Текст книги "Шторм в сердце империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

– Привет, Кляйн, – мой голос был подобен шороху ветра. – Как поживаешь?

Вопрос был задан по-немецки.

Ответить мой собеседник, разумеется, не мог. Нейротоксин намертво приковал его к постели. Лежит себе человек, бревно бревном. Только расширенные от ужаса глаза смотрят на тёмный силуэт, которым я сейчас представлялся.

Яд, которым мои люди парализовали этого клоуна, действовал наверняка. Впитывался в кожу через любые ткани, поэтому мы поработали над рубашкой и костюмом финансиста. В первые часы тот испытывал слабость, потом решил вернуться домой пораньше, лёг в постель и… Понял, что дело дрянь. Заснуть нельзя, пошевелиться – тоже. Лежишь себе, смотришь в потолок вычурной спальни.

Герр Кляйн относился к той категории любителей старины, что с благоговением хранили допотопную мебель и другие вещи, доставшиеся в наследство от предков. Так что я поначалу решил, что попал не в спальню, а в какой-нибудь грёбаный музей. Массивный шкаф из полированного дерева, необъятная резная кровать с балдахином… Это я уж молчу про старинные напольные часы с боем. В спальне, Карл!

Делаю шаг вперёд.

Нависаю над кроватью.

Вообще не скрываюсь. Не считаю нужным. Сегодняшний визит – это демонстрация возможностей. По глазам вижу – финансист напуган до усрачки. Не так он представлял себе эту ночь.

А знаете, что самое смешное?

Кляйн даже не был одарённым.

Обычный потомок средневековых купцов, сколотивший капитал на банковских операциях. Кляйн был дьявольски богат, и люди со сверхспособностями, конечно же, были у него в охране. Вот только куда им до меня и моих подопечных? Мастер Багус настолько хорошо всё организовал, что я аж умилился. Растёт достойная смена. Больше не придётся бегать самому по разным особнякам и тыкать в людей железками. Приказал – получил результат.

Всех телохранителей Кляйна усыпили газом, закачав смесь в воздуховод. Когда газ развеялся, пришёл я. И да, эта штука не подействовала на Кляйна, у него иммунитет, вызванный нейротоксином. Мы всё так и задумали. Чтобы лежал, боялся и ждал своей участи. Чтобы прочувствовал.

– Барон Сергей Иванов, – представился я. – Ты меня сейчас плохо видишь, потому что я двумерный. Для тебя. Но это тонкие материи, дружище. Жаль, что ты даже моргать разучился. Монолог получается.

Делаю паузу.

Ну да, я проник в дом с помощью Расширителя. И я не заморачиваюсь по поводу провидцев от слова «совсем». Этот лысый упырь с жиденькой бородкой и такими же усиками не побежит меня сдавать. Не начнёт строчить заявления в полицию. Не обратится к спецслужбам. А всё потому, что заморозка моих счетов и активов нелегальна. Это противоречит уставу «Транскапитала». И здравому смыслу тоже противоречит.

– Смотри, – я склонился над своей жертвой. – Ты лежишь и не можешь пошевелиться. Сейчас с тобой можно сделать всё, что угодно. Абсолютно всё. Отрезать яйца, например. Как тебе такое? Удалить пару лишних органов. Или вколоть кубик вещества, после которого ты уж точно не встанешь. Ты почему такой тупой? Надо жить вместе со своими родственниками, они хоть бы попытались тебя вытащить. Искать бы начали. А вообще… если я захочу, ты просто провалишься под землю. Будешь там похоронен заживо.

Я резко выбросил вперёд руку и воткнул указательный палец в глаз немцу. Тот и опомниться не успел. Зрачки расширились от ужаса, но закричать или как-то среагировать немец не мог.

