Текст книги "Тайна рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20
Крысы

Уй-Рик издал пронзительный визг. Прыгнул некроманту на спину и яростно вцепился зубами в холку.

Я в тот же миг ушёл в ускорение. Мир Алисы не застыл, но стал жить в десять раз медленнее. Перекинул балл Холода в Силу Духа. Вамп и Ухнеб оказались в руках. По пять баллов Силы Духа влил в каждое оружие.

Некромант двигался медленно, но успел перехватить одной рукой вцепившегося в него карлика. Первым ударом Ухнеба я снёс эту руку по самое плечо. Почти одновременно Вамп перехватила горло некроманта.

Вышел из ускорения. Мир вернулся к своему ритму движения. Уй-Рик катался по дорожке. Оторванная рука, перебирая пальцами, ползла к его горлу.

Над телом некроманта поднялась туманная дымка. Кости начали проступать сквозь плоть. Он стремительно превращался в лича. Чисто по наитию я вскинул левую руку с браслетом. Из ладони ударил луч ослепительного света.

Проморгавшись, я обнаружил вместо некроманта костяной шарик размером с мяч. Тот жил какой-то своей потусторонней жизнью и явно собирался принять прежнюю форму. Добрался до него и разнёс эту пакость в пыль.

Ускорение и выстрел из браслета выпили из меня последние силы. Но отдыхать было некогда.

Оторванная рука некроманта добралась до горла Уй-Рика, и тот уже начал синеть. Сделав пару тяжёлых шагов, я опустился рядом на корточки. Вамп отсекла пальцы неживой руки. Упав на дорожку, те зашевелились жирными белыми червями и поползли прочь. Лишённая пальцев рука рассыпалась прахом.

Я тяжело вздохнул и сел рядом с приходящим в себя Уй-Риком. Ловить уползающие пальцы сил уже не было.

Поднял взгляд.

Напротив сидел нахохлившийся попугай-метаморф. Смотрел на нас пустыми, безжизненными глазами. В них не было даже малейшей искорки разума. Похоже, от Интаровой осталась только пустая оболочка.

Этот нехороший некромант всё-таки успел сделать мне гадость напоследок. Покинуть мирок Алисы теперь можно только через межмировой рынок. А уже оттуда добираться на Землю. На это могло уйти непозволительно много времени.

Я задумчиво смотрел на сидящего напротив попугая-метаморфа. Промелькнувшая и едва не ускользнувшая мысль заставила меня срочно перейти во внутренний мир. Мой парк сознания без нанопаучков потихоньку зарастал сорняками. Кое-где появились сухие ветки. Стало весьма неуютно.

Возле высохшего колодца меня встретило роскошное джакузи со спящей в ней Муркерией. Я покашливанием попытался её разбудить. Не добившись успеха, громко начал декламировать:

– Проснись, Муркерия, пора. Неужто сон важнее тела?

Продолжить не успел. Она с яростным шипением выпрыгнула из джакузи и попыталась вцепиться в меня мгновенно отросшими когтями. К счастью, в собственном мире правила устанавливаю я. Упаковав девушку в сеть, я спросил:

– Ты со сна всегда такая нервная?

– Сон плохой, – она скрипнула зубами, – про крыланов. Это к неприятностям.

Я убрал сдерживающую Муркерию сеть и поведал о последних событиях.

– Переселиться в тело метаморфа не желаешь? – предложил я в конце.

– Надо проверять, – задумчиво протянула она, – приложи ладонь к затылку метаморфа. Будем смотреть.

Я, не теряя времени, вышел в мирок Алисы и направился к попугаю. Но всё оказалось не так просто. Разума Интаровой у птички не было. Зато инстинкт самосохранения никуда не делся.

Следующий час мы с Уй-Риком носились по всему парку, пытаясь поймать эту нехорошую заразу. Правда, вначале я попытался воспользоваться браслетом, но получил отказ в виде полупрозрачной надписи перед глазами: «Срабатывание не чаще одного раза в течение двенадцати часов».

Наконец, грязные и вымотанные донельзя, мы птичку поймали. Я приложил ладонь к её затылку, взъерошив хохолок.

– Пойдёт, – донеслась до меня мысль Муркерии, – теперь держи ладонь там же три минуты. Ни в коем случае не отпускай.

