Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
03. ЦЕППЕЛИН
ИЛИ, ВЫРАЖАЯСЬ ПО-ПРОСТОМУ, ВРАЖЕСКАЯ ЖАБЛЯ
Я ещё успел увидеть, как Дашков жжёт волной огня кормовой винт второго дирижабля. А потом мы пробили стекло капитанской рубки третьего цеппелина-матки. Айко пробила. Собой. А я влетел следом, при виде осколков рефлекторно принимая облик. И всё вокруг затрещало и начало сминаться. А я, словно гигантский крот, лапами-когтями прорубал себе путь через переборки. Две пассажирских палубы махом превратились в одну. Раскрошенную. Три! И подо мной продолжало трещать и расползаться. Оно, может, на «Кайдзю» я бы подобный фокус не провернул – там-то стенки толстые были, стальные. А тут ажурное всё, для экономии веса. Вот и сэкономили!
К чести сказать – команда англов сдаваться не желала. Вот только что они могли против белого медведя и лисы, да в такой-то каше?
Под ногами наконец-то ощутилось что-то прочное. Кажись, достиг дна? А! Внутренняя транспортная палуба!
– Однако, это успех! – усмехнулся я сам себе и плюхнулся на задницу посреди багажного отсека. Щас главное, чтоб Дашков нас тоже на шашлыки не пустил. Видел он или нет, что мы с Айко кинулись лбами третью дирижаблю прошибать? – Айко!
Лиса вынырнула из какого-то коридора. Вот как такая чистая, изящная, изысканная даже в человеческом виде девушка в боевой форме успевает настолько быстро угваздаться кровью? По самые брови! Нет, по уши. Вместе с ушами! Может, ей просто фиолетово? Только боевая эффективность?
– Слушаю, Илья Алексеевич!
– Нужно князя Дашкова предупредить, а то он нас тут…
– А уже. Я Хотару отправила.
– Вот и прекрасно. Ну что, команда – всё?
Она огляделась.
– Нет, я часть в каютах заперла.
– А они не того? – встревожился я. – Не взорвут чего?
Мало ли, как они тут руководством накручены? Вдруг да ценой собственной жизни решат проковырять дырку в борту?
– Илья-а-а Алексе-е-евич! – с укоризной протянула лиса. – Они в таком состоянии заперты, что никто уже ничего не взорвёт. Меня другое беспокоит.
– Что? – поинтересовался я.
– Как мы сажать этот дирижабль будем? Мы ж в капитанском всё разворотили… Я, кстати, выражаю вам своё искреннее восхищение: так воспользоваться обликом, что просто размазать капитана и всех пилотов. А капитан, вообще-то, магом был, это я успела понять. Но сей факт роли в боестолкновении сыграть не успел.
– Издеваешься? – с надеждой спросил я.
– Как можно⁈ – вытаращила глаза Айко.
– Точно издеваешься! Здесь где-то, по идее, ещё один пункт управления должен быть. Это ж военный транспортник. Тут всё что можно – продублировано.
– А где? – живо развернулась лиса. Вот же неугомонное создание.
– Ну следуя логике – на второй гондоле. Там-то я ещё не был.
– Я! Я – была! – О! А вот и Сэнго проявилась.
– Ну так веди нас, Сусанин-герой! Только перекиньтесь в людской вид, а то как красным лаком обе облитые… – я снял облик, нацепил побольше щитов и с ППД наперевес пошёл за маленькой лисичкой. Вообще, что я заметил, если мы выдвигаемся куда с лисами, это всегда момент сюрреализма. Вот смотрите. Идёт по разломанному коридору девочка-японка. Идёт подпрыгивая, даже песенку какую-то мурлыкает. А почему подпрыгивает? А она куски трупов экипажа перепрыгивает. Чтоб, значицца, кимоно не замарать. Нормально? По-моему, дурным сном слегонца отдаёт. Я-то привычный. А покажи такую картинку деятелям из синема, токмо фильм пугательный и получишь.