– Шутка, – достаю палец из чужой глазницы и показываю своему немому слушателю. – Всё в порядке, не сцы. Я сделал палец бесплотным.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Особняк Фрица находился в самом центре Магдебурга, а так и не скажешь. Прилегающие улочки – сплошь пешеходные, уютные, утопающие летом в зелени, а осенью в шорохе опавшей листвы. И да, тут целый квартал Ганзы, в который посторонним лучше не соваться.

Мне на правила начхать.

Куда хочу, туда хожу.

– Душевно тут у тебя, – я присел на краешек кровати и склонился к самому лицу банкира. Наши глаза встретились. – А теперь слушай внимательно и запоминай. Дважды повторять не буду. Утром тебя отпустит. Сможешь двигаться, ходить, разговаривать. Всё, как обычно. Но ты должен зарубить себе на носу одну вещь, Фриц. Ты жив, потому что я это тебе позволил. Прокрути это в своей никчёмной голове. Проанализируй.

Пауза.

– Утром ты отправишься в банк, – продолжил я. – И разморозишь все мои активы. Все счета. Не будешь препятствовать перекачке средств в другие банки. Потому что я с вами, уроды моральные, больше работать не собираюсь. Хватит.

Наклоняюсь ещё ближе.

– Ты, наверное, думаешь, что легко отделался. Что я уйду, и можно будет забыть всё это как страшный сон. Укрепить жильё артефактами, нанять более крутых охранников. А ещё лучше – направить ко мне убийц. Так вот, даже не начинай думать в этом направлении, Фриц. Мой тебе совет. Попробуешь дёрнуться или проигнорировать мой приказ – я приду снова. Но этот визит будет для тебя последним. Есть тысяча способов, чтобы тебя укокошить, дебил. Запомни это, как мантру. Как устав своего гребучего банка. Как курс талера к гульдену.

Хлопаю Кляйна по щеке.

– Знаю, ты не чувствуешь. Просто не удержался. В общем, у тебя есть срок – один день. Не справишься – и я приду. Попробуешь украсть мои деньги – и я приду. Попробуешь создать мне проблемы иным способом – и я приду. Такой вот расклад.

Исчез я тоже эффектно.

Скользнул в многомерность прямо на глазах Кляйна. Был человек, а стала тень, уходящая в туманную мглу. Чёрный силуэт из тумана.

На фоне звёздного неба в окне мой уход смотрелся эпично.

* * *

– Ты как это сделал?

Джан ворвалась на террасу подобно вихрю, её глаза пылали.

Я отставил чашечку с кофе и отогнул уголок газеты.

– А что случилось?

– Ну как, ты прикалываешься? Прямо сейчас Николай Филиппович все наши деньги перебрасывает на азиатские счета! Тебе уже из «Транскапитала» звонили раз десять, просили прощения, умоляли продолжить сотрудничество.

Знаю-знаю.

Бродяга получше любого автоответчика.

Я просто сегодня наслаждаюсь солнечным днём и прекрасной погодой. Не хочу заниматься серьёзными делами. И уж тем более выслушивать всю эту ересь от персональных управляющих. Второго шанса от меня хрен дождёшься.

– Что с ценными бумагами?

– Всё доступно, – Джан улеглась на соседний шезлонг. – А ты почему на звонки не отвечаешь?

– В топку, – я зевнул. – Надо хоть иногда брать пример с местных. За всеми этими делами… жизнь пролетает незаметно.

– Ты говоришь, как старик, – нахмурилась Джан. – У нас всё ещё впереди. Род нужно укреплять.

– Ага-ага, – я зевнул и отложил газету на журнальный столик. – И чем я по-твоему занимался этой ночью? Укреплял и ещё раз укреплял!

Джан посмотрела на меня с подозрением.

– Ты хоть в Магдебурге никого не убил?

– Что ты! – искренне возмутился я. – Разве что убил веру одного типа в своё финансовое могущество и безнаказанность. Он настолько проникся моими идеями, что дал заднюю. Так что выводи к хренам все наши бабки из «Транскапитала» – мы больше с ними не работаем.

