Текст книги "Когда шепот зовет бурю (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Потом – медленное вращение. Я чувствовал, как металл распирает металл. Как щипцы раскрываются внутри наконечника, впиваясь в него. Каждое движение отдавалось вспышкой, будто мне в череп били молотом изнутри.

– Есть, – сказал Зартан.

И потянул.

Он тянул очень медленно. Не потому, что боялся – потому что знал: если сорвётся, если дёрнется, если наконечник провернётся – мне конец.

Я чувствовал, как железо выходит. Миллиметр за миллиметром. Как что-то рвётся, скользит, сопротивляется. Как кровь снова хлынула тёплой волной. Как мир сузился до одной точки боли.

А потом – облегчение.

Такое резкое, что я чуть не закричал снова – уже от неожиданности.

Зартан держал в руках наконечник.

Грязный. В крови. С кусками плоти. Моей. Но чужой металл целый.

– Готово, – сказал он. – Теперь самое сложное.

– Это… не было самым сложным? – попытался спросить я.

– Нет, – ответил он. – Теперь надо, чтобы вы выжили.

Он промывал рану долго. Тщательно. Кипячёной водой с травами, уксусом, чем-то горьким. Я чувствовал каждый глоток воздуха, проходящий сквозь дырку в нёбе. Чувствовал, как он собирает меня обратно, как плохой, но упрямый мастер чинит сломанный механизм.

Когда всё закончилось, он устало выпрямился.

– Не ешьте. Не пейте. Не торопитесь исцелить себя сразу. Возможно, придется вскрывать рану еще раз, чтобы промыть. Не геройствуйте, – перечислил он. – Если начнётся гниение внутри мяса – я вас не спасу. Если выживете – будете жить с этим шрамом всю жизнь.

Я хотел усмехнуться. Получилось плохо.

– Значит… буду жить.

Зартан вытер руки медленно, тщательно, словно каждая капля крови имела значение. Потом поднял на меня глаза.

– Да, – сказал он наконец. – Хотите послать за вашим братом, Великим Бастардом Адреаном?

Он сделал паузу. Дал ей повиснуть.

– Но я бы советовал вам, мой герцог, покой. И дозированную магию лечения.

Он говорил спокойно. Без нажима. Как человек, который не уговаривает – а просто сообщает, где лежит самый короткий путь.

Я молчал. Сил на слова всё равно не было.

А он тем временем аккуратно ополаскивал в медном котле инструмент, и говорил безразличным тоном, словно разговор шёл о погоде.

– Если вы умрёте сейчас, – продолжил Зартан, – всё будет… сложно.

Он чуть склонил голову.

– Если вы выживете, но будете слабы – тоже.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– А вот если вы поправитесь достаточно, и при этом не будете мешать событиям идти своим чередом…

Он не договорил. И не нужно было.

Глупцы, что делили моё наследство за тонкой тканью палатки, слишком привыкли к мысли, что есть только я. Они не заметили того, что Зартан понял сразу.

Адреан, выпустивший магию, оформленную и заточенную Фаридом, не просто подхватил мой упавший в грязь стяг. Не сжег врагов за моей спиной, едва не поджарив и меня в силу неопытности. Он не остался со мной. Он не спасал. Не прикрывал. Не мстил.

Он шёл вперёд. И вел за собой войско.

Он стал Итвис. Таким, какими они были когда-то. Какими мы были.

Всесокрушающим пламенем.

Я с трудом вдохнул и сжал Коготь.

– Позже, – прохрипел я.

И начал осторожно лечить лицо, которое болело так, словно его до сих пор сверлили.

Зартан был прав и еще в одном. У нас появился человек, который имеет право называться Великим.

А значит, мне придётся выжить. И быть достаточно сильным, чтобы решить, кем именно он станет.

Глава 13

Неудобный момент

Замок Инобал, могучая твердыня, символ власти, зловещий и давящий Балдгар, нависавший над поколениями людей, живших на многие дни пути вокруг, сдался ещё до того, как мы подтащили к нему хоть одну лестницу. Чего уж там – он сдался до того, как в его стены ударился хоть один арбалетный болт.

Люди сломались раньше стен.

