Текст книги "Когда шепот зовет бурю (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Крохотные стены, окружающие берег озера вдоль течения реки Симес-Вонючки, были сделаны из тонких деревяшек, за ними скучились множество домиков – это большие мастерские Инобал. По сути, настоящие мануфактуры. Они, как мне сказали, тут валяют сукно, варят мыло и ткут, куют железо, делают гвозди, подковы и ножи, вытесывают жернова и даже начали делать бумагу.

У берега озера, воды которого изображены синей тканью, стояли мельницы, деревянные причалы и большие длинные сараи. Это всё было сделано по словам и грубо нарисованному Аврелиана.

Отдельно высился Балдгар. Его толком не разглядеть – нагромождение башен и стен: на одном тесном дворике конюшни, на другом внутреннем дворе, побольше, нарисован сад. Это по рассказам. Аврелиан побоялся подлетать к нему слишком близко, опасаясь арбалетного болта или боевой магии со стен. Я не сомневаюсь в его храбрости – чтобы оседлать летающую средневековую игрушку надо иметь её много. Поэтому решил прислушаться к его опасениям и не стал настаивать.

Крохотные, с ноготь, человечки были расставлены по стенам, среди хозпостроек, у валов. Это для масштаба. Отличная работа, я подарил мастерам за труд кучу барахла из того, которое мне почти каждый день привозили в счёт моей доли за грабёж.

Наконец, когда командиры всех шести бранкотт собрались, я вызвал их в палатку. Пара бранкотт была всё ещё в пути, но мне не терпелось раздать указания. Поэтому вызвал их командиров вперед. В моём плане пехота играла главную роль.

Я уже успел сходить в бой и точно знал: при всей своей лихости сеньоры-всадники предпочитают сражаться верхом. В ночной битве под Таэном я смог заставить сходить в бой хорошо если четверть от всех всадников. Да и те оставались пешими недолго. А бой на стенах – это бой пехотинцев.

И это трудный бой. Я позавчера потерял старшину над своими вассалами из-под Бурелома, после того как ему воткнули арбалетный болт в глаз во время рутинного взятия крохотного замка, больше похожего на двухэтажный дом. Не помог ни шлем, ни огненная магия.

Я рассматривал своих «генералов» от инфантерии. Почти все в коричневом, плащи с кожаными вставками на плечах, сапоги не окрашенные в красный или синий. После ярких одежд благородных всадников они сами казались едва ли не простыми пехотинцами. Если бы не кольчуги да рыцарские пояса с серебрёными бляхами.

Они сначала с удивлением глазели на макет, но потом быстро брали себя в руки. И сосредотачивались на мне.

– Подойдите ближе и внимательно посмотрите, – велел я им.

Они придвинулись. Звякнуло оружие и доспехи, кто-то машинально вытер ладонью усы, один из командиров – невысокий, с тяжёлой челюстью, седой пышной бородой и удивительно уродливый, которого в его бранкотте называли просто Дед, – осторожно обошёл макет по кругу, придерживая плащ и меч, будто боялся задеть даже в таком виде здоровенный Балдгар.

– Это… не сильно нас ободряет, господин, – сказал он наконец. – Красиво. Но не ободряет.

– А я вас и не собираюсь ободрять, – ответил я. – Сначала надо, чтобы вы испугались как следует. Тогда будете думать головой, а не задницей.

Пара человек хмыкнула. Остальные промолчали. Солдатский юмор не зашел. Попробуем добавить немного откровенности. Я кивнул на синюю ткань озера.

– Теоретически, у нас нет шансов. Если Аст не совсем дурак, он спрятал вон там и зерно, и железо, и людей, и лодки. Сюда можно всю зиму возить припасы по озеру, а по весне, как говорят, на поднимается вода и можно прямо из озера выплыть в море. Если мы просто встанем лагерем и будем просто смотреть на стены, всё закончится тем, что вы разбежитесь по домам – и будете потом рассказывать, как храбро стояли под Балдгаром, пока вам не надоело.

– Вы правы, сеньор Герцог, – сказал Леонхарт. – Стены высокие. Вода кругом. Людей у нас мало.