Попугай был против. На второй минуте он вцепился клювом в ухо Уй-Рика. Таких заковыристых фраз мне слышать ещё не приходилось. Тело попугая обмякло, и ухо карлика получило свободу. Через несколько секунд в наших руках оказалась девушка в чёрном комбинезоне из латекса и в красных кроссовках.

Уй-Рик понял, кого держит за нижние девяносто. Глаза карлика полезли на лоб.

– Ы-ы-ы…

Я поспешно убрал руку с горла Муркерии, отпустил её затылок и отошёл на шаг. На дальнейшее представление стоило посмотреть. Муркерия пыталась отцепить от себя карлика, но тот, напрочь обалдев, вцепился в неё, как клещ. Наконец ей удалось вырвать из его рук свою нижнюю часть тела.

Уй-Рик с остекленевшим взором и разведёнными руками продолжал тянуть своё «ы-ы-ы». Муркерия меж тем осмотрела себя.

– Очень даже миленько, – вынесла она вердикт.

На секунду глаза девушки затуманились.

– Источник тоже неплох.

После этого протянула руку ко мне.

– Давай пластину и максимально подробно представь место, куда хочешь попасть.

В это время пришёл в себя Уй-Рик.

– Госпожа! Вы наконец-то с нами! Как я рад вас видеть! Теперь я всегда буду рядом.

Муркерия скривилась.

– Потом поговорим, – жёстко сказала она.

Повернувшись ко мне, спросила:

– Тебе нужен этот слизняк?

Я взглянул на карлика. От слов Муркерии он сглатывал слёзы и не мог произнести ни слова. Я предложил:

– Может, со мной пойдёшь?

– Нееет, я с госпожой, – голос карлика дрожал.

– Тогда прощай и постарайся не расстраивать Муркерию, – сказал я.

После этого закрыл глаза и постарался в деталях вспомнить свою вип-камеру в Тайницкой башне.

– Прощай и спасибо, – донеслись до меня слова Муркерии. – Будет нужна помощь, зови через печать моей сестры, и я приду!

Надо же, я ведь ей не показывал печать. Как Муркерия о ней узнала?

Но спросить я не успел. Возникло странное чувство перегрузки, как при резком взлёте.

Густой запах крови ударил в нос. Я открыл глаза. Темнота. Попытался сделать шаг, но нога упёрлась во что-то мягкое. Раздался стон, и мне в ногу ткнули чем-то острым. Я мгновенно достал очки ночного зрения. Картинка, открывшаяся перед глазами, заставила стиснуть зубы.

На полу лежала Лён, а в руках у неё был кухонный нож. По полу были разбросаны трупы крыс. Лён повторно ткнула мне в ногу ножом, но сил даже прорезать ткань у неё не было.

Я опустился перед девушкой на колено. Осторожно отобрал нож.

– Всё хорошо, – тихо прошептал я. – Сестрёнка, это я.

Она недоверчиво протянула руку и коснулась моего лица.

– Миша, если ты не морок от отравления, – едва слышно выдохнула она, – то помоги Прохору.

– Что с тобой? – спросил я. – Ты ранена⁈

– Нет, просто потеряла силы от отравления, – она, стиснув зубы, застонала. – Помоги Прохору.

Лён толкнула меня в сторону двери, из-за которой неслись звуки боя.

Убедившись, что Лён умирать не собирается, я вскочил и бросился к двери. Если враги ворвутся в эту комнату, защищать её станет на порядок сложнее. Коридор уходил вправо, скрывая бой за своим изгибом. Вызвав из инвентаря Ухнеб и Вамп, я осторожно выглянул.

Посреди коридора огромная крыса прижала Прохора к полу. Странно. Прохор ведь был призрачным вампиром, – физические воздействия не могли ему навредить. Более того, любой контакт с ним заканчивался для противника полным иссушением.

Именно это сейчас и происходило. Прохор жадно вытягивал энергию из крысы. На её теле появились проплешины от падавших на пол кусков. Куски превращались в крыс, а те словно заныривали обратно в тело гиганта. Передо мной был рой, слепленный в единую гигантскую крысу. Призрачные когти чудовища рвали полупрозрачное тело Прохора. Он не успевал восстанавливаться. Если ничего не предпринять, существовать призраку оставалось недолго.

Почему-то я был уверен, что рой действует не сам по себе. Где-то неподалёку должен находиться дирижёр. Я оказался прав. Дальше по коридору, прижавшись к стене, сидела ещё одна крыса. Обычного размера. Но на её голове красовалась золотая корона.

