Текст книги "Когда шепот зовет бурю (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Моя жизнь принадлежит вам. Простите, если время выбрано неудачно, но я хочу заявить права на ворота. Вы были там и знаете – я был одним из первых, кто ворвался внутрь…

Он сбился, шумно выдохнул, опустив голову. Грязь под его коленом подёрнулась инеем – выдавая бурю эмоций.

Я задумался.

В принципе, почему нет. Права на ворота, правда, у него не самые большие – тот же Дукат был рядом со мной всё время. Да и сомневаюсь, что вириинцу позволят брать мзду с проходящих. Скорее прорубят новые ворота в стене рядом. Или убьют его.

Такой подарок я бы лучше дал Дукату. Этот скользукий и отчаянный тип бы смог извлечь выгоду и остаться в живых. Хотя нет. Такой поступок, перекрытие пути, настроит против меня всё войско. Но и отказать сейчас, после прямой просьбы, – было бы некрасиво.

Награждать после битвы – моя прямая обязанность. Я упустил момент, валяясь раненым. И вот возможность начать. И какая неудобная просьба.

Коровиэль подо мной дёрнулся – чувствуя моё раздражение. Зартан подъехал опасно близко, и мой конь шуганул его мерина. Зартан на секунду скривился, но железной рукой удержал своё животное на месте. Внезапно проснулось умение из прошлой жизни? Он остановился в метрах в пяти от Коровиэля. И громким, глубоким голосом объявил:

– Сеньор Магн обдумает ваши слова, благородный рыцарь. А сейчас будет достойно исполнить пожелание герцога, – громко сказал Зартан.

Верно. Надо подумать. Ворота общего пользования. Подарю ему что-то еще. Надо подумать, что. Поэтому лучше всего отложить решение.

Вириинец взглянул на меня. Я поощрительно махнул рукой в сторону лучников. Он вскочил в седло. К нему присоединилось ещё несколько человек – по броне и коням видно, что не только его копьё. Еще несколько рыцарей.

– У него есть друзья, – тихо заметил Зартан.

Я заговорил с Коровиэлем. Лаской и жёстким зажимом коленей дал Зартану возможность приблизиться ещё на пару метров, чтобы он мог говорить тише.

Рыцари свиты понимали, когда нужно быть ближе, а когда – дальше, и держались не ближе пятнадцати метров. А вот писцов пришлось отгонять грубо.

Один из моих рыцарей рявкнул:

– Не жмитесь к заднице коня сеньора герцога! Если вас обосрут, лучше вы пахнуть не станете.

И это сработало быстрее любых приказов.

– Разве можно одарить воротами? Он бы попросил ещё и дорогу впридачу! – дал волю возмущению Зартан, снова став туповатым крестьянином.

Да, можно. Больше того – так иногда и было. В Караэне нет, там вся земля вокруг принадлежит городу, но один из вассалов Итвис у Горящего Пика держит именно что кусок дороги и заливной луг, на котором летом устраивается ярмарка для окрестных селений. Имеет право снимать ту плату, какую сочтёт нужной. Лишь бы верно служил Итвис.

– Разве можно называть человека моим братом? – неожиданно вспылил я.

Хотя, если честно, «вспылил» – громкое слово. Тон мой был почти обычным, разве что в нём прибавилось издёвки.

– Ты бы ещё назвал его моим сыном, древний ты пень.

– Примите мои извинения, – тут же сжался в седле Зартан. Голос его дрогнул, лицо дёрнулось в испуге.

Но затем он взял себя в руки, чуть выпрямился и добавил уже ехидно:

– Для сына он не подходил по возрасту. А придумать в тот момент я ничего другого не успел. Согласитесь, было бы хуже, если бы в мальчике признал потерянного брата кто-то из них?

Он оглянулся на отряды Вирака, Роннеля и Маделара, державшиеся поодаль.

Сомнительно. Хотя… Адреан бы на это не повёлся, вне всяких сомнений. Но подвешенный статус после столь впечатляющей демонстрации «чистоты крови» был бы для него опасен. Это как пистолет, брошенный на стол посреди пьяных мексиканских бандитов, делящих партию героина. Если не получится забрать себе – лучше, чтобы он не достался никому.

