Текст книги "Страсти по спорту"

Автор книги: Wim Van Drongelen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8
Идущие на смерть

•  Айртон Сенна

•  Джордж Мэллори и другие погибшие альпинисты

•  Смерти на ралли «Париж – Дакар»

•  Смерти от допинга

•  Смерть Нодара Кумариташвили на Олимпиаде-2010

Несчастья на Гран-при Сан-Марино 1994 года в Имоле начались еще в пятницу. Во время предварительного заезда автомобиль бразильца Рубенса Баррикелло взлетел в воздух, затем ударился о землю и рассыпался. Сам гонщик отделался небольшими ушибами. В субботу во время квалификационного заезда разбился австрийский пилот Роланд Ратценбергер. От антикрыла его машины внезапно оторвался кусок, он врезался в стену и погиб почти мгновенно.

В воскресенье столкновение на старте заезда стало причиной ранения девяти зрителей, которые были буквально засыпаны градом обломков. На седьмом круге в повороте «Тамбурелло» на скорости 330 км/ч болид под вторым номером, который пилотировал Айртон Сенна, врезался в стену. В воздух взлетели колеса и обломки кузова, а покореженный кокпит проехал еще несколько десятков метров и остановился.

Сезон-94 Сенна начинал безоговорочным фаворитом. Контракт с Фрэнком Уильямсом давал ему заветное сверхоружие – «Уильямс-Рено», а Прост, вечный соперник и единственный, кого считали способным противостоять бразильцу, заявил, что покидает «Формулу-1». Никто, казалось, не сомневался, что Айртон Сенна сравняет счет в давнем поединке и станет чемпионом мира в четвертый раз; спорили лишь о том, сколько Гран-при он выиграет и сколько отдаст соперникам.

А ему было не так легко после семи сезонов, проведенных с одной командой, перейти в другую, ужиться с новыми людьми, приспособиться к новому стилю работы. Ему нужно было привыкать к превосходной, но незнакомой машине, да и превосходство «Уильямсов» в том году было не так велико. Двигатели Renault по-прежнему оставались самыми мощными, но новое шасси оказалось капризным и плохо поддающимся настройке. Три поул-позиции Сенны достались ему ценой большого риска.

В первой же гонке сезона Айртона постиг тяжелый удар. Он, ненавидящий проигрывать даже в безнадежных ситуациях, уступил Михаэлю Шумахеру Гран-при Бразилии, который просто не мог не выиграть. Даже телетрансляция позволяла видеть, что Сенна сохранял контроль над машиной ценой массы усилий.

Эдди Ирвин вспоминал после гонки: «Когда меня обгонял “Бенеттон” Шумахера, он шел четко, будто приклеенный к трассе. Увидев в зеркале Сенну, я пропустил его вперед в длинном левом повороте и видел, как он обходил меня. Абсолютно никакого сравнения. Не понимаю, как он держался».

После дозаправки Шумахер вырвался вперед. На родной трассе, где еще мальчишкой побеждал в картинговых соревнованиях, на глазах у сотен тысяч болельщиков – своих болельщиков, Айртон проигрывал 25-летнему немцу. В невероятном напряжении, на грани потери контроля, Сенна медленно, круг за кругом сокращал разрыв. Ему удавалось такое и раньше, но в тот раз он ошибся. Аварии не произошло, это был медленный поворот, но его «Уильямс» занесло и развернуло. Бразилец выбыл из гонки.

На втором этапе все решилось в первом же повороте. Проиграв Шумахеру старт, Сенна ринулся за ним и тут же, задетый сзади Хаккиненом, оказался на обочине, получив вдобавок удар в бок от Ларини. Шумахер снова спокойно выиграл гонку, доведя свой отрыв до 20 очков. Трудно представить, что чувствовал бразильский пилот, ведь известно, как тяжело он всегда переносил поражения.

