Текст книги "Шторм в сердце империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Воевать на территории чужого клана, да ещё с официальным запросом – это удивительный опыт. Где ещё такое встретишь, как не в РИ?

На подлёте к Никопольской губернии с нами связалось министерство обороны Волков и потребовало обозначить себя. Мы, разумеется, представились и назвали код зарегистрированного в Дворянском Собрании уведомления о войне. После сверки нам ещё приятного пути пожелали.

– Вот это сервис, – оценил Демон.

Гамовы укрепились на острове посреди Обского водохранилища, которое в этой реальности называлось Волчьим морем. Реально здоровенный водоём, глубина которого местами достигает двадцати пяти метров. Зимой можно пройти или проехать по льду, а вот осенью…

Когда мы разрабатывали план штурма, сразу отказались от трёх идей: форсирования по отмелям, высадки на сам остров с воздуха без подготовки и заброски прыгунов в усадьбу. Первый и второй вариант защитники наверняка предусмотрели. Бредущих по пояс в воде мехов можно морозить, бить электричеством, а огненные техники всё вокруг превратят в кипяток. При этом скорость машин будет замедлена и они ничем не смогут ответить, а пехота так и вовсе по воде не пройдёт… Уверен, что и нашим дирижаблям при снижении достанется. Что касается прыгунов-диверсантов… я ещё зимой был в курсе фортификационных работ, проделанных Гамовыми. Эти упыри оснастили остров отклоняющими линиями, что делает телепортацию невозможной.

Дольше всего мы обсуждали стихийный удар с воздуха.

Идея казалась правильной, хотя нас и могла замучить ответка. Но если тот же Чёрт устроит на островке локальный Армагеддон, то что нам достанется в качестве трофеев? Ладно, на мехи никто в здравом уме не рассчитывает. Но сама княжеская усадьба стоит немалых денег. А земля посреди водохранилища так и вовсе бесценна.

В общем, мы разбили операцию на этапы.

План предусматривал активное участие всей гвардии, включая пехоту, мехов, сильных стихийников и диверсантов. Просто в бой они кинутся не одновременно.

Уже на подлёте к Никополю Демон знал полный состав наших союзников. План был скорректирован с учётом новых данных.

Остров, естественно, нуждался в электричестве.

А электричество было необходимо Альбранду в ночное время, чтобы питать прожекторы на наблюдательных вышках. Прожекторы обшаривали как небо, так и землю. Мусаев сгонял на разведку и доложил, что враги действуют в точности по нашим прогнозам. Шарят по небу радаром и прожекторами, выставили вдоль всего побережья мехов, за ними – мотоциклистов и пехоту, а мощные одарённые, судя по всему, расположились в самой усадьбе и её окрестностях. А ещё там добрых полтора десятка дирижаблей курсировали над самим водохранилищем, чтобы атаковать нас с воздуха, если потребуется. Мышь не проскочит…

Так, во всяком случае, думают Гамовы.

Мы начали издалека.

У наших вражин имелся подводный кабель, проложенный по дну водохранилища. Наверняка были и генераторы, но их не хватит для потребностей всего острова.

Мы подплыли к распределительной подстанции на берегу водохранилища – именно отсюда кабель тянулся в сторону усадьбы Гамовых. Алеся применила свой Дар и спалила эту подстанцию к хренам собачьим. Вспышка была знатная, у меня ещё полминуты круги бегали перед глазами.

Проследить за результатом наших трудом было невозможно – остров раскинулся в ночи за горизонтом. Но вот снующие по небу лучи прожекторов погасли. Спустя четверть часа на берег телепортировался прыгун – его без лишнего шума завалил Мусаев.

Я ничуть не сомневался, что расположение всех наших бортов отображается на экране радара. Поэтому действовать надо было оперативно. Основная флотилия, состоявшая из семи дирижаблей, распределилась по разным точкам побережья. На каждом транспортнике летели сильные одарённые – кинетики, пироманты, криосы. Если бы к нам отправили вражеский цеппелин, мы бы его засекли своими радарами, но ведь какого-нибудь огневика могут забросить и с помощью левитатора. Именно по этой причине мы отправили на патрулирование неба своих летунов – все они были облачены в комбинезоны Матвеича.

