Текст книги "Когда шепот зовет бурю (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Я бросил взгляд на Зартана. Он склонился, пряча лицо. Видимо, затея ему не нравится, но привести веские доводы против он не может. И потому решил «промолчать».

Зато вот Адреан, который всё это время молча ел, прикрыл рот кубком от да Серра и бесшумно произнёс одними губами, твёрдо глядя мне в глаза:

– Нет.

Я задумался, как бы так Да Серра отказать, чтобы не обидеть. Совет Вокулы сработал, хотя я ему и не следовал. Слишком долго повисшую паузу да Серра расценил по-своему и произнес:

– Она ещё не открыла в себе магические таланты, но, уверяю вас, мой герцог, да Серра славны силой своих дарований. Хотите, я выброшу порывом ветра вон этот стол?

Мы сидели в покоях, и часть стены была из арочных пролётов. Красивый вид на озеро, чуть выше тронного зала. Раздражающий меня сад видно не было. Вдалеке показалась точка – скорее всего, Аврелиан на Воздушном Змее возвращался с очередной кипой корреспонденции.

После кузни душ я забыл про основополагающие столпы местного общества. Адреан не мог стать быком-производителем. В конце концов, его дети наследуют только талант к пламени, но мощь – лишь в небольшой степени. Определяющая мощь зависит от магического таланта матери. Женщины, похоже, редко были способны так же хорошо управлять своей магией, как мужчины. Иначе они бы никогда не уступили лидерство мужчинам. Такие, как Эмма или моя жена, были невероятно редкими исключениями. Женская врождённая элементальная магия проявлялась часто и вовсе стихийно, под влиянием эмоций. Подросток, способный метнуть в бесячего учителя огненный сгусток или устроить локальный ураган, который разорвёт не понравившееся платье, требует особого отношения. Но за долгие годы в каждой семье выработались свои простые, но эффективные правила.

Сколько там дочке да Серра? Двенадцать? Пара лет ещё есть. Обычно примерно в четырнадцать уже должны происходить первые вспышки магии. Они пока слабы, в полную силу местные боевые маги входят лет в двадцать один – двадцать пять.

– Я не хочу торопиться. Пусть сеньор Адреан познакомится с вашей дочерью. Турнир, возможно, – осторожно сказал я.

Да Серра поморщился. Тяжело вздохнул, машинально положив руку на рукоять меча, и открыл рот, но я успел его опередить. Понятно, что он готовился осторожно угрожать. И у него было чем. До того, как мои люди как следует укрепятся, они будут уязвимы. И уже понятно, что многие из местных ищут лишь знамя, под которое можно встать, чтобы попробовать дать нам бой ещё раз. Понятно, что они не планируют кидаться на стены Балдгара. И тем более под пламя Адреана. Но все же, нельзя их недооценивать.

Пока мы шли сюда, они по старой привычке воспринимали это так, как арендатор воспринимает драку двух сеньоров. Стоит, ковыряется на своей земле. Вот по дороге проскакали в одну сторону. Вот в другую. Обычно исход противостояния для него конкретно менял только лицо сборщика податей. И то не всегда.

Но в этот раз я довольно серьёзно перекроил старые устои, сильно подвинув от привычных кормушек очень многие старые властные группы. В первую очередь горожан и купцов. Озёрные лорды почти не пострадали. Но, насколько я знал, да Серра был их неформальным лидером. И Зартан, кстати, считал, что если мы не договоримся, то живым да Серра лучше не отпускать.

– Простите, мой друг, – сказал я. – Но вы должны понимать, что сеньор Адреан должен быть уверен. В своих чувствах. Потому мы согласны подождать, пока ваша дочь не будет готова. И мы, кстати, заодно сможем оценить силу её магии.

Да Серра напрягся. Потом посмотрел мне в глаза и счастливо улыбнулся.

– Конечно, мой герцог. Я и не смел надеяться на большее!

Можно было хватать ворона и включать его. Настолько да Серра был убедителен и искренен лицом, что его слова просто не могли быть ничем иным, кроме как ложью.

Я показал на медленно увеличивающийся в размерах Воздушный Змей.

– Хотите такой?

