Текст книги "Тайна рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Двигаясь с осторожностью сапёра на минном поле, выбрался наружу.

Утро вступило в свои права. Воздух был свежий и холодный. От вчерашнего костра остались угли, подёрнутые пеплом. Возле них хозяйничал Тайво. На бревне сидел Рысев. Пожелав доброго утра и получив кружку взвара, я устроился рядом.

Трасса Москва-Петербург выглядела пустой. Только наш перевёрнутый грузовик и раскуроченный броневик нарушали её уединение.

– До станции Бологое дорога хорошая, – нарушил тишину Рысев. – В тринадцать десять отходит электричка на Москву. Прибытие в двадцать сорок.

Я кивнул.

– И спасибо тебе за моих ребят, – продолжил он.

Я вопросительно поднял бровь.

– В госпитале целитель приходил. Сказал, похороны проведут по всем правилам. Даже памятник поставят.

– Они такие же мои, как и твои.

Рысев согласно кивнул.

– Семьи у кого-нибудь были? – чуть помолчав, спросил я.

Он покачал головой. Мы недолго помолчали, вспоминая погибших. Я нарушил тишину:

– Сколько времени?

– Семь пятьдесят три, – Рысев глянул на наручные часы.

Я мысленно поставил себе ещё одну галочку о покупке часов.

– Пойду сменю пост, – Рысев поднялся и пошёл к дороге. Похоже, ночью гвардейцы организовали полноценное дежурство.

К костру подошла Алёна. Отправив её поднимать остальных, я решил выдвигаться пораньше. А то появилось непонятное беспокойство.

Через сорок минут наш маленький отряд – все десять человек, кроме Рысева, – сидели у костра. Перекусили, чем Тайво послал. Я свернул шатёр по методике Лесника, и мы выдвинулись к Бологое.

Добрались без приключений. Правда, на подходе нас остановил патруль самообороны. После короткого разговора выяснилась интересная новость. Оказывается, в районе действует банда с громким названием «Борцы за народное счастье».

Город до вокзала проскочили на одном дыхании, хотя внутренний голос упорно бубнил: «Обязательно будут проблемы». Оставив народ в зале ожидания, я направился к кассам.

У кассы народа толпилось немного, но очередь ползла еле-еле. Я разговорился с мужиком в рабочей робе. Беседа шла вяло, пока я не поделился удивлением:

– В стране бардак, а железная дорога работает, как часы.

Мужик хмыкнул.

– Так председатель правления РЖД, Коля Беленький, дальний родственник Троицкого. – Я вопросительно поднял бровь, и тот продолжил:

– Только он в политику не лезет. Ему на всех начхать. За него железнодорожные войска и транспортная полиция. Не поздоровится тому, кто сунется.

Подошла моя очередь. Я взял билеты на скоростной поезд Бологое-Москва. И в этот момент чувство опасности взвыло со страшной силой.

Отступив от кассы, я впился взглядом в электронное расписание. Меньше всего интуиция реагировала тревогой на отходящую через пять минут электричку на Угловку. Объяснять что-либо времени не было. Влетев в зал ожидания, приказал:

– Все за мной.

Когда разместились в полупустой электричке, я рассказал о своих ощущениях. Все отнеслись к происходящему очень серьёзно. Поезд мерно застучал колёсами.

Напротив устроились Кэт и Маша и принялись ласково, методично выводить меня из душевного равновесия. Сославшись на срочную необходимость продумать план, я сбежал на пару вагонов вперёд. Ордынская проводила меня ехидной улыбкой.

Устроившись у окна в новом вагоне, я размышлял, что делать. Не с поисками императора. Не со Стелой. Я думал, что делать с двумя влюблёнными девицами.

Поэтому и пропустил появление вооружённых людей.

Из раздумий меня выдернул самодовольный голос с приблатнёнными нотками:

– Дамы и господа! Прошу избавиться от непомерной тяжести ценных вещей и денег! Пожертвуйте всё, что у вас есть, на народное счастье!

Глава 14
Байкеры

Театрально приподняв потёртую шляпу, главарь широко улыбнулся пассажирам.

– А чтобы никто не подумал, что мы вас грабим, Герасим сыграет вам на баяне!

Вперёд шагнул здоровенный детина с инструментом в руках. Растянул меха и втопил. Назвать это музыкой язык не поворачивался. Пассажиры втянули головы в плечи – то ли от испуга, то ли защищаясь от звука.