– Ваш выход, господа, – Демон развернулся вместе с креслом. – Дайте жару.

Мы с Мусаевым переглянулись.

– По плану, – бросил я.

И, усевшись на пол, выложил перед собой Расширитель.

Мы, естественно, уже разведали где, что и как. И примерно понимали, где сконцентрированы самые мощные ребята, способные уничтожить наши дирижабли на подлёте. Вот их-то и предстояло вырезать. Поголовно.

– Рубильник не трожь, – погрозил я Демону пальцем.

И провалился в иные измерения.

* * *

– Вперёд, – сказал я, материализовавшись в рубке «Пилигрима». – Полным ходом.

В дом мы с Мусаевым не заходили, а вот всех, кто нёс вахту на крышах и рядом с берегом, зачистили. Конечно, моё появление сопровождалось серым туманом, в котором слышались вопли, мат и летали стихийные техники, но вот никто на своих двоих оттуда выйти не сумел. Там же полегли наследники Пашковых и Кудрявцевых, возглавляющие эти знатные фамилии после смерти своих отцов. Как говорится, скатертью хлеб-соль. Мусаев действовал более незаметно, ведь ему никакой туман не требовался. Ударив, мы тотчас отступили.

Убрав руку от артефакта, я тяжело вздохнул.

Непрерывная циркуляция восстанавливала баланс ки в организме.

Начиналось самое интересное.

В рубку по очереди начали заходить мои гвардейцы. Алеся Новацкая, самый мощный электрик из всех, кого я знал. Вахтанг Двали по прозвищу Ваха, пирокинетик второго ранга. Шамиль Аскеров, опытный боевой криос с довольно своеобразными техниками. И эти техники нам были позарез нужны в условиях, где место решающей битвы окружено водой. Руслан Темников, простой кинетик. Уверенный второй ранг с претензией на третий… годика через три-четыре. Но мне и текущих способностей Руслана вполне хватит.

Бойцы обступили меня полукругом.

– Я вас забрасываю и выключаю артефакт, – напомнил я то, что мы уже обсудили в кубрике. – Уничтожайте в первую очередь мехов. Постарайтесь продержаться до нашего прибытия.

– Чёрта бы к нам, – вздохнул Темников.

– Отставить панику, – жёстко произнёс я. – Справитесь без него. Я в вас верю.

Прикол в том, что Расширитель можно использовать в качестве аналога телепорта. Создал туман, переместил туда людей и тут же отключился. Многомерность отступает, воины остаются на позициях. Как по мне – очень удобно.

Я двинулся вперёд, указывая дорогу.

Прикольно было ходить по воде, проскальзывая во фрактальные воронки и одним махом преодолевая многие километры. Чтобы достичь острова, мы потратили секунд десять. Максимум пятнадцать. Думаю, это была самая необычная высадка десанта в истории. Убедившись, что мои кинетики в безопасности, я вернул себя в рубку «Пилигрима» и перестал накачивать Расширитель энергией. Далеко в ночи туман растаял.

– Что там по скорости? – уточнил я.

– Разгоняемся, ваше благородие.

Это был командир экипажа.

Волчье море… оно здоровенное. Водохранилище занимает больше тысячи квадратных километров и частично заходит в Алтайскую губернию. Если бы мы пилили вдоль берега, то потратили бы около часа, чтобы добраться до врага. Но кабель, сами понимаете, был проложен в узком проливе со стороны Никополя. Так что вместо часа – десять минут на полных оборотах.

Дирижабли выстроились клином.

Мы шли во главе ударной группировки.

Левитаторы неотступно следовали за нами.

Демон посматривал на экран с хаотично движущимися точками и заметно нервничал. Я же был абсолютно спокоен – пока события разворачивались в границах допустимого.

– Ты чего? – спросил я начальника гвардии. – Не поверю, что нервничаешь перед битвой.

