Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
07. В КРУГУ ЗНАКОМЫХ ЛИЦ
СЕМЕЙНАЯ ПОДДЕРЖКА
Дамы принялись живо обсуждать, чем бы ещё полезным могли меня нагрузить, и их энтузиазм, честно говоря, несколько начал меня тревожить. Чувствую, с таким подходом завалит меня курганом полезного чтива, до скончания веков читать буду.
– Так! Книжки разные умные – это прекрасно, но мне тут нужно небольшую поездочку организовать… – попытался я остановить их от греха подальше.
– Это куда ещё? – с подозрением поинтересовалась Серафима. – Только приехал – и уже куда-то собрался! Я с тобой.
– Да я, в общем-то, не против. Можно даже детей взять. Мне в Железногорск надо, да и ещё кое-куда там рядышком. Обещался там медведя показать некоторым…
– Тем более, я с тобой! И Дарью захватим.
– Опять же – ва-аще не против!
– Вот и молодец! – Симушка прищёлкнула пальцами, и в дверь сразу как будто только этого и ждала, заглянула Фрося:
– Чего изволите?
– Фросенька, кофею и блинчиков с мёдом Илье Алексеичу, – кивнула Сима.
– Одну минуточку! – Фрося пулей исчезла – мне показалось, аж ветер занавески всколыхнул.
Супружница же ехидно мне улыбнулась:
– А вы бы, Илья Алексеич, хоть морду лица прохладной водичкой сполоснули, что ли? А то помятость у вас наблюдается повышенная.
– Разрешите метнуться исполнять? – вытянулся я.
Жена рассмеялась:
– Соизволяю разрешить. Да давай завтракай уже, соня!
Вскоре я понял, что хандре моей потворствовать никто не собирается, и стоило мне только впасть в малейшую задумчивость, как Серафима – или батя, или матушка, или Айко, или даже Хотару – появлялись рядом и развивали бурную деятельность. В случае с Хотару ситуация мгновенно становилась на грань взрывоопасной, и тут уж вовсе было не до хандры – все душевные силы разом сосредотачивались на том, чтобы лисичка от усердия не выкинула чего-нибудь эдакого. За три часа столь плотной обработки мне до смерти надоело хандрить.
Хорошие у меня близкие, что говорить. Из разряда «помереть спокойно не дадут».
Короче говоря, день прошёл весьма успешно. Я даже до порта смотаться успел, к зятьку. Узнал расписание «Пули». Ну а что? Ежели можно максимально быстро, так чего не воспользоваться? Это ж насколько существенная разница – один час лететь или четыре. Учитывая, что отправлялись мы в Железногорск всем табором, с малышнёй…
И ДРУЖЕСКАЯ…
А вечером нас осчастливили визитом Иван, Пётр и Серго с супругами.
– Вот это реприманд! – удивился я. – Господа, я страшно рад вас видеть, однако ж – почему так скоро?
На этот удивлённый возглас Сокол только поморщился и сказал:
– Да вообще! Сидели, ждали ответа англов, а его всё нет да нет. Ну и сильновысокое начальство, – он ткнул пальцем вверх, – соизволило распорядиться, мол, боевые действия закончены, а не соблаговолите ли вы все, дорогие князья, отбыть до дому и не путаться у регулярных войск в ногах?
– Выперли нас, короче, – подытожил Багратион.
– Дорогой, как будто ты недоволен чем-то? – коварно спросила его Даша, вися на его локте и тонко улыбаясь.
– Что ты, любимая, – тут же сдал назад боевой князь, – конечно, я рад пораньше вернуться домой, к тебе.
Маша требовательно воззрилась на мужа.
– Я тоже рад, – сразу сказал Сокол. – Но… Да подожди ты! – попытался остановить он понижающуюся температуру в воздухе. – Я же не про то, а про то, что вот этот вот, – он ткнул пальцем в меня, потом длинно вздохнул и продолжил: – Нет, это решительно невыносимо! Я из-за него косноязычным становлюсь! Он же опять всяких подвигов насовершал, а мы все так – с боку пристроились! Это же невозможное дело!
В комнате потеплело.
– Сразу надо было говорить, в чём дело! – улыбнулась Маша. – А называется это «с боку припёка». Такие ещё блины есть, Груша стряпает.