И он хитро улыбнулся. Он явно ждал, когда я выложу свои козыри. Я не поддался. Осторожно постучал носком сапога по макету: по деревянной полоске, изображавшей мастерские Инобал.

– Вот это. Вот это меня интересует куда больше, чем сам замок. Их мануфактуры. Их сукно, их железо, их бумага, их мыло.

Я поднял взгляд.

– Легко любить или бояться богатого человека. Трудно бояться бедного человека. И уж совсем невозможно любить бедняка, который хочет отнять твоё. Балдгар может и постоять. Но все остальное нужно отнять.

В палатке повисла пауза. Командиры переглянулись.

– Мой герцог, вы хотите зажечь? – негромко предположил Дед. – По воде, с озера? Если подойти…

– Если подойти, – перебил я. – Для озера придется строить флот. А со всех других сторон…

Я показывал пальцем линию стен вдоль Симеса и выкопанный ров. Отмечал детали.

– На башнях наверняка арбалетчики.

В принципе, я показывал очевидное. Лезть в лоб – мы только украсим местный пейзаж трупами.

– Что вы хотите от нас услышать, господин? – спросил другой командир, худой, с острым носом, родом из-под Варры. – Дайте нам пару дней на подготовку. И мы попробуем. Лестницы, щиты над головой, немного удачи и плохой дозорный.

– А что, если тут дозорные хороши, – спросил я. – И удача пока занята в других делах.

Я хотел их разозлить. Обескуражить. Проверить на решительность. Убрать тех, кто сомнвается. Чтобы потом вдохновить. Вон, Леонхарт стоит и улыбается. Он в меня верит. Остальные нет. Но Дед и варриец хотя бы настроены попытаться. Неплохо. Остальные? Однорукий тоже присоединился к обсуждению. Осторожно стукнул по домикам мастерских.

– Мой герцог, а что если мы видим только одну сторону? Может, зайти с другой? Изнутри? Кто там спит на земле, потому что не досталось места? Кто там ворует, кто недоволен, кто без работы, кого выгнали из замка за пьянство? Всегда есть люди, которым мир уже должен, и которые готовы поменять хозяина. Те, кто знает, где у них амбары, где спят арбалетчики, где найти десяток решительных идиотов с факелами.

Сразу видно, южанин. Но сам ход мыслей, в принципе, не так уж и плох.

– Мой герцог, простите, но… Это к шпионам, – осторожно заметил Дед.

– Это к шпионам, – согласился я. – Но и к вам тоже. Ваши люди грабили эти холмы всю дорогу. Они уже разговаривают с местными, спят с их вдовами и пьют их вино. Не надо притворяться, что у вас тут уже нет… Знакомых.

Пара командиров смущённо улыбнулась. Фанго говорил, что у него есть пара человек за стенами. но ничего не обещал. Так что пока этот вариант следует принять как малоперспективный.

Я помолчал и добавил:

– Сеньоры… если вы вдруг придумаете способ утопить вот эту красоту в дерьме – я тоже не возражаю. И щедро награжу.

Кто-то фыркнул. Напряжение немного спало.

– Но пока я ожидаю, что вы готовы залить эти стены кровью ваших людей. Вопросы? – спросил я, добавив жёсткости голосу.

– Один, мой герцог, – поднял руку худой варриец. – А если Аст первым ударит?

– Тогда всё станет проще, – сказал я. – Мы его убьём не на стенах, а в поле.

И, глядя на крошечный макет Балдгара, подумал, что это был бы лучший из вариантов. Вот только Аст трус.

В этот момент заговорил тот, который вёл одну из новых бранкотт. Из них всех этот был самый неразговорчивый. За две недели похода я часто виделся со всеми, смог наладить отношения. Деловые, как я надеялся. Люди раскрываются, если ты действительно слушаешь их проблемы. Этот всегда отделывался односложными ответами.

– Мельницы, – сказал он.

Я растерянно взглянул на него. Стоявший у дверей Дукат шагнул ближе. Леонхарт, так и не снявший свои красные перчатки, подсказал:

– Следует добавлять «сеньор Магн» или «мой герцог», – он недобро ухмыльнулся. – Так будет вежливее, сеньор Мерд.