– Да так… – Лютый помедлил, подбирая слова. – Парни сейчас в мехах, готовятся к высадке… А я в этой кабине… Как штабная крыса, чесслово.

Я хмыкнул:

– Хочешь вражин покромсать?

– Ну… люблю я это дело, – признал командир гвардии.

– Сегодня ты мне нужен здесь, – покачал я головой. – Больше некому всё это координировать.

Демон вздохнул:

– Понятно. Я ж не спорю.

Ага, приказы не обсуждаются.

Но Лютый, полностью оправдывая свою фамилию, не привык отсиживаться за спинами товарищей. Ему просто не доводилось ещё командовать крупными воинскими соединениями.

Как я и предполагал, на перехват нашей эскадрилье двинулись вражеские дирижабли. Разведку внутри гондол мы не проводили, но я ни секунды не сомневался, что там нет серьёзных группировок. Альбранд использовал эти машины не для десантирования, а для патрулирования. По логике вещей, внутри должны быть вражеские гвардейцы, способные атаковать на расстоянии. И это нифига не прыгуны.

– Бинокль, – приказал я и, не глядя, протянул руку ладонью вверх.

Демон передал мне мощный полевой бинокль с десятикратным увеличением. Приложив окуляры к глазам, я переключился в ночной режим и почти сразу увидел группу из шести дирижаблей, плывущих в нашу сторону. Аппараты рассыпались полукольцом, выдерживая приличную дистанцию друг с другом. Что лишь подтверждало мои подозрения – нас будут жечь или морозить. Тем хуже для них. Потому что прыгуны сумели бы спастись.

– Зачистить? – уточнил практичный Мусаев.

– Не спеши, – я начал планомерно осматривать вражеские гондолы, делая их прозрачными. – У нас ещё несколько минут.

Четыре цеппелина.

Остальные продолжают кружить над островом и водохранилищем.

Правда, голубые и оранжевые вспышки, а также зигзагообразные молнии давали понять, что в тылу противника творится неладное. Наши стихийники устроили там адский замес.

– Левитаторы – на сближение, – отдал я короткий приказ.

– Есть на сближение, – отозвался Демон.

Наши летуны-невидимки, подчиняясь мысленному распоряжению, помчались к чужим цеппелинам. А я, врубив непрерывную циркуляцию, начал по очереди делать гондолы бесплотными. Не целиком, только дно и палубные перекрытия. Удовлетворённо кивая, наблюдал за тем, как крохотные человеческие фигурки, размахивая руками, летят в чёрные воды Волчьего моря. Я попросту вытряхивал наших врагов из дирижаблей. Как муравьёв или какой-нибудь мусор.

– Добить, – приказал я.

– Кого? – не понял Демон.

Гадство. Я и забыл, что он не видит на большом расстоянии.

Пришлось пояснить:

– Всех, кто выпал из дирижаблей и барахтается в воде.

– Принято, – Демон тут же передал телепатическое распоряжение с помощью Ольги.

Ни в бинокль, ни каким-либо иным образом, я не мог рассмотреть левитаторов, отправившихся на зачистку. У меня их было не так много, человек пять-шесть, зато все – в чудо-комбинезонах Михалыча. Идеальная маскировка. Смерть, несущаяся на крыльях ночи.

Дирижабли продолжали плыть в нашу сторону по инерции, но внутри уже никого не было. Ради интереса я опустил бинокль ниже, чтобы рассмотреть происходящее на воде. И мы, и они двигались на высоте около пятидесяти метров, продолжая снижаться. А всё потому, что моя гвардия готовилась к высадке. Прямо сейчас пилоты сидели в мехах, запуская движки на холостой ход, проверяли бортовые системы и надёжность фиксации обвесов. Я знал, что опасной для человека при падении в воду считается высота свыше двенадцати метров. Пятьдесят – это уже без шансов на выживание. Но мы имеем дело с одарёнными, и рисковать я не хотел. Вот, пожалуйста. Двое или трое выпавших ухитрились сгруппироваться и нырнуть под правильным углом. Вот только я не заметил, чтобы кто-нибудь из этих ушлёпков ухитрился выплыть.