Имола – скоростная трасса, именно на ней, по общему мнению, мощность моторов должна была сыграть решающую роль. И Сенна понимал, что больше проигрывать нельзя. После страшной аварии с Рубенсом Баррикелло и гибели Роланда Ратценбергера нервы у всех были напряжены до предела. Авария на старте, остановка гонки, напряженное ожидание повторного старта – все это сильно нервировало и без того взвинченных пилотов. Кто-то должен был сорваться.

Вырвавшись со старта первым, Айртон Сенна безуспешно пытался увеличить отрыв – Шумахер вцепился в него мертвой хваткой. Вот что говорит сам Шумахер: «За круг до аварии я шел вслед за Айртоном и видел, что в этом повороте машина у него начала рыскать, заиграла. На следующем круге его стало заносить, и он потерял контроль».

Трагедия в Имоле не была абсолютно непредвиденной, по крайней мере для специалистов: запрет электроники вызывал множество мрачных прогнозов, да и аварии Лехто, Ферстаппена, Алези в начале сезона были плохим предзнаменованием. «В сезоне будет много аварий, и, я не побоюсь сказать, хорошо, если не произойдет что-нибудь страшное», – это были слова самого Айртона, обычно сдержанного в оценках.

Но было совершенно невозможно поверить в то, что несчастье случилось именно с Айртоном Сенной. С лучшим гонщиком на планете, пилотом, который никогда не ошибался. Да, его инстинкт самосохранения часто отступал перед его желанием победить, но над тем и другим всегда стояло феноменальное, абсолютное чувство машины.

После аварии гонка была прекращена. К остаткам болида поспешили врачи и механики, с трудом извлекли из кокпита пострадавшего. В рукаве его комбинезона был найден испачканный кровью австрийский флаг. По всей видимости, Сенна собирался посвятить свою победу погибшему за день до этого Ратценбергеру, хотя никому не сказал об этом. Была сделана экстренная трахеостомия – Сенна еще мог дышать. Тут же приземлился санитарный вертолет, на котором гонщика доставили в госпиталь.

Побеждать – это как наркотик. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не могу простить себе второго или третьего места.

Айртон Сенна, Человек дождя

Сенна потерял четыре литра крови, у него были множественные травмы черепа. При столкновении правое переднее колесо оторвалось вместе с куском подвески и ударило его по голове. Металлический кусок подвески пробил шлем… Вскоре после прибытия в госпиталь врачи констатировали клиническую смерть.

Могила Айртона Сенны на кладбище Морумби стала местом паломничества. Говорят, она привлекает больше людей, чем могилы Джона Кеннеди, Мэрилин Монро и Элвиса Пресли вместе взятые. Надпись на могильном камне гласит: «Теперь ничто не мешает моей любви к Богу». В 1996 году в повороте «Тамбурелло» был установлен памятник Айртону Сенне: на высоком подиуме он сидит, свесив ноги, в комбинезоне пилота, и смотрит свысока на трассу, которая стала для него последней…

Сложно представить более достойный монумент спортсмену, возведенный когда-либо человеком. Выше него – в прямом и переносном смысле – только горы. Точнее, одна гора. Эверест. Мечтать о том, чтобы взобраться на нее, люди, наверное, начали сразу после ее открытия. Пробовать покорить – гораздо позже, когда появилось соответствующее оборудование. Причем третья попытка едва не завершилась успехом. Только вот успеха никто, увы, уже не мог доказать…

Раскопала эту историю экспедиция Эрика Симонсона в 1999 году. Один из ее членов, Дэйв Хан, обнаружил вмерзшее в лед тело примерно в 600 метрах от вершины Эвереста. Труп сохранился отлично: сверхнизкие температуры сделали свое дело. Когда тело извлекли изо льда, на экипировке Симонсон нашел нашивку: «Джордж Мэллори».

Сын чеширского священника, по словам близко знавших его людей, всегда мечтал найти дорогу от земли до неба. После окончания Кембриджа он работал учителем, но это поприще казалось ему слишком скучным. Альпинизм с юности был его хобби и превратился потом в профессию. В 1920 году Джордж вместе с другом Эндрю Ирвайном, выпускником Оксфорда, приехал в Тибет, где в течение трех лет они готовились к восхождению. Их не испугала неудача двух первых, тоже английских, экспедиций на Эверест. Мэллори был уверен в том, что доберется до пика.