На всякий случай я вложил ещё пару баллов в оружие. Перегнал балл холода в силу мысли, разогнав телекинез до двадцати баллов. Акцентировав взгляд на короне, начал медленно поднимать её вверх. Крысёныш завизжал. У меня из носа и ушей пошла кровь.

Гигантская крыса развалилась на отдельных представителей, и те бросились удирать куда попало. Корона поднималась, словно за корни вытаскивая белые нити из черепа крысюка. Визг нарастал и вдруг резко оборвался. Нити, соединяющие корону и крысюка, лопнули. На пол упали мумифицированный трупик и корона. Тушки мёртвых крыс усыхали и рассыпались прахом. Прохор постепенно восстанавливался. Его призрачное тело перестало расползаться.

– Ты как? – коротко спросил я.

– Скоро буду в норме, – мысленно прохрипел мой древний родственник.

Не теряя времени, я вернулся в комнату Лён. В очках прекрасно было видно, как она приготовилась дорого продать жизнь, не видя, кто проник в комнату. Я машинально пощёлкал выключателем. Бесполезно. Странно. В прошлый раз здесь всё работало.

– Миша, это ты? – донёсся из темноты тихий голос Лён.

– Я, сестрёнка, – в два шага я оказался возле неё. – Ты как?

На первый взгляд девушка выглядела лучше, чем перед моим уходом.

– Нормально, – она всхлипнула. – Организм справился с ядом. – И негромко заплакала.

Я сел рядом и стал осторожно гладить её по волосам. Лён приподнялась, обхватила меня руками, уселась рядом и крепко прижалась к моей груди.

– Всё. Всё уже хорошо, – шептал я.

Гладил её по голове и нёс какую-то сентиментальную чушь. Это помогло. Лён начала успокаиваться и принялась выплёскивать эмоции, сумбурно рассказывая, что произошло.

– После того как исчезли сначала ты, а потом Император, в Академию прибыли люди от Временного правительства, – она завозилась, устраиваясь поудобней, но меня не отпускала. – Меня то ли арестовали, то ли похитили… – Лён на пару секунд задумалась. – Самое странное: Ордынская, когда вернулась, им не препятствовала. Они прошли телепортом в Москву, – Лён вскинулась, даже чуть отстранилась. – Вот спрашивается, как? Стелы-то уже закрылись. Доступ к источникам только у Фигур, и то порезанный. – Она жалобно всхлипнула. – А я теперь вообще пустышка.

Лён снова вжалась мне в грудь и разревелась.

– Нашла, о чём переживать, – бодро выдал я. – Я уже давно пустышка, да ещё и с выжженными каналами. Но любому Игроку, посмевшему обидеть мою сестрёнку, глаз на одно место натяну.

Лён невольно улыбнулась. В эту минуту в комнату вплыл Прохор. Потрёпанный, но с горящим взором, готовый к следующей битве.

– Деточка! – Его мыслеречь даже мне ударила по мозгам.

Что испытывала Лён, к которой он обращался, было видно по её лицу.

– Ты жива!

– Если будешь так орать, – сказал я вслух, – то это ненадолго.

– Ничего, – прошептала сквозь плотно сжатые губы Лён, – я уже почти привыкла. Просто ещё не полностью отошла от отравления.

– Кстати, а почему здесь нет света? – спросил я.

Призрачное лицо Прохора стало мрачным.

– У нас не только света нет, – вздохнув, ответила Лён. – У нас и воды нет, и еды.

– И как так получилось? – строго спросил я.

– В Москве меня сразу в эту башню отправили, – начала объяснять Лён. – Тут я с Прохором и познакомилась. Он меня из той противной камеры сюда перевёл. Ну а потом сынок Троицкого заявился.

Лён снова взглянула в сторону тускло мерцающего в темноте Прохора.

– Ну а дальше как-то вот так и получилось. – Она замолчала.

– Получилось что? – уточнил я, хотя примерно уже предполагал.

– Прохор не виноват, – Лён бросилась на защиту нашего родственника. – Он меня защищал.

– Хам он, – проскрипел Прохор, – и энергетика у него отвратительная была.

– Ну а дальше? – строго потребовал я.