– Никто не выжил, – последовал логичный доклад Демона.

Я положил бинокль в нишу под приборную панель.

– Пусть покружат там ещё несколько минут и возвращаются к нашим бортам.

– Так точно, – кивнул Лютый.

– Никого не режем? – расстроился Мусаев.

– Всё будет, – заверил я.

Энергетические вспышки на острове уже были заметны невооружённым глазом. Очередной электрический разряд ударил в наблюдательную вышку, которая накренилась и начала медленно заваливаться на бок. Кто-то выпал и грохнулся о землю, по опорам побежали молнии…

Ещё одна вышка вспыхнула ярким пламенем и сгорела дотла буквально за несколько секунд. Рядом образовался выжженный чёрный круг.

Я вновь поднёс бинокль к глазам.

Берег острова стремительно приближался. А вместе с тем приближалось начало эпичной зарубы. К нам на всех парах стягивались дирижабли со всего водохранилища – я насчитал семь бортов. Раньше они патрулировали окрестности, а сейчас экипажи получили новый приказ. Любой ценой помешать десантированию врага.

На земле тоже шла подготовка.

Ближайшая к нам часть побережья представляла собой ощетинившуюся сталью и моторами орду, готовящуюся к схватке не на жизнь, а насмерть. Альбранд выдвинул вперёд дюжину мехов, в которых я безошибочно узнал выпускаемых Ганзой «Тигров» четвёртого поколения.

А вот это не есть хорошо.

Потому что «Тигры» данной модификации – амфибиии, способные функционировать даже под водой. И они перекрывают подступы к месту высадки. Я ведь планировал осуществить сброс прямо на мелководье…

За «Тиграми» нерушимой стеной встали «Хтоны».

Это ещё хуже, потому что они оснащены гарпунными пушками – единственным торсионным оружием, не запрещённым Кодексом инквизиторов.

Ладно.

Сами напросились…

Глава 18

Я начал раздавать приказы.

И одновременно случилось несколько очень неприятных для Альбранда вещей.

Прежде всего я отправил диверсантов на вражеские дирижабли. Мусаева, Айвазяна, других прыгунов. Все они, как и левитаторы, использовали маскировочные комбинезоны. Поэтому могли убивать кого вздумается без малейших последствий для себя.

Вторым сюрпризом был криогенный удар по амфибиям Гамовых.

Ибо нефиг.

Волна холода прилетела такая, что проморозила насквозь прибрежную линию, часть берега, воду на несколько десятков метров в ширину и хрен знает сколько в глубину. Атаку провели криосы Мещерского – трое очень мощных ребят, привыкших работать в связке. Вот именно по этой причине я не хотел шлёпать к острову по мелководью – с нами могли проделать тот же фокус.

Стужа наступила такая, что даже я в рубке почуял дыхание зимы.

Внизу потянуло ледяным ветром и трескучим морозом.

Стоявших в воде «Тигров» накрыло моментально – они не успели ни отступить, ни даже дёрнуться. Прямо сад ледяных скульптур. Кого-то вморозило по пояс вместе с руками, бензопилами и коловратами. Кого-то – по грудь. Корпуса машин покрылись изморозью, их припорошило тонким слоем снега.

И – никакого движения.

Никаких ревущих моторов.

Досталось и «Хтонам». Вторую линию обороны пригвоздило к земле, а сами шагатели застыли в причудливых позах. Цепи и диски больше не вращались, пилоты в кабинах не подавали признаков жизни. Рядовые пехотинцы, державшие строй в третьей линии, истошно орали, их ряды смешались. Кому отморозило руки, кому ноги, пальцы или половину туловища. Остальные выжили, но были вынуждены сместиться на безопасное расстояние.

Потому что стужа продолжила наступление.

Всё, как я и просил.

Ледяной плацдарм, растянувшийся в ширину метров на сорок-пятьдесят. Я даже не сомневался, что вода в этой зоне промёрзла до самого дна.

На заднем плане что-то горело, полыхали молнии.

Когда парни Мещерского угомонились, я тихо произнёс:

– Высаживаемся.