Мы прошли через центральную часть дирижабля. Через своеобразный аэродром – так, кажись, этажерщики свои посадочные поля называют? И вот тут меня чуть не убили. Прям на нас заходил на посадку чудом уцелевший самолёт. Хорошо, меня из-под него Айко прям выдернула. А самолёт, подломив колёса шасси, высекая искры, покатился по решетчатой поверхности аэродрома. Отлетался, по-любому.
– Сэнго, пилота обездвижь по-быстрому.
– Яволь, дядя герцог Илья Алексеевич! – что-то это «Яволь!» так меня резануло. Как там наши? Папаня, Хаген, Швец, Пушкин? Да тот же Урдумай с Сарыгом? Живы?
Айко сразу заметила моё изменившееся настроение. И угадала, с чем оно связано! Взяла меня за локоть и тихонько проговорила:
– На всё воля Богов, Илья Алексеевич. Твои друзья и родные – великие воины! Они непременно живы! Ты должен в это верить! Должен! И тогда всё будет в порядке, понял меня, Свадебный Коршун?
– Понял, понял! – Я вырвал у неё руку. – Не тупей паровоза-то! Все наши – живы…
А тут и Сэнго вернулась.
– Дядя герцог Илья Алексеевич! Я пилоту руку сломала! И вторую руку! И ногу! Он никуда не убежит и ничего не сделает! Я молодец?
Говорил же – страшная сказочка какая-то. А я вместо Ивана-дурачка.
– Молодец! Веди давай! Сюрпризы будут?
В коридорах второй гондолы тоже всё было в крови. Похоже, каждый из англов погиб на своём боевом посту. Просто потому, что отреагировать не успел. Я уже видел, как это происходит. Дверь рывком распахивается – и через пару мгновений ты уже мёртв. Ага. И это ещё повезло, если мёртв.
Сэнго ещё раз перепрыгнула кусок тела:
– А надо было оставить сюрпризы? – она совершенно детским движением обернулась и извиняющимся жестом пожала плечиком: – Я думала, с той стороны всё моё. Что ж вы не предупредили?
Ладно, будем надеяться, что кто-то из запертых Айко сможет сообщить нашему командованию хоть сколько-нибудь ценную информацию.
Не найдясь более, что сказать по поводу «сюрпризов», я пожурил лисичку:
– Неаккуратно сработала! Посмотри, как угваздано всё. Некрасиво.
– Ага! – вскрикнула Сэнго. – А вы-то на своей стороне…
– А ну, цыц! – строго осадила её мать. – Сказано: некрасиво. Кто прибираться будет? Ты?
– А я знаю, кто! – Сэнго снова легкомысленно подскочила. – Лаборанты с базы. А то они такие гордые, думают, что сами англы, так остальные хуже них. Вот пусть тут помоют, сговорчивее будут.
А ведь правильно мыслит, выдерга! Почти как я на северной голландской базе. И эффект воспитательный просчитала.
– Вот ты и займёшься их присмотром и запугиванием, – сказал я и тут же подумал, что с лисички станется перестараться. – Смотри только, чтоб они после того говорить могли. Связно. И не заикаться! И не позабыли бы, чем они в своих лабораториях занимались!
Сэнго покосилась на меня:
– Ну вы, дядя герцог Илья Алексеевич, совсем какие-то нереальные цели ставите…
– Ах, дочь моя! – Айко покачала головой. – Господин герцог хочет сказать: «выпрямляя быку рога, не сверни шею».
– Я поняла, мама, – с видом примерной ученицы кивнула Сэнго. Ох, верю в этот примерный взгляд, аж три раза!
Мы вывернули в длинный коридор, и Сэнго вскинулась:
– Ой, вы тогда потихоньку идите, а я немножко в кабине приберу, раз Илье Алексеевичу не нравится… – и понеслась, только хвост замелькал. Хвост?