– Потом сюда ворвался отряд стражи, – тяжело вздыхая, поведала Лён и снова замолчала.

– Наёмники это были, точно говорю, наёмники, – перехватил нить разговора Прохор. – Вон, их оружие в третьей камере по коридору лежит.

– Дальше что? – спросил я у Прохора.

– Замуровали все входы, чудаки нехорошие, – закончил Прохор. – Мне это не мешает, а Лён-то живая, ей пить и есть надо. Вот мы и попытались пройти подземным ходом наружу.

Теперь мне стало понятно почти всё.

– Так вы что, всё это время без света сидели? – удивился я. – Хоть факел бы соорудили.

– Был тут старый керосиновый фонарь, – виновато улыбнулась Лён, – только я его потеряла, когда мы выбраться пытались.

Я только покачал головой.

– Где керосин? – спросил я у Прохора.

Он плавно подлетел к стене. Там на небольшой полочке возле пола стояла бутылка, заткнутая пластиковой пробкой, и коробок спичек. Рядом валялась старая швабра.

Через пять минут у меня в руках был факел. Сняв очки ночного зрения, я сломанной спичкой добыл огонь. Первым делом посмотрел на Лён. Выглядела она неважно, но уже твёрдо стояла на ногах.

– Что с тобой произошло? – спросил я. – Когда я тебя нашёл, ты была совсем плоха.

– Мы с Прохором решили проверить подземный ход, – Лён тяжело вздохнула. – Только я открыла дверь, как оттуда пошла страшная вонь, – она поморщилась. – Мне стало плохо. Голова закружилась. А тут из темноты крыса выскочила, да ещё и в короне. Ну я её и пнула.

Лён передёрнула плечами.

– А потом они как полезут. Хорошо, Прохор их сдерживал. Мне велел в своей камере спрятаться, – Лён потёрла приличную шишку на лбу. – Кое-как в темноте добралась. А там тоже крысы. Хорошо, что нож всегда при мне. Отбилась. Ну, а потом ты пришёл.

– Показывай укусы, – скомандовал я.

Лён завернула рукава и приподняла штанины джинсов. Я обработал укусы остатками керосина. Лён морщила носик, но терпела.

Факел я воткнул в самодельный держатель из стула. Скомандовал:

– Ну, пошли.

– Куда? – хором спросили они: Лён вслух, Прохор мысленно.

– Посмотрим, что там за подземный ход.

Я шёл первым, освещая коридор факелом. На полу что-то блеснуло.

«О, корона крысюка», – подумал я, нагибаясь и поднимая вещицу. Я о ней и забыл.

Размером она была, как перстень на большой палец.

В голове раздался ласковый голос. Блок ментальной защиты не сработал. Я мгновенно понял, почему.

Корона не нападала, не ломилась в сознание. Она восхваляла меня, любимого.

– Ты рождён, чтобы спасать миры, – вещала она. – Враги лишили тебя сил. Я помогу тебе справиться с ними. Надень меня!

Перед глазами вставали картины: по щелчку моих пальцев враги падали замертво, друзья восхищались и не завидовали, целый гарем красавиц…

– Что? – возмутился я. – Какой гарем? Наде такое точно не понравится.

После этой мысли спрятал корону в инвентарь. Голос пропал. Похабные картинки тоже. Я на всякий случай прислушался к себе. Ведь жидкий металл прекрасно общался со мной и из инвентаря. Вдруг эта дрянь тоже сможет.

Нет. Тишина. Мысли о моём непомерном величии исчезли.

– Ты чего встал? – спросила Лён.

– Да вот, только что отказался быть властелином Вселенной, – честно ответил я.

– Смешно, – как-то невесело произнесла Лён.

И мы пошли дальше. Ни Прохор, ни Лён не поняли, какой тяжёлый бой я только что выиграл.

Кстати, проснётся жидкий металл, надо будет попробовать скормить ему эту гадость.

Минут через десять мы спустились по истёртым временем каменным ступеням и остановились перед тёмным проёмом. Каменная плита, служившая дверью, была распахнута. На самом пороге лежал потухший керосиновый фонарь. Такой древности мне ещё не попадалось. Внутри плескалось немного топлива. Оставшимися спичками я сумел его зажечь. Жёлтый свет оказался ровным и удивительно мощным. Я затушил догоревший факел и шагнул вперёд.