– И раз уж я всё ещё жив, мой герцог, рискну посоветовать вам подумать на будущее. Что вы собираетесь делать дальше с этим замком? Одно дело – ваш Горящий Пик. Но Балдгар ближе к Караэну, чем просто к замку. Тут целый город ремесленников.

Зартан кивнул на плотную застройку.

– И его уже поделили на сотню маленьких кусков, – задумчиво сказал я.

Чем отличается корова от кузнеца во время рейда на вражескую землю? У коровы больше шансов убежать – ей не нужно тащить с собой весь инструмент из кузни. Магну рассказывали жизненные примеры из истории Итвис, как делить такое, недвижимое имущество. Либо отнимать себе, либо оставлять благородным вассалам решить между собой в поединке, кто станет владельцем условной мельницы, захваченной у соседей. То есть, не вмешиваться.

Конечно, я могу отнять у каждого отдельного рыцаря то, на что он здесь заявил права. Но насколько это отразится на моей репутации?

Я увидел хитрый взгляд Зартана.

– Говори.

– Мой сеньор, мой герцог, – Зартан наклонился в седле ближе. – Если я уж что и понимаю в жизни, так это то, как управлять людьми. У вас есть три сильных союзника. Зачем вам делать одного из них ещё сильнее? Ведь тогда, чего доброго, он подумает, что сможет обойтись и без вас. А вот если сделать союзников на одного больше, то сильнее станете только вы. А все остальные ослабнут. Ведь их станет больше… А у того, кто владеет Балдгаром, самой силой вещей теперь есть и люди на которых он может опереться. Те, кто еще сам не понял, но кто связал свою жизнь с этим местом.

Он замолк и выразительно посмотрел на копья с цветными флажками утыкавшие захваченный городок у озера. Смотрелось прямо даже празднично.

К нам уже вели, почти под конвоем, молодого парня в зелёном плаще. На боку болтались пустые ножны от короткого меча или длинного кинжала, за спиной – полупустой колчан с пятью стрелами. Руки пустые. Лук оставил своим. Значит, допускает возможность, что не вернется. Одежда домотканая, но добротная. Не караэнское сукно, но сшито толково. Кожаные сапоги, хороший пояс.

Я почувствовал раздражение – даже издалека смотрел лучник на меня гордо и с вызовом. По крайней мере старался.

– О, мой герцог, вы напрасно каменеете лицом, – зашипел рядом Зартан. – Этот человек, несомненно, горд. А гордецами легче всего управлять. Им нужно лишь признание…

Я посмотрел на него и поднял бровь.

Он снова съёжился и опустил глаза – так, как делали при мне тысячи раз крестьяне. Горожане из Караэна не такие забитые. А вот в Таэне – такие почти все.

Неужели эта реакция – память тела? Насколько мы рабы привычек, и сколько в нас от рассудка?

Я отвернулся от Зартана и махнул рукой, подзывая писаря. Молча указал ему стать рядом. Он осторожно пристроился шагах в пяти, опасаясь Коровиэля. Тот уже успел поиграть с ним, слегка прищемив плечо, и теперь писарь боялся моего коня.

Но он был караэнец – боялся с достоинством. Не вжимая голову в плечи, а раздражённо сжав губы, злобно покосившись и потирая плечо, где наверняка остались следы зубов. А потом – вежливо улыбаясь мне.

В Таэне караэнцы знамениты своей злопамятностью. Но я думаю, куда опаснее месть таких, как Зартан, – тех, кто машинально вжимает голову в плечи и отводит взгляд. Потому что если они решатся отомстить, границ у них не будет.

Я дождался, пока лучник приблизится, и прежде чем писарь успел выкрикнуть моё имя, громко сказал:

– Я видел, как вы сражались. Ты и такие, как ты. И хочу выразить своё восхищение. И удивление. Как же так случилось, что столь достойные люди оказались на стороне столь подлого человека? Аст Инобал ведь даже не явился к вам на помощь, пока вы бились. А честь благородного человека велит ему сражаться в первых рядах. И уж тем более – если битва случилась по его вине!

