Текст книги "Лев Майсура"

Автор книги: Вячеслав Крашенинников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Именно так, сэр!

– На кого еще можем мы рассчитывать в борьбе против Майсура? Конечно, маратхи и низам. Далее – наиры[75]75
  Наиры – каста воинов и земледельцев на Малабаре.


[Закрыть], кодагу[76]76
  Кодагу – уроженец Курга, небольшой лесной страны к западу от Шрирангапаттинама.


[Закрыть] и мопла[77]77
  Мопла – южноиндийские мусульмане, потомки древних арабов.


[Закрыть] на Малабаре. Надо заставить все эти силы ударить в одну точку...

Молодой секретарь осмелел:

– И еще необходимо вбить клин между мусульманами и хинду в самом Майсуре. Прошу прощения, сэр!

Лорд Макартней повернулся и внимательно поглядел на секретаря.

– У вас неплохая голова на плечах, дорогой мой! Разделяй и властвуй – суть нашей политики в Индии. Она стара как мир, эта политика, но приносит великолепные плоды! И с ее помощью мы сумеем в конце концов навеки закрепить за собой эту богатейшую страну, которая станет бесценной жемчужиной в британской короне!

Лорд Макартней взял со стола резную табакерку и втянул в нос солидную понюшку. Стряхнув крошки табака с груди, он направился в зал, где его ожидали члены мадрасского совета для обсуждения экстренных новостей.

Крепкий орешек Пальгхат

Первую серьезную попытку отвлечь от Мадраса хотя бы часть сил Хайдара Али бомбейское правительство сделало еще в начале 1782 года. Тогда на Малабарском побережье у города Каликут был высажен крупный десант полковника Хамберстона. Макхдум Али – командир майсурских войск в этом районе Малабара, совершил непростительную ошибку. Понадеявшись на свои силы, он не обратил внимания на то, что его части заняли позиции перед глубокой рекой с отвесными берегами. Когда бомбейские ветераны пошли в атаку, они штыковым ударом выбили майсурцев с их позиций, сбросив в реку почти весь их правый фланг. Из семи тысяч сипаев и соваров Макхдума Али уцелела едва половина, а сам он погиб во время отчаянных, но бесплодных контратак.

Полковник Хамберстон мог, наконец, поздравить себя с крупным успехом. У ног его лежал приморский край с неисчерпаемыми запасами пряностей, рыбы и дичи, с великолепными лесами и крупными торговыми портами, приносившими казне Майсура огромные доходы. Однако, чтобы закрепиться на побережье, нужно было взять еще и крепость Пальгхат в семидесяти пяти милях в глубь страны. Пальгхат – важный опорный пункт и военная база Хайдара Али, перекрывал дороги, связывающие Малабар с внутренними районами полуострова, и контролировал обширный район с богатыми землями и густыми тиковыми лесами. В подземельях крепости хранились несметные богатства.

Но как раз в это время пришел муссон...

В начале июня темные тучи, которые угрожающе клубились над Аравийским морем, вдруг ринулись на Малабар и обрушили на узкое побережье могучие ливни. Горные реки вспухли и стремительно понеслись к морю, окрасив его далеко от берегов в мутный глинистый цвет. Муссон перевалил через Западные Гаты и обрушился на Декан, яростно бичуя землю молниями. В природе совершилось великое чудо. Безжизненные, дочерна выжженные скалистые Западные Гаты вдруг оделись в роскошный наряд из нежно-зеленых лишаев и мхов. Буйно зацвели деревья «пламя леса», затопив алой кровью своих цветов все побережье. Для пахарей Декана муссонные ливни были дороже сказочного дождя «нисан», который по слухам идет раз в сто лет и капли которого, попав в раковины улиток, рождают в них бесценный жемчуг.

Но для армии Хамберстона муссон обернулся бедой. От сырости и пронизывающих ветров болели солдаты и сипаи, гибли запасы продовольствия, сырел порох. Выступить к Пальгхату удалось лишь в сентябре.

Оставив в Каликуте тяжелую артиллерию, армия Хамберстона втянулась в опасные горные проходы Западных Гат. Легкие пушки приходилось тащить на себе. Батальоны двигались почти наощупь. От наиров, которые нестройными толпами следовали за бомбейцами, невозможно было добиться вразумительного ответа о расположении крепости. Зная каждое дерево вокруг родных деревень, наиры плохо ориентировались в чужих горах, куда их неизвестно зачем гнали раджи.

