Текст книги "Когда шепот зовет бурю (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– У нас есть для вас пара слов, сеньор Магн.

Я кивнул, не показав удивления. Я ожидал чего-то такого. Только повёл рукой в сторону стола.

– Тогда давайте сначала выпьем. Не люблю, когда серьёзные слова звучат на сухую глотку.

Это было сказано для всех. Пока слуги торопливо заканчивали сервировку, а назначенный на высокую честь дегустатора тощий парнишка из пажей наскоро понадкусывал с каждого блюда, близнецы хохотали и поздравляли меня с успешным делом, имея в виду захват Балдгара.

К своему удивлению, не прошло и минуты, как я уже совершенно искренне улыбался и хохотал. В конце концов, мы с этими парнями расстались довольно душевно после Битвы на Древнем Тракте.

Да и, несмотря на все мои заботы во время осады, последняя встреча с ними тоже была скорее отдушиной. Я видел, что они явно не задумали ничего такого, о чём там ляпнул Зартан. Они вели себя так, как ведёт себя человек, пришедший в место безопасное и где-то даже приятное. Принеси они с собой злые планы, вели бы себя иначе. Сдержаннее.

Просто я слишком долго только тем и занимался, что говорил с людьми, которые либо несли мне вести, либо хотели узнать что-то от меня, и все надеялись на выгоду. И быстро стал понимать, когда это последнее желание искреннее и доброе, а когда злое и с подлецой.

Наскоро пересмотрев рассадку, я посадил близнецов поближе – по левую руку, сразу после Гирена. Справа сидел Адреан и отличившиеся рыцари.

Достаточно уважительно, на самом деле.

Мы продолжили разговор. Соленья и квашеные овощи, жареное мясо и рыба – это было, на удивление, хорошее угощение. Сытное. А вино с мёдом было чудо как хорошо. Почти не чувствуется уксусной кислоты. Даже жалко разбавлять водой.

Близнецы рассказали о своей жизни, не таясь. И, в общем, по всему выходило, что они были теми самыми рыцарями, которые сделали карьеру.

С одной стороны, они вернулись людьми достаточно состоятельными. По меркам предгорий. С другой – что, возможно, важнее, – их битва с нежитью и личная храбрость сделали их людьми знаменитыми.

Завалить костяного голема, да и вообще поучаствовать в большой битве в культуре людей, во многом специализирующихся на насилии, в том числе на охоте на монстров, – это как первым потерять девственность в классе, причём с училкой. Вызывает зависть, но и уважение.

Братья немедленно конвертировали это в надёжное будущее, взяв в жёны двух сестёр из клана да Вире. Как я и подозревал, Лысый Холм не самое лучшее из владений, зато да Вире – один из самых уважаемых родов. Поэтому они приняли это имя. Да, вот такой тут патриархат. Но что поделать, если мужчины тут расходники.

Я прекрасно проводил время, смеясь над простыми шутками и улыбаясь людям вокруг. Постепенно я оттаял, откинулся на высокую резную спинку стула. Высокий арочный проём давал прекрасный вид на озеро, лишь немного закрытый стенами Балдгара. Свежий ветерок от воды холодил руки и лицо, но доспехи защищали от промозглой сырости лучше, чем кожаная куртка. Я отчасти даже залюбовался видом.

И именно тогда Альдо, или Тадео, кто их разберёт, и сказал:

– Между тем, мы к вам, сеньор Магн, пришли не просто так. Мы принесли вызов.

И он немедленно рассмеялся.

– Вам понравятся условия. Давайте я расскажу подробнее…

Что сказать. Близнецы умеют наносить удар в лучший для этого момент. Прежде чем я успел среагировать, они уже рассказывали мне увлекательную рыцарскую историю из древних времён.

Если опустить длинную и красивую историю, в которой была трагическая любовь молодого рыцаря и ещё более молодой дамы, которые в итоге утонули, суть сводилась примерно к следующему: в какой-то момент пять родов, чьи замки были раскиданы вокруг этого большого озера, а ещё один, шестой, стоял на берегу вытекающей из него к морю реки, решили выяснять отношения ритуальными схватками. Очень подозреваю, что изначально это были куда более банальные драки, которые лишь со временем обросли правилами.