– Правильно, – согласилась Джан. – А что с ценными бумагами? Акциями, облигациями?

– Придётся забирать лично, – вздохнул я. – Знаешь, мне кажется, часть этого добра, голубые фишки, например, надо хранить у нас. До сейфов Бродяги враги точно не дотянутся. Остальное перенаправим нашим брокерам в Гонконг.

– Я бы распределила, – внесла предложение Джан. – Николай Филиппович подыскал ещё одного интересного брокера, на Мальте. Давай диверсифицировать.

– Давай, – не раздумывая, согласился я.

– Вот и отлично! – обрадовалась девушка. – Сгоняем сегодня в банк?

Повеяло подвохом.

Так-то оно понятно – двадцатый век на дворе. Все ценные бумаги хранятся в виде бумажных сертификатов чуть ли не под подушкой. Ладно, шучу. Богатенькие аристо понаделали сейфов с кодовыми замками, каббалистическими вставками и прочими магическими прибамбасами. Кое-кто доверяет банкам и брокерским конторам. А я вот не доверяю никому после истории с Ганзой.

– Только в банк? – решил я уточнить на всякий пожарный.

– Не совсем, – уклончиво ответила девушка. – Надо будет ещё в одно место заскочить. Или в два.

– Может, в три?

– Серёженька, – мягко проворковала морфистка, коснувшись моей руки. – Ты ведь сказал, что надо отдыхать и проникаться южным духом.

– Не совсем так…

– Но смысл я уловила верно?

– Вернее не бывает, – обречённо вздохнул я.

– Вот и чудесно! – засияла турчанка. – Собирайся, мы едем тратить наши деньги!

* * *

Как вы уже догадались, в усадьбу я вернулся ближе к вечеру.

Мы предусмотрительно поехали на «Танке» – я подозревал, что все покупки в багажник «Ирбиса» не влезут. И правильно подозревал – сбылись мои худшие опасения. На обратном пути свёртками и пакетами был забит не только багажник, но и часть заднего сиденья, из-за чего Федя был зажат со всех сторон. Первым делом мы, естественно, забрали ценные бумаги, упаковали в кейс с наборным барабанчиком и хитрой каббалистикой, а уж затем вздохнули с облегчением. Кейс был увесистым. Руководство банка страдало, пыталось нас уговорить остаться, предлагало новые персональные условия и всевозможные ништяки, но мы проявили твёрдость. Банк, который по просьбе твоего врага, может всё у тебя забрать, не заслуживает доверия. И точка.

Покинув владения Ганзы, мы предсказуемо отправились в экспедицию по торговым рядам. Забрали в ювелирной лавке какое-то дико дорогущее колье, потом ещё были платья, костюм-тройка Феди, на который толстяк взирал с немым ужасом, сшитая на заказ сумочка… А ещё мы посетили дельфинарий – Федя давно просил. После дельфинария отправились в ресторан корейской кухни, там неплохо перекусили и, уставшие, но в целом довольные, отправились домой. Федя сжимал в руках новёхонького робота с каббалистической батареей, продававшегося в отделе для одарённых. Робот, естественно, был знаменит – персонаж очередного кинобоевика, снятого во Франции. Из-за отсутствия Голливуда, Франция и Италия доминировали в сфере кинематографа, и достойную конкуренцию им могла составить только Россия.

С роботами здесь прикол.

Фантасты додумались до концепции мыслящих механизмов, но почему-то все эти ребята смахивали на големов. Никакого огнестрела, как вы понимаете. Все герои боевиков пользовались исключительно холодным оружием, а их мыслительные контуры «создавались» на артефактных заводах. Оно и понятно – попробуй расскажи народу про кибернетику… Вмиг окажешься в застенках Супремы.

По возвращении распределили своё имущество по сейфам.

Я уж совсем было решил закончить день на чиле, но тут выяснилось, что в имение приехал гость. А пропустили этого товарища, поскольку он был родственником одного из моих эсбэшников.