Глубоко вдохнул. Пахло не как в розарии, но вполне терпимо. Лён шагнула вслед за мной, осторожно принюхалась.

– Ну, как себя чувствуешь? – спросил я.

– Того мерзкого запаха больше нет. – Она сделала шаг вперёд. И тут же с опаской посмотрела себе под ноги.

Похоже, после последних событий у сестрёнки развилась фобия на крыс.

В этот момент Прохор попытался проплыть вслед за нами. Его призрачное тело упёрлось во что-то невидимое.

– В принципе, этого я и ожидал, – мысленный голос звучал необычайно грустно. – Покинуть башню мне не суждено.

Я попытался протолкнуть его тело сквозь преграду. Даже претворил в жизнь безумную идею пронести призрака в инвентаре. Ничего не вышло.

Прохор печально улыбнулся.

– Похоже, пришло время прощаться.

Лён тихо всхлипнула. И тут мне пришла в голову совершенно – даже для меня – безумная идея.

– Прохор. А ты не хочешь попутешествовать в моём внутреннем мире? – предложил я.

Лён и Прохор недоуменно посмотрели на меня.

– Это как? – спросили они.

Как-то незаметно для меня мой внутренний мир превратился в гостиницу. Надеюсь, постояльцы оценят сервис хотя бы на четыре звезды.

Переписать сознание Прохора в свой внутренний мир оказалось непросто. Но в конце концов он попал в парк. С интересом осмотревшись, замер перед джакузи, оставшемся после Муркерии.

– Э-А-О? – невнятно спросил дух, тыча пальцем в бассейн.

Я пожал плечами и, оставив его разбираться с достижениями современной сантехники, покинул свой внутренний мир.

По туннелю мы шли недолго. Минут через десять остановились возле каменной плиты, такой же, как та, что перекрывала вход.

– Как вы её открыли? – спросил я.

– У Прохора в тайнике лежал перстень, – безмятежно поведала Лён. – Я вставила его в специальную выемку. Дверка и открылась.

Я осмотрел плиту и нашёл выемку. Протянув руку, попросил:

– Давай перстень.

Лён тяжело завздыхала. Потом тихо прошептала:

– Я его потеряла.

– Как? – не сердито, а, скорее, удивлённо спросил я.

– Крысы, – чуть слышно прошептала Лён, а потом с энтузиазмом добавила:

– Миша, ты ведь умный. Придумай что-нибудь.

Я открыл было рот, чтобы сказать всё, что я по этому поводу думаю, но увидел жалобный взгляд сестрёнки и передумал. Взглянул ещё раз на выемку и, прикинув размер, перевёл взгляд на фамильный перстень Медведевых на правой руке. С усилием вдавил перстень в выемку.

По туннелю пронёсся грохот взрыва.

Со стороны туннеля, по которому мы прошли, потянуло дымом и пылью. Продолжалось это недолго. С потолка ухнула каменная плита, отрезая путь назад. Из-под свода донёсся механический голос:

Обнаружено несанкционированное проникновение.

До начала процедуры дезинфекции осталось шестьдесят секунд.

Глава 21
Абигейл

Едва механический голос закончил произносить предупреждение, как между мной и Лён прямо из воздуха рухнул Люций. Не раздумывая ни секунды, сестрёнка впечатала ему ногой в бок и, выхватив нож, попыталась перерезать Люцию горло. Защитное поле, вспыхнувшее вокруг него, не позволило ей осуществить своё намерение.

Люций удивился. Люций возмутился. И шарахнул Лён слабым электрическим зарядом.

Я удивился. Я возмутился. И врезал ногой Люцию по почкам.

Под потолком звучал равнодушный голос:

55, 54, 53…

Люций обиженно посмотрел на нас.

– Вы чего дерётесь? И чего это там считает?

– Ты нас отсюда вытащить можешь? – сразу перешёл я к главному.

Люций вскочил и огляделся.

45, 44, 43…

– Надо срочно валить отсюда, – сделал правильный вывод Люций.

– Полностью согласен. – Я схватил Лён за руку и скомандовал:

– Пошли.

– Я могу забрать только одного, – виновато развёл руками Люций.

35, 34, 33…

На выяснение причин времени не было. Я вложил ладонь Лён в руку Люция.

– Помнишь замок Арзамасских?

Он быстро кивнул. Лён, вдохнув полной грудью, собралась спорить. Я наградил её таким взглядом, что вместо слов сестрёнка издала шипение спущенного шарика.

