, кто меня интересовал, находился на третьем этаже западного крыла. И, похоже, его пытались вытащить левитаторы, которые в эту секунду парили над родовым гнездом Гамовых.

Своих летунов я подтянуть не успевал.

Зато у меня была Хорвен.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая рванулась вперёд, набирая высоту. Прямо сквозь потолки, стены, лестницы и проёмы. Я расчистил путь биомеха, проложив своеобразную нематериальную «трубу». Паренька, регентом которого был Константин Альбранд, уже подвели к балконной двери. Один из левитаторов чёрной тенью спикировал на террасу под навесом крыши. Второй кружил неподалёку, обеспечивая прикрытие.

Хорвен начала с того, что был выше.

Выглядело это так, словно человек взорвался без видимых причин. Гончая ведь была под иллюзионом… Она пронеслась сквозь крышу и сразу заработала щупальцами. Кровь, ошмётки и обрывки одежды разлетелись по сторонам. Издалека рассмотреть детали было проблематично, но я усилил зрение.

Второй левитатор начал подниматься над террасой, вытаскивая меч, но Хорвен сбила его шипом. Точное попадание, снимаю шляпу. Костяной шип, смазанный нейротоксином, не оставил одарённому ни единого шанса.

Левитатор рухнул вниз.

И да, гончая полностью сливалась с окружающим миром. Даже я воспринимал последствия её действий, но сам биомех оставался в тени.

Паренька утащили в комнату.

Окно и балконная дверь затянулись бронированными заслонами.

Хмыкнув, я начал подниматься по лестнице.

– Байт, мы идём в западное крыло. Убивай всех, кроме Виталия Гамова.

– Мелкий дрищ, фото которого мне показывали?

– Он самый.

Парнишку охраняли лучшие люди Гамовых, но все они, судя по моим ощущениям, были прыгунами и метами. Оптимально в доме, который ты не хочешь сжечь или проморозить насквозь.

На пути нашего следования было не меньше десяти крепких бойцов.

Я не стал изобретать велосипед.

Хорвен просочилась сквозь крышу усадьбы и начала кровавую жатву. К ней присоединился Мусаев, а я просто шёл вперёд прогулочным шагом, весело насвистывая популярный шлягер.

Глава 20

Со стороны может показаться, что я утратил контроль за ходом битвы. На самом деде, это не так. Ольга периодически отчитывалась по ключевым моментам, а Демон продолжал всё координировать. Отчёты поступали в виде коротких, но ёмких фраз. Например: «Берег наш», «Взяли пристань», «Зачистили юго-восток». Или: «Электрик на позиции».

По нашему плану, сразу после зачистки усадьба должна быть оцеплена. Чтобы никто не проскочил. Ни по земле, ни по воздуху. Отклоняющие линии помешают телепортации, но остаются артефакты. Вот закатал я Альбранда под землю вместе с мехом, а Константин мистическим образом переместился к своей усадьбе. Будучи метой. Значит, активировал очередной хитрый шарик. Интересно, что это за устройства такие? Одноразовый телепорт? Или что почище?

Ладно, разберёмся.

Переступив через конвульсивно дёргающееся тело, я просочился сквозь дверь в личные апартаменты Виталия Гамова. Меч в правой руке, комбез по инерции мимикрирует. Должно быть, с точки зрения пацана я выглядел призраком, отделившимся от стены и поплывшим к нему.

Оба телохранителя юного княжича были мертвы.

Хорвен незримо парила у окна, запечатанного бронированными заслонами.

В целом, обычная мальчишеская комната. Постеры популярных героев на стене, куча игрушек, рассованных по системам хранения, комиксы, книги, тренировочное оружие, боксёрские перчатки, мяч…

И сам хозяин комнаты.

Парень был старше Феди на год или два. Ещё не подросток, но на пороге взросления. Тело крепкое, тренированное. Решительный взгляд. Выставил перед собой танто. Что интересно, руки не дрожат. Готов к бою. Чувствуется закалка…

– Ты мне ничего не сделаешь, – сбрасываю капюшон и прекращаю напитывать комбез энергией. – Наверняка ты знаешь, кто я такой.