Пятёрка бандитов и баянист бодро шагали по вагону, собирая добычу. Я невольно улыбнулся, вспомнив старую шутку про внутренний голос ковбоя, который сначала привёл хозяина на край гибели, а потом сообщил: «Ну дальше сам. А я пошёл». Мой внутренний голос, похоже, его брат-близнец.

Видимо, баянист решил, что улыбаюсь я, не оценив его музыку. Отбросив баян, выхватил пистолет и направил ствол мне в лоб.

– Ты чё лыбишься, гад⁈ – заорал он. – Мы тута за народное счастье горбатимся! А ты, тля, насмехаешься?

Ухнеб уже был в моей руке. Тело приготовилось сорваться в ускорение. Но не успело.

Тихо хлопнул выстрел. Потом ещё. И ещё. Голова баяниста обзавелась не предусмотренной природой дыркой. Бандиты стали падать один за другим.

Главарь оказался шустрым. Метнулся к ближайшему сиденью, рывком выдернул молоденькую девушку, прижал нож к её горлу.

– Ещё один выстрел, и я её зарежу! – завизжал он.

Хлопки прекратились. Только сейчас я заметил Алёну в конце вагона. Пистолет с глушителем смотрел на бандита. Из-под ножа, прижатого к шее девушки, выступила кровь. Медлить было нельзя.

Я вошёл в ускорение и нанёс два удара. Первый – в плечо. Перебил руку с ножом. Второй – в висок. Отправил главаря на встречу с подельниками. Тело девушки обмякло, и я подхватил её на руки.

Вернулся в нормальный режим. Немного пошатывало, одолела сильная слабость, но без катастрофических последствий. Всё-таки всего пара секунд ускорения.

Вагон взорвался шумом. Дверь в тамбур распахнулась. Появились Кэт и Маша.

Именно в этот момент девушка на моих руках пришла в себя. Всхлипнула и, обняв за шею, поцеловала.

Судя по лицам Кэт и Маши, благодарность пострадавшей они оценили высоко.

Я в шутку подумал, может, зря её спасал? Вот кто теперь спасёт меня?

Кэт и Маша синхронно развернулись и покинули вагон. Я осторожно поставил девушку на ноги. Она категорически не желала отпускать мою шею.

– Всё хорошо, – успокаивающе произнёс я. – Бандитов больше нет.

Девушка вцепилась в мои плечи ещё сильнее.

– Я потом подойду и получу свою благодарность, – я постарался, чтобы голос прозвучал многообещающе.

Девушка чуть покраснела, наконец разжала руки и тихо прошептала:

– Буду ждать.

Я подошёл к давящейся смехом Алёне.

– Не вижу ничего смешного, – рыкнул я. – Ты как здесь оказалась?

– Ты ведь ушёл подумать. Вот я и решила проследить, чтобы никто не помешал.

Электричка начала притормаживать. В вагон влетел Рысев. Я напрягся, готовый к самым скверным новостям.

– Быстро на выход, – приказал он.

Отложив выяснения на потом, мы с Алёной выскочили в тамбур. Поезд остановился перед переездом, не доезжая до станции. Двери открылись. Мы выскочили. Через секунду электричка снова тронулась.

Я огляделся. Вся команда была в сборе. Перед закрытым железнодорожным переездом стоял старенький автобус, а возле него – два сильно удивлённых боевика. Рысев дважды выстрелил. Не успели те упасть, как он, перемахнув через шлагбаум, влетел в открытую дверь автобуса и приставил пистолет к голове водителя. Через минуту весь отряд был внутри. Поезд, набрав ход, освободил переезд, и шлагбаум пошёл вверх.

Я глянул в окно. Водители машин у переезда делали вид, что ничего не произошло. А два трупа – это так, мелочь, не стоящая внимания. Автобус тронулся.

Проходившая мимо Кэт, фыркнув, поинтересовалась:

– А где твоя новая подружка?

Ко мне подсела Ордынская. Проводила Кэт взглядом, укоризненно покачала головой. Я вопросительно посмотрел на неё.

– Молодая, – вздохнула Ордынская. – Жизни не знает.

– Подколки вашей дочери волнуют меня меньше всего, – я вернул Ольге Субудаевне одну из тех ехидных улыбок, которыми она награждала меня. – Что произошло в электричке и куда мы едем?