После долгого и трудного марша бомбейская армия подошла, наконец, к Пальгхату и остановилась в замешательстве. Мощные стены крепости с зубчатыми бастионами выглядели необыкновенно внушительно. А под ее стенами, стоявшими на естественном пьедестале из несокрушимого гранита, вился глубокий, заросший бамбуком ров, полный отвратительных змей и насекомых. С трех сторон вокруг Пальгхата одна выше другой громоздились сизые горные цепи.

Со смешанным чувством растерянности и злобы Хамберстон осмотрел крепость со всех сторон и не нашел в ней ни единого изъяна. Из бойниц глядели на полковника грозные жерла пушек, отбитых майсурцами у Компании, купленных у португальцев и французов или же сработанных в оружейных мастерских Шрирангапаттинама и Бангалура. Среди них виднелись и гинджаули – местные малабарские пушки из железных полос, стянутых крепкими обручами – одинаково опасные и для врагов, и для своих.

Меж бойниц мелькали белые и зеленые тюрбаны майсурских сипаев. Из-за стен доносились звуки военных команд, певучие призывы муэззина к молитве в положенный час, перезвоны храмовых колокольчиков, рев скота и крики местных жителей, укрывшихся в крепости со всем своим скарбом.

Крепким орешком оказался Пальгхат. Хамберстон попробовал было пойти на штурм, но штурм был отбит так жестко и круто, что он счел за лучшее отступить к морю. Однако не успели походные колонны бомбейцев отойти от крепости, как их настигли майсурские сипаи. Размахивая кривыми саблями и подбадривая друг друга боевыми криками, они с отчаянной отвагой ударили по арьергарду Хамберстона.

Лихую эту атаку удалось отразить лишь с большим трудом. Построившись в каре, бомбейцы отбивались штыками, так как порох безнадежно отсырел. Тем не менее почти весь провиант был потерян, и поспешное отступление бомбейской армии скорее походило на бегство.

Двадцать первого и двадцать второго октября на Западные Гаты во второй раз обрушились тяжелые ливни. Снова вспухли реки. Между гор в низинах образовались непролазные топи. В одной из таких топей пальгхатцы внезапно атаковали наиров, которые отходили вместе с Хамберстоном. Те в панике разбежались, побросав свои длинные ружья и боевые ножи.

Вскоре после ухода Хамберстона к защитникам Пальгхата подошла подмога. С востока донесся глухой гром отсыревших барабанов и пение труб, затем послышался гомон людских голосов и конское ржание. Из-за гор вынеслись всадники, поползли белые колонны сипаев.

Вслед за авангардом подходившего войска показался эскадрон богатырей-соваров на арабских полукровках. В середине эскадрона, под зеленым знаменем с тяжелыми золотыми кистями, гарцевал на белоснежном коне всадник с посадкой великого воина и повелителя многих людей.

– Глядите-ка, Таус! – радостно галдели высыпавшие на стены пальгхатцы, указывая друг другу на белого коня. – Это сам шахзада[78]78
  Шахзада – наследник.


[Закрыть] Типу Сахиб!

При виде знатного всадника фаудждар[79]79
  Фаудждар – военный губернатор провинции; наместник.


[Закрыть] Пальгхата велел спешно поднять на флагштоке майсурское знамя, а пушкарям палить «салами» в честь прибытия шахзады. И пушки, недавно грозившие бомбейским сипаям, жарко рявкнули салют в низко нависшее небо, окутав стены серым вонючим дымом.

Это был в самом деле Типу. Обеспокоенный Хайдар Али послал его на Малабар, поставив перед ним нелегкую задачу – опрокинуть в море непрошеных гостей. Немалые силы привел с собой шахзада: тысяч двадцать сипаев и соваров, европейский корпус Лалли, обоз с осадными орудиями и несколько батарей легких пушек.

Со всеми своими помощниками, муллами и старейшинами фаудждар Пальгхата поспешил навстречу принцу. Сойдя с коней, все они низко поклонились Типу.

– Добро пожаловать в Пальгхат, шахзада! Сердца твоих усердных слуг полны ликования при виде тебя, о опора трона! – произнес традиционное цветистое приветствие фаудждар.

Окруженный блестящей свитой, шахзада неподвижно сидел на своем Таусе. На нем был иранский шлем с крепкой стрелкой и золотыми ветвями по бокам, вышитый золотом халат. С пояса свисала сабля с драгоценной рукоятью.

– Ты и твои люди показали себя настоящими воинами, – сказал Типу, засовывая за пояс боевые рукавицы. —А Майсур ценит отважных. Пойдемте в крепость...