Демон участвовал в разработке плана, но до самого конца не верил в его успех. У нас бы и не прокатило, случись схватка с сильными одарёнными вражеской армии. Но я позаботился, чтобы эти фигуры были выведены из строя.

Лютый начал раздавать телепатические приказы.

Радиопереговоры могли перехватить, как и мысленные потоки, но сейчас в имении князя царит такой хаос, что менталисты Гамовых и сами не рады. Прибавьте сюда телепатов вассальных Родов – и вы получите в эфире шум, от которого голова вспухнет. Так что переговаривались без заморочек – нагло и не скрываясь.

Мы продолжали наблюдать за происходящим с пятидесятиметровой высоты. А вот шесть десантных цеппелинов, набитых под завязку пехотой и мехами, пошли на снижение. Прижавшись к ледяной кромке, командиры воздушных судов откинули аппарели, и я увидел, как на белоснежную полосу начали вываливаться внешне неуклюжие и громоздкие шагатели.

В стане врага поняли наш замысел.

Я увидел, что с юго-восточного направления к нам движется вполне организованный отряд, состоящий преимущественно из мехов. Из очень крутых мехов – «Хтонов», «Борисфенов» и даже туровских «Бастионов». Последних было всего четыре, но выглядели они как бронированные мастодонты на фоне своих недоношенных товарищей.

Наши ребята разворачивались оперативно. Строились клиньями по пять машин и топали к берегу прямо по льду. Криосы настолько суровую температурку организовали, что корка даже не трескалась.

Вот только боевых пятёрок, полностью готовых к сражению, было немного. Надвигающаяся волна вражеских мехов вполне могла оттеснить их к воде и сбросить с края ледяной толщи. Пилоты там были серьёзные, я это видел по построению и манере двигаться.

И тогда в игру вступили наши кинетики.

Правый фланг атакующих смяло незримой деформацией. Я наблюдал за картиной боя через бинокль и видел всё в мельчайших подробностях. Уверенно топающий «Бастион» вдруг споткнулся, на пару секунд оторвался от земли и завис в воздухе. А потом его начало корёжить и проминать, словно работали пальцы тёмного бога. Всё это с хрустом, скрежетом и отчаянным воем турбированного движка. Внезапно мотор захлебнулся, а то, что осталось от шагателя, метнулось в толпу вражеских мехов, сбивая их, словно кегли. Тут же в эту свалку ударила молния – в бой вступила Алеся.

Наши бойцы продолжали выгружаться и оккупировать берег. Достигнув твёрдой поверхности, строились подковой, ощерившись на остров зубцами боевых клиньев. Под прикрытие мехов тут же выбегали пехотинцы. Выбегали, формировали группы, смахивающие на древнеримские когорты и выставляли стену щитов. По мере добавления новых пятёрок мехов «подкова» расширялась, освобождая пространство для новых бойцов.

Смешавшийся вражеский отряд попробовал восстановить строй, но тут подоспел я. Прямо с дирижабля оформил проницаемость для большого участка земли, и вся эта механизированная красота рухнула в преисподнюю. Сердце обливалось кровью от такого расточительства, но иначе нельзя. Я поставил в приоритет сохранность своего войска.

Атака выглядело жутко.

Грохочущие и лязгающие механизмы, ощетинившиеся бензопилами да коловратами без видимой причины ушли под землю. Провалились, словно их и не было. Я вкачал прорву ки, так что ребята занырнули глубоко. Сразу после этого восстановил плотность грунта. Всё. Похороны заживо.

– Байт справился, – доложил Демон.

– Отлично, – кивнул я. – Пусть возвращается на «Пилигрим». Остальные?

– Работают.

Я кивнул.

То, что прыгуны работают, означало непростую схватку внутри коридоров вражеских дирижаблей. Вполне возможно, что там есть артефакты, позволяющие видеть или сдерживать парней в каббалистической одежде.

– Чёрта в рубку, – продолжил я распоряжаться. – Снижайся и готовь аппарель к сбросу.