Вот по любому она это специально, и вовсе-то она не обиделась. Так, мужу нерву подёргать…
– А Илюша собрался в Железногорск! Один! – внезапно сдала меня Серафима.
Я аж возмущённо уставился на неё. Вот от кого засады не ожидал!
– И не стыдно? – отставив кружку с кофе, проникновенно спросил меня Витгенштейн. – Вот совсем не стыдно? Опять? Один?
– Не выйдет! – отрубил Серго. – Тем более, что нам тоже надо на рудник. Свадьба эта египетская да база эта, будь она неладна… Сколько уже не были? А, Даш?
– Да почитай две недели. Там такого могли натворить… – задумчиво ответила Дарья.
Я возмутился:
– Ты уж всякого-то на рудничное начальство не наговаривай, а? Весьма компетентные сотрудники.
– Ой я тебя умоляю! – отмахнулась Даша. – Они, конечно, компетентные, но пригляд всяко требуется! Иногда они в своей компетентности такого наворотить могут, я тебе потом расскажу…
– Хорошо, тебе виднее, ты у нас Багратион-Уральская, – пошёл на попятную я.
– Вот именно! – удоволетворённо кивнула Дарья.
Да и пусть. Жалко, что ли?
К тому ж, Дарья – бывшая Морозова, а у них в семье дело торговое да промышленное туго знают и детей к тому с самого раннего возраста натаскивают. Да и сейчас, пока Серго вникает в дело, всеми промышленными делами Дарья управляет. Да какой властной рукой! Вот попалась же ему жена, ни в жисть не выжил бы рядом с такой командиршей!
Но это такие, глупые мысли. Мне зачем другая жена, когда своя, вон какая обалденная, есть?
Хотя это всё суета и шелуха. А главное, что теперь идея слетать в Железногорск в одну каску, поплескаться в холоднючей Коршунихе, может, на охоту сходить, благо зверья непуганого табуны – короче, побыть одному, нерву залечить – становилась всё призрачнее и эфемернее. Одиночество на лоне дикой природы? Ага, три раза «щ-щас»! Теперь только всем табуном. Иначе – не отпустят.
Хотя…
Я прислушался к внутреннему ощущению и с удивлением понял – а никакого возражения в выборе компании для поездки у меня нет. Жаждут – да и пусть едут, только веселее будет.
– Петенька, друг мой ситный, мне бы разрешение на посещение «объекта» бы…
Он аж кофеем поперхнулся:
– Это тебе зачем вообще?
– Так обещались же.
– А-а-а, – сразу успокоился он, – волка показать?
– Ага. Ну и медведя заодно. Пусть дитё порадуется.
Остальные князья и их жены переглянулись.
– Это кому он чего показать обещался? – Соня взяла мужа за локоть. И, судя по изменившемуся лицу Витгенштейна, ещё и коготки в него воткнула. Так сказать, для сущего вразумления. Вот что ревность с женщинами делает. Хотя это ж я должон медведя показать, и вот чего она? Хотя вон Серафима тож на меня сурово взирает.
– У… утопцам… – коротко попытался оправдаться Пётр. Не получилось.
– Кому? – вытаращился на нас Иван.
– Вы когда упырей по сопкам гоняли, мы с Ильёй место их предварительного пребывания инспектировали. Вернее, то, что от того места осталось.
– И-и?
– А остальное – государственная тайна. Ясно? – отбрил Сокола Петя.
– Ясно-понятно. Чего ж непонятного-то? Тайна она и есть тайна. А сейчас вы туда медведя показывать летите?
– Ага. Именно туда и летим.
– И волка, – твёрдо сказал Серго. – Волка непременно надо показать. Я ж обещал.
– Почему-то песенка вдруг вспомнилась, – сказала Соня, – новогодняя. Что-то там «тра-ля-ля, новый год, возле ёлки хоровод, ты – медведь, я – лиса, и чего-то чудеса…»
– Можно и лису, – сказал голос Айко. – Мы принципиальных возражений не имеем.
– Паноптикум какой-то! – громко и сердито возопил Сокол. – Петя! Я всё же настаиваю, чтобы ты объяснился. Что за зверинец у вас намечается?