Итак, нам надлежало выйти на середину озера, где будет сооружена небольшая деревянная платформа на двух лодках. По сути, две лодки, соединённые широким настилом. И там, по пять человек с каждой стороны, сойдутся в решении вопросов.

Мне бросили вызов, собственно, все пять родов. Шестым был Инобал, но у них небольшой кризис престолонаследования. Не без моей помощи.

На самом деле, похоже, такой групповой поединок не совсем пыльная традиция, а довольно бодрый местный способ заявить протест сюзерену. Поскольку, как выразился один из близнецов, «трагическая гибель леди Инобал» затронула каждый из родов, ведь они тут уже давно перероднились, просто кому-то она была сестрой или дочерью, а кому-то внучатой племянницей, то формальный повод нашёлся у всех местных великих благородных семейств. И потому каждый выставит по одному бойцу. Ну а я, соответственно, пятерых.

Согласно опять же традиции, моя победа делает их вассалами. С местными особенностями, но тем не менее: они приносят клятвы и принимают обязательства.

Мой проигрыш… Предполагается, я заплачу виру, покаюсь и навсегда покину пределы Луминаре.

Ах да, моё личное участие обязательно. Традиция.

На самом деле подводных камней в этой затее с ритуальной схваткой было не меньше, чем в самом озере, и мои люди не поленились мне на них указать.

Трудно устоять на качающемся деревянном настиле, и для этого нужен опыт. Да и я оказываюсь уязвим для вероломного нападения, оказавшись посреди озера, ведь у меня нет опытных моряков. Пусть даже и есть несколько кораблей.

Но помимо всех этих вещей Адреан вдруг прокашлялся и сказал:

– Раз все они родственники друг другу, значит, логично думать, что и их врождённые таланты схожи?

Альдо и Тадео задумались. Рыцари стараются не демонстрировать магию лишний раз. Поэтому я решил, что они пытаются ответить правдиво.

– Скорее да. Я могу точно сказать про это для двух, или даже трёх из пяти… Но… – наконец ответил один из близнецов.

– Лёд и вода, посреди воды, – тихо сказал Адреан, посмотрев на меня.

Я задумчиво кивнул.

В бою большая часть магии у рыцарей с талантами к боевой магии в области воды сводилась к использованию колдовского льда, который они умеют метать с хорошей скоростью. Поскольку трудно как-то ещё причинить вред человеку в кольчуге, кроме как так. Однако я не раз видел, как они умудрялись вызвать колдовской лёд на поверхности, под ногами противника, превращая даже сухую траву в каток. Кроме того, однажды Фарид, лектор Университета Караэна, показал способность даже просто струёй воды кромсать плоть.

Но дело даже не в этом. Одному из наших противников достаточно иметь возможности по управлению водой, близкие к брандспойту, и они попросту сметут нас этим в озеро.

И мы в доспехах мгновенно пойдём на дно.

А если они ещё и заморозят пол?

Гирен уточнил, как выглядит место для схватки. Деревянная платформа была сравнительно небольшой. Десятка полтора-два шагов в длину и в ширину. Как я и думал, без всяких ограждений. Он выяснил подробности и склонился ко мне:

– Немногим больше, чем площадка для турнирной пешей схватки. Мой герцог, я бывал в битвах с вами и с другими рыцарями. И часто всадники, что обладают иными, отличными от ваших, талантами, лишь обмениваются ударами магией и стрелами, не доводя до рукопашной. Так обычно бывает в реальном бою. Оттого на турнирах и делают такие небольшие площадки – так у того, кто полагается больше на сталь, чем на магию, появляется больше шансов на победу. Я хочу сказать…

– Что Адреан может не успеть показать свои таланты в полную силу, – кивнул я.

Я задумался. Взял вино и засмотрелся на озеро. Разговоры за столом стихли. Разве что вириинец, никогда не отличавшийся дипломатичностью, выкрикнул какую-то грубость по отношению к тем, кто затеял такой глупый вызов, и что они вовсе не достойны ответа.