– Я не понял… – ткнул я пальцем вслед убегающей девочке.
– Что? – не поняла уже Айко.
– Хвост!
– Что – хвост?
– Да ядрёна колупайка! Почему хвост, когда она в человечьем виде?
– А-а-а! – Айко засмеялась. – А что, разве вы раньше никогда не замечали? Лиса может и в человеческом облике проявить свой хвост. Или все свои хвосты… – её подол приподнялся от шести высунувшихся кончиков. – Но это не всегда удобно, – кимоно снова опало.
– А-а-абалдеть.
Айко явно осталась довольна произведённым эффектом.
– Слушай, а вот когда бомбёжка началась, ты ж вроде рядом была, а?..
– За дочками летала, – коротко объяснила лиса.
– Ну, что вы втроём эффективнее, чем поодиночке, это понятно. А вот, – я вспомнил встревоживший меня неделю назад вопрос, – когда я в госпитале был, ты где была?
– Караулила внизу под окнами! – Айко с удивлением подняла на меня брови.
– А почему не в палате?
– Так Есения велела же.
Я поморгал:
– Вот тут не понял…
– Лечащий доктор подобен богам! – поучительно заявила лиса. – Он волен изгнать из покоев госпиталя даже императора! Есения сказала всем уйти из госпиталя – я и ушла. Во двор.
Вот же, япона мать… сколько мне ещё о них узнать предстоит. Только надо ли? И хочу ли я всё о лисах доподлинно узнавать – вопрос.
– Но Вы не думайте, Илья Алексеевич, я непрерывно прислушивалась к вашему самочувствию… – заверила меня Айко. – Даже когда окна были закрыты. Даже когда вы были в операционной!
Честно говоря, верилось с трудом. Где операционная – и где двор! Нет, лиса, конечно, существо волшебное, но всё же…
Она ещё чего-то толковала про тонкие поля, про отдачу жизненных сил и вытекающую из неё взаимосвязь наших духовных энергий, но я в этих японских мистических дебрях разобраться был просто не в состоянии. Во всяком случае, сейчас.
– Сейчас-сейчас! – словно откликаясь на мои мысли завопила из-за приоткрытой двери Сэнго. – Я почти уже всё… ой! – за дверью грохнуло, и Сэнго с досадой забормотала по-японски, потом по-русски: – Да что ж ты такой скользкий…
Брякнул как будто бы железный поднос.
– Заходите! – запыхавшись, пригласила Сэнго.
Вошли.
– Что ж, по крайней мере, я не вижу валяющихся кусков.
Зато тут как будто резвился безумный художник из этих, американских модников. Поливал всё вокруг из спринцовки красной краской и щёткой обрызгивал, ага. И тут мне пришла в голову мысль… насколько здравая – сейчас посмотрим.
– Сэнго, а ведро здесь есть?
– Э-э-э… есть, но оно немножко занято.
– Понятно. То, чем оно занято, выкинь в окно, а ведро сполосни и тащи сюда.
– Хорошо! – она пулей исчезла за дверью.
– Илья Алексеевич, вы хотите прибираться? – удивлённо спросила Айко. – Прямо сейчас?
Я хмыкнул:
– Хочу, понимаешь ли, испытать одну простую вещь. Есть совершенно немудрящее заклинание очищения. Так?
– Так. Но нам же достаточно…
– Погоди. Я знаю, что нам достаточно облик туда-сюда поменять, не в этом дело. Что если это заклинание направить не на себя, а на внешний объект?
У неё аж рот приоткрылся:
– Вы… имеете в виду всю эту рубку?
– Ну да. Одна только сложность. Если чистишь, например, одежду, всё грязным облачком разбрызгивается наружу. Так что желательно вплотную рядом не стоять. А ещё лучше – прямо внутри одежды быть. А с комнатой как?