– Объясниться? – задумчиво посмотрел на него Витгенштейн. – Можно и объясниться… Только с тебя подписку придётся взять…
– Знаешь ли, ты хотя бы мозги мне не колупай, а? – Сокол упёр в столешницу кулаки и навис над Витгенштейном. – У меня тех подписок, этот стол переломится, если их все сюда сложить. Да чего у меня, у каждого из нас! Одной больше, одной меньше. Давай организовывай всё что надо! Вместе посмотрим на твоих утопцев.
– Да они вовсе и не мои…
– Задолбал! – прервал его Иван.
Что я говорил? Вот вам и поездочка в одного… Кушайте, не обляпайтесь!
СЕКРЕТНЫЙ ОБЪЕКТ
– Требуют коды доступа, – капитан «Пули» повернулся к Витгенштейну и отложил рацио в сторону.
– Зря убрали, давайте сюда. – Петя взял в руки пузатый овал микрофона и принялся надиктовывать в него длиннющие цепочки цифр. Вот, ей Богу, я бы, с листочка читая такие вереницы, спокойно бы ошибся, а он их на память выдаёт!
– Посадка разрешена, – раздалось из динамиков.
– Уф! Я уж думал – ошибся, – проворчал Петя.
– Силён, могуч, только что не волосат! – подколол его Серго.
– Ну не знаю. Кое-где, может, и волосат, – ответил ему Пётр и почесал голову.
– Если только кое-где… – рассмеялся Багратион.
«Пуля» снижалась, и я отмечал изменившиеся очертания окрестностей. Теперь возле сторожевой башни высилась ажурная причальная мачта – к ней-то мы и пришвартовались. Оно, понятно, у «Пули» новейший посадочный модуль, она может и сама носом вниз нырнуть и вовсе безо всяких приспособлений внизу высадку-посадку пассажиров обеспечить – ан не положено. Об этом нас и Петя предупредил, и капитан, и рацио отдельно пробубнила – даже те, кто совсем не хотел слышать, услышали.
А на предмет того, что некоторые тут не особо хотят предупреждения слушать, у меня опасения были. Как начал наш цветник в окна умиляться – думал, поток восторгов не пресечётся до вечера.
«Ой как тут красиво!.. Девочки, а это Илим?.. Какой ещё Илим?.. Ты чего? Это река такая, в него Коршуниха впадает!.. А я и не знала!.. Нет, вы только поглядите, какая прелесть!..»
Короче, такой балаган развели, ядрёна колупайка! И это они на сильно секретный объект прибыли, из которого в Железногорск вампиры да вурдалаки вырвались. Цирк, одним словом.
С другой стороны – эти самые гламурные дамочки большую половину тех упырей и приморозили. И как бы они не игрались в дурочек – на сотни километров вокруг более сильных магинь не было.
Вот, опять же, забавно. Ну, действительно же – сильномогучие морозницы, а поди ж ты, притворяются. Или нет? Никогда понять не мог. А с другой стороны – лисы. Там тож дури – и мажеской, и просто физической – мама моя! Да и возраст – не чета людскому веку, а ведут себя словно девчонки потешные. Почему? Непонятно. Хотя батяня как-то мне заметил, мол, смотри Ильюха, пацанва в песочнице собирается, как они друг друга называют? – «Мужики» или «Парни». И не беда, что тем мужикам как бы не по три-четыре года. Мужики и всё. А ежели бабки какие на завалинке соберутся, как они друг к другу обращаются? – «Девочки»! Ага. Девочки, восьмидесяти лет.
Вот и тут. На площадку рядом со зловещим «Объектом №18» спускались «девочки». Берегись, ворог. Это если он тут есть, ворог тот.
Я переглянулся с тянущими лыбу Багратионом и Витгенштейном. Кажись, не у одного меня подобные мысли были.
– Чего колом встали? – из трюма вышел Сокол, огляделся. Увидел наших жен, усмехнулся. – Пикник гимназический на выгуле, блин горелый.
Потом рывком повернулся ко мне:
– Почему горелый-то? Коршун, вот ты ляпнешь чего, привяжется, избавиться не получается…
Я задумался.
– Знаешь, Сокол… Мы не всегда жили вот так… нарядно, скажем. Раньше-то иногда и на краюху хлеба не хватало. Помню, зима, батяня на контракт убыл, а дома, как на грех, ну совсем ничего пожрать нет. Так мама последнюю муку водой развела и что-то типа блинов попыталась сделать. Да не углядела. Сеструха тогда болела. Она, когда хлеб-то из печи достала – сгорелый он был. Так ревела над ним. Последнее ж… А через час дядька пришёл, полтуши оленя с охоты принёс. Так кто ж знал, что придёт? Вот тебе и «блин горелый». Соображаешь?