Мерд Анко – ещё одно южное имя. Логично: союзники искали в командиры бранкотт благородных в Долине, а не найдя, переходили на любых. А после того как Койранос Брухо перекроил земли юга в свою пользу, оттуда потянулся поток тех, у кого не осталось почти ничего, кроме магии в крови и меча на поясе. Я едва заметно скривился. Вдруг вспомнил, что люди Мерда потеряли обоз.

– Мой герцог, – послушно исправился Мерд. – В день на человека уходит две части муки и часть мяса. И если с мясом сейчас всё нормально, то я не заметил в округе мельниц. Это следует решить быстро.

Почти приказной тон. Анко… Понятия не имею, кто это. Но, судя по манере общения, там, на юге, они – одна из Великих Семей. Я прикрыл глаза, пережидая приступ бешенства.

Дельное замечание. Из таких мелочей и складывается боеспособность войска. Почти кило муки на рыло можно намолоть ручной мельницей. Даже на семью. Но это долго. Нужен один человек, который будет только этим и заниматься. На огромную толпу народа это уже почти невозможно. Поэтому люди и придумали мельницы. И армии мельницы нужны так же, если не больше, чем городам.

Мука хранится плохо и трудно. И оттого, обычно, недолго, несколько дней. По мере необходимости её мелют, из зерна, которое хранить легче. Мы тут явно застрянем надолго. И это может стать внезапной проблемой.

Хлеб – основа рациона, как ни крути.

Хотя, конечно, ни мне, ни Магну такие житейские сложности и в голову не пришли. Но неужели эти мелочи нельзя решить без меня?

– Это верное замечание, – наконец сказал я, когда был уверен, что могу говорить весёлым и доброжелательным тоном. Мне не терпелось перейти к делу. – Дукат, что ты скажешь?

– Да, сеньор Магн, пожалуй, ближайшая мельница осталась позади, в паре дней пешего пути. На неё объявил права благородный сеньор, кажется, из-под Вириина. Я немедля отправлюсь туда и вашим именем заявлю ему, что с этого момента он должен молоть муку…

– Лучше велите привезти жернова сюда, – перебил его Мерд Анко.

Дукат дёрнулся. Потемнел лицом и посмотрел на меня. Ну некрасиво же перебивать человека с автоматом. С мечом – в данном случае. Но суть та же.

– Сеньор Мерд, – снова процедил Леонхарт. – Следует дождаться, пока благородный человек закончит свою мысль, и титуловать сеньора герцога, обращаясь к нему. А я думал, это мне следует брать уроки хороших манер.

– Сеньор Мерд, – я больше удивился, чем разозлился. – Вы не хотите извиниться?

– Простите, – процедил Анко после заметной паузы. И добавил каким-то хамским тоном: – Сеньор герцог.

– А перед сеньором Дукатом? – я посмотрел на него с интересом. Оглядел снизу вверх.

Он явно вел себя вызывающе, в отличии от остальных. Почему? Что с ним не так? Ага, есть разница. Поверх кольчуги – сильно потёртый латный нагрудник с серебряными украшениями. На шее – массивная цепь с серебряными и золотыми звеньями. Что-то вроде такой мне дали, когда провозгласили народным Капитаном. И ещё одна, поскромнее, шла в комплекте с титулом Главы Собрания Благородных Семей Караэна. Потерявшие цвет сапоги, когда-то синие. Замша. Сейчас выглядят так, словно он в них пешком от самого Каражна шёл, ни разу не меняя.

Неужели не смог найти поновее? Или не захотел менять на новые, но попроще?

Мерд посмотрел на возвышающегося над ним Дуката, скривил рожу, и процедил:

– Мои извинения сеньор Дукат может попробовать получить у моего…

Меча? Топора? Коня? Мне было неинтересно, как он закончит.

Коготь со свистом вылетел из ножен и клюнул его в центр лба в коротком «боксёрском» ударе – насколько это возможно сделать кинжалом. Я ловко отскочил, умудрившись увернуться от всех капель крови. Ух, иногда я забываю, насколько я могу быть быстр. Но мне всё равно пришлось лапать Мерда Анко – самым пошлым образом схватить его за бёдра и потянуть на себя. Потому что этот гад даже после смерти чуть не нагадил – начал заваливаться на макет.

