Текст книги "Тайна рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23
Троицкий

Один из наёмников неожиданно рявкнул:

– Повожить на подлодзе!

Польский я знал весьма условно, но общий смысл уловил: нам было предложено лечь и не рыпаться.

Я готов был сорваться в ускорение, когда Император негромко произнёс:

– Саша. Код один-девять-шесть-один.

При этом он смотрел на наёмников, как на отработанный материал.

– Убери этих шестерых недоумков.

Короткая очередь пулемёта под потолком, и по коридору разнёсся приятный на слух бас:

– Выполнено.

Я невольно поморщился. Смотреть на то, что осталось от наёмников, было крайне неприятно.

Император, не оборачиваясь, двинулся по коридору, спокойно переступая через разбросанные останки. Приказал:

– Саша, перекрой доступ на этаж для всех, кроме лиц из специального списка.

– Выполнено, – голос из-под потолка звучал доброжелательно.

Через пару минут мы остановились перед массивной дверью. Такую с наскока не взломаешь.

– Саша, открой, – коротко бросил Император.

Тяжёлые створки бесшумно ушли в стену. Кабинет был оформлен в деловом стиле. Шкафы с документами. Большой письменный стол. Лишь одна стена выбивалась из общей картины. На ней висело альпинистское снаряжение. Чуть выше красовалась большая фотография улыбающегося Беловода на вершине заснеженной горы.

Окон в кабинете не было, но потолок излучал мягкий свет. За письменным столом сидел сально улыбающийся мужчина с седой козлиной бородкой.

– Это ты удачно Медведева с собой прихватил, – радостно произнёс он.

Император хорошего настроения сидевшего явно не разделял. Он сделал несколько быстрых шагов к столу.

– Я тебе, Троицкий, шею сверну, – рыкнул Беловод.

Глаза Троицкого изменились. Радужка и зрачки исчезли. На Императора смотрели два абсолютно чёрных провала. По моему ментальному блоку словно ударили тараном. Голову пронзила дикая боль. Император рухнул как подкошенный. Пальцы его судорожно скребли ковёр.

Я попытался призвать Ухнеб из инвентаря. Не удалось. Это стало моей ошибкой. Троицкий перевёл взгляд на меня. Попытка уйти в ускорение тоже провалилась.

Троицкий печально вздохнул.

Я сделал шаг в его сторону и наткнулся на невидимый силовой барьер. Меня отшвырнуло к стене с альпинистским снаряжением. Верёвки и весь прочий хабар посыпались на пол. В руку удачно лёг ледоруб.

Пока я сползал по стене, Троицкий выставил на стол череп мелкого зверька.

– Как я и предполагал, ментал на тебя не действует, – вздохнул он. – Жаль тратить такую вещь на мелкую сошку, но…

Я поднялся и снова шагнул в его сторону. В этот момент Троицкий дунул на череп.

В следующий миг я оказался у источника в собственном сознании. Лежал там и мог двигать только головой. Остальное тело мне не подчинялось.

И это – в моём сознании. Очень нехорошо!

Рядом раздалось шуршание. Повернув голову, я увидел идущую ко мне крысу размером с таксу. Тусклые глаза методично оценивали моё тело. Наконец, приняв решение, она откусила мне палец на левой руке. Двигаться я не мог, но боль испытывал в полной мере.

Со всех сторон парка к твари неслись нанопаучки. Облепили её, пытаясь нанести урон.

Тварь жевала мой палец, не обращая на них внимания. Из глубины парка вышел Прохор. Схватив крысу за хвост, он поднял её в воздух. Тварь истошно запищала.

На своде моего внутреннего мира вспыхнули раскалённые буквы. Это было очень, очень неприятно. Буквы складывались в слова. Сквозь пелену боли я читал:

Отпусти. Убьёшь меня – погибнешь сам.

Съем его личность. Тебе – тело.

Прохор, не выпуская крысу, поднял голову и прочитал послание.

Ухмыльнулся, подмигнул мне и свернул крысе шею.

Прохор и крыса одновременно рассыпались разноцветными искрами. До меня донеслись последние слова Прохора:

«Живи. Не подведи Род. Будь достоин».

Ко мне вернулась возможность двигаться. Нанопаучки суетились вокруг левой руки, стягивая рану на месте откушенного мизинца.