В мае 1924 года экспедиция, которой официально руководил полковник британской армии Эдвард Нортон, началась. Мэллори и Нортон вроде бы выбрали самое подходящее время для восхождения – май. Но с самого начала с погодой не заладилось. Сильный ветер, густой туман – все это очень мешало альпинистам. Два шерпа погибли почти сразу. Остальные участники устали и были деморализованы. Сохраняли оптимизм только Мэллори с Ирвайном.

Последний лагерь команды располагался в двух километрах от вершины. Там Джордж Мэллори написал свое последнее письмо домой. «У нас еще остался шанс. Главное – это сделать все быстро и просто. Я планирую добраться до вершины за три дня. Надеюсь, что погода на сей раз не подведет».

На заключительный отрезок дистанции Мэллори взял с собой лишь Ирвайна и шерпа-проводника. Спутники остались ждать их в лагере. 7 июня туда пришел изможденный, еле стоящий на ногах шерп. В руке у него был клочок бумаги с посланием Джорджа Мэллори: «Мы постараемся взойти на пик завтра, если погода будет ясной. Если в восемь утра вы посмотрите наверх, то, наверное, увидите нас».

С раннего утра 8 июня обитатели лагеря напряженно всматривались в даль. «В 12.50 небо прояснилось, и мне наконец-то удалось разглядеть пик, – вспоминал географ экспедиции Ноэль Оделл. – Он был очень отчетливо виден. А вскоре мое внимание привлек движущийся темный силуэт на фоне снега. Вернее, это был даже не силуэт, а какая-то темная точка. Затем появилась другая черная точка, она догнала первую. На какое-то мгновение я увидел, что обе стоят на снежном гребне недалеко от пика. А потом небо затянуло облаками».

Джордж Мэллори и Эндрю Ирвайн не вернулись. Скорее всего, у альпинистов кончился кислород. А может быть, они просто замерзли.

Мнения по поводу того, удалось ли Мэллори с Ирвайном взойти на Эверест, разделились. Рассказа очевидца – Оделла – для доказательства не хватило. Дело в том, что на том маршруте, по которому шли Мэллори и Ирвайн, есть три скалы, три снежных гребня. На каком из них географ видел альпинистов? Если на последней скале, которая находится в 150 метрах от пика, то можно почти с полной уверенностью утверждать, что Джордж Мэллори взошел на Эверест. Но уточнить это не у кого: все участники той экспедиции давно умерли.

Джордж Мэллори оставил, пожалуй, лучшую из всех формулировок, почему людям так хочется взойти на Эверест. «Просто потому, что он есть», – сказал он однажды.

Сами альпинисты, кстати, называют Эверест без излишней патетики «гигантской свалкой» или «кладбищем альпинистов». Оба названия вполне соответствуют действительности. За полвека, что прошли со времени восхождения Хиллари и Норгея, считающегося первым успешным покорением Горы, на Эвересте побывало несколько тысяч человек, 660 из них достигли вершины. И все оставляли после себя мусор. На склонах Джомолунгмы его скопилось уже больше 50 тонн. Убрать все это не представляется возможным: условия экстремальные.

Когда я увидел все эти трупы, то дал себе зарок никогда больше не возвращаться сюда.

Джамлинг Норгей, сын первооткрывателя Эвереста Тенцинга Норгея, шерпа, который вернулся

Среди мусора во льду лежат трупы так и не добравшихся или добравшихся, но погибших во время спуска людей. Всего их – тех, кто остался на «кладбище», – около 200. Это не считая выживших, но вернувшихся калеками – с обмороженными конечностями, частично ослепшими от солнечного света.