Ордынская кивнула.

– В вагон сели бандиты. На последнем перегоне перед остановкой начали потрошить пассажиров.

Она замолчала, что-то обдумывая. Я не торопил.

– Всего было четыре пятёрки, – продолжила она. – Одну вы с Алёной перебили. Три другие зачистили мы.

Я одобрительно хмыкнул.

– Один перед смертью поведал, что на переезде их ждёт автобус, а поезд сделает короткую остановку. Решили воспользоваться случаем и пересесть в автобус. Удобнее будет. Едем сначала на Дмитров, потом Клин. Дальше замок Арзамасских, – Ордынская перевела дыхание. Чувствовалось, что она устала. – Оттуда будем планировать набег на Кремль.

Географию Подмосковья я знал посредственно. Спорить с маршрутом не стал. Оглядел автобус.

Гвардейцы и Рысев уже спали. Настоящие воины. Кэт и Маша на заднем сиденье о чём-то оживлённо шушукались. Тайво и Вася, устроившись возле двух здоровенных баулов, сосредоточенно изучали содержимое.

Я кивнул в их сторону:

– Откуда?

Ордынская улыбнулась.

– Эти двое – прирождённые сборщики трофеев. В бою их не видно и не слышно, – она покачала головой. – Но пока мы зачищали вагоны, успели собрать всё, что оказалось не прибитым к полу.

Мы переглянулись. Я одобрительно покачал головой, – такие люди нам нужны.

Перенёс внимание на водителя. Алёна, стоя рядом, тихо его обрабатывала. Бедолага то бледнел, то краснел. Сидевший на переднем сиденье Мышин слушал их разговор и с трудом сдерживал смех.

– Сколько нам ехать? – спросил я.

– Если пытаться убить нас будут не так часто, как в последнее время, то часов через пять будем на месте.

Ордынская нахмурилась, что-то вспоминая, потом спросила:

– Тебе фамилия Беленький о чём-нибудь говорит?

– С чего вдруг подобный вопрос? – Я удивлённо посмотрел на неё.

– Да тот бандит перед смертью всё пугал. «Беленький найдёт. Беленький отомстит», – она поморщилась. – Если это тот, о ком я думаю, дело дрянь.

В памяти сразу всплыл разговор у кассы.

– Николай Беленький? Председатель правления РЖД? – уточнил я.

Ордынская медленно кивнула.

– Он самый. Родственничек Троицкого. И под ним вся транспортная полиция с железнодорожными войсками, – она очень некультурно и громко высказалась. – Похоже, мы только что положили его людей.

Я задумчиво покачал головой.

– Непонятно, что этот отряд делал в пригородной электричке. Брать там нечего. Пенсионеры, студенты да дачники.

Тут я заметил, как ведёт себя водитель. Втянул голову в плечи. Побелевшие пальцы вцепились в руль, как в спасательный круг.

– Алёна, – негромко позвал я. – Давай сделаем техническую остановку. Очень надо.

Она пару минут следила за знаками.

– Через триста метров направо, – приказала водителю.

Через несколько минут мы въехали на площадку отдыха. Пара беседок, туалет, парковка. И на ней десятка два мотоциклов. Водитель задел один из байков. Тот, завалившись, толкнул соседний. Принцип домино сработал.

По парковке прокатился неприятный звук падающего металла. Из самой большой беседки вышла очень недовольная компания байкеров. Цепи и биты в руках намекали на их настроение. Гвардейцы среагировали моментально – подхватили автоматы, готовые выскочить. Я узнал громилу-байкера, шедшего первым, и попросил их обождать.

Прошёл к передней двери, попросил Алёну:

– Ты нашего водителя попридержи.

Она кивнула, положила руку тому на плечо и ласково сказала:

– Ты лучше не рыпайся.

Цепкий взгляд мужика подтвердил мои предположения. Это не простой водитель, и знает он больше, чем думает Алёна. Осталось уговорить поделиться своими знаниями с нами.

Я выпрыгнул из автобуса. Широко раскинул руки. И радостно заорал:

– Привет, здоровяк! Силушкой на руках померяемся!

Байкеры остановились, как вкопанные. С недоумением уставились на меня. В глазах здоровяка мелькнуло узнавание. А когда следом выскочили три гвардейца и Рысев с автоматами, байкер взревел:

– Да чтоб тебя!.. Ты чего нас преследуешь⁈

Он сплюнул и со зверским выражением лица двинулся в мою сторону. Гвардейцы напряглись. Я достал Ухнеб. Только он не потребовался.