Впрочем, почти мгновенно рядом оказался дядька Гирен и подхватил тело.

– Положите пока здесь. После совета, сеньор Дукат, разберитесь с его спутниками. Если захотят мстить – убейте. Если проявят понимание – можете даже выплатить им виру из моей части добычи и отпустить, если пожелают удалиться.

– Да, сеньор Магн, – промурлыкал Дукат. Он улыбался с таким смущенным, но довольным лицом, будто я ему цветы подарил.

Вытерев Коготь, я обратился к остальным:

– Простите меня великодушно, сеньоры. Я не удержался и дал волю раздражению. Впредь я постараюсь сдерживаться.

На самом деле, разумеется, нет. Вот поэтому я не планировал устраивать советы всадников вообще. У них же просто отклонение какое-то. Они сразу начинают членами меряться. Особенно если у кого-то член короткий.

Даже главы Великих Семей себе не позволяли такого. Я ожидал, что командиры бранкотт будут более дисциплинированы. Напрасно – их же тоже из благородных набрали. Когда мы говорили один на один, все нормальные. А вот на публике начинают пальцы крутить. Ладно, не все. Некоторые. Но это легко лечится поддержанием определенной репутации на нужном уровне. Будь Мерд Анко чуть посдержаннее, я бы его на поединок немедленно вызвал. И. может, просто бы парой хороших плюх в себя привел. Но я, последнее время, и в самом деле стал малость нервный.

Надеюсь, бедняга помер не зря, и эта наглядная демонстрация поможет остальным сделать правильные выводы.

– Мой герцог, – сказал Однорукий. Смелый человек. Но умный и хладнокровный.

Я вопросительно поднял бровь.

– Разрешите мне взять под командование… оставшуюся без командира бранкотту?

– Сеньор Магн, – чуть более фамильярно обратился Леонхарт. – Я как раз хотел просить об этом. Согласитесь, сеньоры, у меня несколько больше опыта, да и мои люди смогут научить…

Я поднял руку. Да, они, наконец, распробовали ту власть, что даёт командование крупным, пусть и пешим, отрядом.

Но как-то не вовремя.

– Сеньор Дукат как раз заявил мне на днях, что звание капо бранкотты не может более отдаваться просто так. Нужно либо подобрать человека способного, либо взимать плату за неё.

Разумеется, этого не было. Но Дукат не то что не дрогнул лицом – он почти мгновенно подыграл:

– Так мы, хотя бы, будем уверены, что человек и в самом деле желает и ценит подобную честь.

– Двести сольдо, – ухмыльнулся Леонхарт. Смотрел он при этом прямо на Однорукого. И не отрывая взгляда, продолжил: – Двести сольдо, сеньор Магн, и я обещаю, что при штурме Кровавые Руки ворвутся на стены первыми.

– Сеньор Леонхарт, вы умеете мне угодить. Но вы правы, это бы погрело мне сердце. Что же, давайте пока отложим этот вопрос и посмотрим, кто ворвётся первым на стены. А заодно и обсудим штурм.

Вот сразу видно, из подлых людей. Жадные они. Двести сольдо. В любом случае мне нужен резерв. Посмотрим, сколько предложат остальные за вооруженный отряд если штурм удастся и они немного награбят.

– Ещё одно, сеньор Магн, – сказал Леонхарт и посмотрел на меня. – Я не хочу сказать неправильно, сжальтесь, если скажу не так. Аст Инобал… из того, что я знаю, это подлый человек.

Я кивнул. Я всего пару раз смог сказать, почему именно Инобал должны умереть. Вполне логично ожидать, что этого достаточно, чтобы мою точку зрения знали все.

Вот и сейчас я промолчал.

– А это значит, что в его природе гнусности. Я готов поставить ченти против дуката, что он измыслил подлости для нас. Следует очень тщательно всё проверить.