– В Караэне гораздо теплее, не находите? – спросил я близнецов, не ожидая ответа. – А тут холодно и сыро. Нет, в такую погоду я решительно против прогулок на лодке. Пожалуй, я приму вызов людей, что вас послали. Но платформу мы построим на земле. Скажем, тут, под стенами Балдгара. Рядом с Бродом Призраков. Пусть пришлют людей, чтобы проследили за верностью размеров. Полагаю, всё будет готово за пару дней, не более. Тогда же я жду их. Если их представители не прибудут до вечера, я буду полагать себя победителем.

– Мы передадим, сеньор герцог, – ответил Альдо. Или не Альдо.

– Слово в слово, – серьёзно кивнул второй.

* * *

Они пришли на второй день. За пару часов до наступления темноты. Чем бы ни закончилось дело, через пару часов они, лучше зная местность, смогут уйти под прикрытием ночи. Умно.

Я люблю умных противников. Они чаще делают ошибки, потому что привыкли думать, а не действовать. Вот только эти были ещё и спокойные. Это всегда видно сразу. Когда люди идут драться, и если даже ещё не решили, начнут сейчас или чуть позже, они держатся плотнее, больше сосредоточены на будущем, меньше смотрят по сторонам. И наоборот, если впереди неопределённость или есть больше желания избежать драки, люди чаще оглядываются, больше суетятся, находят способы как-то приотстать, остановиться, поправить подпругу или ремни доспехов. А тут с той стороны, по дороге, влажной после ночного тумана, двигалась молчаливая и собранная рать. Конная. Добротная. Сотни три, не меньше. Для местных владетелей – сила неожиданно серьёзная. Не верю, что тут только местные. Похоже, Аст плыл не в пустоту. Его, несомненно, уже ждали прибывшие откуда-то подкрепления.

Они шли не строем, а как умеют идти люди, привыкшие воевать, но не под одной рукой. Отдельными кучками, копьё к копью, под своими флажками и гербами, но всё же единым телом. Над озером реяли знамёна. Я заметил синий щит с серебряной рыбой, чёрное древо на жёлтом, красный клин на белом поле, ещё что-то с башней, ещё что-то с птицей. Местные, как водится, любили символы не меньше, чем в долине Караэна.

С нашей стороны всё выглядело проще и злее. На стенах Балдгара уже стояла пехота. Так было условлено заранее: пешие на стенах, но не на поле. Издали они казались птицами, поблёскивающими сталью, усевшимися на камень. Рядом, в готовности, держались мои всадники – сотни четыре, не меньше. Мои люди стояли не так красиво, как в фильмах-сказках моего мира. Никаких ровных рядов и аккуратных коробочек. Зато они и без этого могли быстро развернуться в строй и ударить. Кто-то переминался в седле, кто-то поправлял ремень, кто-то сплёвывал в траву, но в целом вся эта масса дышала спокойно. Они знали, что сегодня, возможно, драться насмерть придётся не всем. Только тем, кому больше всех надо. А это лучший способ ведения войны для любого вменяемого человека.

Между нами лежало поле у Брода Призраков. Там уже была возведена площадка – точная копия той самой озёрной платформы, только на земле. Невысокий настил, крепкий, широкий, без всяких ограждений. У меня возникли мрачные ассоциации с местом казни. Не хватало палача с топором и деревянной подставки, на которую класть голову.

Они приблизились и атаковали. Не сталью, словом. Герольды. Трубы. Люди в цветах своих господ, выкрикивающие имена и права так, будто от громкости голоса зависит жизнь. Флаги и попоны развевались на ветру, раскрашенные копья покачивались, кони били копытами землю. Лица под шлемами были напряжены, но и наполнены тем странным удовлетворением, какие бывают у претендентов перед боем за звание чемпиона.

Выборные бойцы выходили вперёд по одному. И тут уже стало по-настоящему интересно.

Ко мне подвели одного из местных. Он знал по именам половину приозёрной знати и часть остального местного гадюшника. Говорил быстро, вполголоса, не столько рассказывая, сколько нашёптывая мне на ухо сплетни, которые в этих местах заменяли летописи.