– М-да. История, – смутился Иван. – Ты извини…
– Да ладно тебе, прошлое ж. За что извиняться? Да и не виноват ты.
– Пошли уже, чего встали? Вон нам там машут уже, – подтолкнул нас Серго.
– И правда. Чего стоять? – я застучал сапогами по ажурной железной лестнице.
Площадка перед воротами преобразилась. Там где были забавные несерьёзные ряды колючей проволоки, теперь красовался ров и бетонная стена над ним. И по бетонному же капониру через каждые двадцать метров. Ага. И, кажись, с пулемётами. А чего – раньше нельзя было подобное сделать?
Мы подошли к воротам. На КПП демонстративно скучал казачок. Чего-то ледащий какой-то? А потом глянул на него глазами Зверя – а вокруг того ледащего такое марево защитных щитов, мама не горюй! Такой вот встречающий. Его ж чтоб поцарапать, из шагохода главным калибром стрелять надоть.
Витгенштейн передал караульному какие-то бумаги. Тот, не торопясь, пролистал их, достал из нагрудного кармана маленький карандаш, что-то черканул в них и вернул Петру.
– А на этих разрешение есть? – казачок-караульный ткнул в пустоту позади меня. Ага. Это он про лис? Значит видит?
– Вот. Ознакомьтесь.
На свет появилась очередная бумажка. Это что – значит, Петя был-таки уверен, что Айко с дочерьми заметят, так получается? Бумага была внимательно изучена. Потом казак подтянулся отдал нам честь и с фразой:
– Дамы и господа, добро пожаловать на вверенный мне объект, – открыл воротину.
Мы зашли на огороженную территорию. Типичный армейский гарнизон. А и хорошо. Главное, чтоб порядок был.
– Подержи-ка Илья, – Витгенштейн сунул мне небольшую сумку. Тяжелая такая. Чего он там тащит?
Мы прошли в воротам в теле горы. Новые поставили. Те, что нападавшие и я повредили – уже убрали. Но не совсем – порезанные створки лежали рядом. Наверное, как-то их ещё хотят употребить. И правильно. Хотя бы на укрепление капониров, опять же. Дверца в воротах при нашем приближении открылась автоматически. А может, и магией, я в таких вопросах особо не силён.
– Добро пожаловать на «Объект №18», – махнул рукой Пётр. Просьба никуда без меня не лезть.
– Петенька, ну мы не совсем уж дуры-то! – отмахнулась Соня и, окутавшись дымкой щитов, шагнула внутрь.
08. ОБЪЕКТ №18
СТАРЫЕ ЗНАКОМИЦЫ
Петя заторопился вслед за супругой – в конце концов, ему полагалось не догонять, а возглавить нашу небольшую колонну!
– Так! Сначала пойдём, навестим баронессу. Тут кроме неё да утопцев особо смотреть и не на что. Если вы только на ваших заледенелых знакомцев полюбоваться не желаете…
Пока Пётр проводил обзорную лекцию, я огляделся. То, что в прошлый раз было мрачной, полной тьмы и зловещих шорохов пещерой, под жёлтым светом электрических фонарей оказалось вполне себе нормальным помещением. Как в Бидаре, в административном крыле. Те же плиточки по стенам, даже вон фикус в кадке в углу. Интересно, в прошлый раз он был? Чего-то я не помню, да и не до того было.
– Что, действительно баронесса? Настоящая? – не поверила Мария. – В числе узников?
– Не «узников», а «контингента особого контроля», – наставительно поправил её Петя. – И – да, самая настоящая. Баронесса Енрикета Марти.
– Марти? – внезапно прокатились звонкие колокольчики Айкиного голоса. – Испанка? Девочка маленькая? Она у вас тут? Это же невозможно! Вы что – сумасшедшие?
– Д-да. Она самая, – удивлённо повернулся к пустоте за моим плечом Витгенштейн. – А почему «сумасшедшие»-то?
– «Чёрная пыль аз-Загалла» – тут! В этой норе! – Айко проявилась и шагнула вперёд. – Я очень хочу её видеть. Лично. Вы позволите, господин Илья Алексеевич, господин Витгенштейн?