Я был зол.

Нет!

Я был в бешенстве!

Сознание рванулось во внешний мир. Там я всё ещё сжимал ледоруб.

Троицкий ошеломлённо смотрел на рассыпавшийся крысиный череп. Я мысленно перевёл в ледоруб два балла Холода и по наитию добавил ещё балл Империума.

Умение метать самые разные предметы в меня вбили бамбуковой палкой в капсуле виртуальной реальности в поместье Арзамасских.

Так что рука не подвела. Барьер вокруг Троицкого ледоруб пробил легко. Его острый конец с хрустом вошёл в череп этого нехорошего человека. Через мгновение оружие осыпалось кусочками льда.

Заработал инвентарь. В ладонь привычной тяжестью лёг Ухнеб.

Троицкий всё ещё был жив. Мало того, рана на голове стремительно затягивалась. Он покачивался, но продолжал стоять.

Я перекинул балл Империума себе, любимому. На периферии зрения замигала надпись:

Шатун.

Уровень: 20.

Баллы Империума: 5.

Жизни: 2.

Я лишь мельком зацепился взглядом за последнюю строчку. И рванул к Троицкому. Барьера даже не почувствовал. Только на периферии зрения надпись подмигнула:

Жизнь: 1.

Разбираться с этим было некогда. Но вывод я сделал: Империум стоит экономить.

Первый удар Ухнебом бросил Троицкого на пол. Я бил, пока сияние артефактного оружия не потухло. Привычно перекинул в него два балла Холода, превращая простую телескопическую дубинку в мощного Ухнеба. Но продолжать избиение не было необходимости. Тело Троицкого в последний раз судорожно дёрнулось и замерло.

Я устало опустился в кресло за столом. Прочитал мигающую надпись:

Получено 4 балла Империума, не использованных побеждённым врагом.

В голове совершенно некстати возникла мысль: интересно, а у Троицкого родственники есть? Надо бы и у них Империум подобрать.

Я скривился и скомандовал своим мыслям: «Фу». Какая только чушь не приходит человеку в голову сразу после смертельной схватки.

На секунду нырнул во внутренний мир. Возле джакузи суетились нанопаучки. Вода в ней всё ещё бурлила, только смотреть на это больше было некому.

Я постоял. Стянул с головы несуществующую шапку.

– Спасибо, дед, – сказал я вслух.

Род всегда будет помнить Прохора как героя. Я пообещал себе позаботиться об этом и вернулся к реальности.

Император перестал скрести ковёр судорожно скрюченными пальцами. Со стоном сел, привалившись к столу.

– Ты его убил? – хрипло спросил он.

Я перевёл взгляд на тело.

– Угу, – удивлённо ответил я.

Тело Троицкого стремительно менялось, превращаясь в крылана. Император нашёл силы прочистить горло.

– Зря. Надо было брать живым, – он тяжело вздохнул. – Теперь уже не узнаем, кто за ним стоит.

Я непроизвольно ухмыльнулся.

– Император, ваша вера в мои боевые возможности, конечно, греет мне душу. – Сарказма в голосе скрыть не удалось. – Однако, если вы посмотрите на труп, этот вопрос можно снять.

Зацепившись за стол рукой, Беловод с явным усилием поднялся. Взглянул на труп. А потом произнёс крайне прочувствованную речь. Даже я отметил для себя несколько особо удачных оборотов. Наконец, выдохнув, Император спросил:

– Как тебе вообще удалось прибить эту гадость?

Ответить я не успел.

Дверь кабинета снова ушла в стену. Внутрь вбежали три дочери Императора: Вера, Надежда и Любовь.

Они бросились к отцу, чтобы заключить его в объятия. И чуть не сбили Беловода с ног, захлёбываясь слезами.

Поняв, что моё присутствие сейчас неуместно, я отошёл к книжному шкафу у дальней стены. Машинально пробежал глазами по корешкам, пытаясь наметить план дальнейших действий. Внимание привлекла книга «Собака на сене». Только хотел взять её полистать, как кто-то осторожно дёрнул меня за рукав. Я обернулся.

Рядом стояла Надежда. Она выглядела растерянной. Я поймал себя на мысли, что девушка – копия моей жены в юности, и невольно улыбнулся. Принцесса тут же опустила глаза.