Люди боятся огня.

Адреан выплеснул свою ярость на разбегающихся наёмников Инобал, которые умело… хотя, чего уж там, можно сказать прямо – умело разбили нас. Его хватило ещё на пару заходов, заметно слабее первого, но этого оказалось достаточно. Вся продуманная оборона рухнула. Немногие оставшиеся в живых бежали.

Сразу видно – люди опытные. Лучники в зелёных плащах побежали к воротам замка. Остатки отряда под знаменем с Башней – к берегу озера.

В результате лучники оказались в ловушке у стен Балдгара. Ворота им, разумеется, никто не открыл – сразу за ними уже стояли рыцари. А защитники замка слишком хорошо понимали, что где-то среди этих рыцарей может оказаться тот самый человек, который только что сжёг около сотни бойцов. Рисковать не то что открытыми воротами – даже одной не заложенной камнями и не заблокированной калиткой в створке они не решились.

Надо отдать лучникам должное – они быстро сориентировались. Им удалось отступить к скальному выходу, уходившему от утёса, на котором стоял Балдгар, прямо в озеро. По правде говоря, это был просто завал из крупных валунов и каменных обломков, но народу там столпилось столько, что каждый арбалетный болт нашёл бы себе добычу.

К счастью для лучников, нанятых Инобал, бранкотты были слишком заняты грабежом. А всадники, которые, возможно, не прочь были пустить кровь ради уважения и славы, туда добраться уже не могли.

Так они и остались там – всю ночь и следующий день, настороженно наблюдая, как мои люди деловито снуют мимо по своим делам. Лучники не стреляли. Возможно, берегли стрелы. А возможно, просто понимали, что это уже ничего не изменит. На них всем было плевать.

Я потерял командование. Если честно – мне было сильно не до того. Я чувствовал себя плохо. Поэтому рано утром, когда Балдгар открыл ворота – калитку в одной из створок – и стрелки на стенах показали пустые ладони, туда въехал Адреан с частью моей свиты. И, разумеется, Вирак и остальные.

В принципе, хороший ход.

Балдгар – шикарный подарок. Конечно, следовало ожидать, что взять его будет трудно. Возможно, нас ждала бы долгая осада, а то и вовсе неудача. Тем более что Аст Инобал ночью тайно покинул замок через потайной ход, погрузился в спрятанную в скальном гроте большую лодку и с несколькими преданными людьми ушёл прочь. Очевидно, он рассчитывал найти помощь у союзников и вернуться с армией, чтобы деблокировать Балдгар.

Вот только кастелян – человек из очень благородного рода, славившегося преданностью, – решил, что поступок Аста неблагороден.

Да и вообще – Аст их предал.

Именно так он объяснил это своим людям, заперев жену Аста с двумя детьми в донжоне, а его мать – в подвале.

Такое разделение объяснялось просто: кастелян приходился братом жене Аста. Породнившись с их родом, Инобал вполне логично рассчитывал на их верность.

Вот только очень легко пересмотреть свои убеждения, когда в них влетает огромная, сотканная из огня змея, мгновенно уничтожающая целый отряд отменных воинов.

Конечно, стены Балдгара высоки. За ними можно сидеть долго – пока осаждающие не построят осадную башню или не придумают какой-нибудь новый трюк со своей летающей птицей. И пока ревущее пламя не вплавит защитников в камень.

А можно не утруждать осаждающих. Сэкономить им время. Не портить вид стен. И, что немаловажно, сохранить себе жизнь. И, кто знает, возможно, даже переметнуться на сторону победителя.

Адреан действовал как железный шар, упавший в центр натянутого на обруч куска лайкры. Он буквально проминал политическое пространство под себя.

И всё вокруг неизбежно скатывалось к нему.

Сначала всё шло так, как и должно.

Красивые, исполненные собственного достоинства слова. Занятие стен людьми Вирак, Роннель и Маделар – наперегонки. Прошествие Адреана – теперь уже никто не назовёт его Волок – в тронный зал. Да, Инобал не страдали ложной скромностью: у них был настоящий тронный зал.

А потом, вместо того чтобы решать действительно важные дела, Адреан велел привести к нему пленников.