– Передайте всем в замке, чтобы ждали меня два дня.

Сказав это, я махнул рукой.

– Всё. Идите!

25, 24, 23…

Воздух вокруг Люция и Лён пошёл рябью, и они исчезли.

Я облегчённо вздохнул.

15, 14, 13…

Я сел в позу медитации. Похоже, сейчас проведу лучшую проверку своего организма на сопротивляемость ядам.

Камеру заполнил сиреневый туман.

Я непроизвольно задержал дыхание. Потом, усмехнувшись своей попытке выиграть минуту, сделал глубокий вдох. Лёгкие залила боль, по горлу изнутри словно наждаком провели. Но через несколько мгновений дыхание вернулось в норму. Подарок трёхголового пса вновь спас мне жизнь. Воздух очистился.

Под потолком ожил механический голос:

Ошибка исполнения протокола.

Объект не уничтожен.

Обнаружен критический сбой сценария.

Тишина, наступившая после этих слов, длилась недолго. Голос продолжил:

Выберите дальнейшие действия:

1. Повторить процедуру дезинфекции.

2. Продолжить выполнение протокола.

3. Перейти к следующему этапу испытания.

Повторять дезинфекцию желания не возникло. Переходить к следующему этапу времени не было. Выбрал золотую середину.

– Пункт два, – произнёс я.

Команда принята. Идёт проверка генетического профиля.

Подтверждено наличие крови Императора.

Для завершения процедуры необходимо пройти Дорогой Императора.

Кровь Императора? У Медведевых? Похоже, у моего рода секретов куда больше, чем я думал.

После пары минут тишины голос вновь ожил.

Обнаружены доступные полигоны. Выберите маршрут.

Вариант № 1. Локация «Подземный город гномов». Тип испытания: Мастерство.

Вариант № 2. Локация «Степь Великой Орды». Тип испытания: Сила.

Мозг лихорадочно заработал. Мысли мелькали, как карты в руках фокусника.

Гномы. Лучшие кузнецы во вселенной. Я кузнец примерно такой же, как балерина. Значит, выбор очевиден.

– Вариант номер два, – произнёс я.

Объекту временно ограничен доступ к инвентарю,

к Слову и к вызову фамильяров.

Я поморщился. Новости совсем не радовали. Голос меж тем продолжил:

Для завершения Дороги Императора

необходимо получить десятый уровень.

Камеру заволокло плотным туманом. Меня резко дёрнуло в одну, потом в другую сторону. Удовольствие ниже среднего.

Лицо обожгло жаркое солнце. Я сидел в грубо сколоченной деревянной клетке. Прямо передо мной раскинулась круглая арена, на которой здоровенный орк в этот момент отрывал руку человеку. Тот заорал и упал. Орк довольно оскалил клыкастую пасть. Его серая кожа покрылась кровью умирающего. Заметив, что я за ним наблюдаю, орк помахал мне оторванной рукой.

Вокруг арены взревели тысячи глоток. В этот момент на периферии зрения вспыхнули полупрозрачные строки.

Раса: человек.

Уровень: 0.

Имя: временно недоступно.

Характеристики:

Сила: 10.

Ловкость: 5.

Мудрость: 10.

Жизнь: 1.

Свободных очков: 0.

Осмыслить полученную информацию я не успел. К клетке подошёл седой орк. Лицо его пересекал старый шрам, лишивший орка глаза. Он снял тяжёлый замок, открыл клетку и прорычал:

– Свободен, бледнолицый. Как только пройдёшь мимо моего сына.

Я с удивлением отметил, что прекрасно понимаю его речь. В голове откуда-то всплыла информация.

Раса: орки.

Анатомическое строение внутренних органов

и скелета идентично человеческому.

Усиленный кожный покров.

Мы с седым орком обменялись фирменными улыбками. И друг другу сразу не понравились.

Орк на всякий случай снял с пояса тяжёлую дубину. Я сделал вид, что от долгого сидения ноги меня не слушаются. Сделав шаг, картинно рухнул на кучу мелкого песка. Стоящие рядом орки расхохотались. Со всех сторон посыпались ставки, какую руку мне оторвёт их герой Орникс, левую или правую. Мнения разделились почти поровну. Никто не заметил, как я, вставая, зажал в кулаке горсть песка.