– Сеньор Магн, – вступил Дукат. – И в самом деле. После слов сеньора Леонхарта я вдруг понял, что мне не давало покоя. Два города рядом и многие дома в округе покинуты, но не разрушены. Это странно, ведь таким образом Инобал оставили нам возможность для того, чтобы встать в них лагерем. Я бы никогда так не поступил. Если бы только не хотел заманить врага в ловушку.

Остальные согласно кивнули.

– Мне следует ещё раз объехать вокруг Балдгара. И осмотреть всё внимательнее, – закончил Дукат.

– Пожалуй, я к вам присоединюсь, – сказал Однорукий. И посмотрел на меня. – Если, конечно, мой герцог не пожелает иное.

Ооо, как приятно. Они уже даже разрешение спрашивают.

Отлично.

Планёрка удалась – все настроились на результат. Ладно, пока нет – но они хотя бы внимательно меня слушают и готовы слушаться. Это уже немало.

Я кивнул. А потом, вытащив меч и используя его как указку, начал излагать свой план.

Глава 5

Осада

Осада – в этот раз оказалась правильной. Эйрик был бы доволен. Я ждал «стены, лестницы, тараны» а оказалось тут в основном грязь, холод и паранойя. Шахматы с закрытыми друг от друга досками, как в «Морской бое». Моё потакание рыцарям на совете, и разрешение осмотреть всё внимательнее – оказались не прихотью и способом заслужить их поддержку, а мудростью.

Во второй обход брошенных городков мои люди нашли в колодцах притопленные куски гнилого мяса. И вскоре Дукат нашёл вторую «приятность». Подозрительный слой глины возле пустых домов. Свежей. В округе глины не было и быть не могло – разве что далеко у холма, где стояли мастерские горшечников. В первый раз он не придал этому значение: мало ли, как на склоне пастбища оказалась глиняная лысина.

Но потом Дукат выехал туда снова. И если бы это был любой другой человек, он бы опять ничего не заметил. Но земля – его магический талант, дающий крепость тела и, иногда, силу отдельных чувств. У Дуката это был слух. Дукат заехал на глину. И услышал странное. Копыта его коня звучали неправильно. Слишком глухо. Слишком «пусто».

Он спешился. Ударил топором в глину. Глина хрустнула, как плохо промороженное тесто – и под ней показалось дерево. Когда расчистили десятисантиметровый слой, обнаружились грубые балки, прикрывающие проём – что-то ниже.

Но посмотреть не успели.

Земля вздохнула – и полезли демоны.

В это время меня рядом не было. Я поехал погонять самую унылую из всех бранкотт – бранкотту покойного Мерда.

Разумеется, она отставала сильнее всех. Пришлось по дороге решать бесконечные мелкие беды: искать быков взамен павших, менять телеги, организовывать перевозку лежачих в «госпиталь», мирить рыцарей беря слова что они не будут друг-друга вежливо и благородно убивать, и пороть старшин самовозникающих сообществ обозных слуг, чтобы те не мутузили друг друга.

Поэтому всё самое интересное произошло без меня.

Если опустить невероятное количество эпических подробностей – тех, из которых Сперат бы состряпал две баллады по два часа каждая, в стиле «и тогда он посмотрел на меня, весь в пламени» – то демоны оказались в неудобном положении.

Вылезло их четыре. Это много. Для обычного отряда небольшого отряда в несколько копий – слишком много. Но это был не Великий Фонтан Караэна. Это была сравнительно открытая равнина.

Они попытались гоняться за всадниками. Бегали быстро – но не настолько. Законы физики, к счастью, они всё же игнорируют не до конца: через несколько минут рогатые начали уставать. Укрыться можно бы было в пустом городе рядом. Тактической хитрости ноль.

С другой стороны – Дукат и Однорукий оказались идеальной командой.

Дукат – бешеная решимость, тот редкий человек, который не убегает от чудовищ, а делает вид, что собирается догнать их сам. Но достаточно разумный, чтобы не догонять. Однорукий – холодный ум, организация, расчет.

Пока Дукат отвлекал и путал демонов, Однорукий расставил людей. Скоро рогатых окружили десятки всадников. И под арбалетными болтами, под магией, под копейными уколами самых отчаянных – они быстро полегли.