Первым вышел грузный рыцарь в тёмно-зелёном, с гербом в виде серебряной щуки. Шлем без изящества, с плоским верхом и широким наносником. Плечи широкие, как у гимнаста, видно даже под кольчугой.

– Да Орсо, сеньор. Говорят, однажды на спор задушил барана голыми руками. Врут, наверное. Но в поединках бросается вперёд, вытянув щит. Силен как вол.

Местный был не из благородных, какой-то ремесленник. Он избегал говорить о врождённой магии. Трудно сказать, стеснялся или боялся. Наверное, и то и другое. Как говорить депутату про другого депутата, что тот был бандитом. Впрочем, может, у него были свои резоны. Или он просто боялся ошибиться. Впрочем, многое я знал и без него. Орсо не просто многочисленный род, его ветви есть почти везде. Знамениты своими наемниками и поединщиками. Настолько, что отец хотел выписать пару для турнира на свадьбе сестры. Не успел. Скорее всего магия земли. Силен, быстр, и трудно ранить.

Потом показался высокий сухой старик лет тридцати пяти – сорока, с белым плюмажем и узким лицом, похожим на нож. На его щите было солнце с кривыми лучами.

– Да Ровере. Говорят, он пережил сыновей и оттого ищет смерти. Не сильный, но очень точный. Любит бить по сочленениям. В том году во время турнира он отсёк ногу молодому рыцарю с предгорий, хотя тот был в латных поножах.

Третий был совсем молод. Красивый, сука, как картинка в женском журнале, и оттого особенно неприятный. На синем плаще серебряная цапля.

– Младший да Роф. Владетель замка на выходе из озера. Говорят, его любит озеро, ведь оно тоже женщина. И потому в ответ на его желания может поднять волну размером с корабль.

Четвёртого я узнал и без подсказок – по броне. Явно не комплект на заказ, собрана из трофеев и подарков. Шлем и кираса без эмали, в следах ударов, вмятинах и сколах, но тем не менее красивые той красотой, какая бывает у клинка. Красотой эффективности. У людей в таком железе редко бывают узнаваемые гербы, зато есть хороший шанс, что ты знаешь нескольких, убитых им лично. Он ходил со мной в Таэн, бился за меня на Древнем Тракте и, кажется, я видел его в цветах Треве, когда те шли в атаку на сорских пиратов. Подсказчик всё же шепнул имя. Я тут же его забыл.

Пятый выглядел опаснее всех. Ничем особенно не выделялся и оттого сразу мне не понравился. В таких, показных делах тот, кто совсем не примечателен внешне, обычно оказывается выбранным за выдающиеся достоинства. Средний рост, хорошая посадка в седле, спокойные движения. На щите – простая белая полоса поперёк чёрного поля. Подсказчик что-то промямлил. Вместо него сказал Гирен:

– Этот брат леди Инобал.

Они выехали вперёд, один за другим, и остановились перед своим строем. Пять фигур на фоне озера, знамён и серого неба. За их спинами ждали сотни людей, которым очень хотелось увидеть кровь врагов, но ещё больше – чтобы кровь была не их. И поэтому они решили пустить её по правилам. Это ли не признак цивилизации?

Я бросил последний взгляд на своих, прежде чем надеть шлем и спешиться. Когда демоница утащила Сперата, я быстро обнаружил, что он, помимо всего прочего, заменял мне ещё и штатных герольдов. И всё же специального человека, который будет вопить о моём появлении, я так и не завёл. Надо думать, ждал, что Сперат скоро вернётся. Вот сейчас его, например, очень не хватает. Чтобы и огласить меня, и ответить на вызов. Причем как словом, так и делом. Его топор был бы совсем не лишним.

Дукат, уже стоявший у платформы, поднял забрало и проорал:

– А это Магн Итвис. Победитель немёртвых легионов Золотой Империи, Ледяных рыцарей Железной Империи, демонов, сорских собак и всего остального дерьма, которому не хватило мозгов убраться с его дороги!

После чего он захлопнул забрало и взобрался на платформу.