– Пока не проверим – не узнаем! – глаза лисы загорелись азартом.
– Вот ведро! – влетела в рубку Сэнго.
– Только нам нужно выйти, – сказала Айко. А то мало ли…
Мы вышли и наблюдали за процессом через три дырки в двери. Когтями пробитые дырки. А что, очень удобно. Сверху крошечными щитами прикрыли – и вообще отлично. Сгенерированное заклинание повело себя ровным счётом наоборот: вся кровь и прочая грязь отслоилась от поверхностей рубки и кинулась в центр комнаты…
– Всё бы было здорово, – протянула Айко, отлипнув от глазка, – если бы тот кровяной шар не рухнул на пол, и так не шмякнулся.
Да, вся кровь слепилась в сгусток размером с хороший мяч и… под собственным весом шлёпнулась на пол, снова разлетевшись по всем стенам. Я чего-то подобного ожидал, поэтому и просил ведро. Но немножко не угадал с точкой, и теперь его снова требовалось мыть.
– А давайте я буду на пороге караулить? Предложила Сэнго, вернувшись с дважды отмытой тарой. – Как только оно слепится – я подскочу – и р-р-раз его в ведро, а?
Мы переглянулись.
– Пробуем! – ударила ладонью о ладонь Айко.
А меня снова посетило ощущение ненормального сна. Там, внизу, бой только кончился, ещё не все пожары потушили, а мы тут эксперименты проводим… Впрочем, это же всё ради того, чтоб нормально спуститься.
– Пробуем, – кивнул я.
На этот раз нам всё удалось, даже удивительно. Я отправил Сэнго выкинуть гадость, и тут в лобовое стекло аккуратно постучал Миша Дашков. Я замаячил ему, что надо залететь со стороны посадочной площадки и побежал встречать.
ЯВЛЕНИЕ НОВЫХ ЛИЦ
– Я уж думал, у вас тут сложности возникли! – воскликнул он, садясь. – А что там за крики?
– Пилот бомбардировщика это. Пошли. В управлении дирижаблями разбираешься?
– Любительские курсы. Ну и свой, ты знаешь. Модель, конечно, другая…
– Вот и посмотришь. А то я-то не то что курсы – так, что за пилотами подглядел, пока туда-сюда летал.
– Да уж, это… – тут Мишка открыл дверь в капитанскую рубку и ошарашенно замер, – вот это да! Да тут как в операционной!
– Спасибо, – скромно сказал я. – Просто хотелось, чтоб чисто было. Да ты проходи, не стесняйся. Давай уже посадим эту бандуру…
– Согласен с планом! – Дашков принялся за осмотр оборудования. – Тэкс! Главный штурвал цел. Только вот… – Михаил, брезгливо морщась, вытянул заклинивший в механизме обрывок кисти и оглянулся, отыскивая, куда бы его пристроить. – А! Сэнго, душечка, будь любезна, выкинь это… в окошко, что ли. И… – он наклонился над приборной панелью, что-то рассматривая и бормоча себе под нос: – бу-у-удем разворачивать дирижабль…
Удовлетворившись ревизией, Мишка крутанул штурвал.
– Так-то здесь особых навыков не надо. Нам бы рядом с базой очутиться, там уже кто-нибудь поможет.
– А не боишься, что ка-а-ак помогут-помогут со всех стволов? – Чего-то мне вдруг не захотелось, чтоб нам кто «помогал».
– Ну-с, – усмехнулся Михаил, – особого выбора у нас всё равно нет. Захватили дирижбандель – «извольте соответствовать!»
По итогу мы заслали с предупреждением Сэнго, медленно приблизились к базе и были осчастливлены визитом аж трёх князей. Двух великих – Ивана и евойного папы – и одного просто – папеньки Витгенштейна. Прибыли телепортом, прямо на взлётную палубу. Сияющие щитами, аж глаз задёргался. Заранее предупреждённые Айко мы вышли встречать.