Под деревянными балками оказалась камера. Колдовские рисунки по стенам, мрачная геометрия на полу. Жертвенный круг. Несколько тел с перерезанными горлами. И узкий ход, ведущий в город. Нашли даже и выход из него, замаскированный под отхожую яму.

Колдун, похоже, призвал демонов и сбежал. Поиск ничего не дал. Вокруг Балдгара слонялось такое количество народу, что можно сотню колдунов спрятать.

Рядом со вторым городком нашли то же самое. На этот раз рыцари проявили себя прямо как спецназ: ворвались быстро, почти взяли колдуна живьём. Но тот вонзил себе кинжал в сердце – и из его груди вылез демон. Недолго жил: в этот раз все были готовы. Дукат показалось, что магия на демонов действует сильнее, чем на людей. Я это запомнил. Это даже логично.

Дукат, помимо рассказов, привёз мне пять рогов. Небольшие, если сравнивать с теми гарнитурами, что украшали голову Гвены, но всё же – рога демонов. Полезнейшей валюты в мире нет.

Я долго боролся с жабой. Очень долго.

После потерянной жемчужины демонов я стал очень ценить эти магические «батарейки». Каждый такой рог – это шаг к победе, запас силы, козырь в бою.

Но я смог совершить поступок истинно рыцарский. И раздал рога.

По одному – Однорукому и Дукату, и по одному – трём парням из моей свиты. Выбрал тех, кто отметился в прошлых стычках. Даже спросил у остальных, самые ли это большие храбрецы? Остальные угрюмо ответили, что, пожалуй, если и не самые смелые, то те кому везет чаще других испытать себя то в схватке со смертопауком, то еще с кем.

Мне приходится быть щедрым. Такая уж у меня работа. Щедрость – это не единственный способ, которым сеньоры держат сердца вассалов. Но это единственно верный способ держать их мысли вдали от измены.

Помимо всего прочего, кто-то из смышлёных узнал у местных, что эта грязная, холодная лужа притворяющаяся речкой перед деревянными стенами – не просто болотце, а сама по себе ловушка. Стоит пройти сильному дождю выше по течению, или начать таять снегам – и за считанные минуты весь этот Симес превращается в бешеный поток. Просто зима была малоснежной, потому сейчас речушка обмелела, почти сдохла. Но если нам не повезёт, штурм может закончиться тем, что всё войско смоет к чертям.

Я велел строить плотину выше по течению.

Организовывать пришлось лично: набирать работяг из пленных, из обозных, из всех, кто способен держать лопату дольше десяти минут. Выделять деньги. Ругаться. Пугать. Убеждать.

К счастью, я всё-таки притащил с собой из Караэна профессиональную артель землекопов. И их было аж 15 а не полтора. Это было оправданно более чем – я лично видел на осушении болот, что пара добросовестных мужиков с деревянным инструментом за день вынимает… примерно два куба земли. Три – если звёзды сойдутся в правильном положении. Кстати, звезд тут ведь нет.

Даже могилу за день не выроют.

А вот артель землекопов – штука совсем иного порядка. Пятеро мужиков, не считая разнорабочих, что таскают прочь землю, вынимают кубов двадцать пять. Каждый день. Без нытья. Без разговоров. Без рассказов о боли в пояснице, которую они, видимо, не считают значимой частью организма.

Эти люди уступали разве что долгобородам, и то не всем. У них были хитрые приспособы: полозки, рычаги, желоба, какие-то хитрые деревянные «совки» для сыпучего. Я половину даже описать не смог бы, но видел – работает.

Землекопы были мне нужны позже под самими стенами. Потому я постарался прикрыть их от сюрпризов.

Как раз подошёл отряд Вирак, и я велел им ставить лагерь рядом – их всадники быстры, они могли бы среагировать, если что-то вдруг вылезет с неожиданной стороны, демонв или рыцари, и успеют разворотить мне специалистов. И, заодно, теперь лагерь Вирак оказался подальше от остальных: чтобы меньше дурили. Их привычка затевать вражду не исчезла. Пару раз уже приходили жалобы, что они толпой набрасывались на отбившихся всадников. Пока, вроде, никого не убили. Или убили, но не скромно и так, чтобы никто не видел. То есть, это как бы и не считается. Хотя, похоже, Вирак своих били и в самом деле без злобы, а для куража. Даже не всегда отнимали коней и доспехи.