Здоровяк прошёл мимо, не притормозив. Молча поднял свой байк. Посмотрел укоризненно. Ещё раз сплюнул. Следом потянулись остальные. Через пару минут последний мотоцикл выкатился с парковки, рыкнул двигателем и скрылся за поворотом.

Я вернулся в автобус. Устроился рядом с водителем и ласково сказал:

– Ну, рассказывай.

По лицу того было видно, что сейчас он начнёт вешать нам лапшу на уши. Я поднял палец.

– Только сразу предупреждаю. Если станет неинтересно, то… – и многозначительно замолчал. Пусть сам додумает.

Судя по тому, как водитель сбледнул, фантазия у него оказалась богатая.

– В электричке должен был ехать сбежавший финансовый директор. Чубчиков Анатолий Борисович.

Я отметил дорогой костюм и холёные руки нашего пленника.

– А ты каким боком относишься к банде? – спросил его.

Он открыл было рот, но я перебил:

– Только не вздумай врать, – и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Мужик сдулся, как воздушный шарик. Глядя в пол, представился:

– Прохор Полутёмный. Контролёр от Николая Беленького.

– А зачем твоё начальство связалось с бандитами? – удивилась Алёна. – У него ж вся транспортная полиция под рукой.

Прохор тяжело вздохнул.

– Иногда надо проворачивать дела, которые огласке не подлежат, – он покосился на меня. – А эти – удобный расходный материал.

– Что украл? И как вообще его нашли? – спросил я.

– Его любовница сдала. У каждой группы был одноразовый поисковый артефакт, – Прохор махнул рукой. – Теперь не узнаем, нашли его или нет. Зачем Беленький велел доставить Чубчикова в свой московский особняк, понятия не имею. Но нужен он был только живым.

К нам подошёл Вася, молча протянул мне три подвески. На тонких цепочках из непонятного металла висели тусклые камешки. Стоило взять их в руку, почувствовал идущий от них неприятный холодок. Похоже, заряжены они были энергией, сродни некромантской. К ней у меня в последнее время выработались вполне определённые чувства.

Я поднял взгляд на Прохора. Тот кивнул.

– Да. Те самые. Только их было четыре.

Теперь все посмотрели на Васю. Тот смутился.

– Группу, что вы с Алёной положили, осмотреть не успели.

– Как работают? – спросил я Прохора.

– В метре от разыскиваемого человека раскалываются. Настроить их может только Игрок.

Пока он говорил, я двигал рукой перед собой. Заметил, что с той стороны, откуда мы приехали, внутри подвесок вспыхнули крохотные искорки. Я вопросительно посмотрел на Прохора.

– Указывают направление, где находится разыскиваемый, – пояснил он.

Я убрал подвески в инвентарь и вроде бы расслабленно откинулся на спинку. Лениво обронил:

– А Николай Беленький ведь и твои передвижения отслеживает?

Сквозь полуприкрытые веки заметил эмоции, проскочившие по лицу Прохора. Тот, похоже, понял, что живым его не отпустят. В следующий миг в руке контролёра блеснул нож и устремился мне в горло. Ухнеб, так и оставшийся в моей ладони ещё с парковки, ударил ему в висок.

Прохор умер мгновенно, так и не успев понять, что не добрался до цели.

Рысев бросил взгляд на труп и прорычал, глядя в глаза своим гвардейцам:

– Кто проводил обыск?

Узнав, что никто, мол, приказа не было, да и времени, пообещал, что на усиленные тренировки время обязательно найдёт.

После этого гвардейцы занялись уборкой салона. Ордынская с прищуром сказала:

– Туда ему и дорога.

Тайво и Вася как ни в чём не бывало вернулись к баулам. Мышин укоризненно покачал головой и убрался с дороги Кэт и Маши, пытавшихся меня то ли добить, то ли вылечить.

Я предпочёл тактическое отступление в домик для индивидуальных раздумий. Там, в одиночестве, окончательно понял, что на засвеченном автобусе ехать дальше нельзя.

Когда вернулся, команда уже была готова к выезду. За рулём сидел Тайво. Почему-то меня это не удивило. Я занял своё место и спокойно скомандовал:

– Едем в обратную сторону.