В общем, объявился Мамука Чемир.

И Ахмет, свободный от дежурства, попросил о встрече.

Я бы, наверное, принял старика у себя, но Ахмет сообщил, что они с батей ждут меня на набережной, в недавно открывшемся рестике. Вы же помните, что я задумался о туризме? Так вот, несколько гостевых домов уже принимали постояльцев, а ресторан их кормил, и очень неплохо по местным меркам. Управляющий, которого я назначил, головой отвечал за свежесть продуктов и качество приготовления.

Меня позвали на шашлыки.

Более того, Ахмет с гордостью заявил, что угощает.

– Сегодня без перчаток? – с хитринкой посмотрел на меня старый ясновидец. – Не боишься, что проникну в твои секретики?

– Не боюсь, – я придвинул к себе тарелку с мясом и соусницу с ткемали, куда заботливый повар нарубил свежую кинзу. – Во-первых, не думаю, что тебя остановят перчатки. Во-вторых, если ты проболтаешься о чем-нибудь моим врагам, сразу умрёшь.

Лицо Ахмета напряглось.

– Шутка! – я взял первый кусок, обмакнул в ткемали и начал есть. Вкуснотища. Прожевал и выдал: – Я вам обоим доверяю. И есть у меня мыслишка, что без разрешения ты, Мамука, в моё прошлое не полезешь.

– Не полезу, – признал старик. – Есть и у нас, ясновидцев, свой кодекс чести.

– Здорово, что приехал, – я искренне наслаждался вечером.

Мы сидели на открытой террасе, под тентом в бело-синюю полоску. Ветер трепал края тента, доносил умопомрачительные запахи от мангала. Кроме нас тут собралось ещё несколько человек – они были заняты собой, смеялись, пили вино, обсуждали завтрашнюю поездку к водопадам. Теперь, когда я разделался со своими врагами в РИ, можно было принимать туристов и особо не заморачиваться боевыми действиями. Внутри страны мне пока ничего не грозило. Наверное.

– Брат, я у тебя в неоплатном долгу, – тихо произнёс Мамука. – Сын у меня один, но балбес. А ты его вытащил из серьёзной переделки.

– Но-но, – я погрозил старику пальцем. – Ты мне ничего не должен. Сам знаешь, однажды меня здорово выручил. Теперь в расчёте.

– У отца есть небольшая просьба, – Ахмет бросил на Мамуку выразительный взгляд. – Если ты не против, конечно.

Над озером сгущались сумерки.

По периметру террасы вспыхнули гирлянды маленьких лампочек.

– Я слушаю.

– Знаешь, Серго, раньше я тебе говорил, что не готов связываться с аристо, – начал издалека ясновидец. – У меня были свои принципы, но они ни к чему хорошему не привели. Если не можешь защитить собственного сына… время пересматривать старые заморочки.

– Хоть убей, не пойму, к чему ты клонишь, – я потянулся за следующим куском шашлыка.

– Стар я мотаться по свету, – развил свою мысль ясновидец. – Хочу пожить с сыном. Внуков хочу увидеть. Большую семью. А жить в пустом доме, в который редко кто заглядывает…

– Приезжай и заселяйся, – просто ответил я. – Подберу вам что-нибудь.

– Серьёзно? – обрадовался Ахмет.

– Конечно, – я закинул в рот почерневшую помидорку, обжаренную на гриле. – Вы же семья. Живите, сколько хотите.

– Спасибо, брат, – проникновенно ответил Мамука. – И вот ещё что. Раз уж тебе нужны хорошие ясновидцы, я готов присягнуть на верность твоему Роду. Буду служить, пока жив. Ты этого стоишь.

Я замер с поднесённым ко рту мясом.

Прямо на моих глазах происходило нечто невероятное.

– Соглашайся, пока он не передумал, – шепнул Ахмет.