Как же они меня утомили.

И, конечно же, они меня подвели.

На третью ночь из одних из ворот деревянной стены Балдгара вылетели всадники Инобал – быстрые, злые – и ударили прямо по лагерю землекопов. На удивление быстро и слажено. Погибло несколько долгобородов которые помогали организовать работы. Пара десятков работяг.

Краны, черпалки, рычаги – всё это сожгли. Хорошо хотя бы то, что сама артель землекопов почти целиком успела сбежать. Специалисты, как тараканы, обладают странной выучкой выживать.

А вот Вирак… Вирак всё это благополучно проспали.

Впрочем, вылазка стоила нам времени, но не сломала замысел. Через пару дней земляная плотина всё же была готова.

Всадники попытались её разрушить одной из ночей – не смогли. Да, копать землю совсем не то же самое, что пускать кровь. Тут тоже нужно умение.

И, наконец, мы смогли подступиться к самим стенам.

Причём подступились мы действительно вплотную. После удачной вылазки настроение в войске заметно просело – и даже я это заметил. Тогда дядька Гирен, да и не только он, посоветовали: вывести бранкотты и построить войско перед стенами. И вызвать Инобал на бой. Как они пытались мне это объяснить – отдельная комедия. Звучало примерно так: «Одно дело, когда ты сидишь под стенами и не можешь добраться до тех, кто внутри. И совсем другое – когда ты сидишь под стенами, и те, кто внутри, не могут выйти к тебе».

Из их сбивчивых пояснений я понял: чистая психология. Смысл был в том, чтобы продемонстрировать моим людям, что мы сильнее. И что те, за стенами, даже носа высунуть боятся. Это, как ни странно, сильно поднимает дух.

Поэтому однажды утром мы вывели бранкотты и встали в поле напротив частокола. А всадники, как положено, принялись носиться перед строем, орать оскорбления на весь дол и соревноваться, кто из них громче и изощрённее унизит лучников в зелёных накидках или тех, кто поблёскивал сталью в башнях. Может, даже сам Аст Инобал выглянул. Хотя сомневаюсь. Он трусоват.

Вскоре в состязание по оскорблениям включились и пехотинцы. Как же они орали. До одурения.

Адреан посмотрел на меня многозначительно. Мол, давай я одну башню… так… чуть подпалю. Но я покачал головой. Рано. Я не хотел доставать свой главный козырь, пока у враг еще не разыграл все карты.

В конце концов я двинул бранкотты вперёд. Вскоре в состязание по оскорблениям включились и пехотинцы. Как же они орали. До одурения.

И тут случился неприятный сюрприз.

Оказалось, что стрелы лесных лучников с Побережья Стрел бьют дальше, чем у ребят с Туманных Островов. Первые стрелы начали падать шагов за четыреста до стены. Лёгкие, почти безобидные – широкие наконечники даже плотную ткань не пробивали. Но ближе к двумстам шагам дело стало серьёзнее: стрелы посыпались чаще, и они стали тяжелее, даже будто злее.

Хотя… даже так, это было несравнимо с теми палками толщиной с палец, которыми стреляют островные лучники.

И наконечники у «побережцев» были широкие – явный расчёт на то, чтобы резать неприкрытое мясо, а не шить доспех.

Но моя пехота была не просто обозными слугами. Все со щитами и в шлемах. Ну… передние ряды. Зато остальные, поголовно – в стёганках в три слоя, хоть зачастую и без рукавов. Хотя многие – уже даже разжились железом. В общем, для стрел они были почти как городское ополчение Караэна – жестковатое. Только арбалет бил по-настоящему опасно. Но арбалетчиков у Аста почти не было. И все же, долго под стрелами я стоять не стал. Дал сигнал к отходу.

Над полем пролетел белый орёл – иллюзия сколляров Университета Караэна. Новая придумка с моей подачи. Это не просто красивая иллюзия, это система сигналов. Красная птица – атака. Зелёная – движение вперёд. Белая – отход.