Да Серра застыл. Его искренний, открытый взгляд сменился недоверием. Он облизнул пересохшие губы. О да, по-настоящему хороший конь тут стоит как небольшой замок. И я знаю почему. Мой, как я полагаю, не раз спасал мне жизнь. Но что, если этот конь железный и летает?

– Вы получите… не этот. Университет Караэна сделает ещё. Да, это чудо никогда не замышлялось как одно-единственное. И им могут управлять лишь те благородные всадники, кто имеет талант к ветру.

– Наш род славен силой своих талантов, – резко сказал да Серра.

Он посмотрел мимо меня и нервно дёрнул щекой. Вот теперь он был правдив.

Я наклонился к нему ближе. Прошептал на ухо:

– Устройте турнир. Познакомьте сеньора Адреана с вашей дочкой. Кто знает, может, между ними появится симпатия. Как вы понимаете, желания сеньора Адреана следует учитывать.

Да Серра задумчиво кивнул. Потом заглянул мне в глаза и спросил прямо:

– Когда я получу Воздушного Змея?

– Вы? Не скоро. Ваш сын? Полагаю, сразу после совершеннолетия. Видите ли, мой друг…

Я тяжело вздохнул. Да Серра вряд ли поймёт, что я чуть было не ляпнул. Он не понял, что на берега древних владений его рода пришёл не очередной хищный и опасный бандит с магией и вооружённой бандой, а государство. Поэтому я немного подумал и перевёл на понятный ему язык:

– Нам нужно серебро. Не мне лично, но городу, долине, Университету. Как я слышал, его добывают на Побережье Стрел.

– Я тоже про это слышал, – сказал да Серра, явно напряжённо размышляя. – И, как меня уверяли, рудники там есть. Вот только если это так, как же сень… Что заставило несколько сотен жителей Побережья Стрел вдруг отправиться за Сорское море, за серебром?

– Увы, король Фрей не так уж щедр к простым людям, – ответил я. – К счастью, я имел возможность провести несколько бесед с лучниками в зелёном. Всё просто – оно уходит мимо них. Больше того, Королевство и вовсе не интересуется их жизнями, а само Побережье заселено слабо. А вот Долина Караэна наоборот. Знаете, я вдруг подумал: а не основать ли вам город?

Я ожидал, что он переспросит. Но да Серра только задумчиво наблюдал за Воздушным Змеем. И, наконец, ответил:

– Эта цена даже за Воздушного Змея для меня неподъёмна.

– Вы будете не один, – сказал я. – Я буду вам оказывать поддержку. К тому же, возможно, лорды озера захотят участвовать. Ведь они, полагаю, тоже имеют корабли.

– Не думаю, что этот воздушный корабль будет летать, если его разрубить на пять частей, – хмыкнул да Серра.

Я чуть не выругался. Как я и боялся, да Серра был деловым человеком. На местный лад. И он ожидал не гарантий или обещаний, и даже не общего дела, которое бы обеспечило выгодное сотрудничество. Он требовал платы. Причём вперёд.

Да, прямо сейчас он не выступит. Под своими знамёнами. Но вот предоставить базу и людей для бесконечной партизанской войны, в которой так хороши рыцари, он вполне мог. Убить его? Появится кто-то ещё. С кем будет так же трудно договориться.

Я снова посмотрел на Адреана. Он встретил меня прямым и упрямым взглядом. Да что с ним? Ах, ну да, они же тут все так или иначе Инобал.

– Получите целый только для себя, – сказал я. – И земли столько, сколько сможете удержать. Но только после того, как мы высадимся и закрепимся на Побережье Стрел.

– Это очень щедрое предложение. Я с огромным удовольствием его принимаю, – снова искренне заверил меня да Серра.

– И мы сегодня же объявим о помолвке вашей дочери с моим сыном, – добавил я.

Моему сыну всего четыре года. Свадьба не состоится раньше, чем через двенадцать лет. За это время многое может измениться. Если всё будет хорошо, Адреан тут уже врастёт корнями.

– Мы принесём клятвы перед Императором. И они будут нерушимы. Я ведь Хранитель Сердца, – добавил я.