– Миша, нам надо поговорить, – прошептала она.

Похоже, разговор давался Надежде очень нелегко. Она начала сбивчиво благодарить за спасение отца. Видимо, Беловод успел вкратце поведать о наших приключениях. Пару минут я терпеливо слушал. Потом, не выдержав, вклинился в её благодарственную речь:

– Принцесса, – девушка вскинула голову, – ты ведь подошла не затем, чтобы петь мне дифирамбы.

Я внимательно смотрел ей в глаза.

Надежда глубоко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду.

– Миша, я люблю другого.

И после небольшой паузы добавила:

– Давай останемся друзьями.

Я видел панику в её глазах. Принцесса явно ожидала бурной сцены и готовилась к ней.

И вот тут опыт взрослого человека сыграл со мной злую шутку. Я искренне улыбнулся.

– Вот и отлично, – сказал я.

Надежда растерянно моргнула.

– А то у меня уже есть две жены и две невесты.

В первый момент принцесса полыхнула удивлением. Затем ревностью. И под конец налилась злостью. Проснувшийся в ней синдром собаки на сене заставил девушку тихо прошипеть:

– Быстро же ты забыл наши клятвы.

Резко развернувшись, она направилась к сёстрам.

А я мысленно застонал:

«Ну что мне стоило изобразить убитого горем подростка?»

– Миша, подойди, – прозвучал голос Беловода.

Он сидел на краю стола совершенно не по-императорски. Пальцы сцеплены в замок.

– Вера сообщила, что верные мне войска заперты в здании Арсенала без оружия. А в примыкающей к Арсеналу Троицкой башне… – При упоминании этого названия Беловод бросил взгляд на труп крылана и мотнул головой. – Так вот, в башне семь схронов с новейшими разработками. Саша проведёт нас незаметно в Арсенал, а потом к схрону.

Его взгляд стал холодным, как вечная мерзлота.

– Наёмников живыми брать не нужно, – процедил Император сквозь зубы. – И нашу зажравшуюся элиту, если начнёт качать права, тоже. Остальных в подвал, на место верных.

Я молча кивнул. План выглядел рабочим.

Мой взгляд случайно упал на разворот настольного календаря. 28 октября.

Я замер. Прошло больше двенадцати дней с тех пор, как я покинул замок Арзамасских. Значит, время на планете-полигоне № 2 текло иначе, чем в этом мире.

Это было очень плохо. Зная своих соратников, можно предположить худший из сценариев. Раз не слышно звуков боя, а наёмники всё ещё в Кремле, они могли погибнуть.

Похоже, эти мысли отразились у меня на лице.

– Что случилось?

Император просканировал взглядом стол и, не найдя ничего криминального, посмотрел на меня. Я поморщился и выдал лучший из сценариев:

– Боюсь, мои люди могут в любой момент начать штурм Кремля. Слишком долго я не подавал вестей.

Беловод мгновенно перешёл в режим решения задач.

– Где они сейчас?

– Двенадцать дней назад были в замке Арзамасских, – я пожал плечами. – Где сейчас, не знаю.

Император задумчиво молчал. Потом, приняв решение, встал и направился к шкафу, возле которого мы беседовали с принцессой Надеждой.

– Саша, – скомандовал он. – Открой.

Шкаф отъехал, открывая нишу с сейфом.

Я подошёл ближе. Император, чуть повозившись, достал широкий браслет.

– Вот, – протянул его мне.

Я вопросительно приподнял бровь.

– Надеваешь – и раз в сутки можешь переместиться до пятисот километров, – он на секунду замолчал. – Только не внутрь зданий. И надо хорошо представить место прибытия.

– Сами без меня тут справитесь?

Надежда, до этого молча стоявшая с сёстрами, демонстративно фыркнула. Я вздохнул.

Вот ведь – совершенно неожиданно обзавёлся недоброжелателем в императорской семейке.

Беловод ехидно усмехнулся. И тихо спросил:

– О жёнах рассказал?

Я молча кивнул.

– Ничего. Перебесится, – уверенно сказал он.

Я почему-то был в этом не уверен. Но сейчас, на фоне других проблем, эта неприятность не казалась существенной.

Император внимательно посмотрел на меня.

– Миша, а какой у тебя сейчас ранг?

– Минотавр, – не видя смысла скрывать, ответил я.