Пока что других цветов не умели, но и этих хватало. Это была отличная замена сигнальным ракетам – видно всем сразу.

Отведя войско, я сразу дал команду начать осадные работы. Люди не боялись редких стрел – больше того, собирали их с энтузиазмом. Железные наконечники покупали скупщики Дуката по четыре ченти. А если кому-то деньги были не нужны – наконечники можно было пустить в дело. И мы начали возводить несколько укреплённых позиций на возвышенностях. Земляные валы, сверху прикрытые толстыми щитами, за которыми собирали осадные машины.

Я привёз с собой три требушета: два поменьше и один большой – тот самый, который в народе прозвали Хрен Магна.

При мне, конечно, называли «Большой Змей». Я всерьёз задумался, сколько ещё вещей в этом мире зовутся не так, как я думаю.

Мы везли только самые сложные части: лебёдки, железные упоры, особые брусья для плеча, втулки для осей.

Остальное собирали здесь, на скорую руку, но добротно.

Самый большой требушет на испытании уверенно закинул камень сантиметров тридцать в диаметре шагов на триста.

Для сравнения – паровые пушки могли бросить ядро в пятнадцать сантиметров на те же триста шагов. Вот только большой требушет был плодом многомесячной эволюции. Первый, собранный по моим чертежам бросил камень в два раза легче на сто метров и разрушился после пятого выстрела. Мастера Караэна долго доводили конструкцию до ума. И я подозревал, сравнительный потенциал у пушек просто огромный, конечно. Но я не торопился его раскрывать. И дорого. И опасно. И долгобороды пока что… как бы помягче… стреляют куда угодно, только не туда, куда надо.

Я велел долгобородам пока пушки не использовать. Не хотел потерять их или дать врагу повод для вылазки на огнен… вернее, паровые трубы. И не был уверен, что мои стрелки попадут по стене, если не подкатят пушку вплотную.

Ставка была на другое.

На решительный штурм с нескольких направлений. массой пехоты, армированной рыцарями. Требушеты и тараны – это отвлечение. Главное – лестницы, навесы, мосты. Много, очень много мостов. Люди валили деревья, разбирали дома, копали землю и набивали её в мешки.

Требушеты впервые выстрелили через два дня. Под пристальным надзором штурмовых мастеров камни полетели в частокол. Первые удары были выше, но вскоре снаряды начали попадать точно. Я сам видел, как одно бревно в стене треснуло, выгнулось и вот-вот готово было вывалиться – и рев радости прокатился по полю.

Я ожидал ночную вылазку Аста. Не спал почти всю ночь.

Но ночь прошла тихо.

А утром мы увидели: бревно заменено. Свежее, крепкое. Всю ночь работали.

Так началась осада.

Днём, под прикрытием щитов и требушетов, рабочие партии подбирались к Вонючке и скидывали туда камни и мешки с землёй. Стрелы падали сверху, но попадать было трудно. Вернее, защищаться легко. Главное следить, чтобы тебя что-то прикрывало сверху. Например, удерживаемый големами штурмовой козырек из толстых досок. Без раненых, конечно, не обходилось – кто-то ловил стрелу в ногу, кто-то в руку.

Дежурная бранкотта охраняла работяг, лениво отстреливаясь из арбалетов. А иногда особенно горячие всадники подскакивали к стенам, осыпали их арбалетными болтами и магией – не сказать, чтобы эффективно, но тлеющие бревна и сколы от магического льда выглядели впечатляюще.

Ночью укрытия утаскивали подальше – чтобы их не сожгли.

Пару раз Аст делал вылазки, но теперь их всегда вовремя замечали. Били в медь, выли рога, а в небо взлетали красные птицы – сразу подсвечивая всё вокруг. Враги тут же убегали обратно за стены – подойти к укреплениям так и не рискнули.

А бранкотты тем временем целыми днями тренировались в ложбине, не просматриваемой со стен: долгобороды поставили там стену, похожую на ту, что Аст возвёл вокруг Балдгара, и бранкотты отрабатывали её штурм. Командиров – и рыцарей, и младших капо – я гонял лично по макету.