И если жена и дети Аста вели себя тихо, почти незаметно, то приведённая из подвала мать Аста вдруг решила явить миру несгибаемую волю. Трудно сказать, почему. Возможно, у неё всегда был тяжёлый характер. Возможно, её раздражила резкая смена обстановки и условия в подвале. А может, она просто захотела сделать красивый жест – плюнуть под ноги победителю. Будет о чём вспомнить в семейном кругу будущим поколениям.

Мне лишь передали, что «сеньора вела себя дерзко и говорила с сеньором Адреаном вызывающе».

Я больше склонен думать, что старуха за свои пятьдесят лет привыкла быть окружённой представителями Великих Семей – опутанных взаимными обязательствами, родственными и экономическими связями, как анимешницы шибари. Она просто не сразу поняла, что Адреан – человек посторонний. К тому же выросший не как наследник благородного дома, которому с детства вбивают осторожность. И, наконец, Адреан был молод, горяч и имел к семье Инобал претензии сугубо личного характера.

В общем, парнишка вспылил.

Вспылил он – а пригорела она.

Вместе с ней прожарилось и несколько рыцарей, не считая безымянных слуг. К счастью, не из наших. Скорее всего, просто повезло. Задело и жену Аста – она прикрыла тяжёлой тканью платья детей, отвернувшись от огня, но спина прожарилась заметно. Немедленной смерти ей это не сулило, но местная магия лечения плохо справляется с повреждениями вроде равномерной прожарки всей спины. Она, надо полагать, отчаянно вопила.

Кастелян, брат жены Аста Инобал, этого зрелища не выдержал и напал на Адреана. Атаковал его магией и успел выхватить меч, который ему благородно оставили. И если бы не Дукат, он вполне мог бы отомстить – Адреан был без шлема. Однако Дукат отбил магический снаряд и поразил кастеляна на месте.

После этого многие из присутствующих – особенно рыцари Горящего Пика и Бурелома, да и вообще все, кто не был победнее, – принялись убивать людей Инобал. Кроме женщин помоложе, разумеется. Учитывая, что оружия у тех, как правило, не было, справились почти без труда.

В общем, получилось как-то некрасиво.

Но Адреану понравилось.

И вот тогда Вирак, Роннель и Маделар и вспомнили обо мне.

Одно дело – иметь ультимативный огнемёт на средневековом поле боя. И совсем другое – когда этот огнемёт сжигает людей в ограниченном пространстве, где, между прочим, и ты тоже находишься. А вокруг него толпа озверевших грабителей потрошит людей наперегонки, споря, кому достанется одежда и сапоги.

К такому даже бывалые наёмные вояки благородных домов оказались не готовы. Любители часто не признают выстраданных правил – они ведь не планируют попадать в плен. В то время как человек, зарабатывающий на жизнь смертью, всегда предпочитает иметь варианты на случай, если события сложатся не в его пользу.

Вот как теперь объяснить такому человеку, что ключи от кладовых нужно отдать именно тебе, потому что ты представитель уважаемого дома? А вдруг не послушает?

Оставив Адреана с Дукатом в Балдгаре, представители Великих Домов Караэна заторопились ко мне. Чтобы поведать мне эту ужасную историю и попросить меня успокоить разбушевавшегося Адреана.

Я провёл незабываемую ночь в жутких мучениях, борясь с желанием залечить рану разом. Промучился много часов, пока под утро не забылся тяжёлым сном. Разумеется, Зартан, выполнявший функции врача, запретил меня будить.

Это довольно примитивный ход. Избитый, как женские слёзы. И всё ещё эффективный.

Командиры отрядов Вирак, Роннель и Маделар стояли на холодном ветру у моей палатки и терпеливо ждали. Злясь всё сильнее с каждой минутой. А когда начали повышать голос, к ним вышел Гирен с несколькими благородными рыцарями и вежливо попросил их утихнуть. Или он будет вынужден заставить их удалиться.

Вообще-то – оскорбление. Безальтернативное. Практически провокация. Почти как в нашем мире демонстративно нацарапать человеку на машине букву «Х» гвоздём. Так же больно, раздражающе и глубоко отзывается в душе любого благородного человека.