– Почему я не удивлён, господа? – Пётр Христианович Витгенштейн огляделся с хозяйским видом. – Потому что если что захватить в сравнительной целостности – это работа его светлости и его лис, а! Красота же! Кровушку отмыть – и почти целый транспортный дирижабль! Да какого класса! – в этими словами Витгенштейн-старший аккуратно переступил через оторванную руку. Умеют же наши князья в аристократизм.
А вот Иван не порадовал.
– Опять без меня? Опять⁈ – он схватил меня за руку и оттащил от основной группы. Пыша праведным гневом. Или пыхая? Распаляясь, одним словом: – Илья! Ну сколько можно⁈ Я на пять!.. Пять минут в портал опоздал! Пять!!!
– Так улетел же бы. Блин горелый, бы же… Ещё хуже. Сокол, послушай меня внимательно, друг мой ситный, – я крепко прихватил его за пуговицу. – Я в следующий раз вообще под твоим командованием пойду. Ты вот впередях, а я позади. И даже носа из-за твоего плеча не высуну. Чтоб ты мне мозх не колупал! Чтоб постоянно рядом был!!!
– Да не ори, – он примирительно и очень аккуратно отцепил мои пальцы от своего мундира. – Я ж с пониманием. И этой… воинской ревностью…
– Ревность у него! – фыркнул я. – Ты вот о чём подумай. У тебя ВЕЛИКИЙ маг дома растёт. С ним тоже меряться будешь?
Иван оглянулся на заваленную побитыми самолётами взлётку.
– Если так дальше пойдёт, то сыну вообще трудновато будет. Антимагия – это, брат…
– Так наша, – я ткнул его пальцем в грудь, – наша с тобой задача – сделать так, чтоб ему было легче! Ясно⁈
Иван немного смутился.
– Ты меня не агитируй! Я сам кого угодно…
– Достану, что в бою поучаствовать не дали! – перебил я его.
Соколу хватило такта промолчать.
– Господа, вы закончили ваши приватные разговоры? – обратился к нам Кирилл Фёдорович.
– Так точно! – вытянулся я.
– Яволь! – рядом вытянулся Сокол.
– Нахватался… – пробурчал великий князь. – Чему б полезному…
04. ВОЛЕВЫЕ РЕШЕНИЯ
НА ЗЕМЛЮ
Кирилл Фёдорович по-хозяйски прошёлся по рубке, удовлетворительно окидывая взглядом новое приобретение русской армии:
– Господа… и дамы, да… А как вы собираетесь сажать эту красавицу?
– А я, собственно, и не собирался, – честно ответил я. – Поскольку не умею. Думал, над базой кто-нибудь нам поможет.
– О как! – крякнул князь. – Это что – называется «казачья удача»?Ввязаться в бой, а там посмотрим?
– Ну получилось же, ваше высочество?
– Это да, этого не отнять. Так что же? Запросить группу поддержки?
– Оставьте, господа, – внезапно сказал Витгенштейн-старший, с отнюдь не праздным любопытством разглядывающий ряды приборов и управляющих панелей, – спасательные команды… Это всё пустое. Уж посадить неподвижную машину, пусть даже и чужую… – князь встал за штурвал. – Господа, я попрошу вас мне немного ассистировать. Тряхнём, так сказать, стариной.
И вышло, я вам скажу, замечательно. Князь неплохо так рулил. Мягко. Я, может, сам пилотировать такие махины не в состоянии, но уж мастерство-то оценить могу.
Сели – а на земле уже полным-полно гражданских! Это ж, значит, надо всю эту базу по кирпичикам разобрать и секреты англские выведать. А то уж больно они за неё дрались. Но, опять же, не моё это дело. Моё – сломать бы чего. Качественно сломать.