Расплывшись в широкой улыбке, я положил мясо на тарелку, вытер пальцы салфеткой и протянул ладонь старому ясновидцу.

– Ты принят, Чемир. Без вариантов.

Глава 24

Дождь, по своему обыкновению, заливал Фазис, когда я вернулся из Екатеринбурга. Нужно было проинспектировать строящийся завод, заглянуть в гости к Мещерскому и перекинуться парой слов с Антоном Плотниковым, который лично руководил строительством.

За три месяца подрядчики основательно продвинулись. Мы уже добрались до стадии возведения корпусов. Площадка обзавелась собственной инфраструктурой, автономным электропитанием, железной дорогой и шоссе, проложенными через земли Мещерских. Линии безопасности на уровне отклонения тоже протянули (по моему настоянию), и это встало моему Роду в копеечку. Но я не расстраивался. Есть старое выражение: инвестиции нужно защищать. А я вбухал в проект столько родовых сбережений, что не был готов всё потерять из-за диверсантов, подосланных конкурентами.

В Екат я полетел на «Джоне Уике».

С одной стороны, «Пилигрим» выглядел посовременнее, развивал большую скорость и был оснащён передовыми линиями энергетической блокировки. Опять же, Раевские настолько шикарно всё отделали, что одно только владение этим чудом инженерной мысли повышало мой статус… Но! «Джона Уика» я модернизировал, что называется, под себя, и этот дирижабль был мне… как родной. А ещё он мог подниматься в стратосферу. Так что… да кого я обманываю? Просто «Джон» нравился мне больше. И мне там уютно.

Домой я вернулся в конце декабря.

Причерноморье готовилось к традиционному празднованию Йоля. Город ещё не был парализован всеобщим нежеланием работать, шествиями, постом и безудержным весельем, но предвкушение праздника витало в воздухе. Несмотря на тропический ливень.

Вообще, пилотировать в шторм никто не любит.

Если бы современные дирижабли не оснащались мощными двигательными системами и навигационными устройствами, то воздушное сообщение между городами было бы парализовано. Дня на три-четыре. Или на неделю. К счастью, в этом мире технологии дирижаблестроения развились до невероятных высот.

«Джон Уик» совершил посадку у главного ангара. Ворота уже были распахнуты настежь, и с десяток големов мокли под дождём, готовясь заарканить дирижабль тросами и втащить внутрь. Командир экипажа удерживал гондолу в метре над землёй, маневровые движки работали вхолостую.

– Приступайте, – сказал радист.

Големы метнулись к нам и защёлкнули карабины на специальных скобах, утопленных в корпус цеппелина. Растяжки временно зафиксировали воздушное судно, атакуемое порывами ветра. Как только я со своей свитой сойду на землю, «Джонни» затащат в надёжное укрытие. Големы будут просто страховать махину с помощью тросов, пока командир экипажа маневрирует поворотными винтами. Раньше мне доводилось наблюдать за этим процессом. Ювелирная работа, доложу я вам. Почище выезда с забитой машинами парковки.

В Екатеринбург я летал не один, а с двумя спутниками.

Николай Филиппович Аркус отвечал за сметы и бухгалтерский учёт, Мамука Чемир – за выявление скрытых недостатков. Я ведь принимал работу на этапе, когда сложно что-либо исправить. Фундамент, железобетонная коробка, встроенная каббалистика и артефакторика… Всего и не перечислишь, но стоит уйму денег. Подпишешь акт приёма-передачи – и назад хода не будет. Мещерский тоже подсобил – прислал целую бригаду независимых экспертов. В основном, инженеров и архитекторов, но был и спец по артефакторным вставкам. Мы часа два ходили по лютой стуже, укутанные в пять слоёв одежды, придирчиво осматривая каждое сооружение. На Урале сейчас минус сорок. Охренеть можно. И это, говорят, не предел.

Что сказать.