Но троица попыхтела – и затихла.

Только после этого я вышел к ним.

Зартан, разумеется, разбудил меня ещё тогда, когда они только ехали из Балдгара. Но им нужно было напомнить их место.

На моём лице на ночь была здоровенная подушка из трав, вытягивающих гной и «дурной воздух» из раны. Но перед визитом дорогих гостей это сооружение сняли, меня облачили в доспех, а рану прикрыли сравнительно тонкой повязкой с лепёшкой молотых трав и порошков размером с ладонь. Повязка вряд ли делала меня красивее, но не мешала видеть и говорить. Что, несомненно, говорило в пользу профессионализма лекарей, которые кое-что могли и без Зартана.

Они вошли втроём. Не разом – и всё же почти одновременно, но в очень разной манере.

Маделар шёл первым. Торопился протиснуться вперёд. Плотный, тяжёлый. Мужиковатый, как сказали бы в моём мире. Подорожник, сказали бы тут. С невероятно редкой в этом мире лысиной, что начиналась сразу от лба и тянулась до самого затылка, как будто он старый ластик со стёртой чёрной полоской сверху. Лицо каменное, взгляд колючий и бегающий – как у человека, который привык стоять, смотреть мимо и ждать. Но не из вежливости. А твоей ошибки. Например, когда ты повернёшься к нему спиной.

Вирак держался чуть в стороне. Длинные волосы, собранные небрежно, хищная улыбка, слишком живая для человека, пришедшего с просьбой. Шрам в виде ломаного копья едва виден на щеке – его закрывают чёрные пряди. Он осмотрелся двумя быстрыми взглядами по сторонам. Не цепкими и суетливыми, как у уличной шпаны, проверяющей, нет ли лишних свидетелей перед тем, как достать нож. А вальяжным движением головы, спокойно и прямо. Поигрывая боевым топориком, висящим на крюке у пояса, он явно прикидывал, сколько здесь охраны и кого надо будет убить, если разговор пойдёт не так.

Роннель замыкал. Никак не могу привыкнуть к этому наёмнику. Или, вернее, в этом мире отвык от светлых волос и слишком светлых глаз. Этот даже не такой лошадиномордый. В остальном обычный северянин. Спокойный, медленный. Глаза серые и холодные, как лёд под свежим снегом. От него не тянуло угрозой – от него тянуло уверенностью, что если понадобится, он просто переживёт всех.

Я не сразу поднял взгляд.

Дал им постоять.

Дал ветру пройтись по плащам. Дал лекарям замереть у стенки палатки, делая вид, что им срочно нужно рассмотреть бинты.

Потом сказал:

– Я ожидал вас раньше.

Вирак вежливо склонился. На пару сантиметров, но хотя бы признавая вину. Или пряча дерзкую ухмылку. Северянин изображал полено – и делал это удивительно талантливо. А вот Маделар… Наверняка кто-то важный. В своей семье. Из самых-самых. И привык, что это его слушают и он заставляет ждать. Не наоборот.

Нет ничего опаснее человека, привыкшего к собственной значимости и потерявшего её. И ничего более смешного, если ты готов к опасности.

Маделар дёрнул губой. Шагнул вперёд и начал:

– Балдгар…

Я поднял ладонь. Не резко. Даже с усилием.

– Я не спрашивал тебя ни о чём.

Пауза.

– Мы не хотели… – начал Вирак, слишком быстро, слишком весело, намереваясь выплюнуть дежурные вежливые извинения и перескочить к делу.

Я схватил летящую к моему лицу двуручную секиру. Одной рукой. Быстро.

Секира принадлежала Дукату. Трудно сказать, он сам забыл её или кто-то из моих слуг подсуетился и прихомячил к нашему добру на том основании, что я её облапал в бою. Суть в том, что секира была сделана для Дуката. Килограмма три с половиной, железный обух, массивный шип, хищное лезвие в два раза больше обычного. Чтобы орудовать такой, нужно быть заметно сильнее обычного человека.

Гирен обошёл гостей, схватил её, стукнул пару раз об землю и метнул мне. Мы часто так играли с моей дружиной – мне легко было ловить любые снаряды, слишком медленно они для меня летели. Пока Зартан держал их за палаткой, Гирен проверил мои рефлексы и остался доволен. Так что это был просто маленький фокус для друзей. Шутка после первого кувшина вина.