И Типу, а вслед за ним фаудждар и прибывшие с армией полководцы двинулись по алой ковровой дорожке к воротам Пальгхата, приветствуемые местными жителями, которые успели вернуться из окрестных лесов.

– Я спешил к Пальгхату, чтобы отбросить ангрезов, но ты сам справился с ними, – говорил фаудждару Типу, пытливо рассматривая лежащие под стенами сломанные лестницы, груды камней и обгорелые бревна – следы недавнего штурма. – Слава всем вам! Пусть будут достойно награждены все, кто отличился в бою.

– Будет исполнено, шахзада! – радостно сказал фаудждар.

А вечером, при ярком свете факелов и свеч, состоялся пир в честь прибытия наследника. Слуги раскатали во дворце фаудждара большой дастархан[80]80
  Дастархан – обеденный ковер у мусульман.


[Закрыть]; его уставили блюдами с желтым от шафрана вареным рисом, высокими медными кувшинами с вином, шербетом и чистой водой, серебряными тарелочками со сластями.

– Садитесь, – пригласил Типу полководцев и старейшин. Подавая пример, он первым опустился на ковер. Вслед за ним, придерживая оружие, уселись и остальные. – А ты, отважный фаудждар, садись рядом со мной. Велики ли твои потери?

– Всего полтора десятка человек, шахзада, – отвечал фаудждар. Его так и распирало от гордости при виде того, как Типу своей рукой накладывает ему в тарелку рис и мясо. Многим ли выпадает такая честь! – А ангрезы потеряли множество сипаев и белых солдат. Мои люди напали на их арьергард в узком горном проходе и с помощью Аллаха отбили все пушки и провиант. Ангрезы убегают от Пальгхата голодные и злые...

– Это пойдет им на пользу. Далеко они отсюда?

– Всего в трех-четырех переходах, шахзада. Они отступают к крепости Поннани. Ты найдешь ангрезов по брошенной амуниции и солдатским могилам.

– Что ж, мы этого следа не потеряем.

Типу сидел на ковре, поджав под себя ноги и слегка наклонив вперед широкие сильные плечи. При свете факелов сверкала его досиня выбритая голова. Кусочками лепешки шахзада захватывал горстки риса, клал их в рот и медленно пережевывал янтарные зерна, думая о чем-то своем.

Фаудждар искоса поглядывал на шахзаду. Он казался ему воплощением силы и отваги, этот молодой герой Майсура, непревзойденный наездник, искусный полководец и мастер дерзких конных атак. Слава его гремит по всему Декану, и о нем распевают по городам и деревням бродячие певцы.

– Бомбейскому командиру, как видно, очень хотелось взять Пальгхат, – осмелился нарушить мысли Типу фаудждар. – Он подсылал сюда джасусов, обещая большие деньги за сдачу крепости. Только ничего из этого не вышло.

Типу не спеша повернулся к фаудждару и пытливо посмотрел ему в глаза.

– Командир ангрезов понимает, что Пальгхат – сердце этой части Малабара, – сказал он. – А Малабар богат тиковым лесом и перцем, которыми мы торгуем с Аравией, Ираном и Пегу[81]81
  Пегу – небольшое государство, существовавшее в XVIII в. на территории современной Бирмы.


[Закрыть]. Товары эти нынче дороже золота.

Покончив с едой, Типу приложил к губам платок и потянулся за медным стаканом с водой.

– Ангрезы пришли на Малабар, чтобы выручить Мадрас, – продолжал он. – Но мы все равно сорвем с высокой мачты мадрасского форта их паучье знамя...

Когда с ужином было покончено, Типу достал из кармана великолепные английские часы, посмотрел на их черный циферблат и сказал приближенным:

– Уже поздно. Ступайте по частям! Позаботьтесь о том, чтобы сипаи были сыты и хорошо отдохнули. Завтра отправимся в погоню.

Поблагодарив Типу, майсурские полководцы разошлись. Во дворце остался лишь отряд телохранителей шахзады. Пробили отбой барабаны. Пропели вечернюю зорю боевые трубы.

А наутро, когда солнце проглянуло на миг сквозь рваные тучи, просторное поле у стен Пальгхата, где недавно шумел лагерь, уже было пустынным. В нем виднелись лишь гаснущие кострища, следы кольев от военных палаток да пара охромевших быков, которые мирно щипали примятую траву.