– Да ради Бога, – растерянно протянул Пётр. – А вы, получается, знакомы?
– Да. – И в этом коротком слове прозвучало столько ледяной стужи, что мне прям не по себе стало. Нам тут ещё поединка древней вампирши и шестихвостой бьякко не хватало. И, кажись, не только у меня одного такие мысли пронеслись.
– Надеюсь, всё будет… в рамках приличий? – встревожено произнёс Пётр.
– Да. Не беспокойтесь, господин Витгенштейн, – внезапно успокоилась Айко и с улыбкой поклонилась нам. – Всё будет абсолютно пристойно.
Ага. Это смотря по каким меркам пристойно. А то знаю я некоторых.
Мы шли полузнакомыми коридорами. Это понятно, что сейчас все лампы были поменяны и исправно освещали нам путь. Да и вообще – небольшой ремонт успели провести. Я огляделся. Кажись, вот тут мы встретили баронессу. Ага. А под потолком-то отметины от пуль заделать не успели. Или вообще просто так оставили. Для назидания? Возможно.
А вот и комната баронессы. Дверь, повреждённую в момент нападения, уже заменили. Петя вежливо постучался.
– Каждый раз вы меня забавляете, ваша светлость! – прозвучало из глубины. – Вы же проверяющий, вам положено пинком распахивать эти двери…
– Положено – не положено, правила вежливости ещё никто не отменял, – проворчал Витгенштейн. – Госпожа баронесса, я принёс вам подарки.
– Ой, и какие же?
Из тьмы персональной камеры вышла маленькая девчушка. Две косички, простое платье… Ага. Только я видел на что она способна. И испытывать подобное второй раз желания не было вообще.
– Чёрная Пыль, это и в правду ты! – вперёд, отодвинув Витгенштейна, шагнула Айко. – Я искренне удивлена.
Она стояла перед дверью в камеру и сквозь миниатюрную японку проступала тень огромной лисы.
– Ты? Это и правда ты? – с баронессы слетела вся манерность. Она шагнула вперёд и потянулась к лицу Айко руками, словно ощупывая его на расстоянии. И эти маленькие ручки слегка дрожали… – Ты пришла забрать долг?
– Нет! – Айко с утончённым высокомерием (я оценил!) слегка шевельнула бровью. – Я обещала своему сюзерену вести себя пристойно.
– Дочь Пэг-ёу ведёт себя пристойно⁈ – Баронесса отшатнулась. Потом, наоборот, выскочила в коридор, жадно оглядывая нашу небольшую группу! – Сюзерен! У тебя⁈ Кто? – Казалось, она борется с собой. Страх и любопытство по очереди сменялись на детском личике. – Только не говори, я попробую угадать.
Она наклонила голову и принялась разглядывать нас. Потом покрутилась на одной ножке и ткнула рукой в Сокола:
– Сперва я подумала, что это ты. Да, это была моя первая мысль. Но! – она подняла пальчик. – Айко не стала бы повиноваться тебе просто из-за того, что в тебе течёт кровь правителей России. Ты недостаточно силён! Хотя кровь… – она длинно вдохнула воздух, – кровь – хороша. Очень хороша!
Баронесса повернулась. И уставилась на Багратиона:
– Зверь. Волк. Тоже хороший вариант. Но – нет. Не знаю, почему, но нет.
Потом обвела взглядом наших жён:
– Ой, не-ет. Сюзерен – мужчина. Лиса не склонится перед женщинами, даже перед такими сильными. А вы сильны! Очень… Но нет. Остаешься ты или ты, – она вновь наклонила головку разглядывая нас с Петром. – Кто же, кто же? Кто же, кто же? – Она подпрыгнула и ткнула пальчиком в Петра. – В прошлый раз два Зверя подчинялись тебе. Значит ты? Он? – Баронесса обернулась к неподвижно стоящей Айко.
– Ты не угадала! – Рядом с Айко проявилась Хотару.
– Ты совсем-совсем не угадала, Чёрная Пыль! – Вслед за Хотару показалась Сэнго. – Мама! А мы вот ничего и никому не обещали. Можно, мы убьём её?
Лисы шагнули вперёд. И, как и у их матери, сквозь них начали проступать звериные облики. Да ещё и глаза засветились пронзительно-синим.