Удивительно, какие мелочи могут в корне поменять обстановку.

Наверное, в сумраке палатки им показалось, что я попросту выхватил из воздуха огромный топор. Гирен приноровился кидать тяжёлые предметы на удивление ловко. Я опустил пятку секиры на землю, вгоняя шип в почву.

Вирак сбился с мысли.

Впрочем, я так и не посмотрел на него.

Я смотрел на Маделара.

Мне не нравилось, что он пришёл требовать. Такие вещи лучше не слышать. Отказать до того, как откажешь, входит в семейные традиции Итвис.

– Я слышал, Маделар любят дожидаться правильного времени. Как вы там говорите? «Пришло время жатвы?» Я всегда думал, это делает вас самыми надёжными и терпеливыми во всей долине. А ты, значит, нетерпеливый?

Маделар растерянно открыл рот. Закрыл. Набычился, нахмурив брови. И молчал, не зная, что ответить на заявление, граничащее с прямым оскорблением.

– Интересно, – продолжил я, словно размышляя вслух. – Когда мы стояли под первой стеной, ты был очень терпелив. Я хорошо помню. Вы все были терпеливы. Даже удивительно.

Я посмотрел по очереди на каждого. Вирак снова потупился, северянин пялился мне в район шеи с безразличием полена, с грязными брызгами талой воды вместо глаз. Последним я перевёл взгляд на Маделара.

– Напомни мне. Сколько времени ваши люди стояли под стенами, прежде чем я пошёл первым?

Маделар сжал челюсти.

– Мы ждали подходящего момента, – сказал он глухо.

Очень не хватало Дуката. Он бы не упустил случая вставить что-нибудь вроде «Ждали когда начнётся сезон жатвы?». Но Дукат, как мне сказали, не на шаг не отходит от Адреана. Это правильно, парнишка нуждается в присмотре. Ланс бы отозвался куда ядовитее. Сперат, со своим огромным ростом, смог бы даже уронить прямую и внушительную угрозу. Но сделать это так красиво, что они бы лаже забыли обидеться.

Я тряхнул головой, избавляясь от непрошеных мыслей, и скривился от боли.

Но последняя из неприятных мыслей осталась, царапаясь за сердце кошачьими коготками: я теряю слишком многих. И, возможно, лучших. Может, пора заняться сбором их обратно?

Я запомнил эту мысль.

– Ждали, – кивнул я. – Значит, когда момент был неудобен – вы ждали. А когда стало удобно – вы поехали ко мне. Я правильно понимаю?

Тишина стала плотнее.

Я повернулся к Роннелю.

– А ты что скажешь? Ты ведь не из тех, кто суетится.

Он посмотрел прямо. Без вызова. Ответил с тяжёлым акцентом, явно с трудом подбирая слова.

– Мы не хотим, чтобы всё вышло… без закона.

– Не хотите, – повторил я. – Забавно. А когда вы входили в замок, вы хотели, чтобы он был ваш по закону? И как вы планировали его делить?

Он не ответил.

– Или вы рассчитывали, – продолжил я, – что решите это без Итвис? Кому нужны Итвис в таких делах, как притязания на добычу?

Я откинулся чуть назад. Это отозвалось болью, но они этого не увидели.

Маделар шагнул вперёд на полступни. Почти незаметно.

– Вы – герцог, – сказал он. – И это ваши земли. Мы пришли за вашим словом…

Я улыбнулся. Слабо. И перебил его:

– Нет. Вы уже делили Балдгар. И спорили, кто заберёт донжон. Вот только там вдруг стало слишком жарко. И вы побежали ко мне.

Я перевёл взгляд на Вирака.

– А ты бы поменьше улыбался.

Вирак медленно выпрямился. Его латная рукавица на топоре скрипнула, а левая рука, наоборот, дёрнулась и приподнялась – как у стрелка на диком западе. Подобной фразы вполне достаточно, чтобы сжечь человека на месте. У Вирака это всегда есть в вариантах диалога.