– Каналы восстановил? – задал он следующий вопрос.

– Нет.

Беловод несколько секунд молча разглядывал меня, потом усмехнулся.

– Тогда ответь мне на вопрос, – он снова стал серьёзным, – чем ты сейчас принципиально отличаешься от обычного гвардейца?

Видя, что я собираюсь ответить, Император остановил меня, подняв ладонь.

– Не спеши. Я не спорю, у тебя много тузов в рукаве, – он бросил взгляд в сторону трупа крылана. – Но нас ждёт войсковая операция. И мне очень не хочется, чтобы ты словил случайную пулю.

Я промолчал. Чего спорить, тем более, мысленно я уже спасал своих. Да и бой стенка на стенку никогда мне не нравился.

Видимо, заметив мои нахмуренные брови, Император продолжил:

– А то может вообще оставить тебя здесь, с дочерьми? – он обвёл взглядом кабинет. – Саша может защитить практически от любых неприятностей в этом месте.

Ну это он, конечно, пошутил. Я усмехнулся.

Тем временем Беловод сунул мне в руку так и не взятый мною браслет из сейфа.

Я машинально попытался надеть его на левую руку. Но там проявился скрытый до этого подарок Алисы. Браслет против метаморфов и, как выяснилось, некромантов.

Император вопросительно приподнял бровь.

– Подарок, – коротко пояснил я.

Он пристально, сощурившись, посмотрел на проступивший браслет. Хмыкнул.

– Хороша вещица, но очень уж узко направленная, – похоже, Беловод, как и я, умел считывать характеристики артефактов. – Мой браслет тоже подарок. Так сказать, для равновесия.

Я с благодарностью кивнул и надел браслет на правое запястье. Тот плотно охватил руку. Но, в отличие от подарка Алисы, не исчез из вида.

– Нет личной привязки, – пояснил Император, видя, как я сравниваю подарки.

Потом его поведение резко изменилось. Передо мной оказался не добрый дядюшка, а хищник, готовый к броску.

– Всё. Двигай, – прозвучал его резкий приказ. Император повернулся и направился к дочерям.

Я прикрыл глаза и чётко представил огромный дуб возле поместья Арзамасских. Толстую ветку, с которой отстреливал адептов секты Чучельников. Пространство вокруг ощутимо вздрогнуло. На мгновение исчезло ощущение верха и низа. В следующую секунду я солдатиком полетел вниз.

Приземление получилось не очень удачным. Я со всего размаху рухнул плашмя кому-то на голову. Если бы не усиленный костный каркас, точно бы что-нибудь себе переломал. Подо мной завозилось синемордое тело. С виду родственник Кали. Очень ошарашенный.

Похоже, он не был готов к такому подарку небес.

Где-то неподалёку грянул крупнокалиберный выстрел. Над замком Арзамасских вспыхнул знакомый защитный купол.

Я вскочил на ноги, а синемордый стал приходить в себя. Потянулся к выроненному при моём приземлении серпу. Пришлось аккуратно познакомить его затылок с Ухнебом. Несильно. А то вдруг он за наших. Ну а если нет, можно будет получить информацию.

Судя по живучести, синемордый был на уровне Фигуры. И, если дать ему полностью прийти в себя, мог испортить мне настроение.

Первым делом я поднял голову. Какая-то гадина спилила мою любимую ветку.

Синемордый снова зашевелился. Я уже собирался повторить процедуру. Даже замахнулся. Но тут прямо на него рухнула знакомая портальная площадка.

Ею, как и в прошлый раз, управлял Кузя. Там же, плотно прижавшись друг к другу, стояли Ордынская, Чанди, Маша и Рысев. Больше на площадке никто не поместился бы.

Я широко улыбнулся и, помахав поднятым для удара Ухнебом, радостно заявил:

– Всем привет!

Ответом стала абсолютная тишина. Пять пар глаз смотрели на меня так, будто к ним вместо медведя из берлоги вылез бегемот. Решив дать им время прийти в себя, я заглянул под платформу.

Синемордый находился в полном трансе, но пытался дышать. Интерес к окружающему миру ему отшибло надолго.

Первой опомнилась Маша и с визгом в прыжке сбила меня на землю.

Подробное описание того, как мы радовались, можно найти в любом справочнике средневековых пыток. Минут через пять меня наконец отпустили.