Да Серра, несомненно, понял мою уловку. И всё же это были уже потенциально очень неплохие инвестиции. Да, через десять-двенадцать лет многое может измениться. Но кто сказал, что да Серра окажутся в худшем положении, чем сейчас? Мы заключали перемирие на десять лет, и оба это понимали.

Да Серра долго молчал. А потом начал торговаться. Просить землю вокруг озера, ещё торговые послабления, замки, место под торговые фактории в Караэне и Устье.

Да. Он согласился с моими условиями. Это уже не ложь.

Глава 22

Облеченный властью

Когда да Серра ушёл, в покоях стало как-то заметно тише. Не по-настоящему тихо – за стенами всё так же жила крепость, где-то кричали и смеялись люди, звякало оружие, на дворе кто-то скандалил из-за овса для лошади, – но именно тут, рядом со мной, тишина вдруг стала плотной. Неприятной. Из тех, что чувствуешь кожей.

Адреан молчал недолго.

Он поднялся из-за стола и встал у арочного проёма, спиной ко мне, глядя на озеро. Умудряясь даже затылком выразить крайнюю степень негодования. Потом резко обернулся.

– Магн, зачем ты это делаешь⁈ – спросил он, явно не сбившись на панибратское обращение, а не сумев удержать желание оскорбить. Ну и амбиции играют. Всё же он тут теперь самый большой и страшный, как ни крути.

Зартан благоразумно сделал вид, что его тут нет. Даже как-то сумел стать меньше ростом. Я вообще заметил: когда рядом назревает ссора благородных, он немедленно начинает выглядеть как жалкий лекарь. Полезный, но не опасный человечек. Полезный талант.

Я же ответить сразу не смог.

Не потому, что не знал, что сказать. А потому, что слишком многое знал сразу. И всё оно было неприятным.

Адреан сделал ещё шаг ко мне.

– Ты хотел меня продать, – сказал он. – Этому…

Он не договорил. Только махнул рукой в сторону дверей, за которыми скрылся да Серра. Получилось презрительно. Хорошо получилось.

Я поморщился.

– Не продать.

– А как это ещё называется? – он всё-таки повысил голос. – Сын. Дочь. Турнир. Помолвка. Земля. Корабль. Ты так спокойно говорил, будто обсуждаешь, сколько зерна ссыпать в амбар!

Вот теперь я посмотрел на него как следует.

Он был зол. По-настоящему зол. Но не только поэтому. Под злостью там было что-то ещё. Упрямое, острое, почти детское. Оскорбление. Не на словах, а внутри. Его не столько возмутила сама сделка, сколько то, что я вообще допустил её возможность.

Вот в этом между нами и была разница.

В моём мозгу говорили чужие мёртвые голоса. Видео с ютуба, статьи, книги, фильмы. Уроки истории. Чужие ошибки, которые почему-то всегда рассказывают так, будто ты лично обязан их помнить и не повторять. Хотя вот же, пригодилось.

Бесконечные рассказы о том, как сильные приходили на чужую землю, жгли, вешали, побеждали – и всё равно потом десятилетиями тонули в местной грязи, где каждый куст норовит ткнуть тебя отравленным колом, когда ты повернёшься к нему самым уязвимым местом, чтобы отлить. Всякие там Ирландии, Шотландии. Любые проклятые окраины, которые вроде бы уже завоёваны, но ещё сто лет продолжают кусаться. Даже Вьетнам. Даже Афганистан. Хотя, казалось бы, уж там-то железа и огня было столько, что одного Адреана просто бы не заметили. Один хороший бак с напалмом, если уж совсем грубо, заменяет моего выдающегося огненного рыцаря.

И всё равно не помогает.

Потому что дело не в том, сколько ты сжёг. А в том, кто потом собирает налоги, чинит мосты, судит воров и объясняет мужикам, почему их новый хозяин лучше старого.

Я отставил кубок вина.

Вот что ему сказать? У меня было внутреннее понимание. Даже не мысль. Чутьё. Если хотя бы часть местных элит не будет на нашей стороне, а в идеале – большинство, мы эту землю не присоединим. Мы можем её взять. Можем сжечь. Можем три раза разграбить. Но удержать – нет.