Хамберстон благодарит провидение

Армия Хамберстона отступала от Пальгхата вдоль реки Поннани. Кутаясь в клубы сизых туманов, на нее угрюмо смотрели окрестные высокие горы. Вся в пене и брызгах река с грохотом ворочала камни. Вода в ней была мутно-желтой от мхов и лишайников, в изобилии росших на окрестных скалах. На коротких ночных привалах бомбейские сипаи укрывались в палатках от ливней, прислушиваясь, как вслед за ослепительными вспышками молний гремит небесная канонада, тысячекратно усиленная горным эхом. «Богиня Сита полощет в реке свои прекрасные волосы! – в страхе шептались они. – Хну с них смывает. К добру это или к беде?.. »

А едва занимался рассвет, измученные солдаты и сипаи вновь плелись на запад, скользя по размокшей тропе и спотыкаясь о камни, облепленные изумрудно-зеленым мхом и лишайником. Многие умирали от скоротечных болезней...

Скоро Хамберстона начали теснить авангардные части шахзады. Двигаясь боковыми тропами, они сжимали бомбейцев с обеих сторон. Особенно донимали вражеские пушки. Майсурские канониры все чаще заезжали вперед и открывали меткий перекрестный огонь по отступающим частям. Попытки атаковать их не давали никакого результата. Майсурцы мигом подпрягали сильных быков, и те резво утаскивали пушки в горы.

– Черт-те что! – пожимал плечами Хамберстон. – Откуда такая прыть? Мы несем ощутимые потери...

– Следовало бы ускорить движение колонн, сэр, – заметил майор Абингтон – второй по старшинству офицер в армии.

– Что ж! Отдайте команду батальонным командирам. У Типу, я вижу, великолепный тягловый скот.

– Да, сэр, – подтвердил Абингтон. – В Майсуре есть особая порода сильных тягловых быков – так называемые амрит-махал. Мы видим сейчас этих быков в действии...

Потрепанная армия Хамберстона не шла, а бежала. Лучше всякого приказа солдат и сипаев подгоняли пушечные выстрелы и трескотня мушкетов, которые не смолкали за их спинами.

Со стороны Поннани вернулся отряд скаутов[82]82
  Скаут – разведчик


[Закрыть], поссланный на разведку брода. Их командир круто осадил коня перед Хамберстоном.

– Река на месте переправы сильно вздулась, сэр, – доложил он. – Пехота не сможет переправиться в брод. Кругом – непролазные болота из-за ливней.

Полковник побледнел.

– Черт побери! Сохранились ли там средства переправы?

– Никак нет, сэр. Все туземные лодки и плоты угнаны, охрана переправы перебита. В Поннани прибыл с подкреплениями полковник Маклеод из Каликута. Завтра он вышлет саперов.

Хамберстон только скрипнул зубами.

– Завтра Типу перетопит всех нас, словно крыс!

Река оказалась союзницей майсурцев. Поздним вечером, сгрудившись у переправы, бомбейцы со стесненными сердцами глядели на отблески бесчисленных вражеских костров, мерцавших в отдалении в ночной мгле. Это майсурские сипаи безмятежно варили ужин, зная, что Хамберстону некуда уйти.

А Хамберстон метался по узкой полоске речного берега. Обычная выдержка совсем оставила его.

– Ищите брод! – кричал он. – В этом наше единственное спасение!

Сипаи раздевались и входили в чернильно-темную клокочущую реку, однако тотчас же выскакивали на берег. Многие из них не умели плавать.

– Послать англичан! – распорядился Хамберстон.

За дело принялись английские солдаты – ядро наемных войск Компании. У Хамберстона их было несколько сот. Солдаты побросали на камни форму и оружие и цепочкой растянулись вдоль берега, ощупывая ногами дно реки. |

И случилось невероятное. Один из гренадеров медленно перешел вброд самый бурный участок реки и встал на противоположном берегу, четким белым пятном выделяясь в ночной темноте. Гренадер тут же вернулся и, не одеваясь, побежал докладывать полковнику.

Тот отер со лба холодный пот.

– Благодарю тебя, боже!

Переправа началась немедленно. Держа над головами связанные в узлы куртки и брюки, мушкеты, боеприпасы и остатки провианта, солдаты и сипаи чередой темных речных духов переходили беснующуюся Поннани. Торопливо строясь на другом берегу поротно, они форсированным маршем направлялись к крепости, стремясь подальше уйти от Типу.

Так была спасена армия Хамберстона.