Я сделал суровое лицо.

– Ну, докладывайте, во что вы опять вляпались. Как малые дети, честное слово. И на минуту оставить одних нельзя.

Глава 24
Жнец

Первой слово взяла Чанди:

– Сейчас самое главное – разобраться со жнецом.

Она смотрела под портальную площадку. В её взгляде кипела такая ненависть, что казалось, даже холодный октябрьский день стал теплее.

– Его присутствие вытягивает из тёти жизненные силы. Она и так в тяжёлом состоянии после боя с дядей Девараджем.

После этих слов я наклонился и поднял серп синемордого. Несколько секунд рассматривал экзотическое оружие. Тёмный металл, по которому шли непонятные символы.

Взглянул на свою команду. Ордынская, Рысев, Кузя и Маша с интересом изучали необычное оружие, лежащее в моей руке.

А вот реакция Чанди мне не понравилась. Прижав ладони ко рту, она с ужасом смотрела на меня.

– Что случилось? – Я на всякий случай огляделся. Вокруг ничего не предвещало беды.

Чанди разрыдалась. Теперь уже все вопросительно смотрели на неё.

– Теперь ты станешь жнецом! – выкрикнула она. – И потеряешь себя!

Я особых изменений в себе не заметил. Быстренько заглянул во внутренний мир. Там тоже всё было как надо. Для верности сделал пару махов руками и даже попрыгал. Организм работал нормально.

– С какой стати? – возмутился я.

– Это одушевлённое оружие! – продолжала истерить Чанди. – Оно подчиняет себе любого, кто возьмёт его в руки! Так и рождаются жнецы! И только совет старейшин может с ним разговаривать и просить выполнить задание.

Я убрал серп в инвентарь. Ко мне шагнула Маша. Вокруг её ладоней вспыхнуло мягкое изумрудное свечение. Эльфийка медленно провела руками вдоль моего тела, начав с головы и закончив ногами.

– Физических отклонений не обнаружено, – уверенно произнесла она.

В этот момент из-под портальной площадки донёсся протяжный стон.

– Предлагаю для начала вытащить нашего жнеца, – мотнул я головой в сторону платформы. – Потом разберёмся, чего я потерял.

Общими усилиями мы сдвинули тяжёлую плиту. Синемордый глубоко вздохнул и сел. Осмотрелся вокруг взглядом испуганного ребёнка. Всхлипнул и что-то залепетал на своём языке.

Чанди, не веря самой себе, перевела:

– Кто я? Где я? Чего вы от меня хотите?

Ответа от нас бывший жнец не дождался. Он разрыдался и стал звать маму. Признаться, это проняло даже меня. Женская часть нашей компании, сообразив, что жнеца перед ними больше нет, бросилась успокаивать бедолагу.

Пока женщины занимались душевной реабилитацией великовозрастного ребёнка, где-то снова грянуло орудие. Над замком в очередной раз сверкнул защитный купол.

Я обратился к стоявшему рядом Рысеву:

– Кто, сколько и с каких пор?

– Французы. Наёмники. Отряд «Пардон», около сотни бойцов с тяжёлой техникой. Пришли неделю назад.

Вот за что мне нравятся профессионалы, – у них ответы краткие и по существу.

После одиночного выстрела снова наступила тишина.

– Почему они так странно ведут обстрел? – задумчиво спросил я.

– Потому что их задача, похоже, не взять замок штурмом, а изолировать тех, кто внутри, – ответил Рысев. – После попадания снаряда защитный купол на полтора часа блокирует все входы и выходы. Неделю мы сидели наглухо. Площадку Кузя продавил сквозь купол только сегодня. – Он перевёл взгляд на синемордого, возле которого суетились наши дамы. – Теперь ясно, зачем их наняли. Замок держали закупоренным, чтобы блокировать Кали. А жнец тем временем тянул из неё силы.

Я согласно кивнул. Осталось понять, как прекратить это безобразие.

Я окинул взглядом нашу компанию и заметил, что Кузи нет. Это было странно. А всё странное я за последнее время привык трактовать как неприятность.

– Ты не видел, куда делся Кузя? – спросил я.

Рысев нахмурился и огляделся.

– Понятно. Который час? – Я поднял глаза к свинцовым тучам, нависшим над нами. Холодный ветер пробирался под одежду. Я передёрнул плечами. Одежда у меня явно не по погоде.