Адреан смотрел на меня мрачно, как на человека, который сейчас выхватит меч и попытается его убить. Да и все вокруг затихли, слуги забились по углам. Приятно, когда у тебя есть репутация, но сейчас она не очень кстати. Я сцепил руки пальцами. Учитывая местную специфику магии, тут это вроде как сунуть руки в карманы в моём мире. Отчасти вызывающе, но и демонстрация нежелания конфликта.

Я продолжал размышлять про себя, убеждая Адреана: косвенно, судя по тому, как ведёт себя Зартан, это вообще обычный почерк власти. Не мой. Любой. Все империи так делают с начала времён. Первые территории получают больше вольностей, больше уважения, больше подарков. Их одаривают возможностями. Их стараются приучить к мысли, что быть рядом с новой властью выгодно. Это уже тем, кто будет позже, урежут степени свободы. Когда привыкнут. Когда уже некуда деваться. Когда местные сами начнут передавать чужую власть своим детям как нечто естественное.

Зартан за моей спиной тихо кашлянул, будто соглашаясь. Или спрашивая разрешения говорить вместо меня. Пауза и вправду затянулась.

– Это мерзко, – не выдержал молчания Адреан.

– Конечно.

– И ты всё равно это делаешь.

– Конечно.

Он резко отвернулся. Прошёлся по комнате. Остановился. Снова обернулся.

– Мы же сильнее их.

– Да, – мой спокойный тон его, очевидно, раздражал, но и обескураживал.

– Я могу сжечь все замки вокруг этого озера. Ты сам видел.

– Видел, – не стал спорить я. Сомневаюсь, что в следующий раз у него получится сжечь так же легко хоть кого-то, ведь люди будут готовы. Но пусть.

– Тогда зачем?

Вот теперь я понял, что надо сказать проще. Намного проще. Потому что умные объяснения хороши для тех, кто уже заранее с тобой согласен. А когда человек зол, ему нужна не теория. Ему нужен столб, который прочно войдёт в землю с одного удара. Чтобы обрести опору.

Я посмотрел на него и сказал:

– Как человеку съесть дракона?

Он нахмурился.

Я пожал плечами.

– По кусочкам.

Адреан долго смотрел на меня. Так долго, что я уже решил, будто он сейчас скажет что-нибудь совсем уж неприятное. Но он только думал. Этому я всё же смог его научить. А потом грустно сказал:

– Я думал, это мы дракон.

И вышел.

Я некоторое время сидел молча.

Дукат воспользовался моментом, чтобы напомнить о себе. Подлил ещё таэнского в мой кубок и протянул мне.

– Что скажешь? – спросил я его, кивнув вслед Адреану.

– Мальчик быстро взрослеет. Сколько ему? Пятнадцать, шестнадцать? А уже сорок, – ответил Дукат.

Действительно, Адреан держался не так уж и плохо.

– Ты останешься здесь, с ним. Он Итвис. Злится он, а горит жопа у всех вокруг. Постарайся сделать так, чтобы это принесло пользу. Дочка да Серры… Возьми её на себя. Женщины любят негодяев, Дукат, так что у тебя все шансы. Но не торопись. Постарайся всё выяснить. Кто кого ненавидит больше. В чём их сила, их слабость. Откуда они берут деньги, кто им платит, кому платят они. Неважно, да Серра или нет, но если через пару лет одним из озёрных лордов станешь ты, я буду стоять под твоим стягом в случае необходимости. Главное, не торопись. Бей наверняка…

– Почему? – вдруг перебил меня Дукат.

– Ты делаешь всё правильно. Не слишком жаден, берёшь себе не больше, чем можно. Ведь ты же не думал, что я не знаю, что ты оставляешь себе часть доходов от маркитантов? И ты желаешь большего. Говорят, у тебя уже двадцать человек в отряде, и у половины есть лошади. И ты нигде не получишь больше того, что предлагаю я тебе сейчас…

– Нет, – перебил меня Дукат. Снова. – Почему… Как вы… Зачем вы так легко расстаётесь со своими завоеваниями? Вы могли бы уже трижды удвоить доставшееся вам…

Он замолк. Разоткровенничался и заткнул сам себя.

Я посмотрел на озеро.