Но он сдержался. Разумеется. И улыбаться перестал.

Мне стало интересно, он верен клятвам своей семьи или просто решил, что не сможет меня убить? Скорее всего, и то и другое.

– Мы пришли просить, – сказал он. – Чтобы вы вмешались.

– Просить, – повторил я. – Интересное слово. Скажи мне, Вирак, а когда вы в последний раз прикрывали пехоту? Или, может, вы всегда строго выполняли мои пожелания, как тому и подобает добрым друзьям и соратникам?

Он тряхнул гривой. Улыбнулся, спохватился, стёр улыбку с лица.

– Треве и вовсе не явились под стены, – попытался он примитивную манипуляцию.

Но я уже закончил с ним.

– А ты, человек, что держит стяг Роннель, – продолжил я, – ты привык работать за плату. Скажи, за что тебе платят? За то, чтобы ты взял Балдгар? Или за то, чтобы не отдал его Маделарам?

Северянин медленно покачал головой.

– Тогда почему ты здесь? Грабь со своими людьми склады на берегу.

Он снова задубел.

Не умеешь лгать – молчи. Примитивно, но работает.

Всё же самым сообразительным оказался Вирак. Сказывалась кровь или опыт в большой семье хищников, но он наконец нашёл слова:

– Сеньор герцог. Ваши люди нуждаются в вас. Без вас… никто не хочет слушать никого.

Я кивнул.

Да.

Вот теперь неплохо.

Вот теперь они просят правильно.

Не идеально – но пойдёт.

Я встал, опираясь на секиру, и кивнул.

Глава 14

Все поделено до нас

Призамковое хозяйство Инобал оказалось больше, чем я ожидал. Или сам замок оказался сильно больше чем я думал – я ведь ориентировался на макет. Хотя, учитывая, что наш летающий разведчик не заметил вторую стену… Впрочем, он много чего не заметил.

Я не особенно злился. Аврелиан, скорее всего, просто ещё толком не освоился. Насколько я понимаю, особенность магического летающего аппарата в том, что там куда больше зависит от человека, чем даже в моём мире.

Он похож на человека, едущего на одноколёсном велосипеде по натянутому канату. И при этом размахивающего двумя крыльями, чтобы не свалиться с неба. Трудно вдобавок ещё и внимательно смотреть на землю. Да и в моём мире лётчикам не особенно доверяют – иначе не приспособили бы фотоаппарат для разведки, как только он стал помещаться в самолёт.

Я ехал не торопясь. Помимо благородных, за мной семенили в грязи клерки, которым я приказал отмечать отличившихся. Как ни странно, но парочку имён они уже записали.

Рядом с Коровиэлем, на почтительном расстоянии, на кастрированном жеребце ехал Зартан. В седле он держался откровенно плохо. Но идти пешком – это было бы унижением. Недопустимым после того, как он, очевидно, спас мне жизнь.

Всадники не стесняясь высмеивали его посадку и громко смеялись, но старый колдун хотя бы не падал. А уважение верховой ездой он всё равно не заслужит. Значит, и наоборот – не потеряет его, даже если шлёпнется с коня в грязь.

Зартан Нахтир быстро стал кем-то вроде хорошего кузнеца или кожевника. Не ровня. Но полезен. И, пожалуй, даже чуть больше.

– Словно гильдейский пригород, – прорычал дядька Гирен, явно проглотив более крепкое выражение.

И было отчего удивиться.

Нет, призамковое хозяйство было и вокруг Горящего Пика – там имелось десятка два мастерских. И почти мануфактуры для изготовления бумаги и кожи. Но у Инобал хозяйство рядом с замком было не просто большим. Оно было продуманным. С плотной застройкой. Живым. Рабочим.

Ближе к привычному мне городу из моего мира, чем тот же Караэн.

Озеро тянулось холодной сталью к горизонту, и вдоль берега стояли склады – не крестьянские амбары, а настоящие склады. Каменные, двухъярусные, с подъёмными воротами и лебёдками. Не хуже, чем в портовом районе Караэна, разве что всё же меньше.

Чуть дальше – мануфактуры. Крылья ветряных мельниц медленно крутились, как будто ничего не произошло. Кузницы чадили ровным, деловым дымом. Они работали.