Последняя мысль основательно засела у меня в голове и, откровенно скажу, свербела там до вечера, пока окончательно подвела меня к пониманию, что мне сейчас в первую очередь нужно сделать. Потом я заперся в одном из уцелевших кабинетов, из которого уже было выметено под ноль всё ценное – а мне ничего и не надо было, кроме стула да стола. Так что я защёлку на двери застегнул и разложил перед собой на столе бумаги с письменными принадлежностями, рявкая каждый раз, когда кто-нибудь принимался дёргать дверь снаружи: «Занято! Не беспокоить!»
Через некоторое время меня, похоже, нашёл денщик Лёшка, получил стандартный ответ – и тут уж дверь дёргаться перестала, а Лёшка занял около неё оборону, доходчиво разъясняя всем желающим, мол: «Ихняя светлость герцог Коршунов заняты, беспокоить не велят». Я сперва слегка досадовал на его взволнованный шёпот, а потом и думать о нём забыл. Потому как то, что требовалось мне на бумагу излить, жгло сердце калёным железом. Измарал я цельную стопку листов. Сминал их да в сердцах по кабинету раскидывал. Потом подумал – а ну как найдёт кто, читать примется – срамота. Собрал все да ильиными огнями пожёг, оставив только последний, в котором все мои душевные метания уместились в пару казённых строчек.
А когда я со своим прошением в руках явился пред очи отцов-командиров, у господина полковника аж глаз задёргался.
– Коршун!!! Какая, нахрен, отставка⁈ – Сергей Семёнович дёрнул себя за ворот. – Ты в своём уме⁈ Мы тут рожаем очередное наградное на тебя и твоих бойцов, а ты?..
Я смотрел на него хмуро:
– Я, ваше высокоблагородие, настаиваю.
– Ах, высокоблагородие⁈ Тогда и вы, ваша светлость, не извольте кочевряжиться! Тут ещё неизвестно что на головы свалится, а он – в кусты!
– Так не совсем отставку-то, – попытался обосновать своё решения я, – только с поста командирского. Ну сами посудите, какой из меня начальник? Мне ж проще в атаку самому пойти. Вот там я на своём месте, это да. Да даже в этой атаке на базу я был просто ещё одним зверем в общей лаве. Какое командование? Носился, бил врагов, да и всё.
– А дирижабль кто в одиночку захватил? – сердито проворчал Никита Тимофеевич, к которому как будто только что дар речи вернулся. И глазами сверкнул эдак… натурально!
– И вовсе не в одиночку! – не отступил я. – Там лисы сделали вообще всю работу.
– Ага, а ты мимо проходил? – едко усмехнулся атаман.
– Можно и так сказать. Оказался рядом волей случая.
Полковник Тетерин вскочил и сердито забегал из угла в угол:
– Ну допустим. Допустим! Тогда отвечайте, милсдарь: а лисы у нас кто⁈
– В смысле – «кто»? Лисы они и есть… – не понял я. – Оборотницы волшебные. Японки…
– Ты дурачка не включай! – сердито швырнул ручку на стол с расстеленной картой Тетерин. – Они кто? Твои вассалы! Так? Значит, собственной воли не имеют! Так что захватил как бы в одиночку! Всё, обсуждение окончено!
Ага, главное попытаться это самим лисам пояснить. Чувствую, что при подобной попытке меня оборжут в три каски. Хотя потом конечно поклонятся вежливо. Ага.
– Ну если в одиночку, – взбрыкнул я, – тогда пусть инженеры с него что им интересное поснимают, а машину мне как трофей отдадут!
Полковник сдавленно хрюкнул, полез в карман и передал сотенную атаману.
– А я говорил, что эта морда бесстыжая себе дирижабль потребует! – удовлетворённо спрятал бумажку Гусев. – А ты не верил, спорить ещё, ха!
– Мда, наглость – второе счастье! А ничего часом не треснет, твоя светлость?