Формальный глава Рода кивает.

– Барон Иванов. Наш враг.

– Победивший враг, – предпочитаю сразу вносить ясность. – Усадьба окружена моими людьми. Бросай оружие, если хочешь жить.

– Хочешь использовать меня как заложника, – догадался Гамов.

– По правде говоря, ты мог бы и сам подписать акт о капитуляции, – заметил я, бросив раздражённый взгляд на меч. Отсутствие ножен напрягало. – Но есть подозрение, что не станешь этого делать без указания своей мамочки.

– Что с регентом?

– Потерял голову от происходящей несправедливости.

– В смысле?

– В прямом. Можешь спуститься и собрать его по частям.

Гамов швырнул танто мне под ноги.

– Правильное решение, – одобрил я.

Мальчишка бросил красноречивый взгляд на трупы своих телохранителей.

– Что их убило?

– Это тебя не касается, – отрезал я. – Будем считать происходящее божественным промыслом. Древние на моей стороне, и они дали знак.

Княжич фыркнул:

– Какой-то артефакт. Запрещённый, да?

– Считай, как тебе удобно.

– Мне надо связаться с матерью.

– Я предоставлю тебе такую возможность. Но сейчас ты выйдешь из дома с моим человеком и отправишься на наш флагманский дирижабль. Не пытайся ничего выкинуть.

– С каким человеком? – Гамов непонимающе начал озираться.

– Вот с этим, – я указал на проявившегося посреди комнаты Мусаева. И добавил, обращаясь к диверсанту: – Отвечаешь за парня головой. Это наш пленник. Отведи его на «Пилигрим», передай лично в руки Демону. Пусть поселит его в гостевой каюте.

– Надо бы обыскать, – заметил практичный гвардеец. – Вдруг протащит что-нибудь.

– Займись, – одобрил я.

И направился к выходу из комнаты.

* * *

Знаете, если в России заниматься войной по всем правилам, можно погрязнуть в бюрократии. Официальное объявление, официальное прекращение. Тут, к слову, два варианта: акт о капитуляции либо мирный договор (если силы противников равны). Последний, кстати, придётся подписать в любом случае. А ещё надо известить о прекращении боевых действий Дворянское Собрание, правящий Дом и клан, в зоне ответственности которого находится поле битвы. Как минимум это делается для того, чтобы ваше неидентифицированное войско не начали хреначить почём зря. Раньше всей этой мутотенью занималась Джан. Но сейчас морфистка участвовала в присвоении имущества и денег Раевских, так что мне пришлось натравить на юного княжича силу пострашнее – Николая Филипповича Аркуса. Вот кто умеет давить на людей – ментально и психологически.

Демон тоже не остался без работы. Командиру гвардии пришлось связываться с министерством обороны Волков, а потом ещё – с аналогичным ведомством у Медведей. Кроме того, я телепатировал Мещерскому и обрадовал приятными новостями о падении его заклятых врагов. В свою очередь, Радомир Васильевич пообещал выслать Джан отчёт финансовой разведки, где детально расписывалось, что имеют Гамовы, где и в каких количествах. Надо полагать, столь ценной информацией со мной делились из ярко выраженных корыстных интересов.

Обломки деревянных ножен своего меча я подобрал, чтобы починить любым способом. Уверен, эту штуку можно склеить и укрепить каббалистикой. Отдам какому-нибудь мастеру, а Михалыч пущай Знаками шлифанёт.

Вообще, бескомпромиссная получилась сеча.

Жестокая в край.

Из моих врагов, вассалов Гамовых, только Зарецкие ухитрились сбежать в Туров, остальные положили свои головы на островке в Волчьем море. Не знаю, кого они там поставят во главе своих хиреющих Родов, но мне и плевать. Проигравшей стороной считаются все, кто воевал против меня на стороне Альбранда. А это означает, что в мирном соглашении будут прописаны пункты о ненападении в будущем. Уж Кучера и Аркусы постараются составить документ таким образом, чтобы вырвать клыки моим оппонентам окончательно.