Если бы не самовар в бревенчатой усадьбе Мещерского, не банька с сауной да прочие прелести загородного всесезонного жилища, я бежал бы от Уральских гор, как от чумы. Нет, не подумайте, что я изнежен южным климатом. В прошлых жизнях куда только меня не забрасывало колесо Сансары. Даже в тундру и в густые леса северной Канады. Но ведь адаптация – это не вопрос памяти. Это вопрос длительного нахождения в определённой среде. А мой нынешний организм испорчен Фазисом.

Быстро сбежав по пандусу на бетонные плиты, я направился к чёрному и блестящему «Танку». За рулём предсказуемо сидела Ольга в своей неизменной кепочке.

Никто из моих спутников не пользовался зонтом.

Только штормовки, только хардкор.

В Фазисе, под порывами шквалистого ветра, любой зонт превращается в вывернутую наизнанку хрень. Если не хочешь улететь в закат как Мэри Поппинс, лучше забыть про этот ненадёжный аксессуар. Летом – дождевики. Зимой – штормовки. И никак иначе.

Я занял пассажирское кресло справа от водителя, Аркус и Чемир устроились на заднем сиденье.

Машина тронулась с места, и я сходу спросил:

– Что у нас новенького, Оля?

Телохранительница пожала плечами:

– На долину никто не нападал. Тренировки на полигоне проходят в штатном режиме. Паша ещё человек десять бойцов нашёл в гвардию.

– А город как? Достроили новые торговые ряды на набережной?

Возведение здоровенного комплекса, смахивающего на цирковую арену или НЛО, кому что больше нравится, началось ещё прошлой осенью. Место выбрали удачное – аккурат между Портовым районом и Новым Городом. Там новостройки прут как грибы после дождя, а в пешей доступности – элитные пансионаты и санатории первой линии. Всё вместе будет называться ТР «Самарканд». Вот и попробуйте угадать на щелчок, кому этот модный объект принадлежит…

– Куда там, – усмехнулась девушка, выезжая на главную поселковую улицу. – Они там размахнулись на целый квартал. Ещё и прилегающую территорию благоустраивают.

– Правильно, – хмыкнул я.

Трубецкие вроде бы и отдали соратнику лакомый кусок, но не упустили возможность за его счёт улучшить родной город. Кто бы что ни говорил, а Великий Дом заботится о Фазисе. Я жил в разных курортных городах, и проблемы везде одинаковые. Но Эфа с этими проблемами более-менее справляется. Если не считать ливнёвку…

Из-под колёс «Танка» вырывались два водяных веера – настолько глубокими были лужи.

– А как Джан?

– Госпожа Курт успешно завершила сессию, – с теплотой в голосе откликнулась Ольга. – Теперь у неё каникулы.

– А Федя?

– Тоже каникулы.

– Оценки за полугодие известны?

– Передо мной никто не отчитывался, ваше благородие.

Мы развезли стариков по домам, которые я выделил своим приближённым. По сути, не дома, а таунхаусы. Каждый – на две семьи. С раздельными входами, гаражами и крохотными участками по четыре сотки. Серьёзно ничего не вырастишь, но организовать барбекю на свежем воздухе – это пожалуйста. Или в гамаке покачаться, книжку почитать… Опять же, внуки появятся – можно будет поставить надувной бассейн. До этих штуковин в РИ ещё не додумались. Запатентовать, что ли?

В общей сложности я отсутствовал неделю.

А всё потому, что решил ещё заглянуть в Екат, встретиться с деловыми партнёрами из Союза Вольных Родов и порешать вопросы, отложенные в долгий ящик.

– Госпожа Курт ещё что-то говорила по поводу встречи с её отцом, – вспомнила Ольга. – Кажется, там речь идёт о каком-то интересном проекте.

– Хм, – я задумчиво посмотрел на приближающиеся огни Бродяги. – Спасибо.

Дирижабль прибыл в Красную Поляну поздно вечером.