Спорить никто не стал. И это меня порадовало.

Через пяток километров нас тормознули выстрелы из-за крутого поворота. Словно по команде, в руках моих товарищей появились автоматы. Тайво свернул на грунтовку, уходящую в кусты. Автобус ещё тормозил, когда гвардейцы и Алёна выпрыгнули из него и будто растворились в редком подлеске.

Я собрался выскочить следом, но меня придержала Ордынская.

– Дай людям спокойно работать, – наставительно произнесла она. – Вернутся, – тогда и будешь думать, командовать и строить планы.

Вообще-то, она была права. В прошлой жизни я руководил большим коллективом и прекрасно понимал, что хороший начальник не лезет в работу подчинённых, если они своё дело знают. Вот только в последнее время слишком часто приходилось действовать в одиночку, и это выработало новые привычки.

Вернулась Алёна. Запрыгнула в автобус и доложила:

– Наёмники, человек пятьдесят. Развлекаются, гоняя по полю байкеров.

– В каком смысле «гоняя»? – не понял я.

– Десяток на мотоциклах кружит по полю. Их контролируют два броневика и толпа зрителей, – Алёна помрачнела. – В центре какой-то тип с кнутом сбивает ребят с байков.

Картинка вырисовывалась мерзкая. Алёна продолжила:

– Похоже, те байкеры, которых мы выпроводили с парковки, нарвались на наших преследователей.

Ордынская задумчиво произнесла:

– Можно проскочить, пока они развлекаются.

Вася, выуживавший из баула пистолеты, удивлённо поднял голову. Мы тоже с изумлением уставились на женщину. Ордынская поёжилась под нашими взглядами.

– Ну а что? Я просто вариант предложила, – Ольга Субудаевна поднялась и первой подобрала себе два пистолета. – Заодно вспомню, как с двух рук стреляют.

Пока остальные вооружались, я прислушался к себе. Сегодня уже прибегал к ускорению. Интересно, хватит ли здоровья на новый бой?

– Тайво, организуй еду к нашему возвращению, – распорядился я.

Тот молча кивнул. Я вспомнил про Вамп. Достал нож из инвентаря, передал балл Силы. Вамп ожила. Потом вкачал по два балла Силы Духа в Вамп и Ухнеб. Оружие отозвалось знакомым ощущением готовности к бою. Пистолет с глушителем отправился в инвентарь.

Через пять минут мы вшестером заняли позицию в рощице у поля, – отсюда открывался хороший обзор.

Прямо на моих глазах высокий франт в чёрном кителе щелчком кнута сбил с мотоцикла байкера. Тот покатился кубарем, попытался отползти. Но удары кнута заставили его распластаться на утрамбованной колёсами дорожке. Остальные невольно сбросили скорость. Из броневика над их головами прошла очередь из крупнокалиберного пулемёта.

Рядом бесшумно возник Рысев.

– Насчитал сорок восемь зрителей, – доложил он. – В броневиках по стрелку. И ещё этот клоун в центре…

У правого броневика лежали связанные, избитые байкеры. Мышин, стоявший рядом, процедил сквозь зубы:

– Пленных не брать.

Я возразил:

– А вот главного, с кнутом, лучше взять живым для разговора.

Алёна внимательно осмотрела поле предстоящего боя.

– Броневик у дороги не достать. Пока доберёмся, нас положат из пулемётов.

Рысев согласно кивнул. Я прикинул расстояние по прямой. Выходило почти три секунды внутреннего времени под ускорением. Прилично выложусь.

– Пулемётчика сниму, – и, поморщившись, добавил:

– Только после этого, скорей всего, буду не боец.

Молчавшая до этой минуты Ордынская подала голос:

– Тогда стоит поторопиться, – она не отрывала взгляда от поля. – Два трупа байкеров я уже насчитала. Ещё одного только что добили.

Рысев кивнул и дал вводную:

– Пять минут на смену диспозиции. Василий, Кэт, Маша остаются здесь. Прикрываете нас, стреляете только в крайнем случае. Алёна, работаешь со стороны дороги.

Та молча кивнула и исчезла за деревьями.

– Ольга Субудаевна, вы со мной. Поставлю вас на точку.

Рысев глянул на часы.

– Через четыре минуты начинаем.

Я поморщился и честно признался:

– У меня нет часов.

Мышин снял наручные часы и протянул мне:

– Подарок.