Глава 15

Крепкие стены

– Я видел, как вы сражались, – сказал я. – И хочу выразить своё восхищение. И удивление. Как же так вышло, что столь достойные люди оказались на стороне столь подлого человека? Аст Инобал ведь даже не явился к вам на помощь. А честь рыцаря велит сражаться в первых рядах. Особенно если битва случилась по его вине.

Я замолчал. Мяч на его стороне. Я следил за реакцией. Ни кивка. Ни движения.

Только ветер с озера трепал его грязный плащ.

Долбаный подорожник. Он просто не понимает, о чём мы говорим, не так ли?

Я бросил взгляд на Зартана. Тот, не чувствуя на себе моего взгляда, расправил плечи и сидел со спокойным достоинством, которое так не вязалось с его обветренной крестьянской рожей.

Я снова посмотрел на парламентёра.

Лучник стоял прямо. Подбородок чуть вздёрнут.

Нет. Это не простолюдин. Он в игре.

Он понял, что это не просто похвала. Это крючок. И, словно осторожный окунь в канале Караэна, почти такой же хитрый, как и сами горожане, плавал вокруг приманки, прикидывая, как бы её обойти и не попасться.

Но выбора у него не было. Уплыть он не мог.

Я ждал.

Пауза – тяжёлая, вязкая. Люди вокруг перестали шуршать, почувствовав свинцовую тяжесть возможной развязки. Даже Коровиэль перестал фыркать.

Лучник медленно втянул воздух.

– Мы верны не человеку, – сказал он. – Мы просто делаем работу. Согласно договору.

Неплохо. Демонстративно снял штаны и нассал на Аста и всех Инобал. Но сделал это с изяществом и достоинством. Сразу и не поймёшь, что произошло.

Я чуть склонил голову. Хороший пас. Теперь главное – не переиграть самого себя.

– Договору, – повторил я. – Который одна сторона нарушила.

Он не ответил.

Я дал ещё секунду. Ещё одну.

Но он не пошёл навстречу.

Не люблю иметь дело с приличными людьми. Даже когда они мешают своего бывшего хозяина с грязью, со стороны кажется, будто они просто стоят рядом и смотрят неодобрительно.

Ну что ж. Кто-то должен быть злодеем. А в этом я определённо неплох.

– Вы остались под стенами, – продолжил я мягко. – Он – нет. Не думаю, что это входило в договор. Он оставил вас умирать. Это тоже входит в договор?

Его пальцы едва заметно сжались.

– Он заплатил, – сказал лучник сухо. – И это входило в… Мы знали, что есть и такой вариант.

– И я могу заплатить, – улыбнулся я. – Но разве можно купить это небо, это солнце, твою верность, мою честь? Нет. Эти вещи либо есть, либо их нет. Но мы можем их принять. Или отказаться.

Я замолчал.

Теперь всё зависело от того, что для него важнее – серебро или имя. Я не сдержал победную улыбку. Будет очень смешно, если они откажутся. Выковыривать их со скал будет трудно. И, возможно, кроваво. Если только не позвать Адреана. Моя улыбка увяла.

– Тяжело верить людям… – невнятно сказал лучник.

Я не удержал улыбки.

Вот и начался торг.

А Итвис не торгуются.

Я сменил тон. Не громче. Не резче. Просто холоднее. И заставил его кивать, шаг за шагом загоняя в рамки ультиматума.

Им не уйти по земле. Увы, я не в силах запретить благородным сеньорам потешаться, если они сочтут желанным испытать лучников на прочность. Им не уйти морем – корабли уже захвачены. Даже если они смогут вырваться за стены, им не получится раствориться среди крестьян. Их будут находить и выколупывать из их убежищ, как местных кротов.

Но я могу дать им защиту. Если они поклянутся в службе мне. Простая сделка. С личными обязательствами.

Я не давил. Я перечислял факты. И каждый факт он принимал молча, едва заметным движением головы.

– Я не прошу верить, – сказал я. – Я предлагаю выбрать. Либо вы люди, которые остались верны предавшему вас нанимателю. Что, говоря откровенно, очень глупо. Либо вы люди, которые выбрали другого. Надежного.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул. Не согласие, скорее, обозначил что услышал мои слова.

Этого было достаточно.