До середины 80-х годов на Эверест шли исключительно профессиональные альпинисты. Профессионалы тоже погибали. Но это были единичные случаи. Некоторые выглядят сегодня даже курьезно. Так, в 1934 году к Эвересту пробирался англичанин Уилсон, переодевшись тибетским монахом. Он решил молитвами воспитать в себе силу воли, достаточную для восхождения на вершину. После безуспешных попыток достигнуть Северного седла, покинутый сопровождающими его шерпами, Уилсон умер от холода и истощения. Тело его, а также написанный им дневник были найдены экспедицией 1935 г.

Массовые трагедии начались чуть позже. В 1985 году техасский миллионер Дик Басс, начинающий альпинист, побывал на вершине. На свое восхождение он потратил в общей сложности примерно $ 200 000, из которых $ 65 000 заплатил альпинисту-профи Дэвиду Бриширсу (он стал его компаньоном) и еще нескольким шерпам-проводникам. Стало понятно, что за деньги можно попасть даже на Эверест.

Оказалось, что желающих повторить его путь – сотни. Но те, кто стремится туда, часто не подозревают, что их там ждет. Что такое лишиться нормального воздуха, что такое температура –40° и ледяной ветер скоростью 100 км/ч.

Подавляющее большинство происшедших на Эвересте трагедий связано именно с коммерческими группами. Самая страшная случилась в мае 1996 года. Вообще-то, май – идеальное время для восхождения. Но в турагентстве вас, конечно, предупредят, что май на май не приходится. Тот, 1996 год, был кошмаром. В снежном буране погибли известные альпинисты Роб Холл и Скотт Фишер, а также все шесть туристов, которых они вели.

Среди спасателей был Джамлинг Норгей (сын первооткрывателя вершины Тенцинга Норгея), побывавший на всех самых высоких гималайских вершинах. «Когда я увидел все эти трупы, то дал себе зарок никогда больше не возвращаться сюда», – рассказывал потом шерп. Он все равно вернулся.

В течение 1997 года на Эвересте погибло еще 15 человек. Но никто не сомневался, что желающих взойти на вершину это не остановит. «Трагедии едва ли что-то изменят. Второго, безопасного, Эвереста не построишь. Нет, если у человека есть желание и деньги, он обязательно пойдет сюда», – сказал как-то Дэвид Бриширс – тот самый, что первым привел на вершину туриста.

Примерно о том же, но более романтично (все-таки как же сильно могут отличаться друг от друга американский и российский бизнесмены) говорил петербургский предприниматель Юрий Пожидаев, который с завидным упорством заявлялся на все престижные ралли-рейды, отдавая себе отчет в том, что в одиночку, без большой группы опытных механиков, никогда не добьется ничего выдающегося. «Я считаю, что у мужчины есть несколько способов проверить, кто он на самом деле. Лучший, наверное, все-таки – сужу по личному опыту – альпинизм. А ралли-пустыня – второй. Здесь как-то по-другому, заново, что ли, оцениваешь себя», – ответил он.

Так что не будет большим преувеличением сказать, что ралли стали «горизонтальным» аналогом Эвереста. А среди всех этапов мирового ралли-рейда всех остальных стоит один – «Париж – Дакар». «Дакар» стоит Эвереста и по уровню экстрима, и по цене, которую приходится платить за участие.

«Черная сторона “Дакара”». Так говорил выдающийся мотогонщик Фабрицио Меони, когда 10 января 2005 года узнал о смерти в больнице города Аликанте другого мотоциклиста – Хосе Мануэля Переса – от полученных при аварии травм внутренних органов. «У этой гонки есть особая магическая притягательность, – сказал тогда Меони, когда его спросили о том, не слишком ли часто на «Дакаре» гибнут люди. – Но, увы, есть и эта, черная, сторона. И, может быть, от нее никуда не денешься…»

На следующий день медицинский вертолет найдет Меони лежащим на 10-м километре очередного спецучастка. Врачи констатируют сердечный приступ – и очередную дакаровскую гибель. А его коллеги-раллисты на финише того этапа будут, не скрывая слез, рассказывать, что ничто не предвещало трагедии, что двукратный победитель «Дакара» выглядел в свои 47 лет самым здоровым человеком на свете.