А под баронессой заклубилась тьма. Маленькая девочка словно стояла в луже темноты. А напротив неё стояли две молоденькие японки со светящимися глазами. Щас они тут устроят…
– Нет! – Я вышел вперёд. – Прекратить!
– Ваша светлость, дядя герцог Илья Алексеевич! – всплеснула руками Хотару. – Мы же пошутили! Мы же не до самой смерти! Это же сама Чёрная Пыль! Она же…
– Замолчи, дочь! – перебила её Айко. – Илья Алексеевич запретил. Что вам не понятно?
– Понятно-понятно! – поклонилась Сэнго. Потом дёрнула за рукав Хотару, и та тоже склонилась в поклоне. – Простите, простите, простите нас, дядя герцог Илья Алексеевич. Она просто не подумамши, да…
Я потрепал её по голове.
Потом повернулся к древней вампирше.
– Я – сюзерен Айко. Проблемы?
Лужа тьмы медленно втянулась в тело Енрикеты Марти.
– Не-ет. Никаких проблем. Удивительно. Ты же тоже Зверь. Я бы никогда…
– Он оторвал мне два хвоста, – перебила её Айко, – когда пленил.
– Он⁈ Но-о…
– Ты сомневаешься в моих словах? – а вот теперь лисья тень вокруг Айко стала как будто плотнее.
– Нет-нет, что ты, – сразу отступилась баронесса. – Просто удивительно. Твой сюзерен не выглядит особенно сильным, – она предупреждающе вскинула руку. – Прости меня! Правда, прости. Давно я так не ошибалась. С тех пор как де-Батца проворонила. Но Шарль-то был… Старею. Да-а… – Она склонилась передо мной в поклоне. – Приношу вам свои искренние извинения, ваша светлость.
Потом выпрямилась. И внезапно, легонько подпрыгнув, хлопнула в ладоши:
– Ваша сиятельство, – обратилась она к Витгенштейну, – вы упоминали про какие-то подарки… Можно поинтересоваться, что вы принесли?
– Газеты и книги. Пожалуйста…
Петя отобрал у меня рюкзак и достал из него здоровенную пачку газет и несколько книг. А я-то думал – что за кирпичи тащу?
– Это только начало, – любезно пояснил Витгенштейн. – Я распорядился о регулярных доставках для вас.
– Огромное спасибо, ваша светлость! Вот подарок так подарок! А то совсем заплесневела тут. А можно попросить вас о небольшом одолжении?
– Смотря о каком, – осторожно ответил Витгенштейн.
– Я слышала… – Енрикета приложила пальчик к губам. – Совершенно случайно услышала, что вы обещали Прохоровым показать Зверей. А мне посмотреть можно? Просто посмотреть. Пожалуйста? Тут совсем нет никаких развлечений. Я никуда не убегу, я не доставлю никаких волнений… Пожалуйста!
– Я подумаю, – ответил Витгенштейн.
– Пожалуйста… – Древняя вампирша зашла в свою камеру. – Я буду ждать.
Пётр обернулся к нашей компании, развёл руками.
– Дамы, господа, э-э-э, друзья. Я вам так скажу, если бы, не дай Бог, в том вурдалачьем набеге участвовала она…
– Мы не успели бы вас защитить. – закончила за него Айко. – Чёрная Пыль аз-Загалла чрезвычайно сильна. Чрезвычайно. И почему она всё ещё тут? Я не понимаю…
За дверью раздался смешок.
– Лисичка, на всякую силу найдётся другая. Ты же сама это уже поняла.
– Ты права, древний враг. Хотя нет. Не правильно. Ты больше не враг. Я не буду пытаться тебя убить, – абсолютно серьёзно ответила Айко запертой двери.
ДАЛ СЛОВО – ДЕРЖИСЬ
– А теперь к Прохоровым. Обещания надо выполнять. – С этими словами Пётр развернулся и направился в глубину коридора.
– А они кто, Прохоровы эти? – не утерпела, поспевая за ним, Сонечка.
– Нежить. Утопцы, – коротко ответил сразу всем Витгенштейн.
– Ой, мама! – пискнула, прижимаясь ко мне, Серафима. – А может не надо, а?
– Они хорошие, – успокаивающе приобнял её я.
– Хорошие? Ты не шутишь? – вытаращилась на меня Мария.
– Ни капельки, – кивнул я.