Глава 19

Огонь и пепел

Человек, хотя бы в стёганом ватнике и шлеме, уже неплохо защищён. Трудно удачно поразить его в ноги, руки или лицо. Если на нём кольчуга, всё ещё хуже. Но прямые и сильные удары копьём или остриём меча всё ещё могут помочь.

Если у негодяя хотя бы не полный латный доспех, его надо долго и упорно лупить чем-то тяжёлым. В идеале алебардой. И всё равно, скорее всего, дело кончится вознёй на земле и тыканьем кинжалом под мышку или в прорези забрала.

Обычно до такого не доходит. Не столько потому, что это некрасиво, а потому, что если уж у человека есть деньги на хороший доспех, он, скорее всего, будет верхом. И не один. А значит, сможет избежать валяния в грязи, либо уехав, либо решив дело ударом копья с разгона. Думаю, энергии, вложенной в острие рыцарского копья, не меньше, чем в порохе патрона. А закалённая сталь вполне может поспорить с сердечником бронебойной пули. Минимум триста кило живого веса вместе с конём, плюс железо, разогнанное километров до тридцати, это единственный действительно рабочий аргумент против доспехов.

Либо так, либо долго возиться.

Нет, на турнирах любят пешие поединки. В этом мире конные слишком опасны, тем более тут не додумались до деревянных разграничителей, чтобы противники не разъезжались мимо друг друга, а били как положено, копьё в копьё. Поэтому пешая схватка считается и зрелищнее, и, как ни странно, безопаснее. Если, конечно, можно назвать безопасным занятие, в котором взрослые мужчины в железе изо всех сил бьют друг друга по голове ради чести, денег и женских вздохов.

И всё же пеший бой – это… вроде как не так опасно. Тут труднее помереть, в отличие от конной ошибки, когда ловишь копьё забралом. Всегда можно сдаться, если что-то пошло не так. А местная магия лечения как минимум не даст умереть от неглубоких ран, а хороший доспех обычно защищает от глубоких.

Остаётся магия. Но таких, как отец Магна, сейчас очень мало.

Поэтому, выслушав предложение близнецов, я решил, что это очевидная ловушка. Я соглашусь на пеший поединок, уверенный, что не умру и в худшем случае просто не признаю поражение, получив пару шрамов. А на самом деле меня скинут в озеро и утопят.

Потому я и предложил сражаться на земле.

Но то, что пославшие близнецов согласились на это, заставляло меня нервничать.

Значит, их ловушка была не настолько очевидной.

И я в неё попался. Даже интересно, что они там придумали. Ладно, малость ссыкотно. Но это не тот страх, какой я чувствовал в школе, когда впереди маячила драка. Не сковывающий давящий и липкий. Страх Магна быстро перерастал в веселую злость и азарт. Или просто я стал в себе слишком уверен?

С моей стороны всё проще. Или, вернее, грубее. Зачем усложнять мир, где люди без затей рубят друг друга на куски, как мясо для шашлыка?

Я сам – потому что иначе стыдно будет. Вызов был брошен мне, и если уж я хотел не выглядеть трусом или, хуже того, умным, мне следовало выйти на помост лично. Это, впрочем, не значило, что я собираюсь делать на нём всё сам. Для этого и существуют друзья, родня, вассалы и люди, которые думали, что они ко мне пристроились, а на самом деле это они со мной связались.

Вторым, разумеется, шёл Адреан. Из-за него всё это, по сути, и затевалось. Не в смысле вызова – тут местные просто вцепились зубами в свою красивую и старую форму спора, – а в смысле моего замысла. Если бы не его огонь, я бы, возможно, ещё подумал, не послать ли всё это к демонам и не начать ли просто войну. Но война – это хлопотно. Мне она, честно говоря, уже надоела. А хороший маг, которого враги всё ещё не до конца понимают, – это удобнее. Это вроде как принести дробовик на поножовщину.

Третьим был Дукат. Тут даже объяснять особенно нечего. Если надо долго, зло и упрямо стоять на одном месте, держать удар, рычать, бить в ответ и не дать себя столкнуть с помоста, то лучшего человека у меня просто не было. Он не самый изящный боец и уж точно не самый покладистый. Но в драке, где важнее не упасть, а бить быстро и сильно, Дукат стоил двоих. Если не пятерых.