Не самое удачное время для серьёзных вопросов.

Но в глубине души поднималось любопытство. Отец Джан нарисовался со своим предложением именно в тот момент, когда я задумался над созданием собственного банка. Задумался, начал наводить кое-какие справки, поделился идеей с Джан и Николаем Филипповичем…

А между тем вся страна готовилась к важнейшему политическому событию за последние десять лет.

Великий Турнир.

Арена, на которой сойдутся лучшие бойцы Пяти Кланов, чтобы в кровавой мясорубке выяснить, кто из них лучший. И этот лучший принесёт победу Великому Дому, интересы которого представляет. А вместе с победой – десятилетие правления самой большой страной мира. Сменится номинальный правитель, столица, высшие руководящие органы. Появятся новые возможности. Будут продавлены решения, которые прежде блокировались конкурентами…

Маро, как и прежде, жила у нас.

За минувшие три месяца она несколько раз покидала Красную Поляну, но я доставлял её к закрытым аренам Эфы на домоморфе. Что исключало покушения в дороге. Быть может, по этой причине главная надежда Трубецких жила, прекрасно себя ощущала и становилась с каждым днём всё сильнее.

Обычному человеку сложно представить, каково это – иметь за плечами столетний боевой опыт. Но в этой реальности обитали бесы, которые оттачивали искусство владения мечом веками. В душе старики, внешне – олимпийские боги. Несокрушимые машины смерти. Как Мерген-оол, однажды принёсший победу Эфе. Люди до сих пор говорят, что именно благодаря его клинку Фазис из обычного приморского города разросся до уровня крупнейших мегаполисов империи. В те годы сюда стекался народ со всех южных губерний. Миграция была сумасшедшая.

За ужином Джан объявила новость:

– Я создала для тебя конструкт.

– В смысле? – от неожиданности я даже забыл прогнать Кефира, запрыгнувшего на колени, чтобы получить доступ к столу. – А я просил?

Федя гордо поглощал полезную кашу и заедал всё это полезным салатом.

Поводов гордиться собой у моего оружейника было целых два. Прежде всего, он поднял третий ранг одарённости и стал высшим. Официально, с сертификатом. Для мальчишки его возраста это был просто космос, но мы подозревали, что развитие объяснялось сверхсложными заказами, которые толстяк постоянно от меня получал. Второй повод – табель успеваемости в Дальневосточной сонной школе. Полугодие Федос окончил всего с двумя четвёрками, и это было не критично, потому что есть шанс исправить до мая.

– Не просил, – загадочно улыбнулась Джан. – Но мне, знаешь ли, не даёт покоя тот тип, что вторгся в наши сны как к себе домой. Я не знаю, кого он представляет, но он слишком силён даже по меркам Ярика.

– И? – я многозначительно взмахнул вилкой.

– Мы разработали защитный сон. Ты будешь внутри него чувствовать себя… увереннее.

– Кто это – мы?

– Сон очень крутой, – пояснила Джан. – Поэтому его каркас и внешнюю защитную оболочку создал мой отец. А мы с Яриком доработали. Поговори с Бродягой, он будет подключать твой разум к конструкту на автомате.

– Даже не знаю, что сказать. Спасибо, что ли.

– Не за что, – улыбнулась Джан. – Спи спокойно, дорогой товарищ.

– Ого! Ты откуда нахваталась таких выражений?

– Да от тебя же и нахваталась.

– А что там с предложением твоего отца?

Кефира я в итоге согнал, и он отправился доставать своим нескончаемым мяуканьем Федю.

Сегодня нам прислуживали Гог и Магог. Джан отправила всех слуг отдыхать, рассчитывая на откровенную беседу. Значит, намечалось что-то интересное.

– Ну, ты мне все уши прожужжал, что ни одному банкиру не веришь, а деньги хранить где-то нужно. И что хочешь свой банк основать.

– Согласись, разумное решение.