Я отправил старшего над писцами и парламентера обратно к скалам. Пусть составят договор, раз они так их любят.

А сам демонстративно направился к воротам Балдгара. Чтобы дать понять, кому в этой сделке нужнее время.

Зелёные могли натворить дел, да. Но это была бы просто большая проблема. Не катастрофа.

Убьют кого-то – и сами лягут все. Или почти все. Я им не врал. Прорвутся к стенам и попытаются бежать? Попадут прямо в лапы всадников. Там они будут как подземные зайцы против голодных псов. Их перебьют. Причём малыми силами. Пары десятков всадников с пятёркой толковых рыцарей хватит с избытком.

А если даже что-то пойдёт не так – за стенами стояли в строю Стража Караэна и Хирд Долгобородов.

Я не люблю сюрпризы. И люблю резервы.

И всё это – при условии, что сейчас на стене Балдгара не появится Адреан и попросту не сожжёт их.

Вот тогда торг закончится мгновенно. Но уже не по моей воле. Я вдруг задумался, почему зеленый припомнил договор. Может там есть всякие хитрые оговорки? Горожане Караэна такое страсть как любят. Детали я не люблю. Детали любят чиновники и старики. Я люблю последствия. И вот про последствия я не подумал. Отправить писца одного было ошибкой. Он вполне может составить не самый удачный для меня договор, стоит только лучникам накинуть тетиву ему на шею.

Он не трус, этот зелёный оборвыш. И не глуп. Начал торг, не начав его. Если такие как он управляют всеми лучниками, моему бедолаге писцу будет сложно. Вернее, его просто нагнут там. Нужно было послать того, кто хоть и боится, но делает. Но не рыцаря. Одно неосторожное слово – и благородный человек сделает из хама труп. Скорее всего, труп будет не один. Я уверен, что любой из моих всадников сможет зарубить десяток лучников без брони, даже без всякой магии. Но если они его убьют – придётся уже мне им мстить.

Глупо терять людей. Тем более такую ораву стрелков. Да, я считал лучников уже практически своими. Тут ещё не придумали наций, патриотизм был местечковый, даже религия была скорее способом психотерапии, чем маркером «свой – чужой». Очень ламповый мир: тут люди убивали и умирали по сугубо личным причинам.

И потому не было решительно никаких особых причин, почему бы паре сотен достаточно сносных лучников не присоединиться ко мне. Так же, как если бы это были крестьяне или ремесленники. Просто надо обновить договоры. А вот в договорах нужно быть осторожным.

– Зартан, – сказал я, не глядя на него.

Он уже понял.

– Да, мой герцог.

– Ежай тоже и оговори с ними, – я равнодушно скользнул глазами по парламентёру. Он не успел отойти далеко и оглянулся на мой голос. А теперь стоял и слушал, поэтому я сказал Зартану так, чтобы и ему было приятно. – Отправляйся к ним. Поговори. Договор мы составим позже. Сейчас убедись, что они правильно поняли мои слова. Я обещаю им жизнь и сохраняю оружие. Пока на большее они рассчитывать не могут.

Зартан кивнул и тронул мерина в сторону скал. Но потом словно спохватился и обернулся. Направился ко мне. Подъехал слишком близко, мне пришлось осторожно натянуть поводья, давая понять Коровиэлю, что сейчас я не в настроении для его выходок. Коровиэль фыркнул, демонстративно тряхнул закованной в покрытую изящной резьбой сталь мордой, выдёргивая поводья, и отвернулся.

– Люди часто готовы убивать за золото, – сказал Зартан негромко, приблизившись. – Но редко готовы за него умирать.

Я усмехнулся. Крестьяне. Их всегда беспокоит только одно – золото. Он боится, что те потребуют слишком большую цену. И если Зартан на неё согласится, я буду в ярости, словно купец, чей помощник переплатил за товар.

Он помолчал, пытаясь понять мою реакцию, а затем осторожно продолжил:

– Они понимают, что их хозяин сбежал. Понимают, что серебро – это лишь обещания. Люди, которых обманули, редко поверят обещаниям сразу после этого. Нам надо предложить им что-то прямо сейчас. И прямо сейчас им нужно не серебро. Им нужно место.