– Тринадцать ноль три, – чётко ответил Рысев, взглянув на часы.

Мои собственные – со встроенным шпионом – сейчас путешествовали где-то по стране.

Пока мы с Рысевым прикидывали, как выбраться из сложившейся ситуации, из-за дуба вышел Кузя. Лицо его буквально светилось довольством. Мельком взглянув на женщин, Кузя подошёл к нам и радостно сообщил:

– Во! Всё получилось. Договорился.

Была в Кузе какая-то неправильность. Я стал внимательно вглядываться в него. Но разобраться не успел. Не выдержавший молчания Рысев сердито сказал:

– Или ты чётко говоришь, что именно получилось и с кем ты договорился, или я за себя не отвечаю!

Последнюю фразу он прорычал.

Кузя растерянно заморгал. По нашим лицам понял, что могут побить. И зачастил:

– Так это. Туточки, на соседнем поле, мавки дикие поселились…

Я удивлённо поднял бровь. Кузя тут же испуганно замахал руками.

– Не-не-не! Эти хорошие. Потеряшки просто. Зла никому не делают.

Его лицо озарила блаженная улыбка.

– Я мавок молочком и хлебушком подкармливаю. Дуб с ними силушкой делится. Днём они прячутся, а ночью танцульки устраивают.

Кузя снова замолчал.

– Я тебя сейчас стукну, – совершенно спокойно пообещал Рысев.

– За что? – искренне удивился Кузя.

– О чём ты договорился? – прорычал Рысев.

Кузя радостно хлопнул себя по лбу.

– А, они ночью хулиганов от замка уведут и в лесу заплутают.

Я с серьёзным лицом, хотя улыбка так и просилась наружу, сказал:

– Кузя, ты герой. И огромный молодец.

Кузя неожиданно начал икать и часто моргать. Взгляд его прояснился.

Рысев настороженно спросил:

– А ты чего вообще такой странный?

Кузя с досадой сплюнул.

– Тьфу на них! Каждый раз одно и то же, – он тяжело вздохнул. – Ведь просил же не туманить сознание.

Поняв, что до наступления ночи мы всё равно ничего предпринять не сможем, решили вернуться в замок. На портальной площадке разместились с трудом: к прибывшей команде добавились я и жнец. Кузя очень переживал, что платформа не выдержит, но обошлось, и через минуту мы уже шагали по просторному холлу замка.

Вокруг опять забурлили страсти. Меня чуть не задушили в радостных объятиях. После чего, не сходя с места, потребовали рассказать, что же произошло в Кремле.

Я, смирившись, кратко изложил основные события.

Узнав, что Беловод не только выжил, но и сохранил свой ранг, все, кроме Чанди и Маши, удивились и обрадовались.

И тут я поймал ускользавшую до этого мысль. Ранги обвалились у местных – у всех до единого. Кроме Императора. А те, кто пришёл в этот мир извне, рангов не теряли. Проработать этот вопрос решил позднее. Сейчас Чанди и Маша торопились навестить Кали. Я поднялся в её спальню вместе с ними. Остальные разбрелись приводить себя в порядок и готовить праздничный ужин.

Кали всё ещё пребывала без сознания. Однако, по словам Маши, состояние заметно улучшилось. Всё-таки Кали была Игроком, а значит, живучесть у неё на высоте.

Чанди рассказала, как синяя дама вообще оказалась в замке. После астрального ранения сил открыть портал на собственную территорию в Индии у неё уже не было. Единственное, что смогла, – да и то с большим трудом, – это пробить канал в ближайшее хорошо знакомое место.

В мою спальню.

В этот момент Маша как-то странно посмотрела на меня.

Решив, что в ближайшие часы нас никто убивать не собирается, я направился к себе. Попросил до ужина меня не беспокоить.

Я шёл и предвкушал, как приму контрастный душ, переоденусь в чистое и рухну на мягкую кровать.

Войдя в свои апартаменты на третьем этаже, понял, что с отдыхом ничего не выйдет. На столе лежала горка золотых червонцев.

Любой другой прыгал бы от радости. Я обречённо застонал. Червонцы в последнее время всегда соседствовали с неприятностями.