Затем, что я остался один из рода. Итвис вымирает. А до меня из всего рода остались только мой отец и его брат. И то ненадолго. Я знал, что и после меня мои дети неизбежно будут вовлечены в грызню за власть, подталкиваемые и направляемые алчными и жадными людьми вокруг. И единственная, хоть какая-то защита, – это удобство. То, как терпят Итвис Великие Семьи Караэна. Вместо того чтобы объединиться и скинуть вымирающий род, они предпочитают не участвовать в сомнительных затеях и, наоборот, поддерживать нас, если видят выгоду. Удобный правитель. Тот, кто принимает на себя все удары, и за которым удобно спрятаться. И если всё пойдёт хорошо, много десятилетий спустя, когда потомки Дуката сцепятся с потомками Адреана, и ни одна из сторон не окажется достаточно коварна или сильна, чтобы победить сразу, и распря превратится в нудную мясорубку с горящими деревнями и ежегодными убийствами, – они придут к моим потомкам. И Итвис растащат их по углам, как злобных бойцовых собак, выдав каждому по пинку. И те смиренно примут пинки, и будут лизать руки хозяина. Наказание никак не помешает им вместе выступить против тех, кто придёт отнять у них отнятое нами.

Вместо этого я сказал:

– Меня ведёт Император.

Дукат хмыкнул. Но, видя моё серьёзное лицо, застыл с растерянным видом.

– Оставьте меня. Все. Кроме тебя, лекарь.

Когда слуги и свита вышли, а Зартан почти сумел слиться с камнем, я встал и подошёл к арочному проёму, чтобы получше насладиться видом. И да, он был неплох. В этом мире было что-то не так с перспективой. С высоты видно было не так чтобы намного больше, чем с земли. Куда больше зависело от погоды. Сейчас, когда над озером не стелились туманы, я видел другой его берег. Хотя знал, что до него не меньше пятнадцати километров. И этот берег не был тоненькой ниточкой. Нет, я видел убегающие вдаль пашни и холмы, покрытые не фруктовыми деревьями, как в долине, а лиственными лесами. Они постепенно терялись в мареве. У местных кораблей тоже была площадка для наблюдения на мачте, но сами моряки говорили, что просто чем выше, тем прозрачнее воздух.

Мне вдруг пришло в голову, что этот мир, похоже, плоский.

Это заставило меня застыть от удивления.

– Вы всё сделали правильно, мой герцог. Я восхищаюсь вашей мудростью. Рискну предположить, вы пожелаете так же… – Зартан не выдержал молчания.

Да. Трудно побыть в своих мыслях, когда вокруг тебя всё вращается.

Я обернулся.

– Ты останешься здесь и сделаешь как посчитаешь нужным. Я поговорю о тебе с Адреаном и Дукатом и скажу, что жду тебя через год в Караэне. И буду в ярости, если с тобой что-то случится.

Зартан помолчал. Без меня он уязвим. Адреан может, так сказать, вспылить, а Зартан от этого просто вспыхнет. Да и Дукат тоже не кроткая овечка. Но Зартан им будет нужен, чтобы помочь создать крепкое хозяйство, поделить землю. И, возможно, разорить или поинтриговать. Я дал ему условную защиту от злоупотреблений, чтобы его не заставили силой делать то, чего он не хочет. И дал Адреану и Дукату срок, который им нужно вытерпеть Зартана, чтобы они его не убили.

– Два месяца, – сказал Зартан. – Мне потребуется золото. И я не останусь в Караэне.

От того, что у моего человека есть какие-то свои планы, я испытал потрясение едва ли не большее, чем от недавнего открытия в местном мироустройстве. Тем не менее я блестяще справился с эмоциями, спокойно посмотрев на Зартана.

– Придёшь, если захочешь. Сколько золота?

– Мне нужно две тысячи шестьсот дукатов, – прошептал Зартан, пряча лицо в поклоне.

Я подумал.

– Много. Я дам прямо сейчас двести. Половину серебром. Ещё на четыреста я напишу долговое письмо. Сможешь обменять у купцов. Но у меня есть условие.

– Я слушаю, мой герцог, – Зартан говорил осторожно, не поднимая глаз.