Фабрицио Меони не скрывал, что собирается уйти из ралли после этой гонки. Уйти с третьей победой. Последнее ралли в жизни он так и не закончил.

После Меони погибли еще трое – два бельгийца, на мотоциклах сопровождавшие на трассе своего друга-гонщика Рене Делаби и попавшие в аварию, и пятилетняя сенегальская девочка, за которой не уследили родители. Она выскочила на трассу, не заметив мчащийся на полной скорости какой-то из грузовиков-«техничек». Типичные дакаровские смерти.

«Дакар» проводится с 1979 года. Фабрицио Меони стал 22-м его участником, погибшим во время марафона (после него нашли свою смерть еще трое, доведя счет жертв до 25). Точного учета тех, кто погиб, не будучи его участником (механиков, журналистов, зрителей), не существует. Французы, наиболее внимательно следящие за «Дакаром», подсчитали, что их уже более 30. Очень похоже на правду.

Известно, какой из «Дакаров» был самым черным, – 1988 года. Тогда на нем оборвались жизни шести человек. Из них гонщиками были трое.

Причин, по которым происходят эти трагедии на «Дакаре» и других ралли-рейдах, очень много. Самая распространенная – аварии. В пустыне крайне низка вероятность столкновения с другим автомобилем (хотя и такое случается), зато есть возникающие вдруг на пути дюны-трамплины, среагировать на которые на скорости 150 км/ч практически невозможно.

В 1988 году перевернулся на трассе известный мотогонщик из команды BMW Жан-Клод Югар. Спасти французского спортсмена не удалось. В 2001 году на «Мастер-ралли», российско-азиатском аналоге «Дакара», неподалеку от сирийского города Пальмира не справился с управлением BMW сильнейший британский мотоциклист Джон Дикон. Он скончался от тяжелых травм головы. На «Мастер-ралли» 1996 года в Монголии, в мрачном алтайском ущелье, ветер бросил на камни лидера местного мотоспорта Сурдена Эрденбилега. За день до этого он говорил, как его будут встречать в родном Улан-Баторе: толпа народа на центральной площади, флаги. Камни сломали ему позвоночник. Он выжил, но остался инвалидом.

Очередная трагедия произошла в сентябре 2004 года на египетском Pharaons International Cross Country Rally (или «Ралли фараонов»), считающемся не самым трудным из рейдов, с самым знаменитым из его участников. Неподалеку от оазиса Сива разбился трехкратный победитель «Дакара» Ришар Сайнкт. Когда прибывшие на вертолете врачи оказывали французу первую помощь, он был еще жив, хотя и не приходил в сознание. Смерть, причиной которой стали многочисленные травмы, полученные при падении, зафиксировали по прибытии в больницу в окрестностях Каира.

Мотогонщики получают тяжелые травмы иногда даже не от падения на землю, а от удара о руль фактически ничем не защищенным телом. Именно такой удар стал роковым для Переса. Чуть было не стал он роковым и для Патси Квик, первой британской женщины – участницы «Дакара». Отважная владелица антикварного магазина серьезно повредила позвоночник.

Те, кто едет в автомобилях, защищены от травм гораздо лучше, но отнюдь не стопроцентно. В 2001 году на трассе «Дакара» перевернулся автомобиль Даниэля Небо. Пилот отделался сильными ушибами, штурман погиб. В 2003 году «проспал» трамплин опытнейший японский гонщик Кендзиро Синозука. Его надежный Nissan был разбит вдребезги, сам Синозука несколько дней провел в состоянии комы. Врачи говорили, что, опоздай они к месту аварии на 10 минут, спортсмена было бы уже не спасти.

Но аварии – это далеко не самое страшное, к чему должен быть готов участник ралли-рейда. Есть, например, еще жара и ближе к экватору уже, кажется, насквозь, будто в микроволновке, прожигающие тело солнечные лучи.