Пока бойцы Мещерского грузились на дирижабли, часть моих людей следила, чтобы усадьбу не разграбили, а часть, подкованная технически, занималась подгоном дрейфующих в небе цеппелинов.

Близился рассвет.

Я сразу договорился с командиром Мещерского, что половина трофейных дирижаблей отходит его хозяину. За это получил нескольких левитаторов и прыгунов, дополнительной специализацией которых было пилотирование. За пару часов мы пригнали к острову всё, что бесконтрольно парило с трупами на борту. Два штурмовых аппарата загнали в ангары, остальное честно поделили между собой. Демон показал мне крутой способ перегона воздушных судов – сцепку. Сразу несколько дирижаблей закреплялись в воздухе при помощи тросов и буксировались ведущим аппаратом. Скорость такой цепочки, естественно, падала, а расход топлива возрастал. Но мне спешить некуда – я ведь могу свалить с «Пилигрима» в любой момент, просто вызвав Бродягу.

А вот что меня беспокоило по-настоящему, так это «стратусы».

Два скоростных и очень хорошо защищённых от внешней среды аппарата сейчас бесконтрольно плавали в стратосфере. А я понимал, что дирижабли этого класса очень дорогие и редкие. Одним надо будет поделиться с Мещерским, но второй-то я заберу себе! В общем, я опять переговорил с командиром дружественного войска, и мы решили спустить эти штуки с небес на землю. Пристроив к себе в сцепку, ага. Только один человек мог справиться с подобной задачей – Байт Мусаев.

Солнце уже взошло над необъятными сибирскими лесами, когда мы достигли точки, над которой предположительно должны были находиться «корабли-призраки». Мусаев нырнул в многомерность и довольно быстро отыскал «свой» цеппелин. Тем временем, я активировал Расширитель и отправился «наверх», ко второму «стратусу». У меня был один нерешённый вопрос.

Паренёк-радист, как и несколько часов назад, сидел в кресле., а на его лице явственно читалось отчаяние. Рядом обнаружился ещё один персонаж – пожилой бритоголовый дядька с усами, как у Тараса Бульбы. Лысину дядьки венчала кепка и в целом он смахивал на одного из Разрушителей Легенд.

При моём появлении никто даже не дёрнулся.

Оба понимали, с кем имеют дело.

– Вот что, – я не стал тянуть кота за причиндалы. – Есть подозрение, что без моего вмешательства, ребята, вы сдохнете.

– Яков мог бы справиться с пилотированием, – вздохнул паренёк. – Но мы боимся возвращаться на остров.

– Правильно делаете, – хмыкнул я. И переспросил: – Яков?

– Ага, – буркнул мужик в кепке. – Яков Хайнеманович, таки механик этого борта.

– Главный механик, – уточнил радист-телепат.

Увидев, что я не собираюсь их резать прямо сейчас, мужики чуточку осмелели.

Я бросил взгляд на люк в полу. Значит, пока я устраивал здесь мясорубку, Яков Хайнеманович находился в моторном отсеке. Или машинном отделении, не суть. Я в этих тонкостях один хрен не разбираюсь.

– Не убивайте нас, – взмолился паренёк. – Мы простые наёмники. Даже не из гвардии княжеской! Нас наняли на один прогон, а тут такое началось… Мы вообще ничего против вас не имеем, господин барон! Честное слово! Выпустите нас – и мы исчезнем… и больше никогда не встретимся!

– Исчезнуть вы можете десятками разных способов, – хмыкнул я. От это реплики щека усатого «Разрушителя» дёрнулась. – Но у меня к вам есть предложение получше.

Механик расплылся в благодушной улыбке:

– А вы таки умеете интриговать, ваше благородие!