– Ты напишешь… Нет. Ты найдёшь тут, в замке, старинную книгу. Написанную на языке Древней Империи. В которой будет рассказано о происхождении мира, людей и самой Древней Империи.

– Это будет… В древности важные книги чеканили на бронзе, серебре или даже золоте…

Я думал недолго.

– Потому оригинал где-то в моей сокровищнице. Надеюсь, его не переплавили. Но ты успел переписать. А теперь надо перевести. И разослать перевод… всюду, полагаю. Но главное – в Университет Караэна. И мне.

– Что же в этой книге? – Зартан неожиданно распрямился, внимательно заглянув мне прямо в глаза.

– Правда. – Я вернулся к своему месту, неторопливо уселся и сказал: – Раньше не было ничего. Только Император. И Император создал мир. И людей. Чтобы… чтобы однажды они встали вровень с ним. Но его творение в последний момент отравил…

Я покрутил кистью в воздухе.

– Древний Враг, – подсказал Зартан.

– Да, он. Оттого бывают засухи или зима, а люди болеют и умирают. Но Император любил людей, и потому он сотворил себе тело, чтобы жить с людьми, учить их всему и защищать их. Ты улавливаешь? Продолжи.

– Так была создана Золотая Империя. У Императора были помощники?

Зартан дождался моего отрицательного покачивания головой. И упрямо сказал:

– Были те, кто предан Императору более остальных.

На это я, после секундного раздумья, кивнул. Прыгать сразу от многобожия трудно. Да и всё равно люди склонны персонифицировать всё «своё». Святые нужны, как ни крути.

– А жена? – уточнил Зартан.

– Он существо, создавшее мир. Он выше этого, – ответил я.

Зартан задумался. Видимо, концепция ему не давалась. Это хорошо, значит, будет обескураживать и куда менее изворотливые умы.

– Запомни важное. Император страдал и умер за нас. Всех людей. Чтобы спасти всех людей, – сказал я.

– Хм… – Зартан задумался.

– Но однажды он вернётся. Когда мы будем более всего нуждаться. Чтобы спасти нас всех.

Зартан некоторое время смотрел мне в глаза, а потом порывисто схватил со стола кубок с таэнским и отхлебнул от него, как будто это было дешевое пиво.

– А, а… – начал он, явно пытаясь собрать в кучу мысли.

Но я поднял руку, прерывая его. Мне не нужны его поиски вдохновения.

– Главное, сделай это. Пиши так, как ты умеешь, – я вспомнил исписанные Зартаном тетради, лежавшие за дверью спальни, и сдержался, чтобы не добавить: вычурно, длинно и непонятно. Писателя обидеть может каждый, и у него потом прокрастинация. А у меня сроки.

– А в конце опиши Золотую Вуаль, – наконец сказал я.

Как и всякая магия, которая не привита особым образом, это волшебство не могло быть сотворено просто так. Нужны были хитрые практики, развивающие то, что я для себя определял как «магические мышцы», чтобы запустить само движение энергии. И наработанное умение, чтобы превратить эту энергию в то, что требуется. Как я понял, с дарами владык работает попроще, но и там нужна определённая практика, умение приходить в особое состояние ума, достигаемое тренировками через мыслеобразы. И я был уверен: неизбежно кто-то сможет повторить. К тому же в словесной форме Золотой Вуали, которую пересказал мне Зартан, которую использовали скорее как вербальный якорь, вроде «левой, левой, шаг, еще шаг», повторялось речитативом слово «Император», дословно означающее на языке Древней Империи – Облечённый Властью. Это говорилось, видимо, о самом творящем магию, но без контекста это было не понять. Так что звучало как молитва Императору.

– Насколько подробно? – осторожно поинтересовался Зартан. Для магов такое – как выкладывать открытый код в общий доступ. Причём от уникальной программы.

– Настолько, насколько только сможешь ясно и подробно, – вздохнул я, понимая, что это выше сил Зартана. Но пусть попробует.

Я заставил его повторить ключевые вещи «найденной» книги, внеся несколько корректив, и отпустил. Важно было, чтобы мои правки не сломали манеру Зартана, которая в письме была, похоже, весьма аутентична Древней Империи. Я старался внести только смысл, а не править стиль.