Я медленно двинулся к центру арены. Выглядел при этом как идеальная жертва, смирившаяся со своей судьбой.

Орк, ожидавший меня посреди круга, презрительно оскалился. Выпучив налитые кровью глаза, он шагнул мне навстречу.

– Ну что, бледнолицый, – прошипел Орникс, – готов к смерти?

– Нет. – Я резко выбросил руку вперёд.

Песок ударил орку в глаза. Взревев, Орникс начал их тереть. Я скользнул ему за спину. Левая рука легла орку на подбородок. Правая упёрлась в затылок.

Рывок.

Хруст.

Над ареной повисла тишина. Нарушил её седой орк. Из его груди вырвался полный боли вой:

– Орникс! Сынок!

Седой орк выхватил палаш и бросился ко мне. Я успел выдернуть у его сына из перевязи один из метательных ножей. Не раздумывая, ушёл в ускорение. Нож с чавкающим звуком вошёл в единственный целый глаз седого орка.

Тот оказался невероятно живуч. Даже с ножом в глазу сделал пару шагов в моём направлении. Я к тому времени уже вышел из ускорения. Шагнул навстречу и вырвал из лап орка оружие.

Палаш удобно лёг в руку. Хороший баланс. Я крутанул клинок. Похоже, не растерял навыков, полученных в виртуальном мире взорвавшейся капсулы Арзамасских.

Над ареной висела тишина. Я ждал начала своего последнего боя. Но последующие события стали для меня неожиданностью.

Толпа молча расходилась, а на арену шагнул орк в набедренной повязке и без оружия. Всё его тело покрывали замысловатые узоры татуировок. Пока орк приближался, на периферии зрения вновь зажглись строки:

Раса: человек.

Уровень: 1

Имя: Бледнолицый.

Свободных очков: 2.

Очки Империума доступны к распределению.

Татуированный остановился в нескольких шагах от меня. Пришлось снова отвлечься от информации. Он сверлил меня тяжёлым взглядом.

– У тебя двое суток, бледнолицый, – прохрипел орк, – чтобы покинуть Степь.

Я молча наклонился и выдернул нож из глазницы седого.

Татуированный сузил глаза.

– Через два дня любой воин, который принесёт твою голову, – прошипел он, – получит от меня, Великого Шамана Степи, талисман удачи в бою.

Резко развернулся и зашагал прочь.

Я присел возле тел. Раз на меня объявили охоту, следует экипироваться. Думаю, они не раз об этом пожалеют. Медведь – он ведь и в степи медведь.

Первым делом я занялся одеждой. В моём осенне-зимнем гардеробе я долго под местным палящим солнцем не протяну.

Через полчаса я был готов к дороге. На мне была лёгкая льняная рубаха, поверх неё – безрукавка из меха какого-то рыжего зверька. Поперёк груди я закрепил перевязь с пятью метательными ножами. Палаш устроился за спиной. На поясе заняла своё место небольшая кожаная сумка с монетами и разной полезной мелочью. Особенно порадовала фляга с прохладным травяным напитком.

Подняв голову, я посмотрел на сместившееся к закату солнце. Выбрал направление и перешёл на походный бег.

Средняя скорость и правильное дыхание позволяли часами двигаться вперёд, не сжигая силы попусту. Степь приняла меня в свои объятия. Высокая трава волнами перекатывалась под горячим ветром. Из-под ног с треском вылетали кузнечики размером с воробья.

На душе был покой. Казалось, мир даровал мне передышку от непрерывно валящихся на голову неприятностей.

Через три часа умиротворяющего бега меня остановил овраг. Он, словно шрам, делил степь на две части.

Не слишком глубокий, метров десять. Зато очень широкий. На дне серебрилась ленточка ручья. Низкие ивы и кусты окружали русло. Овраг смотрелся оазисом жизни в пышущей жаром степи.

И, хотя опыт подсказывал, что красота обычно имеет хищный оскал, я решил спуститься и передохнуть. В конечном итоге мне нужны уровни, а тут они наверняка придут сами.

Спустившись в овраг, я первым делом направился к ручью. Прохладная вода приятно холодила ладони. Напившись, разделся и прополоскал всю одежду. Пока она сохла на ближайших кустах, сам забрался в воду. Так хорошо мне не было давно. Казалось, всю усталость смыло прохладным течением. Зато проснулся аппетит. Желудок настойчиво требовал своего. Немного понаблюдав за ручьём, я ушёл в ускорение. Пойманная руками серебристая рыба оказалась весьма приличных размеров.