На «Мастер-ралли» 1999 года по дороге в Туркмению пропал израильский экипаж. Израильтян долго искали и обнаружили на дороге, ведущей в прямо противоположную от финиша сторону – к Душанбе. Спасательный вертолет настиг гонщиков, которые двигались со скоростью за 100 км/ч. При этом оба – и пилот, и штурман – были в невменяемом состоянии. Они не могли объяснить, почему поехали в Душанбе. Они вообще ничего не могли объяснить. Врач развел руками: тепловой удар, солнце…

В 2002 году на ралли Desert Challenge в ОАЭ, которое, как и «Ралли фараонов», считается относительно безопасным, при прохождении спецучастка стало плохо немцу Михаэлю Зефельду, накануне жаловавшемуся на усталость. Прилетевшие в указанную точку на вертолете врачи обнаружили Зефельда лежащим на песке в расстегнутом комбинезоне и без шлема. Согласно заключению специалистов, смерть наступила в результате обезвоживания организма.

Есть и специфические, именно дакаровские опасности. Африка – это ведь помимо дюн и жары и высокий уровень преступности, а также войны, продолжающиеся или закончившиеся, но оставившие по-прежнему дающие о себе знать жуткие следы.

В 1989 году африканские бандиты-туареги расстреляли на «Дакаре» Citroen, в котором ехал француз Шарль Кабанн. Он погиб. Через семь лет на мине подорвался грузовой Mercedes. Погибли два сидевших в нем человека. На «Дакаре» 2001 года джип сопровождения, в котором ехал португалец Жозе Эдуарду Рибейру, также наехал на мину на границе Марокко и Мавритании. Ему оторвало ногу. Руководитель «технички» команды «КамАЗ-мастер», которая ехала следом, Михаил Мясоедов рассказывал, что на границе был очень узкий коридор между минными полями, отклоняться от него нельзя было ни на метр. Португалец отклонился. Наши проехали аккуратно.

Нельзя сказать, что организаторы «Дакара» ничего не делают, чтобы повысить безопасность гонки. Меры принимаются. Скажем, в населенных пунктах скорость ограничена 50 км/ч. С «Дакара»-2005 грузовики нигде не могут ехать быстрее 150 км/ч. Солиднее стала медслужба «Дакара». Но эти меры мало помогают. По-прежнему повышенному риску подвергаются и зрители, и участники.

На вопрос, почему по тысяче человек до сих пор, несмотря на длинный список трагедий, готовы подвергать себя смертельному риску, ответить гораздо труднее, чем на вопрос, откуда раллистам следует ждать беды. Выдающийся мотогонщик, ныне шеф команды KTM Repsol Хорди Аркаронс признавался, что отправлялся на свой очередной «Дакар» с мыслью о том, вернется ли он домой через три недели. «Но когда ралли начиналось, эта мысль куда-то пропадала. Я думал только о том, как быстрее проехать спецучасток, как стать первым», – удивлялся Аркаронс.

Победитель «Дакара» в мото Сирил Деспре рассказывал, что, узнав о смерти партнера по KTM Gauloise Фабрицио Меони – своего друга и, можно сказать, кумира, был в шоке. Хотел, как многие мотоциклисты, вообще отказаться от продолжения гонки. А стоя на финишном подиуме, испытывал странное чувство: с одной стороны, безумная радость от покорения раллийной вершины, с другой – безумная горечь от потери человека, который был по-настоящему дорог. «Однако в тот момент на подиуме я одновременно понял, что обязательно вернусь на “Дакар” через год. Понял, что слишком люблю это ралли, эту пустыню, чтобы отказаться от нее», – продолжал Деспре.

Основатель «Дакара» Тьерри Сабен, впрочем, давно предупреждал, что африканские пески и эта придуманная им адская гонка могут оказывать на людей странное, почти волшебное воздействие. Такое, какое в свое время оказывала Африка на автора «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. Кажется, он был прав.