Я ничего не сказал. Пусть развивает свою мысль.

– Башни Балдгара, – продолжил Зартан. – Те, что смотрят на озеро. К ним можно пройти прямо сейчас, пока ворота открыты и вы с вашими герцогскими рыцарями идёте во главе.

Я медленно повернул голову.

– И?

– И если вы позволите им занять их под вашим словом… – он сделал паузу. – В укреплениях им будет споконее. И им сейчас спокойствие нужно более всего. А у вас в замке появится новая сила.

Тон его был ровным.

Я посмотрел на стены Балдгара. Я слишком привык, что у меня всегда за спиной самая большая толпа.

Скоро внутри окажется довольно много интересантов – люди Вирака, Роннеля и Маделара. Уже делят, уже меряются, уже присматриваются. А ещё Адреан так и не пришёл меня навестить.

Зартан, ископаемая многоножка из зада демона, смотрит со стороны. Он не знает, что связывает меня с этими людьми. Паутину обязательств, родственных связей и, в случае с Адреаном, даже дружбы. Вот только со стороны чаще всего лучше видно.

Ещё одна сила. Не их. Моя. Да, лишней не будет. Ух, Сперат, пока ты прёшь демона, я совершаю ошибки. Надо было взять с собой Стражу Караэна.

– А если зеленые предадут? – спросил я, больше чтобы оценить расклад.

– Тогда они окажутся внутри замка, – спокойно ответил Зартан. – Окружённые вашими союзниками. Без кораблей. Без выхода. Это будет ошибка с очень короткими последствиями.

Я кивнул.

– Как ты им предложишь пойти в ловушку?

– Я скажу им, что в жизни бывают моменты, когда человеку дают не золото, а возможность стать частью истории. И что упустить такой момент – почти грех.

Я усмехнулся.

– Ты судишь людей по себе, Зартан. Они хотят выжить, разбогатеть, вернуться на свой берег, жениться на молодой красавице и жить уважаемым человеком.

Зартан почтительно поклонился.

– Вы мудры и проницательны, мой герцог.

Я снова посмотрел на башни.

Если зелёные займут их – внутри Балдгара появится гарнизон, который не принадлежит ни одному из Великих Домов Караэна. Так ли много это значит, если кастеляном замка будет Маделар? Это усилит их, а эти торговцы зерном и без того слишком сильны. Слишком сильны, но недостаточно лояльны. Им следовало приложить больше усилий в этой кампании.

– Пусть идут, – сказал я. – Под моим словом. И с моим знаменем при них.

– Разумеется, – кивнул Зартан. И принял из руки моего оруженосца копье с малым флажком. Стяг ему конечно же никто не дал.

Я тронул коня. В этом мире полно историй о том, как замок берут внезапным приступом, огнём или штурмовыми башнями. Штук десять хранила память Магна. Ещё столько же – историй успешных захватов, где всё вертится вокруг загадочной магии. Вот только это – на огромные пространства всего Регентства, Королевства и Железной Империи. Причём за триста лет.

Я хмыкнул, вспомнив хорошую шутку, которую не поймёт никто в этом мире.

Вот только замки то и дело переходят из рук в руки. Чаще всего – после неожиданных и странных смертей их сеньоров. Например, родственники со стороны жены вдруг оказываются хозяевами внутри стен. Сразу после того как прежний хозяин гибнет на охоте. И что поделать? Реже замки покупают – потому что продают замки ещё реже, чем осаждают. Но осады бывают удачными совсем уж редко.

Технически, я взял Балдгар скорее после осады. Забавно.

Мы въехали в открытые ворота Балдгара, и я впервые увидел замок не как угрозу издалека, а как вещь, сделанную руками людей, которые очень хорошо понимали разницу между забором от коров и овец, чтобы те не потоптали грядки, и людьми, которые лезут к тебе домой целенаправленно. Причём особой породы людей – с злобными рожами, острыми железяками и алчным упорством.

Снаружи ворота не были особенно примечательны: тяжёлая створка, обитая железными полосами, большие заклёпки, петли толщиной с моё запястье. Примерно то же можно было увидеть и в Караэне. Там городские ворота даже были заметно больше. Действительно большие отличия начинались дальше.