Четвёртым я взял Теара Сколана, мужа Эммы. Что забавно, ещё недавно я думал о нём прежде всего как о приложении к ней. Спокойный, крепкий, преданный, не слишком разговорчивый. Из тех людей, которых замечаешь не сразу, зато потом вдруг понимаешь, что именно такие и держат на себе половину всего мира. Теар не был создан для красивых поединков и не рвался на передний край славы. Но он был из тех, кто не теряет головы, если рядом орут, горят и умирают. Даже если это всё не он сам устроил. А это в бою важнее половины всех других достоинств.

Пятым стал один из Вираков. Вызвался сам.

Выражение лица у него было такое… трудно описать. У меня люди с таким выражением обычно просили помочь со свадьбой на дочери человека, который был против, либо просили разрешения убивать соседей.

С надеждой? Да, пожалуй. И с лёгким налётом пренебрежения, поскольку он уже решил, что и без меня попытается, так что отказ его не пугал.

Отказывать я не стал. Не потому, что он был мне так уж нужен. А потому, что если благородный человек в присутствии своих людей вызывается выйти за тебя в суде оружием, а ты морщишь нос и говоришь: «нет, спасибо», – это почти то же самое, что плюнуть ему в лицо. Вернее, бросить в него латную перчатку, как в ленивого слугу. Потом он, конечно, будет улыбаться, кланяться и пить за твоё здоровье. А потом однажды не поспеет вовремя, когда тебе нужна будет помощь. Или поспеет, но не слишком старательно.

Короче, у меня всё равно вакансия.

Так что Вирак шёл с нами. Молодой, крепкий, с той неприятной породистой красотой, которая у хороших людей встречается редко. На губах вежливость, в глазах азарт, в голове, надо думать, сплошная дурь. Или наоборот. У Вираков это часто одно и то же. Полагаться на него в замысле я бы не стал. Но как хорошо подготовленный боец, который машет куском железа в нужную сторону, он был более чем пригоден.

Замысел у меня был прост. А простые планы я люблю. Они лучше переживают столкновение с действительностью.

Все, кто обладал хотя бы какой-то магией тела, должны были держать удар, стоять надёжно и не дать себя сбить с платформы. Ни героических вылазок, ни попыток красиво выбить противника, ни лишней суеты. Я заметил: тут человек чаще всего умирает в бою именно в тот миг, когда решает, что пора сделать что-нибудь особенно умное. Впрочем, в моём мире тоже. В бою работают только простые решения. Иначе у гранаты были бы режимы и сменные насадки, как у триммера.

Наша задача была не победить в красивом бою. Наша задача была сделать так, чтобы Адреан успел сжечь их всех.

Я рассчитывал поставить его не впереди, а чуть в глубине, за спинами тех, кто умеет терпеть удары. Я сам, Дукат и Теар должны были принять на себя первый натиск. Если местные водяные умники попробуют давить массой, толкать магией, хитрить льдом или просто ударят сталью, мы упрёмся и будем стоять.

Адреану я собирался дать время. Немного. Совсем чуть-чуть. Но в бою иногда и этого довольно, если рядом есть люди, готовые закрыть тебя собой. Пусть враги сначала убедятся, что перед ними обычная тесная драка на помосте, где все пыхтят, скользят и толкаются плечами. Пусть подойдут ближе. Пусть собьются. А потом уже огонь.

Кроме Вирака, разумеется.

Пусть Вирак делает что хочет.

Если ему приспичит проявить доблесть, прекрасно. Если захочет убить кого-то лично, ещё лучше. Если полезет не туда и получит по шлему, будет ему уроком. Умные планы хороши ещё и тем, что в них можно оставлять место для чужой дурости. Главное, чтобы она не мешала главному.

А главным у нас был Адреан.

Я посмотрел на него. Он стоял спокойно, почти неподвижно, как человек, который уже всё для себя решил и теперь просто ждёт, когда ему дадут знак. Лицо ровное. Глаза пустоваты. Всё ещё не до конца вернулся оттуда, где был вчера. Но руки уже не дрожали. И это меня, пожалуй, устраивало.