Я благодарно кивнул и мысленно вычеркнул из списка покупок часы. Рысев посмотрел на свои.

– Сверим время.

Расхождение – одна минута.

Рысев вместе с Ордынской бесшумно растворились между деревьями. Я следил за секундной стрелкой. Время будто тянулось медленнее обычного. На четвёртой минуте сделал пару дыхательных упражнений и начал входить в ускорение.

– Поехали, – скомандовал сам себе.

Глава 15
Финансист

Мир застыл, как муха в янтаре. Каждое движение приходилось продавливать через загустевший воздух. Я бежал по прямой, расшвыривая наёмников Ухнебом. Вамп в левой руке жаждала крови. Дверь броневика была открыта. Я заставил себя притормозить, – очень не хотелось на такой скорости размазаться о броню. Нырнул внутрь, ударил пулемётчика Вамп. Он даже не понял, что уже мёртв. Захлопнул дверь, провернул фиксатор. И только тогда вышел из ускорения.

Мир рухнул на голову, как водопад. Удержаться на ватных ногах не получилось. В ушах гремел звон всех колоколов мира. Перед глазами плавали разноцветные пятна. Сквозь шум проступило послание Слова:

Состояние носителя: критическое.

Накопленная энергия перенаправлена на поддержание популяции наноагентов.

Прогноз: при полном восстановлении носителя до 100% популяция наноагентов будет утеряна.

Рекомендация: неполное восстановление носителя до 80% с целью сохранения наноагентов.

Подтвердить процедуру? Да/Нет

– Да, – прохрипел я.

Тело словно окунули в кипяток. Но через несколько минут я уже мог нормально дышать и даже подняться. Добрался до панели управления огнём. Бой к этому времени закончился. Я открыл дверь броневика и сел на пороге.

По полю шли гвардейцы, Алёна и Ордынская. Из пистолетов они проводили контроль состояния здоровья наёмников. Кэт и Маша суетились возле раненого в руку Мышина. Четыре байкера месили ногами франта, уже потерявшего свой кнут.

На поле выкатился наш автобус. Выскочившие Вася и Тайво сразу принялись собирать трофеи. Ко мне подошла Ордынская.

– Паршиво выглядишь, – поприветствовала меня она.

– Попить есть? – прохрипел я.

Ордынская молча протянула флягу. Я осушил её почти залпом. Сразу полегчало.

– Что с Мышиным?

– Мы отстрелялись, – начала она и осуждающе покачала головой, – а этот «герой» вылез на открытое место. Вот его подранок и задел.

– Сильно? – забеспокоился я.

– Ерунда. Мягкие ткани левой руки. Навылет.

Я облегчённо выдохнул и кивнул в сторону байкеров, проводивших воспитательную работу с франтом.

– Насмерть не забьют?

– Не должны, – она помолчала и зло добавила:

– Хотя стоило бы.

Я подошёл к знакомому здоровяку. Хмурый, побитый – и при этом смущённый.

– Миха, – представился он.

– Тёзка, значит, – я старался говорить бодро. – А меня Михаилом кличут.

– Я Мойша, – криво улыбнулся здоровяк. – Но все зовут Миха.

– Ну что ж, бывает и так, – с улыбкой отозвался я. – Рад встрече.

– В этот раз я тоже рад.

Мойша устало опустился на землю.

– Что у вас произошло? – спросила Ордынская.

В глазах Мойши поселилась вселенская тоска.

– Шли по трассе. Навстречу броневик, – голос его звучал глухо. – Дали очередь под колёса. Мы тормознули. Несколько ребят попытались уйти, – он невесело усмехнулся, – но пуля быстрей байка. Потом просто били.

Мойша сжал пудовые кулаки, на скулах заходили желваки.

– Их главный решил развлечься. Ещё шестерых положил.

Он закрыл лицо руками. Несколько секунд сидел молча, неподвижно. Потом издал хриплый рык. Так рычат, когда душевная боль переходит всякий разумный предел.

К нам подошёл Тайво. Глянул на Мойшу. Тот уже опустил руки и сидел с каменным выражением лица. Тайво сунул ему открытую флягу. Судя по запаху, там был не взвар. Мне финн протянул контейнер с рисом и курицей и пластиковую вилку. Я приступил к еде, чувствуя, как вместе с ней в меня вливается энергия.