Сначала решётка. Железная, чёрная, с цельноковаными зубьями вниз, как гребень у хищной рыбы. Её подняли, но не до конца. Как нарочно, оставили на ладонь ниже моего шлема – пришлось пригибаться, чтобы проехать. Я загривком чувствовал, что надо мной висит немалый вес. Даже Коровиэль, который обычно презирает такие вещи, фыркнул и повёл ушами.

За решёткой шёл коридор смерти.

Он был длиннее, чем я ожидал. Не проход, а кишка. Камень с обеих сторон гладкий, вытертый, местами отполированный, как столы в таверне. На уровне груди человека стены почти не давали зацепиться рукой. Удобно, если кто-то начнёт биться в панике, пытаясь развернуться. Не за что цепляться. Скользишь, как мясо по разделочному столу.

Сверху над нами шёл потолок из тёмных балок и камня, и в нём я увидел круглые отверстия. Небольшие. Аккуратные. Убийственные. В Караэне про такие любят рассказывать, потому что сам Караэн привык больше к политике, чем к настоящим осадам: «дыры для кипятка», «дыры для раскаленного масла», «дыры для кипящего говна». Слишком замысловато, обычно оттуда просто швыряли камни.

По бокам, выше головы, через равные промежутки шли бойницы. Узкие, вертикальные, с расширением внутрь, чтобы стрелок мог вести оружие по дуге. Их было много. Слишком много. Так много, что коридор можно было просто залить перекрёстным огнём из луков и арбалетов.

И это был только первый отсек.

В конце коридора стояли вторые ворота. Не такие, как наружные: те были громким заявлением, эти мрачной угрозой. Ещё одна решётка, ещё одна створка, ещё один замок. И если первая решётка захлопывалась за спиной, а вторая опускалась перед лицом, человек оказывался в мешке. Стены слева и справа. Потолок с темными и подозрительными отверстиями сверху.

Я невольно отметил: даже если ворота захвачены, их ещё можно отбить. Заткнуть этот коридор, наделать из прорвавшихся трупов и снова вернуть ворота. Балдгар строили хорошо. Он уже был лучше чем Горящий Пик с кго коротеньким превратном коридором в десяток шагов.

Мы выехали из коридора в пространство между стенами, и тут стало понятно, что весь замок сделан слоями, как хорошая броня.

Сначала наружная стена. Она ниже, чем внутренняя, но это не значит «слабее». Это значит «первая». Её задача – задержать, сломать порядок, заставить поверить в успех, чтобы затем забрать этот успех обратно. По ней шла боевая галерея: узкая дорожка для людей, которые должны бегать и стрелять, а не любоваться видом. Там же были башни, но не такие, как любят рисовать на гербах. Низкие, толстостенные.

Башни наружной стены здесь были открыты сзади.

Не «без крыши», а именно без задней стены, обращённой внутрь замка. Снаружи они выглядели грозно: выступали вперёд, давали фланговый огонь вдоль стены. Но если враг захватывал наружную стену и пробирался в башню, он не получал убежища. Он получал ловушку, открытую внутрь, простреливаемую со всех высот. В такой башней нельзя закрепиться. Её нельзя превратить в маленький замок внутри замка. В неё можно только забежать и умереть.

Дальше, за наружной стеной, шёл промежуток. Не двор, а пространство, где враг должен оказаться лишним. В Караэне мы бы назвали это «межстенье», но по сути это был ров без воды – каменный, сухой, неудобный, с насыпями и уступами, чтобы люди ломали ноги и строй.

Внутренняя стена, кроме стрелковой галереи наверху, имела узкие бойницы на высоте чуть выше моих глаз. На случай, если штурмующие будут прикрывать головы, но ноги и правый бок оставят открытыми. Она возвышалась справа. Чтобы было неудобно прикрываться щитами.

Внутренняя стена вообще была заметно выше. Крупнее кладка. Солиднее.

Она была построена так, чтобы обстреливать наружную стену, если ту возьмут. Это чувствовалось даже по углам: внутренние бойницы были сделаны чуть иначе для удобства стрельбы вверх. Внутренняя стена не только защищала замок. Она контролировала собственную защиту. Это как караэнец, который носит свой широкий короткий меч в городе не для того, чтобы быть готовым к обороне стен, а чтобы быть готовым зарезать того, кто рядом.