Наутро, обнаружив, что англичане ушли из-под самого его носа, Типу проклял себя за промедление, тотчас же перешел реку и кинулся в погоню. Однако было уже поздно. Когда его авангард подошел к крепости Поннани, ее ворота захлопнулись за последним солдатом Хамберстона.

Полковник Маклеод, недавно назначенный старшим командиром войск Компании на Малабаре, не терял понапрасну времени. Он значительно усилил подступы к крепости, которую с трех сторон защищали море, река и болота. Поздравив Хамберстона с благополучным прибытием, Маклеод повел его на угловой бастион, чтобы тот мог спокойно поглядеть на майсурцев, от которых без оглядки удирал все последние дни.

Укрываясь за валунами и в складках местности, вплотную подходили к предмостным укреплениям Поннани густые колонны вражеской пехоты. Завязывалась перестрелка. Кое-где на возвышенных местах уже сверкали лопаты майсурских саперов, готовивших позиции для осадных пушек.

Хамберстон покрутил головой.

– Черт побери! – с облегчением произнес он, – Типу раздавил бы меня у переправы, не найди мой солдат вчера ночью брода. У него тысяч двадцать сипаев, не меньше...

Маклеод указал в правую сторону:

– Полюбуйтесь! Легок на помине...

На открытый пригорок невдалеке от крепости вынеслась блестящая кавалькада майсурских и французских офицеров, среди которых резко выделялся всадник на прекрасном белом коне. Взяв у одного из своих спутников подзорную трубу, всадник начал разглядывать стены Поннани.

– Типу! Типу! – закричали на бастионах артиллеристы англичане.

По конной группе тотчас же ударили из пушек. На глазах у обоих полковников Типу властным окриком приказал свите, которая готова была броситься врассыпную, оставаться на месте. Ядра упали неподалеку, подняв к небу фонганы ржавой болотной воды. И лишь только тогда отряд не спеша скрылся из вида.

– Храбрец! – пробормотал Маклеод. – Клянусь честью, возведенные мною предмостные укрепления окажутся как нельзя кстати. А вам, Хамберстон, из осаждающего придется стать осажденным.

Хамберстон хмурился. Он не любил Маклеода, который всегда старался выпятить свою персону среди старших офицеров бомбейской армии.

– Судьба переменчива, – наконец, сказал он. – Впрочем, уйти из-под носа у такого противника – тоже успех.

– Трудно было добираться до Пальгхата?

– Адски! К нему не ходил никто из наших соотечественников. Выручали проводники – малабарские христиане.

Маклеод ухмыльнулся.

– Да! Миссионеры не зря трудились на Малабаре – тут немало христиан. Кстати, у христианских купцов Каликута мне удалось вырвать кое-какие деньги на снаряжение десантных судов и покупку провианта.

Осматривая окрестности Поннани, Хамберстон спросил:

– Скажите, Маклеод, как вообще идут наши дела на Малабаре? Последнее время мне было трудно следить за событиями.

– Дела идут совсем неплохо, – охотно заговорил тот. – Агенты Компании уже заключили массу договоров со здешними князьками, которых в свое время покорил Хайдар Али. Им не терпится скорей обрести прежнюю власть, и они сами приходят к нам за помощью.

Хамберстон пренебрежительно махнул рукой:

– Все равно нам придется полагаться только на своих солдат и сипаев. На Пальгхат со мной ходило несколько тысяч наиров, а что в них толку? Ни малейшего понятия о дисциплине. Действуют вразброд. Ночью их разбил в пух и прах небольшой отряд из Пальгхата:

– Это потому, что они ушли с вами слишком далеко от своих деревень. А у себя дома они дерутся как львы. В лесу им лучше не попадаться – налетят со всех сторон, изрубят и поминай как звали. Если их выдрессировать в нашем духе – получится отличный военный материал...

Хамберстон не мог поддерживать разговор. Лицо у него вдруг позеленело, его стала бить дрожь. Начался очередной приступ болотной лихорадки, подхваченной им еще в Бомбее.

Утром двадцать девятого ноября майсурцы пошли на штурм Поннани. Колонны их быстро пересекли трясину по фашинам и гатям. Придвинулся и корпус Лалли. Затем все четыре штурмовые колонны разом пошли в атаку на земляные укрепления вокруг крепости. Завязались рукопашные схватки.

Защитникам Поннани отступать было некуда – за спинами у них плескалось пустынное Аравийское море, в котором не видно было ни паруса. Роты английских солдат и ветеранов-сипаев отчаянно кидались на майсурцев, и те отходили, непривычные к штыковому бою.