Тьерри Сабен, кстати, тоже погиб на «Дакаре» – в 1986 году потерпел крушение вертолет оргкомитета, в котором он находился. Последний «Дакар» тоже взял свою кровавую дань. И не с гладиаторов ралли. Не имеющему никакого отношения к гонкам местному жителю Марсело Реалесу не повезло очутиться на трассе в районе городка Тиногаста в тот момент, когда по ней мчалась гоночная машина – внедорожник Toyota аргентинского пилота Эдуардо Амора. С многочисленными переломами Реалес, находившийся после аварии в сознании, был доставлен в больницу, где скончался. Амор и его штурман отделались ушибами.

Марсело Реалес стал второй жертвой «Дакара»-2011. 2 января на первом спецучастке ралли погибла Наталия Соня Гальярдо. Она наблюдала за гонкой на обочине трассы, и один из автомобилей, проезжавших на полной скорости по спецучастку, сбил ее. Кроме того, во время этого «Дакара» от удара электрическим током скончались двое рабочих, обслуживавших ралли.

Если бы не ралли, я бы давно умерла… Обязательно поеду еще.

Рицуко Носиро, пенсионерка, участница ралли «Дакар»-2000

Подобные истории развеивают романтический флер, саваном прикрывающий могилы раллистов, гонщиков и альпинистов, не хуже, чем это делают списки спортсменов, погибших, например, от злоупотребления стимуляторами.

Считается, что хронология допинговых смертей началась в 1886 году с английского велогонщика Дэвида (или Артура) Линтона, перебравшего странного вещества под названием триметил. Что это такое, никому не известно. Обычно полагают, что это была смесь кокаина с героином. Но путаница с именем и веществом – не единственная странность в истории Линтона.

Дело в том, что через десять лет после своей «смерти» – в 1896 году – Артур Линтон выиграл велогонку Бордо – Париж. Вряд ли это был другой уроженец Уэльса с тем же именем и фамилией – велогонщиков, способных выигрывать гонки, в те времена было примерно столько же, сколько летчиков. Ну, или немногим больше, и знали их, что называется, в лицо. Странно другое – через два месяца после победы, вернувшись домой, Линтон «снова» умер, на сей раз – от брюшного тифа.

Казалось бы, на этом все. Выдающегося гонщика реабилитировали и с почестями похоронили. Но в 2006 году ученый из Института спорта Австралии Робин Паризотто убил Артура Линтона в третий раз. В своей книге «Кровавый спорт» (Blood Sports) он написал, что велогонщик по имени Артур Линтон погиб во время «Тур де Франс» из-за употребления того самого триметила. С учетом того, что первая гонка «Тура» состоялась в 1903 году, приходится предположить либо то, что труп Линтона восстал из могилы с помощью этого таинственного препарата, действие которого закончилось во время гонки, либо то, что исследователь все-таки ошибся.

Во всяком случае, смерть марафонца на Олимпийских играх 1912 года в Стокгольме от передозировки наркотического препарата задокументирована более или менее точно.

В 1960 году во время велогонки от чрезмерного употребления амфетаминов скончались Кнуд Йенсен и Дик Ховард. Семь лет спустя во время велогонки «Тур де Франс» от передозировки препаратов той же группы скончался Томми Симпсон. Особенно неудачным выдался 1987 год, когда скончались сразу три спортсмена: профессиональный футболист Дон Роджерс (передозировка кокаина), многоборец Беджит Дрессел и культурист Дэвид Синг (оба – от анаболических стероидов). Это, конечно, не полный список, да и вряд ли таковой существует. К тому же многие спортсмены умирали уже после завершения своей карьеры. И хотя причины их смерти на первый взгляд не были связаны со спортом, вопрос об употреблении ими допинга возникал так или иначе.