– Никакой интриги тут нет, – отрезал я. – Работаете на меня, я забываю про это недоразумение. Дирижаблей у меня куры не клюют, а экипажи составлять не из кого. Оклады и премиальные позже обсудим, но не обижу, не сцыте.

– Мы и не… – начал радист, но осёкся, бросив взгляд на более старшего и опытного товарища.

Я понял, что у бедолаги это один из первых рейдов.

– Редкостное, по нынешним временам, отношение к побеждённым, – заметил механик. – Где предлагаете обсудить условия, господин барон?

– А вот прямо у меня в имении, – глазом не моргнув, ответил я. – Пришлю своего человека, вы ему поможете «стратус» ниже опустить. И в сцепку вогнать.

– То есть, вы нас отпускать не собираетесь? – на всякий случай уточнил Хайнеманович.

– Могу и отпустить, – равнодушно ответил я. – Да только всё сводится к вопросу: уверены, что не хотите узнать детали контракта?

– Хотим! – вырвалось у радиста.

Механик задумчиво посмотрел на меня.

И кивнул:

– Шурик прав. Мы готовы лететь с вами, господин барон. Всё равно вторую часть сдельных нам никто не вернёт. Господин Альбранд, как я понимаю, уже на пути в Чертоги Древних?

Князя мы похоронили по-человечески. Сожгли с помощью пирокинетика, пепел собрали в урну и поместили в родовую усыпальницу Гамовых, которую они успели возвести на южной оконечности острова. Возвести успели, а вот перетащить другие урны не удосужились. Надо полагать, эту задачу существенно затрудняли непростые отношения с Трубецкими.

– На пути, – хмыкнул я. – Ждите, никуда не уходите.

Да, у меня своеобразное чувство юмора.

Федя и Джан не дадут соврать.

Несколько часов спустя, когда трофейный «стратус» присоединился к веренице законно добытых воздушных судов, я распорядился перевести механика и радиста на «Пилигрим». Места у нас хватало, а ребята были голодны и хотели спать. Я же не изверг. Да и не было особого смысла в их присутствии на борту старого дирижабля. Буксировкой люди в этой реальности занимались давно, технология была отработана уже двумя поколениями пилотов.

Тратить драгоценные часы на унылое путешествие я не собирался. Передав командование нашими силами Демону, вызвал Бродягу и мгновенно перенёс свою бренную тушку в Красную Поляну. К этому моменту я уже знал, что среди наших бойцов не обошлось без потерь. Были как убитые, так и раненые. Но пострадавших могло быть гораздо больше, если бы я не присоединился к операции. И если бы в войне не поучаствовали гвардейцы Мещерских. Поэтому я твёрдо решил, что поделю добычу по справедливости.

Впрочем, до дележа ещё как до Луны.

Оказавшись дома, я сразу позвонил мастеру Багусу и попытался выяснить, что там с поисками герцогини Грессер-Гамовой. Понятно, что парнишка без влиятельной маменьки ничего подписывать не станет. Он, конечно, напуган, но не до полной усрачки. Можно и надавить, да только я чувствовал: у пацана есть стержень. Хоть и молодой, но воспитан в духе уважающих себя аристо. А тратить на всё это дерьмо время и пожинать сомнительные последствия я не собирался. Хотя и не исключал, что Аркус может достичь определённых успехов. Мне ещё свои активы и депозиты размораживать… Что, кстати, не будет входить в сделку, потому что герцогиня сделает круглые глаза и заявит, что она, конечно же, не имеет к этой гнусности никакого отношения.

– Вот что, – я побарабанил пальцами по столешнице. – У вас же есть контакты родственников Грессер-Гамовой в Европе?

– Предлагаете взять ещё одного заложника, – в голосе индонезийца не было и тени сомнений.

– Это уже перебор, – возразил я. – У нас её сын.

– Хотите передать сообщение? – предположил Багус.

– В точку, – на моём лице появилась довольная ухмылка. – Пусть эта тварь от нас и прячется, но факты – упрямая вещь. Записывайте, мастер…