– Они действительно хорошие, – Витгенштейн шёл вперёд и отвечал короткими рублёными фразами. – Абсолютно законопослушные. Я потом поднял документы, – он посмотрел на нас с Серго. – Просто выпустить их опасно. Для них же. Не все русские подданные, понимаете, такие… – он покрутил в воздухе пальцами, – рассудительные. Некоторые сначала рубанут или магией шарахнут, а потом только спрашивают. Пусть уж эти бедолаги тут живут.
Он подошёл к последней двери в длинном коридоре. Постучал.
– Прохоровы, открывайте, к вам дядя добрый волк пришёл! – и улыбнулся усмешке Багратиона.
Дверь мгновенно распахнулась.
– Здравствуйте, ваше сиятельство! Очень рады вас видеть… – начал было говорить открывший нам дверь хозяин, но потом увидел всю нашу делегацию. – Ох ты ж, Господи, сколько вас! Здравствуйте и вы, дамы и господа. Извините, фамимиев ваших не знаю. Только вот, с ихним сиятельством знаком, – он поклонился (впрочем, не только Багратиону, а всем сразу, угадывая в явившихся важных персон).
– А ещё я подарочек вам принёс! – Витгенштейн залез в свой казавшийся бездонным рюкзак и достал здоровенную, оплетённую лозой стеклянную бутыль. – Бери. С Байкала водичка.
Старик благоговейно принял бутыль.
– От угодили-то! С самого Байкала! Да так много!
– Ты же сам говорил, что силы теряешь, когда порог перешагиваешь, так? – спросил Витгенштейн.
Прохоров кивнул. А пальцы самого нежно гладили бутыль. У нас с такой любовью не кажный запойный бы бутылку беленькой гладил. Поди ж ты!
– Вот попьёте все дружно, да пойдём во двор, волка детям показывать. И не только.
– От спасибо, ваше сиятельство, вот спасибо! Всем спасибам спасибо! – Старик заторопился. – Мы это сейчас, быстренько. Мать! Ставь мерные стаканчики на стол. Живо, господа задерживаться не будут!
Пётр сказал ему в спину:
– Не волнуйтесь, мы вас во дворе подождём, – потом повернулся к нам: – Вот, в общем-то, и вся экскурсия. Пойдёмте, – а сам подмигнул мне исподтишка: – Развлечём детей?
Я кивнул:
– Почему бы нет?
Мы пошли к выходу.
– Понимаешь, с того пленного поляка столько сведений удалось вытащить…
– Петя, чего ты оправдываешься? Обещались же! Покажем нежити Зверей. Тут, почитай, волк есть, медведь, лисы опять же. Цельный зоопарк.
– Может, и эту баронессу жутенькую на просмотр потащите? – с некоторым раздражением спросил Сокол. Он вообще чего-то молчаливый сегодня, на удивление.
– А почему нет? Тож пусть развлечется, – миролюбиво ответил Петя. – Она, Ваня, если ты не догадался, сидит тут только по своей воле. Захоти она уйти…
– Да понял я уже! Не тупее некоторых.
У входа Витгенштейн сунул пачку бумаг дежурному казачку, затем повернулся и негромко, но довольно церемонно произнёс:
– Баронесса, мы приглашаем вас.
– Э-э, а она услышит? – спросила Соня.
– Поверь, она – услышит.
Мы вышли во двор. Поняв, кто сюда сейчас выйдет, наши дамы окутались ещё большим количеством щитов.
А нам надо?
А давай!
Даю!
Я набросил на себя ледяной щит.
Первой из двери на свет вышла Енрикета Марти. Девочка стояла, смотрела на небо и мечтательно улыбалась.
– Как давно я не видела небо… – она шагнула вперёд и легонько крутанулась на одной ножке. – Спасибо уже за это, ваше сиятельство!
Следом вышли Прохоровы.
А неслабая их толпа тут. Человек двадцать. «Утопцев» – мысленно поправился я. Видать, оченно любил свою жену при жизни глава семьи.
– Ну что, Серго. Твой выход. – Скомандовал Витгенштейн.
Багратион сделал пару шагов и подпрыгнул. А упал уже на четыре лапы. От он здоровенный, всё-таки!
Мы – больше!
Так медведи и в лесу поболее волков.
Всё-равно, мы…
Да я знаю, самые-самые!
Зверь удовлетворённо рыкнул и затих.