В 1998 году, например, весь спортивный мир потрясла смерть американской бегуньи, олимпийской чемпионки в беге на 100 и 200 метров Флоренс Гриффитс-Джойнер, впрочем, никогда за свою карьеру так на допинге и не попавшейся. Между тем феноменальные рекорды, установленные ничем до этого не выделявшейся американкой в далеком 1988 году, когда на Олимпиаде в Сеуле ей удалось пробежать 100 метров за 10,49 секунды, до сих пор не побиты. Подавляющее большинство специалистов считают, что показать такой результат без дополнительных стимуляторов невозможно. Кроме того, настораживает и то, что о завершении своей карьеры Гриффит-Джойнер объявила сразу же после того, как МОК ужесточил правила прохождения допинг-контроля.

Впрочем, губит спортсменов не только химия. Те же нечеловеческие нагрузки на тренировках вкупе с нервным напряжением на соревнованиях способны свести в могилу и самого здорового человека, а спортсмены, как это ни парадоксально, самыми здоровыми людьми не являются. В самых разных видах спорта ведутся свои мартирологи, первые строчки в которых выглядят достаточно похоже: «Такого-то числа во время матча или тренировки умер от сердечной недостаточности (кровоизлияния в мозг) имярек».

Губят спортсменов и все более ужесточающиеся условия состязаний, технические и механические ошибки, цена которых становится все выше. Один из последних трагических случаев произошел на ванкуверской Олимпиаде-2010.

12 февраля, за несколько часов до ее официального открытия, во время тренировочного спуска насмерть разбился 21-летний грузинский саночник Нодар Кумариташвили. Он, казалось, довольно уверенно выполнял свою попытку. Однако на выходе из заключительного, 16-го виража, перед которым Нодар допустил ошибку, забравшись на более высокую траекторию, чем следовало, его выбросило из саней, словно из катапульты. Кумариташвили, развивший перед аварией скорость более 145 км/ч, пролетел несколько метров вперед, ударившись спиной и головой об опору трассы и потеряв сознание. Спустя несколько часов он умер.

Оргкомитет Олимпиады объявил, что причиной трагедии явилась ошибка спортсмена, поздно вошедшего в вираж. «Нет никаких признаков того, что причина заключается в недостатках трассы», – было сказано в пресс-релизе.

Однако подавляющее большинство специалистов обратили внимание на то, что еще до трагедии целый ряд куда более опытных спортсменов тоже потеряли управление санями на трассе в Уистлере. Причем среди них оказался и двукратный олимпийский чемпион Армин Цоггелер: итальянцу с огромным трудом удалось избежать травмы. А румынка Виолета Страматуру, упав с саней, ненадолго потеряла сознание.

Трассу было решено «подправить». Старт перенесли. Нодара Кумариташвили похоронили 20 сентября в Бакуриани. За это время на трассе, на том же 16-м вираже, разбились еще несколько гонщиков, включая два швейцарских экипажа бобов-двоек, в одном из которых был бронзовый призер Олимпиады-2006 Беар Хефти. Он отделался сотрясением мозга и сильными порезами на ногах. Первые изменения в конфигурацию трассы были внесены 22 февраля, когда счет аварий походил к двум десяткам…

Но спортсмены – и профи, и любители – все равно возвращаются туда, где могут погибнуть. Возвращаются, чтобы еще раз проверить себя, чтобы снова почувствовать себя победителями, чтобы почувствовать себя живыми, наконец.

Рицуко Носиро. Миниатюрная – метр с кепкой ростом – старушка долго была директором престижного детского сада в Токио, а в свободное время – участницей ралли-рейдов. На «Дакаре»-2000 она сошла с дистанции за два дня до финиша. От японки сбежал, скрывшись перед очередным участком где-то за барханом, молодой штурман! Не выдержал… Она чуть не плакала от досады.

«Что, теперь больше не поедете на ралли?» – спросили у нее. «Обязательно поеду, – отвечала она. – Если бы не ралли, я бы давно умерла…» В этих словах Рицуко Носиро нет ни грамма преувеличения. В начале 90-х у нее обнаружили тяжелую форму рака. По словам врачей, жить ей оставалось год, от силы – два. И тогда она, не имевшая даже водительских прав, впервые в жизни села за руль. И так и не смогла остановиться. Пустыня спасла ее.