Я попытался мысленно позвать Кузю. То ли практика последних дней сработала, то ли помог замок, но Кузя появился через несколько секунд.

Ещё с порога он тревожно посмотрел на меня, словно заранее пытался понять, что произошло. Я ткнул пальцем в горку монет.

– Это откуда?

Кузя облегчённо выдохнул.

– А-а. Так это рыжий Чубчиков. Он даже в камере умудрился дух замка из себя вывести, – слуга рода усмехнулся. – Вот я ему и поставил условие: хочешь кушать – плати денежку.

Я прикрыл глаза. Получилось неловко. За всей круговертью последних дней я про этого прохиндея совсем забыл.

– Ладно, – вздохнул я. – Думаю, урок он усвоил. Пусть приведёт себя в порядок и перед ужином зайдёт ко мне.

Я решил вернуть ему деньги. Кузя поморщился, но спорить не стал.

Если бы я тогда мог представить, к чему приведёт данное решение, лично приказал бы замуровать вход в камеру финансиста.

А так я принял контрастный душ, переоделся и с наслаждением опустился в кресло. В дверь постучали. Я устало сказал:

– Войдите.

Пришёл Мышин. Ещё в холле я обратил внимание, насколько плохо он выглядит. Красные от недосыпа глаза и постоянное напряжение в движениях.

– Ты смог узнать в Кремле что-нибудь о моих сёстрах? – спросил мой друг.

Я честно ответил:

– Нет.

Мышин сразу сник. Плечи опустились. Он молча развернулся и направился к двери.

– Стоять, – приказал я. – Сейчас взглянем, живы ли они.

Мышин резко развернулся и побледнел ещё больше. Я достал два поисковых кулона, настроенных Кали на поиск его сестёр. Оба уверенно указывали в сторону Москвы.

– Живы.

Мышин шумно выдохнул и вытер испарину.

И тут мне вспомнился старинный способ, которым пользовались лозоходцы. Они брали в руки ветвь и не спеша шли. Там, где она отклонялась, искали воду. Решил воспользоваться их методом, чуть модифицировав.

Мы прошли в библиотеку и разложили на полу подробные карты Москвы и Московской области. Я стал медленно ходить по ним, держа кулоны в вытянутой руке. В одном месте они начали вращаться. После детального изучения карты Мышин зло прошипел:

– Опять эти гады Лисьевы.

– Не нервничай. По дороге на Москву заедем и побеседуем, – я начал сворачивать карты.

Мышин, всё ещё на взводе, благодарно кивнул и отправился отдыхать.

Закончив, я вышел в коридор и в ту же секунду получил сильный удар между лопаток. Сделал шаг вперёд и, развернувшись, увидел, как мне в лицо летит нож, который держит чья-то рука. На автомате провёл приём, и оружие вошло в живот нападавшему. Удар в спину приняла на себя орочья кожа. Похоже, обошлось даже без царапины.

Передо мной на полу лежал Чубчиков.

– Всё равно я тебе отомстил, – прошептал он, выдёргивая нож из своего живота, – грабитель.

После этого обвинения по телу финансиста пробежала дрожь, и он затих. Я приложил пальцы к его шее. Пульса не было.

В этот момент с подъёмника соскочила Чанди. По её виду я понял, что история с Чубчиковым далеко не самое страшное событие этого дня.

– Лён умирает!

У меня аж потемнело в глазах. Однако это не помешало запрыгнуть на подъёмник.

– Что случилось? – рыкнул я.

– Артефакт астрального разрушения личности, – сквозь зубы прошипела Чанди. – Похожий нанёс рану тёте Кали. Она выжила только благодаря рангу Игрока.

Так вот про какую месть хрипел Чубчиков. Вот только откуда у рыжего прохиндея вещь, которой достали Кали?

Я молча скрипнул зубами.

Через минуту мы оказались в комнате Лён.

Та с мертвенно-бледным лицом лежала на кровати. Лоб покрывала испарина. Даже со стороны было видно, какую чудовищную боль испытывает моя сестрёнка.

В голове возник единственный возможный вариант. Империум.

Я не замечал людей, столпившихся вокруг. Взял ладонь Лён в свою.

Обнаружено разрушение личности спутника .

Передача баллов Империума возможна при прямом контакте.

Передать два балла? Да/Нет

«Да», – мысленно скомандовал я.