Взять намеченный редут удалось только европейцам Лалли. Переколов всех его защитников, они водрузили на нем знамя Майсура. Положение спас Хамберстон. С криком «За короля, за Британию!» он повел за собой английских солдат.

Несколько минут противники с руганью и проклятьями бились в рукопашную на небольшой площадке редута. Солдаты Лалли отбили англичан, но затем в полном порядке отошли с занятых было позиций. Немало убитых и раненых осталось лежать на редуте.

Защитникам Поннани лишь ценой больших потерь удалось отразить атаки и остальных трех колонн. Поэтому следующим утром Маклеод и Хамберстон были рады видеть на рейде Поннани корабли адмирала Хьюза – командующего всеми английскими военно-морскими силами в индийских водах, который шел с эскадрой из Мадраса в Бомбей. Оба полковника тотчас же отправились на флагманский корабль, где у трапа их встретил сам адмирал.

Тучный, с одутловатым лицом, Хьюз медленно ходил по своей роскошной каюте, то приглаживая парик, то теребя пальцами широкую красную ленту на груди.

– Я заглянул в Поннани узнать, как у вас идут дела, и помочь в случае необходимости, – сказал он. – Из того тяжелого положения, в котором вы оказались, джентльмены, есть два выхода: либо я забираю ваш десант на корабли, либо высаживаю вам в помощь четыреста пятьдесят английских солдат. Больше дать не могу. Каждый европейский солдат сейчас на вес золота. На наши туземные батальоны рассчитывать трудно – им не платили много месяцев. Мадрасская казна пуста...

– Откуда же ей быть полной? Предшественник лорда Макартнея слишком уж ретиво отрясал золотые яблоки, – желчно заметил Хамберстон.

Хьюз промолчал. Полковник Маклеод отставил в сторону бокал, из которого он маленькими глотками с наслаждением отпивал прохладное вино из адмиральских запасов.

– Я предпочел бы второй вариант, сэр, – сказал он, избегая смотреть на трясшегося в ознобе Хамберстона. – Вскоре сюда прибывает новый крупный десант во главе с бомбейским главнокомандующим. В него войдут все английские и туземные солдаты, которых сейчас муштруют в Бомбее. До его прибытия мы как-нибудь продержимся.

Полковник Маклеод давно уже мечтал о генеральских погонах. И сейчас ему представлялся отличный случай доказать, что он их вполне достоин.

– А каковы цели десанта? – спросил Хьюз.

– Расширение театра военных действий и захват богатых приморских городов на Малабаре. Это поможет нам встать на обе ноги и получить средства для дальнейшей борьбы с Хайдаром Али.

Хьюз согласно кивнул головой.

– Ну что ж, отлично! Оставайтесь в Поннани. Четыре с половиной сотни солдат – в вашем распоряжении.

– Спасибо, адмирал! Не оставите ли вы нам немного провианта и вина?

Скуповатый Хьюз замялся:

– У меня на кораблях несколько тысяч матросов и морской пехоты, а провианта – в обрез.

– Поделитесь, адмирал! – твердо сказал Маклеод. – У нас все на исходе – провиант, спиртное, боеприпасы. Лазареты забиты больными и ранеными. Каждый день растет число дезертиров. Все держится на голой дисциплине. А нам противостоит искусный полководец, располагающий крупными силами.

Хьюз молчал.

– Типу ждет прибытия тяжелых осадных орудий, – продолжал Маклеод. – С пустыми желудками нам долго не продержаться.

– Ладно! Даю вам провиант, даю боеприпасы, – сдался адмирал. – Кстати, много ли у вас людей?

– Сущая ерунда. Восемьсот англичан, считая ваших четыреста пятьдесят, тысяча бомбейских сипаев, полторы тысячи сипаев нашего союзника – траванкурского махараджи.

– М-да! Действительно, негусто. Но у вас хорошо укрепленные позиции, джентльмены. Держитесь! Вы отвлекаете на себя большие силы Хайдара Али от Мадраса. А там положение... Адмирал махнул рукой.

На том и договорились. Маклеод и Хамберстон сошли в адмиральский бот, который доставил их в крепость. А с кораблей начали отваливать большие шлюпки, набитые солдатами, провиантом и боеприпасами.

Эскадра Хьюза снялась с якорей и ушла к Бомбею. А осажденные с новой энергией принялись рыть окопы и возводить укрепления, готовясь к отражению решительного штурма. Тяжелой этой работой занимались преимущественно молодые сипаи – козлы отпущения в войсках благородной Ост-Индской компании.