– Дальновидное, – не стала спорить Джан. – Но подводных камней… да ты и сам не маленький, всё знаешь.

– Угу, – согласился я с набитым ртом. Прожевал и добавил: – Разрешение централизованного правительства, куча гарантий и согласований… Но это ещё полбеды. Банк придётся защищать от конкурентов.

– Поэтому они преимущественно клановые, – подхватила Джан.

– Ну, не совсем, – возразил я. – Не так страшен чёрт. Есть несколько банков, открытых частными лицами, не являющимися аристократами, не входящими в кланы и состоящими в купеческой гильдии.

– Там сложная система сдержек и противовесов, – покачала головой Джан. – Гильдии договариваются с Великими Домами. Каждый открытый в РИ банк – это компромисс. Клан, на территориях которого всё это работает, почти наверняка что-то получил. Очень серьёзное что-то. И почти наверняка подписано долгосрочное соглашение.

– Хочешь сказать, мне надо пресмыкаться перед Трубецкими?

Джан фыркнула:

– Пресмыкаться – нет. А вот вести переговоры и идти на уступки… У них, знаешь ли, имеется свой банк. И ты здесь со своими идеями не в масть.

– Хм. И что ты предлагаешь?

– Не я, а папа.

– И что он предлагает?

– Познакомить тебя кое с кем. Но для этого придётся вытащить свою задницу из Фазиса и исполнить давнее обещание. Не забыл, надеюсь?

– Свозить тебя на отдых в Халифат.

– Именно. А пока я греюсь на солнышке, хожу в спа-салоны и принимаю грязевые ванны, ты сведёшь полезные знакомства с очень интересными людьми.

– Банкиры, что ли?

– Увидишь.

– Прям интрига.

– А ты как думал. Разве интересно выкладывать все карты на стол?

Мне доложили, что Маро Кобалия сегодня тренируется на одной из арен Эфы с приезжими мастерами-мечниками. Ланистеры затащили бессмертную на сутки с ночёвкой. Дескать, там какие-то гуру клинка прибыли из Азии, чуть ли не боги холодного оружия. С уникальным стилем боя, к которому надо приспособиться. Воспоминание запустило цепочку размышлений. И я задал логичный вопрос:

– Когда запланирована встреча?

– Вообще, это что-то вроде экономического форума, – уклончиво ответила Джан. – Собираются банкиры, трейдеры, финансисты и прочие воротилы из разных уголков планеты. Доклады, семинары, круглые столы. За кулисами, понятно, ведут переговоры и сделки заключают. Проходит мероприятие на Кипре, с четвёртого по седьмое января. Но это закрытый клуб, туда ещё попробуй попади.

В этой реальности Кипр не разделён на две части, как у нас. Весь остров принадлежит Халифату. Несмотря на проживающую там греческую диаспору.

– И как я туда попаду?

– Через моего отца, естественно, – улыбнулась Джан. – Он достанет приглашение.

– А что с Маро? Она ведь у нас живёт и тренируется. А скоро Турнир…

Великий Турнир. Вся страна в предвкушении. По всем телеканалам, на радио и в газетах только об этом и говорят. Вовсю работают подпольные тотализаторы, делаются ставки. Не на бойцов даже, а на сборные кланов. В барах и на кухнях – самая популярная тема. А осталось всего-ничего. Каких-нибудь три-четыре недели.

– Она поедет с нами, – просияла Джан. – Мы уже поговорили обо всём. Непосредственно перед Турниром бойцы отдыхают, чтобы совсем не слететь с катушек. И уж на Кипре точно никто не ожидает её встретить. Поэтому и убийц не подошлют.

– С тобой сложно спорить, – я отпил немного чая из пиалы. – Решено. Звони отцу, я приеду.

– Ты лучший! – взвизгнула Джан.

Честно говоря, я был готов к тому, что она бросится мне на шею через стол.

Но до этого не дошло.