Страшнее всего встретиться в бою не с чужой яростью. И даже не со своим страхом – он конечен.

Страшнее всего, когда против тебя человек, который уже сгорел внутри и теперь готов только жечь других. И Адреан это сможет.

Мы двинулись вперёд осторожно. Не жались друг к другу, но и не растягивались. Я, Дукат и Теар шли первым рядом, ровно так, как и задумали. Щиты чуть вперёд, шаг короткий, чтобы чувствовать доски под ногами. За нами, на полкорпуса в глубине, держался Адреан. Вирак же, как я и предполагал, немедленно начал делать что хочет. Сместился вправо, запружинил на ногах, повёл плечами и пошёл каким-то танцующим шагом, будто собрался не убивать людей, а соблазнять их. В ладони у него уже рождалось первое огненное копьё.

С той стороны на нас тоже не бросились. Они пошли спокойно, с той уверенной осторожностью, которая хуже ярости. Да Орсо прикрылся щитом и чуть опустил плечо, явно собираясь просто врезаться в нас массой. Да Ровере держался правее, не торопился, зато смотрел нам под ноги так внимательно, что я сразу понял, кому тут отведена самая подлая работа. Красивый да Ферро и тот тихий брат леди Инобал шли чуть сзади, оставляя передним место для первого удара. И расходились, явно планируя обойти нас с боков. Умно. Я бы и сам так сделал.

Первым заорал, конечно, Дукат.

– Выебу!

Это прозвучало так громко и с таким искренним чувством, что даже мне стало легче. Он рванулся на два шага вперёд, ударил своим топором себе в щит и немедленно получил по нему сразу два магических снаряда. Доски под ногами загудели, будто кто-то снизу стукнул кулаком в настил. Теар шагнул рядом со мной молча, коротко и деловито, как плотник к бревну. А я только и успел подумать, что сейчас начнётся. Очень хотелось рвануться вперёд, преодолеть десяток шагов, положившись на свою скорость, и вогнать вот этому жало клевца прямо в забрало. Я почти решился.

Но тут и началось.

Пол подо мной побелел. Тонкий налёт колдовского льда схватил доски, гладкий, как стекло. В ту же секунду в нас ударил ветер. Не обычный порыв с озера, а магический, резкий и плотный, как если бы в грудь и щит одновременно врезался невидимый конь. Я заскользил назад, потерял опору и только в последний миг успел вогнать клевец в доски. Именно поэтому я его и взял. Не любимый двуручный молот, а эту злую штуку. Клюв вошёл в дерево с сухим треском, рукоять рванула мне плечо, но я удержался. Меня всё равно сдвинуло на полшага, подошвы уехали, и я упал на колени, едва не сорвавшись, но остался на помосте. Впрочем, этого было достаточно. Мазнув по всем, поток воздуха сосредоточился на мне, дав другим возможность действовать.

Слева ревел Дукат. Его всё же развернуло боком, и теперь он стоял почти на краю, скаля зубы. Ветер, похоже, сорвал защёлку и поднял ему забрало. Впрочем, стоял он недолго. В следующую секунду он рванулся вперёд, замахиваясь секирой. Теара тоже повело, но он успел припасть на одно колено и вбить свой клевец в доски не хуже меня. Мне было больно. Ветер резал кожу, проникая в щели доспехов, лёд под ногами не давал встать. И в то же время я понял, что улыбаюсь. Вдруг всё стало очень простым. Не упасть. Не дать себя сбить. Не выпустить оружие.

Вирак, конечно, не стал заниматься такой скукой. Его отбросило в сторону, он скользнул почти до самого края, но вместо того, чтобы испугаться, развернулся на месте, как плясун на ярмарке, и метнул первое огненное копьё. Я только сейчас понял, что у него нет доспехов на ногах. Пируэты он не выписывал, но чувствовалась какая-то особая школа. Если бы у него были коньки, я бы не удивился, если бы он исполнил что-то из олимпийской программы на этом льду. Впрочем, похожие на ленты огненные копья из него так и вылетали. Почти сразу второе. Потом третье. И взрывались огненными снопами искр, врезаясь в обитые сталью щиты и доспехи. Красиво, зло, бессмысленно. Копья летели не чтобы убить, а чтобы мешать. Чтобы заставить их дёрнуться, щуриться, отшатываться, ломать строй. И, надо признать, это работало.