На внутренней стене шла широкая галерея. Там могли разойтись двое в латах. Там могли стоять щиты, бочки с камнями, связки копий, баллиста, если захотят. И там было место для командиров, для сигналов, даже для ночёвок. Наружная стена – расходная. Внутренняя – основная.

Я смотрел на это и думал о простом.

Замок не обязательно должен быть неприступным. Ему достаточно быть неприятным. Достаточно, чтобы каждый штурм внутрь стоил человеку дороже, чем он хотел заплатить.

Мы проехали дальше, за ворота второй стены, и я увидел ещё одну привычку крепостей, которую у нас, в Караэне, часто недооценивают, потому что слишком муторно: у Балдгара сама планировка была подчинена не красоте, а обороне. Повороты коридоров делались так, чтобы входящий не видел выхода. Дворики делались так, чтобы каждое удобное место с земли простреливалось минимум с двух точек. Лестницы делались узкими, с разновысокими ступенями, чтобы штурмующий сбивался с ритма и не мог бежать, а защитник, наоборот, мог работать копьём сверху вниз.

Ужасно некрасиво. Неудобно. Бестолково и раздражает.

Балдгар был куда большим замком и твердыней, чем Бурелом или Горящий Пик. К его камням у меня не было претензий. Его подвела плоть.

Надеюсь, в замках Итвис всё наоборот, и их гарнизоны не сдадутся раньше, чем умрут или будет расколот последний камень их твердынь.

Глава 16

Неудобный трон

Конюшни Балдгара были не лишены изящества. Один только розоватый камень пола и стен чего стоит. Не говоря уже о шикарных стойлах для вип-лошадок. Нежно и ласково попрощавшись с Коровиэлем и жестко и сурово – с конюхами и пажами, которых мы оставили с конями, мы поднялись наверх.

Балдгар внутри мог бы вполне прославиться наравне с лабиринтом, будь он чуточку побольше. Коридоры шли под странными углами, иногда внезапно сужались, повороты у входа почти везде сделаны так, чтобы сам коридор не просматривался.

Неудобно. Совсем не по-караэнски.

Но я вспомнил замок Мерц, где единственная неудобная лестница стала немаленькой проблемой, и подумал, что очень хорошо, что мы не штурмовали все эти переходики.

Впрочем…

Я бы мог запустить сюда хирд долгобородов и посмотрел бы, кому тут стало бы вдруг неуютно – защитникам или атакующим.

Эта мысль меня изрядно развеселила. Даже несмотря на то, что к концу подъема у меня разболелась голова. Вернее, рано. Растрясло на коне. А тут еще лестницы.

Лестницы попадались часто. Мы ведь, по сути, всё ещё взбирались на скалу, где стоял донжон замка.

Лестницы были узкие, круто поворачивающие направо. Поднимающийся вверх человек оказывается в неудобном положении для работы вооруженной рукой, а по нему сверху защитникам гвоздить – одно удовольствие.

Ещё и ступеньки разной высоты. Я то и дело спотыкался.

Определенно, дома тоже так надо сделать.

Миновав пару лестниц, я понял, что устал. Прошел чуть в сторону и прислонился к сводчатой арке довольно тонкой работы.

Парни вокруг погремели доспехами и разбрелись по коридору, делая вид, что просто решили осмотреться.

Ко мне протиснулся дядька Гирен.

– Мой герцог, – тихо сказал он. – Ваши повязки… У вас открылась рана. Я бы советовал вам прилечь.

Да вот сейчас.

Меня пронзила острая вспышка досады, тут же сменившаяся злостью.

Я с силой дернул за повязки, с треском разрывая ткань. Компресс из ткани полетел в сторону.

По лицу побежала кровь. Но ненадолго.

Я прогнал мощную волну лечения по телу.

Пульсирующая тяжесть в голове осталась. Но я чувствовал, что рана затворилась.

Я с силой протер лицо повязкой. Кто-то предусмотрительно протянул мне облитую вином тряпку.

Приведя себя в порядок, я продолжил путь.