– Там дальше на дороге грузовик стоит. Внутри рыжий дядька связанный лежит, – продекламировал Тайво.

Я чуть не подавился от его поэтических экспериментов.

Доев, встал и шагнул к автобусу.

– Вот и поменяем сейчас транспорт, – решил я.

За спиной раздался голос Мойши:

– А с нами что?

Я повернулся и предложил:

– Присоединяйтесь к нашему отряду… – Тут мне пришло в голову, что названия у нас нет, и я закончил:

– … с гордым самоназванием «Мы за царя, за Родину, за Стелу!»

Мойша завис, переваривая услышанное. Ордынская сперва посмотрела широко открытыми глазами, а потом заулыбалась. Даже Тайво повеселел.

Я всё-таки добрался до автобуса. Вокруг уже собралась вся наша команда и бурно обсуждала новое имя отряда. Неподалёку лежал избитый, но живой связанный франт в порванной чёрной форме. Я отдал распоряжения:

– Броневики забираем. Грузимся и кратчайшим маршрутом к замку Арзамасских. И тот грузовик на дороге тоже берём.

В этот момент подошли Мойша и ещё четверо байкеров.

– Мы с вами, – главарь, опустив глаза, добавил:

– Только надо ребят похоронить. И у нас покалеченные.

– Сколько погибших? – спросил я.

– Шестеро.

Я перевёл взгляд на Рысева.

– Сделаем, – кратко ответил тот и ушёл с гвардейцами и двумя байкерами.

Я обратился к Маше:

– Ты ведь у нас целительница?

Эльфийка кивнула.

– Займёшься ранеными?

Она кивнула ещё раз и ушла с другой парой байкеров.

Солнце клонилось к горизонту.

Мышин уже свободно двигал рукой. Они с Кэт поднялись в автобус. Я, Алёна, Ордынская и Мойша подошли к пленному франту, который был ещё жив.

Он тяжело дышал, морщась от боли. Один глаз полностью заплыл, второй смотрел на нас с ненавистью.

– Поговорим? – предложил я.

Лицо франта исказила злая улыбка.

– Я с мертвецами не разговариваю.

Ответ мне не понравился.

– Так я жив, – сообщил я. – А вот ты скоро отправишься за грань.

– Значит, там и поговорим.

Морщась, франт склонил голову к воротнику пиджака и вцепился в него зубами. Я понял, что происходит, но было поздно. Лицо франта исказилось ещё сильнее. По телу прошла судорога. Мойша пнул его в бок.

– Мёртв, – заявил он.

– Ну спасибо, что подсказал, – съязвила Ордынская. – Сами бы мы не догадались.

В это время я заметил Машу и пятерых байкеров, ковылявших в нашу сторону. Маша начала заваливаться на бок. Я сорвался с места и успел её подхватить.

– Что с тобой? – взволнованно спросил я.

Маша улыбнулась как-то по-особенному. Сердце пропустило удар. Эту улыбку и взгляд я узнаю из тысячи.

– Полностью выложилась, Шатун, – тихо сказала она. – Но твои ребята живы.

И обмякла у меня на руках.

Я замер. Слово «Шатун» ударило почище кувалды. На месте Маши на пару секунд промелькнула моя Надежда. И снова исчезла, не успев сказать ничего по-настоящему важного. Каждый раз одно и то же. Секундная радость от встречи – и боль расставания.

Я зарычал. Народ вокруг шарахнулся.

Мышин подбежал последним, зачастил:

– Миша, ты чего? Она жива. Просто переутомление.

Я молча зашагал к автобусу. Объяснить, что творится в душе, было невозможно. Даже Алёне, хотя она и знала, что я занял тело погибшего Миши. В автобусе осторожно уложил Машу на сиденье. Организм, видимо, решил, что на сегодня план выполнил и перевыполнил. Я плюхнулся на соседнее сиденье и провалился в сон.

Как сквозь туман, чувствовал, как меня перенесли в машину и уложили на что-то мягкое. Проснулся резко. В темноте. От боли. Кто-то наступил на часы, которые были у меня на руке.

– Слезь с моей руки, – прохрипел я.

Неизвестный шарахнулся и с размаху приложился о борт грузовика.

– Да чтоб тебя!.. – весьма нелицеприятно сообщил он миру.

Голос незнакомый. Через минуту от него посыпались вопросы:

– Ты живой, что ли? Где мы? Кто ты?