Пожалуй, я сделал всё, что хотел.

Завтра я соберу свиту, и мы сорвёмся в Караэн. Полагаю, я достигну его за неделю – без телег и пеших мы будем делать по три пеших перехода в день, или по пять-десять дневных переходов войска с обозом.

В дверь осторожно постучали.

Опять Зартан.

Я нахмурился. Но, к счастью, он пришёл не обсуждать свою книгу.

– Мой герцог… Воздушный Змей приземлился. Возможно, вас заинтересуют новости.

Пока вокруг суетились писцы, вскрывая затянутыми в перчатки руками письма и свитки и размещая их на серебряном подносе для чтения, а слуги, кошками проскользнувшие в зал, убирали со стола, Зартан тихонько прошептал:

– Мой герцог, вы изволите отдать устный приказ или дать вам стилус?

Я поднял бровь.

– Я по поводу оговорённой ранее суммы…

Точно. Двести наличкой и четыреста по долговой расписке. Я потянул за шнурок, к которому был привязан болтающийся в жадносумке сундучок с деньгами. Всё время упускаю всякие мелочи.

Глава 23

Возвращение в Караэн

Плохие новости из Караэна, как и полагается по-настоящему плохим новостям, не пришли ясным и понятным путём. Но и сами они не были ни ясными, ни понятными, что оставляло надежду: это именно плохие новости, а не катастрофа.

От Фанго и Вокулы были только осторожные намёки. Не в первый раз, но теперь-то я замечал их куда лучше. Почти ничего конкретного. Пара фраз о том, что в городе «требуется личное присутствие», что «некоторые вопросы лучше решать без посредников», что «Серебряная Палата ведёт себя всё менее предсказуемо». И ещё то особенное чувство, будто что-то очень важное хотели вписать между строк, но не стали.

Зато от Фарида пришла толстая тетрадь. И письмо сверху. Очень вежливое. Настолько вежливое, что мне вдруг впервые за долгое время захотелось кого-нибудь ударить.

Я распечатал письмо уже в седле, но потом всё же спешился и перечитал его опираясь на арку выходящую на обзорную галерею Балдгара, потому что с первого раза через половину этих кружевных словес мне не удалось продраться. Фарид писал так, словно не сбежал, а совершил редкий духовный манёвр.

Он извинялся.

Разумеется, не прямо.

Писал, что недавний разговор с существом, встреченным нами незадолго до того, как Адреан открыл в себе силы, «следует считать событием, оказавшим на мою душу и разум действие, выходящее далеко за пределы обычного впечатления». Потом долго рассуждал, что не считает себя ни околдованным, ни обманутым и, напротив, видит в последовавшем смятении «победу естественных логических дарований над ленивой привычкой принимать мир в уже знакомом виде».

Проще говоря, ему перевернуло всё внутри.

Дальше шло самое неприятное. Та часть, в которой он пытался выставить себя не беглецом, который меня подвёл, а мыслителем. Фарид сообщал, что полагал, будто бежал в Караэн от своих решений, а на деле бежал от собственной природы. Что он искал покоя, а вместо этого нашёл истину. Что человек не может жить прошлым, если перед ним раскрылось будущее. Что, удаляясь, он не изменяет долгу, а, напротив, впервые исполняет его в полноте.

Словом, старый дурак купил себе внутренний мотоцикл и уехал в закат. Не поздновато ли для кризиса среднего возраста? Кто их, колдунов долбаных, поймёт.

Впрочем, не совсем дурак.

Потому что вместе с этим душевным поносом он прислал самое ценное из всего, что мог. Подробнейшие записи. Карты. Списки городов Южного берега. Очерки о правителях. Наблюдения о торговле. О войсках. О нравах. О слухах. О вражде. О слабых местах. И прямо написал, что всё это лучше отдать Фанго, потому что тот разберётся в подобном лучше меня.

Тут он был прав.

Я всё равно пролистал сам.