Очередная узкая лестница вывела нас к широкой двери. Возле неё стояли люди в цветах Вирака, Маделара и Роннеля.

Мне это, отчего-то, не понравилось.

И, похоже, это легкое недовольство отразилось на моем лице, поскольку стражи услужливо распахнули дверь, поторопившись и самим скрыться за ней.

Я ускорил шаг и вошел почти сразу вслед за ними.

И оказался в том, что должно было быть центральным залом.

Он оказался неожиданно светлым.

С одной стороны зал открывался на обзорную галерею, и оттуда в помещение лился холодный дневной свет. За высокими каменными арками виднелось озеро. Вода лежала спокойная, почти неподвижная, отражая небо и дальние холмы.

Ниже раскинулся сад внутреннего двора.

Фонтан с морскими тварями тихо шумел, и вокруг него расползались клумбы, выложенные в форму чайки со звездой – герба Инобалов.

Запах воды и сырой зелени поднимался сюда вместе с ветром.

Я увидел здоровенное деревянное кресло на постаменте.

И спокойно направился к нему.

Настоящий трон. Хотя сделан грубовато. И вообще тут как-то запущенно. Ковров не хватает. Сырой и холодный камень под ногами шуршал.

Я спокойно пересек слегка почерневшую полосу камня с остатками чего-то в некоторых местах – последствия вспышки Адреана, надо полагать.

Вот это я понимаю, пригорел парнишка.

Только поднявшись по нескольким ступенькам и усевшись на трон, я заметил, что на галерее, за колоннадой тонких каменных арок, стояли люди.

И среди них – Адреан.

Он повернулся, увидел меня. И явно не обрадовался. Я попытался устроиться поудобнее. В доспехах заметно удобнее драться, но вот сидеть на тронах лучше без них. Я попробовал устроиться, положив подбородок на руку, но мне мешала бронзовая ворона на подлокотнике. Размером с голубя, но расположена как-то максимально неудобно – как ни сядешь, под руку лезет. Правда, сделана с невероятным искусством.

Я поменял позу и откинулся на спинку трона. Тем временем в зал тихонько втекали, вслед за моей свитой, люди Вирака и остальных. Адреан меньше всего сейчас напоминал того Волока с печальными и испуганными глазами, каким он был когда-то.

Его взгляд был… пустым и словно устремлённым вдаль.

Примерно так ты пыришься в мир после того, как сжёг пару людей.

Пару десятков.

Я тяжело вздохнул, встал и обнял Адреана, не дав ему преклонить колено.

Прошептал ему на ухо:

– Вот и свершилась твоя месть. Ведь я говорил: это никак не облегчит боль.

Он дернулся, хотел вырваться, но сдержался. Я отстранился и посмотрел на него. Лицо Адреана отвердело. Снова стало упрямым, как тогда, когда у него что-то не получалось и он считал, что я плохо объяснил. Я выпустил своего бывшего оруженосца и отступил.

Адреан вскинул голову. Он молчал, но иногда самое громкое несогласие выражают именно молча.

За спиной Адреана я увидел Дуката. Он кивнул на стоящих на колене людей. Я не узнавал их доспехи. Судя по цветам – Вирак. И у всех щиты с моим змеем.

Перечеркнутые черной линией.

Довольно убого, кстати.

Не иначе вместо краски взяли горсть жирного пепла, какой остаётся от сожженного тела.

Я на секунду потерял самообладание и нашел глазами северянина. Тот спокойно выдержал мой взгляд. Это его выходки. В Железной Империи так принято метить гербы бастардов. В Регентстве к таким вещам относятся проще – мы просто принимаем их в семью. Или нет.

Хотя… откуда у северянина мозги на то, чтобы вот таким небрежным ходом расколоть нас с Адреаном? Да и зачем ему это? У меня снова разболелась голова. Я отвернулся и снова взобрался на трон. Я слишком вжился в местный контекст. С каких пор мне стали важны картинки и слова?

Впрочем, всегда были.

Просто в моем мире они были лишь частью большего. Страны, народы. Умозрительная общность, под одним флагом и множеством других одинаковых вещей. Тут умирали за один символ, а не за конструкцию из множества.