Разводить костёр не хотелось. Выпотрошив рыбу, я срезал спинку. Неподалёку нашёл траву с острым пряным запахом. На вкус она напоминала смесь чеснока с жгучим перцем.

Насытившись, почувствовал, насколько устал. Организм, замордованный последними событиями, требовал хотя бы нескольких часов отдыха.

Чуть отойдя в сторону, я обнаружил густой колючий кустарник. Пробравшись сквозь него, нашёл небольшое свободное пространство. Убрал палашом самые острые ветки, лёг и моментально провалился в сон.

Сквозь него пробилась чужая мерзопакостная мысль:

– Надо оприходовать эту серокожую стерву, пока не сдохла.

Сон вспорхнул, как испуганная птица. На степь опустилась ночь. Быстро экипировавшись и шипя сквозь зубы, я покинул своё колючее убежище. Подошёл к ручью, прислушался.

Ночная прохлада оживила степь. В кустах шуршало мелкое зверьё. Выше по течению слышались глухие удары, будто кто-то заколачивал гвозди. Я бесшумно двинулся по направлению к непонятным звукам. Через несколько минут впереди замерцал свет костра.

Удвоив осторожность, подобрался совсем близко. Семь мужиков уголовного типа прибивали орчанку кинжалами к сложенным крестом брёвнам. Пятеро удерживали. Один держал кинжал у руки пленницы. Последний дубиной вбил его сквозь руку в бревно.

Похоже, кожный покров орков действительно оказался очень прочным. Раздался стон. Мужики занялись второй рукой орчанки.

Орки были моими врагами. Но эти твари показывали себя в десять раз хуже орков.

Второй кинжал уже входил в руку орчанки, когда я отправил в полёт пять метательных ножей.

В ускорение уходить не стал. До критической границы этого умения было слишком близко, а впереди неизвестно что. Вылетев на поляну перед костром, я двумя ударами палаша закончил разбираться с бандитами.

Тяжело дышавшая орчанка застонала. Я в одно движение оказался возле неё. Плавающий, затуманенный болью взгляд сфокусировался на моём лице. И я замер, забыв, как дышать. Взгляд орчанки сменился на до боли знакомый взгляд Нади.

– Шатун, – услышал я голос своей жены, – ты чуть не опоздал.

Перед глазами всё поплыло. Я с рычанием выдернул ножи, жалея, что дал так легко умереть этим тварям в человеческом обличии.

На периферии зрения мигала надпись о получении уровней. Но мне было не до неё. Прямо передо мной умирала орчанка – носитель части души моей жены. А я совершенно не понимал, почему. Раны на руках не были критическими, а других я не обнаружил.

Орчанка встретилась со мной взглядом. Присутствия Надежды в нём уже не было.

– Добей, – голос её звучал тихо, но мне показался похоронным набатом. – Эти скоты меня отравили. Противоядия нет.

Её тело свело судорогой, и орчанка свернулась в позу эмбриона. Из груди вырывались глухие стоны. Я замер, судорожно перебирая свои возможности. За спиной послышалось покашливание.

Палаш был в моей руке, и я, отведя его в сторону, развернулся. Возле костра стоял Великий Шаман Степи и внимательно изучал поле боя.

Я молча смотрел на Шамана, ожидая его следующего шага. Наконец, приняв какое-то решение, Шаман поднял руку. Прямо из воздуха в ней возник кривой нож. Похоже, инвентарь у этого нехорошего орка работал, в отличие от моего.

Лицо Шамана напоминало каменную маску вечного неудовольствия. Он шагнул в сторону лежавшей на земле орчанки.

Мне это совсем не понравилось.

Я шагнул наперерез. Палаш упёрся Шаману в горло.

– Нет, – хрипло сказал я.

Шаман, не обращая на клинок ни малейшего внимания, сделал следующий шаг. На прочной коже орка даже не появилось царапины.

Я помнил, как менялись свойства моего оружия от баллов Силы Духа. Но оно было живым, а этот клинок оказался простым куском хорошего металла. Я всё же решился и направил балл Холода в клинок. По лезвию побежал красивый морозный узор. Он зазвенел, предупреждая, что долго не выдержит.