Я пошевелил рукой, проверяя на перелом. Вроде обошлось, кости-то укреплённые. Огляделся и вздрогнул. Вокруг текли потоки разноцветной энергии. Я сразу вспомнил рассказ о спонтанно возникающих проколах. Похоже, в одном из них мы и стоим. Неизвестный продолжал что-то говорить, но мне было не до него. Требовался хоть какой-то свет.

– Потапыч, Дракоша, – мысленно потянулся я к фамильярам.

Раздались глухой удар и ругань. Судя по всему, неизвестный познакомился с Потапычем. Медведь тихо рыкнул, а Дракоша выдохнула маленький шарик холодного огня. Светил он паршиво. Но после полной темноты и это казалось роскошью.

Я быстро огляделся. Потапыч сидел на каком-то рыжем мужике. На холке у медведя устроилась Дракоша. На полу вповалку лежали Кэт, Мышин, Маша и Вася. Ближе всего – Кэт. Приложил пальцы к её шее. Пульс ровный. Облегчённо выдохнув, проверил остальных. Все живы.

– Простите, – осторожно подал голос рыжий мужик. – Вы не могли бы попросить ваше животное с меня слезть?

Дракоша вытянула шею и внимательно оглядела страдальца.

– Ещё раз обзовёшься – плюну, – прощебетала она.

– Потапыч, встань с человека, – попросил я.

Медведь недовольно заворчал, но просьбу выполнил.

– Князь Михаил Медведев, – представился я.

– Ну тогда нам конец, – обречённо прошептал мужик. – Я Иванов Иван Иванович.

Я усмехнулся и решил проверить догадку. Достал один из трёх доставшихся мне кулонов-артефактов. Серый камушек покрылся трещинами и осыпался на пол.

– Нам есть о чём поговорить, Чубчиков Анатолий Борисович.

Тот вздрогнул и затравленно уставился на меня.

– Но сначала нужно выбраться из прокола.

Я посмотрел на Потапыча.

– Присмотри за ним.

Мишка подошёл, пристально взглянул в глаза Чубчикову. Тот побледнел и, похоже, стал дышать через раз.

Я достал из инвентаря Ухнеб и Вамп. Энергия после прошлого боя в оружии ещё сохранилась. Подойдя к задней двери грузовика, снял фиксатор и чуть приоткрыл её.

В щель ударил ослепительно яркий свет. Дверь с той стороны рванули со страшной силой. Я уставился на попугая. Попугай размером с человека уставился на меня. Яркое оперение переливалось всеми цветами радуги. Он раскрыл зубастый клюв, – может, хотел чего спросить, но его акульи зубы мне не понравились.

Ухнеб впечатался прямо под задорно торчащий хохолок.

– К-к-ке-ша… – прохрипел попугай, падая и подёргивая лапами.

Я выглянул наружу. Полноводные потоки энергии растекались по залитой солнцем саванне. Напротив, метрах в тридцати, возвышалось огромное разлапистое дерево. На нём сидело не менее двух десятков родственников покойного Кеши. Они очень недобро смотрели на меня. Броневиков видно не было. Похоже, в прокол затянуло только грузовик, в который меня перенесли. Надо было проверить кабину. Я осторожно попытался покинуть кузов.

С дерева донеслось недовольное многоголосое шипение. Похоже, попугаи были категорически против моей прогулки.

Я сделал шаг назад. Попугаи успокоились. Один всё же сорвался в полёт. Заложил круг над грузовиком и стал пикировать к открытой двери.

– Тоже мне, орёл недоделанный, – проворчал я, захлопывая створку.

Снаружи бухнуло. Грузовик качнулся. Я повернулся к Дракоше.

– Быстро летать умеешь?

Она выпучила глаза.

– Куда?

– По прямой, – мой ответ её совершенно не вдохновил.

Я проинструктировал фамильяров на предмет дальнейших действий. Потом спросил у Чубчикова:

– Ты что предпочитаешь – быть связанным или убитым?

Он предпочёл оказаться связанным. Даже верёвку сам нашёл.

Связав Чубчикова, мы приступили к операции. Первым пошёл Потапыч. Вылетел через распахнутую мной дверь и всей массой приземлился на караулящего нас попугая. Тот даже зашипеть не успел. Следом из машины метнулась Дракоша. Долетела до дерева, с ходу оплевала стаю десятком мелких файерболов и тут же пустилась наутёк.