– Какому ещё сбросу? – очумел Лютый.

– У нас же четыре меха, – улыбнулся я. – А вообще, мне пора прогуляться в гости к хозяину имения. Вдруг он самовар поставил, кренделя зарядил. Некрасиво заставлять ждать важного аристократа.

Демон криво ухмыльнулся.

А мне пришло в голову, что вряд ли в этом мире много людей поймёт истинное значение слова «зарядил».

Дверь на капитанский мостик распахнулась, и к нам ввалился геомант Чхартишвили.

– По вашему приказу прибыл, командир.

Демон бросил на меня красноречивый взгляд.

– Будешь сидеть тут и ждать инструкций, – пояснил я. – Никакой самодеятельности. Возможно, нам твой Дар и не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

– Не вопрос, ваше благородие, – Чёрт направился к нам.

Я уступил ему место:

– Отдыхай с комфортом, брат. На вот тебе… бинокль.

Рядом соткалась подёргивающаяся помехами фигура Мусаева.

Пара секунд – и прыгун стабилизировался в привычных измерениях.

– Как оно? – я отстегнул от пояса трость и перебросил в левую руку.

– Ребятам помогал, – Мусаев бросил косой взгляд на остров. – Там на одном борту попались упыри в очках, эти нас видели.

– Ты идёшь со мной, – распорядился я, уже достигнув двери. – Повоюем немного.

– Задайте точку, ваше благородие.

– Прогуляйся пешком, – хмыкнул я. – Для разнообразия.

И мысленно призвал Хорвен.

«Пилигрим» не был десантным транспортником, поэтому никаких откидывающихся аппарелей в нижней части. Выгружались через боковой люк с выдвижным пандусом. Вперёд пропустили Зураба и ещё троих пилотов, а уж потом спрыгнули на лёд сами.

– Дубак, – пожаловался Мусаев.

– А ты что хотел, – бросил я через плечо. – Сибирь.

Осень в Никополе ничем не отличалась от осени в средней полосе. Разницу надо искать зимой, когда тут рубанёт минус пятьдесят. Но после ударного труда наших криокинетиков ощущения были не самые приятные. Я поспешил на берег, где под прикрытием стихийников разворачивались наши войска.

А неплохой себе островок Гамовы прикупили. Насколько я помню, в моей реальности близ Новосибирска ничего подобного не наблюдалось. Просторно, с холмами и сосенками, воздушным и «морским» причалами.

Но сейчас мне было не до созерцания.

В воздухе носились молнии, сгустки пламени, замораживающие техники.

Объединённая гвардия под командованием Демона заняла две пологих возвышенности и небольшой овраг между ними. Поднявшись на один из ближайших холмов, я увидел перестраивающиеся вражеские отряды.

– Да сколько их там? – возмутился Мусаев.

Мы находились чуть в стороне от потенциального театра боевых действий. Я специально занял такую позицию, чтобы видеть силы противника и усадьбу, которую вся эта орда защищала. Похоже, Альбранд стянул всё, что только можно, в тщетной попытке сформировать ударный кулак для решающего сражения.

С небольшого пригорка, на который мы взобрались, я видел только левый фланг нашего войска и механизированный авангард, выдвинувшийся на передний край. Вражеских сил, кажется, было втрое больше. И это несмотря на все наши предыдущие действия. Между линиями противоборствующих гвардий навскидку было шагов триста. Для мехов – плёвая дистанция.

Я не мог определить, кто там у них командир.

Память подсказала, что Альбранд имел несколько иной Дар, чем остальные Гамовы. Сдаётся мне, он мета, но это не точно. Дело в том, что ветка Альбрандов свои сверхспособности тщательно скрывала из поколения в поколение, и даже мои рептилоиды не сумели пронюхать, чем этот упырь владеет. Известно лишь, что он привык сам командовать родовыми подразделениями и не прятаться за спины своих бойцов.

Вот за что я люблю аристократов.

Иногда можно и не заходить в усадьбы, чтобы поставить точку в давнем споре.

– Что мы ищем? – поинтересовался Мусаев.