Я вроде как прикинул перспективы:
– Да не должно. Я ж сказал сразу, пусть снимают с него всё, что нашим учёным интересно. Я ж его как грузовик буду использовать, а не взлётную полосу.
– А вот, кстати, и про самолёты эти, будь они неладны! – оживился Тетерин. – Кто докладную записку за тебя писать будет? Ты учти, пока всю, – он навис надо мной: – я сказал – всю писанину мне не сдашь… хрен тебе, а не увольнение!
– Есть! – Пришлось вытянуться и сапогами щёлкнуть. Так-то они кругом правы. Командование – это тебе не только шашкой махать. Тут просто горы бумажек. Особливо по сравнению с моей прежней должностью.
Так что потащился в свой домик.
ОДНА ГОЛОВА – ХОРОШО…
А там уже ждут. Около командирского окна, прям на скамейке – почти вся честна компания собралась. Четвёрка князей, Хаген и батяня. Сидят, чай с баранками пьют. Куда только Швеца с Пушкиным, да Урдумая с Сарыгом дели?
– О! А вот и виновник торжества! – Сокол шумно отхлебнул и довольно расплылся.
– Чего «виновник»-то, сразу? – я ушёл в глухую несознанку. Чего-то мне в последнее время постоянно оправдываться приходится?
– Ну так кто героически дал главгадам улететь? – Конечно Петенька, куда ж без тебя?
– И вовсе это не я – это Дашков виноват.
– А я-то почему? – подорвался Мишка. Не умеет он в подколки, конечно, чуть что – сразу вспыхивает. Огонь как есть.
– А кто у нас летать обучен?
– Так антимагия же!
– Ага, под облаками тоже? Там-то тебя вряд ли достали бы!
Дашков смутился.
– Об этом я не подумал. Тем более, он так стремительно набирал высоту… Не уверен, что смог бы догнать его.
– Вот и я не смог. Даже Айко не достала бы.
– Да ладно тебе, – продолжил ехидные подначки Витгенштейн, – понятно же, что ты на захват дирижабля отвлёкся!
– Чувствую, – сказал я, усаживаясь, – что кто-то сегодня положительно нарвётся, – и проникновенно посмотрел Витгенштейну в глаза: – А знаешь ли ты, Петенька, что папенька твой высказался оченно положительно в адрес моих бойцов? Ну и в мой, в частности. Только сетовал, что сынок его дурака на нашей базе провалял.
– Так антимагия же… – растерянно брякнул Петя.
– Ага, ага. Тут один уже жаловался на этот досадный факт.
– Вот ты язва, Коршун!
– Можем, умеем, практикуем! – рассмеялся я. – Ладно, друзья. Хорошо, что вы тут собрались, а то я уже хотел вас искать. Помощь нужна.
– И в чём же сильномогучему командиру оборотней помощь наша скромная понадобилась? – Петя явно намеревался пребывать в меланхолии, поскольку с участием в бою – пролетел.
– А вы непременно поможете?
– Конечно! – вытаращились они хором с максимальной готовностью.
– Я в вас верил, друзья! Потому что без вас я непременно помру. Мне нужно срочно помочь написать целую гору бумажек…
– Ой, не-ет! – взвыл Сокол. – Только не я!
– Поздно! – из невидимости заявил голосок Хотару. – Слово обязательства сказано!
– Да япону мать твою итить! – Иван сердито кинул на стол недоеденную баранку.
Я посмотрел на Витгенштейна, который тут же кисло заметил:
– Ага, как в драку – Витгенштейн сиди на базе! А как бумажки презренные, Петя – помоги!
– Ну не ной! Самому тошно. Начальство сказало, что не удовлетворит моё прошение о снятии полномочий, пока я им все отчёты не напишу. А это столько…
– Какое ещё снятие полномочий? – перебил меня Иван.
А Серго так вообще подошёл и приобнял:
– Ты давай-ка расскажи нам, куда засобирался? И опять без нас, да?