Хотя… а что им не работать? Работы у них сейчас полно.

Я не мог разглядеть флажки на рыцарских копьях, воткнутых рядом, но они были. А значит, на мастерские, как и на всякий другой возможный доход, уже заявлены права.

Стук молотов звучал осторожно, будто мастера проверяли, не передумали ли мы возвращаться к резне.

Дома мастеровых были двухэтажными. С маленькими, плотно застроенными подворьями. Под огороды – совершенно недостаточные клочки земли. Это не долина Караэна с её садами и персиками. Здесь не было фруктовых рощ и пахучих цветущих ветвей. Здесь пахло рыбой, железом и мокрой древесиной.

И – неожиданно – храм Императора.

Настоящий. Каменный. С колоннами, пусть грубоватыми и кривыми. Попытка подражать Древней Империи. Довольно жалкая, честно говоря.

В долине Караэна на такое не тратятся. Там довольствуются святилищами предков в богатых домах или небольшими культовыми постройками в городах. Обычно даже просто священное место с жильем для парочки жриц Великой Матери.

Только в самом Караэне захирелых культов, как старого хлама в гараже. Но это политический расчёт вместо благочестия. Остатки войны за умы, когда Итвис и собрание Великих Семей боролись против Культа Императора, сделав ставку на количество.

Здесь же Император стоял один. И стоил дорого.

Я ехал медленно.

Меня встречали криками.

Те, кто попадался на пути, орали здравицы, преклоняли колено, низко кланялись. Некоторые, посмелее, выкрикивали:

– Пылая красотой!

И тут же возвращались к своим делам.

А дела были простые. Паковать добро. Складывать тюки. Разбирать большие кучи на кучи поменьше. Грузить телеги. Кто-то уже спорил из-за ткани. Кто-то примерял шлем, снятый с убитого.

Грабёж – самый искренний праздник.

Я старался не мешать. И надеялся, что людям хватило ума поделить всё без меня. Решать, кто украл честнее, – моя прямая обязанность. Проще всего забрать спорное себе – так никто не обидится. По крайней мере, так Магну говорил отец.

Уже одно отсутствие очереди из обиженных подтверждало мудрость предков. Или репутацию Итвис в юридических вопросах.

На озере, поодаль от берега, стояли несколько кораблей.

Никто не обращал на них внимания.

Как и на лучников в зелёных плащах.

Они по-прежнему торчали на скальном выступе – продолжении той самой скалы, на которой возвышался Балдгар. Несколько крупных валунов, наваленные каменные обломки. Людей там столпилось столько, что арбалетный болт мог выбирать цель вслепую.

Но никто не стрелял.

Их сторожили всего несколько человек.

Пара рыцарей. Гербы на щитах и флажки на копьях были мне знакомы. Впрочем, я бы удивился, если ы они оказались мне не знакомы. Все уже примелькались за долгое время.

– Как зовут этих достойных сеньоров? – повысил голос я.

Сперата рядом не было. Впрочем, вопрос без ответа не остался – главный над писцами снова проявил расторопность. Он пошустрил со своими измазанными в чернилах помощниками и назвал имена, которые я, вне всякого сомнения, забуду через три минуты.

Сеньор Эстран из малой ветви Вируна. Род владеет обширными землями за рекой Во, почти в самом конце Долины Караэна, если смотреть из самого Караэна. Младшая ветвь? Значит, скорее всего, без наследства. Кольчуга, конический шлем, живо напоминающий мне шлемы русских витязей из поп-культуры моего мира, только с нелепо огромным наносником. Вооружён на манер Королевства Фрей.

И молодой Ларсо да Кевр – сын человека, погибшего в битве у Канала. Судя по дополнению про сына, у титула «да Кевр», значимость невелика. Магн его даже не знает. Кевр – скорее всего не замок, а в лучшем случае укреплённый дом, поглощённый городком. В худшем – просто зажиточный аналог караэнского пивовара, из семьи, крышующей пару крупных деревень, сумевший купить коня и пару копий. И способный показать пару фокусов с элементальной магией, теоретически давая ему право считать себя примерно равным мне.