Судя по записям Фарида, золото Южного берега не было золотом Южного берега. Не в том смысле, что его там не было вовсе, а в том, что города сами его почти не добывали. Они торговали. Перекупали. Пропускали через себя грузы. Поднимались на специях, красках, редких тканях, дорогом дереве, благовониях, на какой-то пряной дряни, которую местные богачи, видимо, жрут для особенного удовольствия. Города там были богатые, укреплённые и при этом очень старые.

А некоторые, если верить Фариду, и вовсе стояли на летающих скалах.

Я перечитал это место дважды.

Потом третий раз.

Потом отложил тетрадь, потёр шрам у носа и снова взялся за неё.

Нет, он не шутил.

Левитация.

Не моя кустарная, в виде одного воздушного змея, чудом не разваливающегося в полёте, а что-то древнее, вросшее в саму жизнь. Города, висящие над землёй. Даже у гравитации есть любимчики.

Там же были пометки об армии этих южных городов. Конструкты. Наёмные отряды. Целые подразделения магов, у которых, если верить описанию, дисциплины больше, чем у моих благородных всадников. Но главное было не в этом. В самом конце, где, видимо, витиеватость уже начала утомлять и самого Фарида, и сквозь неё полезла правда.

Фарид писал, что, по его мнению, меня держат в неведении. Что Великие Семьи Караэна, возможно, до конца не понимают происходящего. Что Вокула, вероятно, искренне считает, будто управляет хаосом. Но на деле в городе начинается бунт. Что Серебряная Палата вошла в серьёзную конфронтацию со всё большим населением вокруг города. Что пришлых стало слишком много. Что зерна не хватает. Что цены растут. Что начинаются перебои. Что вокруг города уже полно людей, которым нечего жрать, но есть кого винить.

И что если всё это не раздавить, не купить или не возглавить, оно скоро само выберет себе хозяина.

Вот тут я читал особенно внимательно.

Потом перечитал осторожные письма Вокулы и Фанго. И всё встало на место.

Они не писали прямо не потому, что не понимали. А потому, что уже слишком хорошо понимали. И, видимо, не хотели, чтобы эти слова где-то прочли не те люди.

Я закрыл тетрадь.

Потом открыл снова.

Пролистал до карт.

Фарид даже отметил, какие из городов Южного берега враждуют между собой, где лучшее дерево для кораблей, где какие ветра, где в каком порту можно купить верность местных чиновников, а где лучше сразу покупать не чиновников, а их племянников. Удивительный человек. Сбежал, предал, а потом всё равно сделал работу на совесть. Вот за это я его и ненавижу не до конца.

Скорее всего, он поехал в Отвин. Единственный город, откуда постоянно плавают на Южные Берега. Возможно, его даже можно попытаться догнать. Хотя вряд ли, конечно. Но всё равно надо торопиться. Не за Фаридом. В Караэн.

Потому что вся эта красота с Южным берегом, летающими горами и золотыми потоками очень интересна и дразнит глаз. Только будет не до этого, если я прямо сейчас провалюсь в яму с говном вместе со своим домом.

Я бросил последний взгляд на озеро.

Нечего тут больше делать.

Балдгар и озёрных лордов я уже пережевал, сколько мог. Местное хозяйство роздано, Зартан оставлен, да Серра привязан на какое-то время, Адреан сидит в Балдгаре как тёмный властелин, Дукат его бережёт и рискует собой… Может, пока не самый удачный и надёжный расклад, но поход вообще затевался просто как способ сковырнуть Инобал и развязать мне руки. Я и так перевыполнил план. Дальше всё будет решаться без меня. Или не решаться. Но сидеть тут и делать вид, что я ещё что-то контролирую, когда в Караэне уже начинают делить зерно и власть, было бы… опрометчиво.

Я велел собираться. Вернее, просто объявил быть готовыми через час.

Без телег. Без лишнего добра. Только свита, самые нужные люди, запасные лошади и то, что можно увезти быстро. Двадцать человек. Может, чуть больше. Но не обоз. Не маленькая армия. А острый, злой, быстрый кусок воли.

Три перехода в день, если повезёт с дорогой. И мы уже на Башенной реке. Четыре, если совсем прижмёт. Будем менять коней, спать по-скотски, есть на ходу и гнать так, будто за нами уже гонится собственное будущее. Дальше будет видно.