Да Орсо всё же влетел в Дуката. Щиты грохнули так, что я услышал этот удар даже сквозь вой ветра. Дукат снова заорал своё любимое обещание, теперь уже почти счастливо, и начал. Его секира мелькала со скоростью лопасти вентилятора. Да Орсо успевал защищаться и принимать удары на щит и шлем, пытаясь скорее столкнуть Дуката, чем ударить его в ответ своей булавой. И хотя он стоял ко мне спиной, я почувствовал его потрясение, когда он понял, с какой скоростью тает под ударами секиры Дуката край его щита. Теар принял на себя второго, не давая ему подойти ко мне, беспомощно болтающемуся под потоком ветра, как флаг на флагштоке. Я не видел толком, кто это, только сталь, белый плюмаж и короткие, очень точные удары по ногам и в щели доспеха. Старик да Ровере, значит. Ну да, конечно. Кто ж ещё. Значит, не просто сдуть меня с досок, они пытаются меня убить. Хорошая попытка.

И тут, наконец, сработал Адреан.

Ему нужно время. Мало опыта и практики. Он не может почти мгновенно сплести из воспоминаний, чувств и запахов конструкт вроде бабочки. Не может метнуть хитрую огненную змею, способную найти слабое место в защите. Нет, его сила груба и трудно управляема, как и у всякого из рыцарей лет в четырнадцать-пятнадцать, когда она только появилась. Но она гораздо, гораздо сильнее.

Сначала я просто почувствовал жар. Резкий, невозможный, неуместный на этом мокром озёрном ветру. Потом за моей спиной что-то низко загудело, как будто в камине вдруг разом запели все угли. И только после этого мир впереди вспыхнул.

Адреан не швырялся маленькими огоньками и не играл в красивые магические жесты. Он просто выпустил вперёд то, что сдерживал. Благодаря занятиям с Фаридом он хотя бы не сжёг нас, сумев заставить поток огня согнуться дугой, мелькнуть фигурой, отдалённо напоминающей змею, и обрушиться с неба впереди нас. Двое загорелись сразу. Один, кажется, да Ферро, даже не успел закричать, только вскинул руки и стал факелом. Второй, тот самый тихий брат леди Инобал, развернулся, будто хотел прыгнуть с помоста сам, но пламя настигло его ещё в движении. Я успел увидеть, как загорелся его плащ, потом шлем, потом уже человек исчез за огнём.

Остальные сломались мгновенно.

Вот что делает с людьми настоящее волшебство. Конечно, ледяной шип, вопреки здравому смыслу способный пробить человеку грудь, огненный снаряд, способный прожарить человека до костей, даже страшнее, чем приставленный к лицу пистолет. Но на фоне того, что делал Адреан… это уже тяжёлая артиллерия. Да Орсо отшатнулся так резко, что сам едва не свалился с края. Старик да Ровере выронил меч и поднял пустую руку. Кто-то заорал, что они сдаются, но Адреан уже не остановился. Огненный змей взмыл вверх, одновременно истончаясь, и оставил после себя обугленную воронку.

Он сжёг ещё нескольких за пределами помоста. Пажей и знаменосцев, что стояли чуть дальше и считали себя вне боя. Иронично: их доспехи сплавились с мясом и остатками костей, превратившись в куски расплавленного металла, а некоторые части знамён и одежды, разлетевшись вокруг, горели лишь по краю. Загорелась и часть самого настила. Доски с краю осыпались пеплом, остальные затрещали, по ним побежали угольные трещины, в ноздри ударил резкий запах костра. Пятеро озёрных лордов, стоявших чуть позади своих людей, на случай коварной ловушки с нашей стороны, надо полагать, остались целы. И сейчас смотрели на всё это с таким выражением…