Прочная кожаная куртка с нашитыми редкими стальными бляхами. Неожиданно хороший шлем, хоть и очевидно пехотный, с широкими полями. Маленькие, но подвижные лошадки. Ни у Ларсо, ни у его оруженосца – единственного из его копья, кто тоже был верхом – не было длинных рыцарских копий. Вместо этого короткие метательные – зато сразу штук десять на двоих.

Типичный «рыцарь Караэна». Таких легко отогнать, но почти невозможно разбить. В походе, в внезапных стычках с мелкими отрядами и при отъёме у населения фуража и продовольствия – почти незаменимы.

Гирен выехал вперёд с десятком всадников. Встал между мной и лучниками, прикрывая. Я подъехал к рыцарям. Пока главный над писцами судорожно объявлял меня и представлял мне благородных сеньоров, я внимательно их рассматривал.

Вот те, кто был мясом моей армии. Все любят говорить о костяке, но по моему опыту на Древнем Тракте даже движимый тёмной магией костяк сражается хуже, чем банальный человек, облечённый плотью. При условии, что человек действительно сражается, а не трясется от ужаса. Именно это делает людей действительно опасными. Спокойная решимость.

Большая часть моих всадников была примерно как эти двое. Плохонькие лошади, слабая магия, в лучшем случае кольчуга без латных элементов.

Они смотрели на меня спокойно. Так же, как стояли и спокойно смотрели на стрелков в зелёном. Не грабили. Не говорили. Просто держали копья наготове.

– Назовите имена, – сказал я, хотя уже слышал их.

Я всегда могу узнать имя заинтересовавшего меня человека. Но если он назовёт его сам – это уже другое. Как знакомство в баре. Чуть сближает.

Они назвали.

Я кивнул и решил, что они достойны награды.

По традиции следовало снять что-то с себя. Плащ. Пряжку, удерживающую плащ. Она у меня золотая, дорогая вещь. Это красивый жест. Из серии «шуба с царского плеча». И естественное ограничение щедрости – невозможно раздавать бесконечно, если приходится раздеваться. Броню, разумеется, никто не ждёт. Снять латную перчатку и подарить – было бы странно.

Но я был в доспехе. И без плаща. К тому же резкая боль в лице делала меня сегодня не склонным к театральности.

Я вынул два мешочка. По десять дукатов серебряными сольдо в каждом. Увесистые колбаски – можно человека оглушить ударом по голове.

Протянул руку, чтобы вручить лично.

Они внезапно соскочили с коней и опустились на колено. Без игры. Без спешки. С лёгким недовольством, но прямо в грязь и ровно там, где положено. Пришлось собрать мысли в кучу и выдать короткую речь, чтобы сгладить паузу, пока спешившийся паж почтительно передавал серебро от меня преклонившим колени рыцарям.

– Благородный рыцарь не ждёт наград. Люди часто слишком низменны, чтобы разглядеть благородство. Лишь Император или Великая Мать способны оценить красоту души. Я же лишь отмечаю этим скромным даром, что ваши цвета, поднятые рядом с моими, – честь для меня.

Это прозвучало громче, чем я рассчитывал.

Свита притихла, переваривая. Пехотинцы неподалёку замолчали. Ненадолго. Потом начали передавать слова по цепочке. Скорее всего, снова получится «сломанный телефон». Но пусть.

Я повернулся к своей свите. Мне на глаза попался вириинец. Он вроде оправился от перелома руки, но полностью не восстановился – потому Гирен не взял его с собой. Я поманил его к себе, дождался пока он приблизится, показал ему на лучниках на скалах и сказал:

– Съезди к ним. Пусть их главный придёт. Без оружия. Скажи – я хочу поговорить.

Он слез с коня и опустился в грязь на одно колено рядом с награждёнными. Я запоздало разрешил им встать. Забавно, рядом с ним они смотрелись как пехотинцы бранкотты. Разве что не хватало обязательных щитов и двуручных дрынов. Даже в опаленном шлеме без плюмажа он выглядел как малость подкопченное ферарри на фоне бюджетных седанов.

– Мой сеньор, – сказал вириинец.

И я сразу понял – сейчас будут просить.