– Кого, – поправил я, максимально накачивая силой зрение. – Константина Альбранда.

– А, тут ничего сложно, ваше благородие. Видите «Борисфена» с гербом на груди? У него на правую руку повешен коловрат, на левую – фреза.

– Есть такое, – кивнул я.

В темноте не особо рассмотришь герб, но повсюду вспыхивают огненные шары и летают молнии, так что изредка поле битвы освещается как днём.

– Это машина князя, – подтвердил мои подозрения прыгун.

Я уже почти восстановил растраченный запас ки.

Неужели так просто?

Закатываешь всех этих красавчиков под землю – и битве конец. Потом заходишь в дом, захватываешь заложников и диктуешь условия…

Вот только мне не даёт покоя мысль, что в арсенале Гамовых есть какие-то хитрые артефакты, позволяющие телепортироваться неизвестно куда, если запахло жареным. А это означает, что Альбранд при всей своей доблести таки обзавёлся «катапультируемым креслом».

За поблёскивающими сталью рядами людей и машин виднелся кусок благоустроенной территории. Сосны, извилистые дорожки, разные площадки да беседки… Хозяева усадьбы вовсе не стремились превратить свой дом в крепость. Никаких высоких заборов, угловых башен, рвов и всего такого. Понятия не имею, где у них проложены отклоняющие линии. Вероятно, под землёй. Да и пофиг.

– Перемещайся к дому, – приказал я. – Жди меня у парадного входа.

– В бой вступать, если нападут?

– Нападут – убивай.

– Так точно.

Диверсант растворился во мраке.

На самом деле, ночь была достаточно светлой. В небе светила луна, всюду были рассыпаны по-осеннему яркие звёзды. По небу проносились рваные клочья облаков – пронизывающий ветер нёс их куда-то в направлении Урала.

Ольга пересылала мне отчёты прыгунов.

Дирижабли зачищены, никого не потеряли. Там ещё левитаторы свою лепту внесли, высадившись на открытые верхние палубы и перебив всех, кто попался под руку.

Я отдал приказ.

И наши колонны двинулись на врага, словно саранча, решившая спуститься с прибрежных холмов. Жутковатые силуэты мехов с рёвом шагали по земле, поднимая пыль и вращая дисковые пилы. Вслед за ними, лязгая доспехами, щитами и копьями, топали пехотинцы. По моему распоряжению, все наши стихийники и кинетики переместились в тыл, под надёжную защиту передовых отрядов. Я же терпеливо дожидался момента, когда вражеские мехи спустятся со своих лесистых возвышенностей в низину, где я смогу организовать им достойные похороны.

Когда между первыми рядами двух гвардий оставалось метров пятьдесят, я применил свой Дар.

Добрая треть низины стала бесплотной, и армия Гамовых провалилась под землю.

Пробив брешь на глубину двадцати или тридцати метров, я выждал несколько секунд, а потом вернул низине исходное состояние.

И тут же рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Хорошо, что никто не видит мою слабость.

Не успев толком восстановить каналы и перенапрягая узлы, я снова затащил больше, чем мог унести. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров земли, да ещё в глубину метров тридцать, да ещё всё это удерживать…

Перед глазами всё поплыло.

Почти целую минуту я боролся с потерей сознания, а непрерывная циркуляция заново напитывала энергией мои узлы. До слуха доносились радостные крики наших бойцов.

Выпрямившись, я окинул взором поле боя.

Результат впечатлял.

От некогда устрашающего войска Гамовых не осталось почти ничего. Жалкие группировки уцелевших мехов и рядовых пехотинцев, находившихся в арьергарде, отступали к усадьбе, пытаясь сформировать хоть какую-то оборону. Княжеский «Борисфен» исчез. А наши ребята асфальтовым катком пёрли на врага, разделывая всех, кто попадался на пути.

Начался хаос истребления.

– Что ж, Хорвен, – тихо произнёс я. – Посмотрим, как жил-поживал господин Альбранд.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая включила иллюзион.

Я влил немного ки в комбез Михалыча.

И зашагал в сторону усадьбы.