А Серго прошёлся по кругу и внезапно прыгнул к Прохоровым.
– Ам! Съем!
– Ой мамочки! – взвизгнула какая-то девочка, и половина детишек попрятались за отца.
– Не бойтесь! Это я так, показать. – Серго сел на задницу и словно собака обернул хвост вокруг ног.
– Здорово! Спасибо вам, ваше сиятельство! – поклонился Прохоров. – Им теперь на год впечатлений… Ну что, Лизка, повидала настоящего волка?
– Ага. Какой красивый! – Вперёд вытолкалась та малявка, что нам пленного поляка вытащила.
– А у меня для тебя кроха ещё подарочек найдётся, – улыбнулся Серго. Выглядело это, правда, жутковато, но девчонке, похоже, сегодня было море по колено.
– А какой, дядя Волк?
– Айко, не могли бы вы?..
– Конечно… – прокатились хрустальные колокольчки.
И рядом с утопцами возникли три многохвостые белоснежные лисы.
Теперь ахнули все. Даже наши дамы. Даже баронесса. Ну правда, одно слово – волшебные звери.
– Ой-ой! Красота-то какая! Это же лисички, да? Я ни при жизни, ни в книжках таких не видела… Ой, красотули какие! – первой отмерла мать семейства. И столько восторга было в её глазах, что похоже, даже если Айко и обиделась на Багратиона (а это вряд ли), то теперь-то точно оттаяла.
Лисы прошли по двору и медленно истаяли. А потом Айко проявилась в обличье девушки и, тонко улыбнувшись мне, повернулась к Прохоровым:
– А у меня, в свою очередь, есть ещё один подарок для вас.
Только я почему-то был уверен, что говорила она для вампирши.
– Илья Алексеевич? – Айко поклонилась мне. – Не могли бы вы?..
– Да пожалуйста, – ответил я.
И принял облик.
– Господи Иесусе! – отшатнулась назад баронесса. – Кто это? Кто вы? – она протянула руку ко мне.
– Урсус Маритимус. Полярный медведь. Правда, в природе они сильно меньше.
– Восхитительно! – баронесса захлопала в ладоши. – Ах. Как бы мне хотелось посмотреть на вас в битве! Но – увы! – мечты-мечты…
* * *
Спустя короткое время, завершив визиты и исполнив обещания, мы уже летели в сторону Железногорска.
– Ну и чего ты сегодня дуешься? – спросил Петя Ивана.
Сокол действительно дулся – максимально это словечко подходило к его нынешнему состоянию.
– Да придумали тоже… – Иван нахохлился, – из боевых единиц зоопарк устраивать.
– Скажи спасибо, – усмехнулся я, – что тебя не стали показательно просить глазами светить.
– Какими глазами? – вытаращился Сокол. – Да я уж когда…
– Ага. А мы вот сейчас. Решили доброе дело русским подданным сделать. Да, утопцам. Но они наши утопцы, Вань, тебе ли этого не понимать! К тому ж мы им обещались. Иль ты против того, что твои друзья слово держат?
Сокол маленько сдулся, но всё равно продолжал бухтеть:
– А баронесса? Ей тоже «слово»?
– А баронесса под руку удачно подвернулась. И потащили мы на двор её не зря. Ты видел, какие у неё глаза были⁈
– Э, правда! – захохотал Серго. – Я думал, ну ещё немного – и из орбит вывалятся!
– И вообще, – немного не в струю сообщил Петя, – подлетаем уже. Вон, речку видно.
– Речку – это хорошо! – довольно расплылся я. – Всю дорогу в Египте мне эта речка вспоминалась. Хрустальная…
– Леденющая! – проворчал Сокол.
– И это прекрасно! Сейчас выгрузимся, дамы пущай дом обживают, как они это любят, со всякими красотами, а я первым делом купнусь!
– Сумасшедший, – искренне сказал Петя.
Я коварно посмотрел в их полные скепсиса лица:
– Кто со мной купаться – тот и на охоту со мной пойдёт!
Хор возмущённых воплей был мне ответом:
– Э, брат, это что за новости!
– Ты обалдел, что ли, она ж хуже Ангары!
– Мы так не договаривались!
Я отвернулся к окну и сунул руки в карманы. Улыбка неудержимо пробивалась синим.
– Хотели приключений? Вот они, начинаются!