Ладонь Лён дрогнула. Искажённые болью черты чуть разгладились, и девушка застонала.

Разрушение замедлено на сорок процентов.

Причина не устранена.

Я понимал, что этого мало. Лечебное переливание крови было на откате. Но я решил попробовать вместе с кровью перекачать ей обычных нанопаучков, ведь модификантов я, к сожалению, тоже уже использовал.

Рухнув в кресло возле кровати, достал из инвентаря Вамп. Полоснул по нашим ладоням. Крепко сжал руку Лён. В следующую секунду провалился в свой внутренний мир.

Едва оказавшись в парке сознания, почувствовал чужое присутствие. В другое время я, наверное, попытался бы разобраться. Но сейчас было не до дипломатических изысков.

Сам удивился, как легко удалось придавить и спеленать чужую сущность потоками своей воли.

Передо мной возник сгусток протоплазмы, стянутый светящейся золотой сетью.

Глядя на это непонятное нечто, я решил воспользоваться браслетом для обезвреживания метаморфов. Мысленно приказал ему проявиться. Поднял левую руку и на секунду замер. На руке отсутствовал мизинец, ставший добычей астральной крысы.

Именно в этот момент от протоплазмы донёсся тихий голос:

– Не убивай. Помогу справиться. Клянусь.

Я отдал мысленный приказ, и золотая сеть исчезла.

Передо мной стояла молодая невысокая девушка с серыми глазами и кучей чёрных косичек на голове. При внешней беззащитности от неё шёл поток древней чужеродной силы. В правой руке девушка сжимала знакомый серп чёрного металла.

– Надо спешить, – её голос шелестел, как сухая трава под порывом ветра. – Я открою тропу в разум твоей родственницы.

Девушка взмахнула серпом. Через парк пролегла светящаяся тропа.

– У нас будет всего пара минут в её разуме.

Пока сероглазка говорила, я заставил нанопаучков облепить меня своеобразным панцирем.

– Ты идёшь первой, – приказал я.

Оставлять неизвестную в своём разуме без присмотра я не собирался.

Девушка, едва заметно поморщившись, шагнула на тропу. Во всех её движениях чувствовалась звериная грация хищника.

Сознание Лён встретило меня лесом, по которому прошёлся ураган невиданной силы. Страшное болезненное безмолвие давило. Похоже, мы успели в последний момент.

Посреди небольшой поляны возле крохотного водоёма лежала Лён. А рядом хозяйничала знакомая астральная крыса. Она уже успела отгрызть левую руку Лён до локтя. Из страшной раны вытекала сама жизнь, испаряясь золотыми искрами.

Я даже не понял, как оказался рядом. Куски крысы полетели в разные стороны. Я рвал её голыми руками.

Тварь дёрнулась в последний раз и осыпалась искрами. Тут же я почувствовал, как меня накрывает что-то очень страшное. А когда ещё и сероглазая девушка рядом замахнулась серпом, подумал, что это конец.

Серп остановился в миллиметре от моего лба, и в него начало затягивать идущую от исчезнувшей крысы дрянь, которая чуть не убила меня.

Глаза девушки по-прежнему оставались холодными и пустыми. Она сделала шаг и вернулась к тропе.

С меня хлынул поток нанопаучков. Они стремительно латали повреждения моей сестрёнки. Наконец жизнеистечение прекратилось.

Я дал команду, и оставшиеся нанопаучки разбежались по внутреннему миру Лён. Весь нанесённый вред они не исправят, но хоть что-то.

– Нам пора, – тихий шелестящий голос прозвучал совсем рядом. – Если задержимся, останемся здесь навсегда.

Мы шагнули на тропу.

Мир Лён сменился моим привычным парком. Одинокий нанопаучок начал старательно убирать мусор, которым рассыпалась тропа.

Сероглазая девушка молча, без эмоций разглядывала джакузи и пустой колодец энергии. Я первым нарушил тишину:

– Чего ты хочешь?

Её спокойные серые глаза обратились на меня.

– Разреши мне остаться в твоём сознании.

Я от души рассмеялся. За последнее время мой внутренний мир превратился в гостиницу для транзитных сущностей.

Кажется, девушка не ожидала такой реакции. И восприняла её неправильно. Не меняясь в лице, она повернулась и пошла вглубь парка.