– Почему засобирался? Серго, Иван, ну вы же видели – из меня командир как из говна пуля! Не справляюсь я! Вот тебе бы этих оборотней передать, а, Серго? Ты потомственный князь, голубая кровь, да и оборотнем ты куда как дольше моего…
– Ой, хватит плакать, дружище, э!
– Да не плачет никто, а всё-таки есть объективная реальность.
– Слышь, ты, объект реальный! – Мишка налил себе ещё кружку чая и забрякал в ней ложечкой, размешивая какое-то местное варенье. – Если задумал нас тут кинуть так сразу и скажи.
– И не собирался ни разу. А вот командирство скину!
– Ты это, Ильюха, не пори горячку-то, – неожиданно вмешался папаня. – И насчёт дирижбанделя-то порасскажи, не зажмут, как думаешь?
Этот простой и житейский вопрос как-то резко сбил накал трагедии.
– Да не должны, вроде бы. Так-то трофей наш с лисами. По-хорошему надо бы, если таки затрофеим, прибыль с него делить и с ними.
– Да это понятно, трофеи и всё это… – влез в разговор Сокол, наморщив лоб тяжкой думой. – Кстати о лисах. Я вообще-то с тобой хотел посоветоваться.
– О чем? – не понял я.
– Ну как «о чём»? Такие кадры пропадают на простой охране! Их на преподавательские должности в наше бы училище…
– А они сами-то захотят? – задал закономерный вопрос я.
– Ты как сюзерен прикажешь – куда денутся? – удивился Иван.
– Ваня, ты бессмертный? – внезапно поинтересовался Витгенштейн.
– В смысле? – ещё больше удивился Сокол.
– В коромысле, блин! Коршун, попроси госпожу Айко проявиться, – понизил голос Пётр.
– Ой, я лопух! – простонал Иван. Огляделся по сторонам, и (непонятно почему выбрав именно это направление) поклонился направо: – Простите, госпожи Айко, Сэнго и Хотару. Я был груб и заносчив, больше этого не повторится.
– Ваши извинения принимаются, ваше высочество, – прозвучало у него за спиной. Айко в своей излюбленной манере медленно проявлялась, непринуждённо сидя на козырьке крыльца моего домика. Вообще, сидящая на крыше японка в бело-голубом кимоно, в любой компании вызывала бы недоумённые взгляды, но поди ж ты, даже пробегавший мимо вестовой только вскользь на неё глазом зыркнул – и всё. Таки привили мы всем привычку вообще не удивляться.
– А я не согласная! Не согласная! Пусть дядя князь откупается! Вот!
– Да, пусть! Сладкого! Сладкого! Чтоб тетя Груша делала! Пусть! – тут же заверещали, перебивая друг друга, Сэнго и Хотару. Эти две оказались уже за моей спиной. И, повиснув на моих локтях и почему-то заглядывая мне в лицо, принялись дёргать форму.
– А я-то тут причём?
– Господин, вы наш сюзерен, и вы обязаны защищать нашу честь! – скроив совершенно серьёзную моську, заявила Хотару.
– Да! И только много сладкого утешат горькую обиду! Да! – добавила Сэнго.
– Паноптикум, – сурово заключил Хаген.
И все давай ржать. Действительно – паноптикум, ядрёна колупайка.
По итогу с документами мне остались помогать все. Даже батяня, утащив себе какую-то ведомость, выдал на гора довольно дельный (трёхстраничный!) «Анализ в части порядка необходимого изменения материального обеспечения боевых шагающих машин на случай антимагический обработки местности противником». Ага. Прям так и написал в заголовке. Не знал, что папан в военном канцелярском силён. Витгенштейн аж восхищённо крякнул, прочитав название.
Нет, основную работу провёл всё же Петя. Вот у кого талантище! Из моих сумбурных пояснений и размахивания руками выдать цельный доклад – это дорогого стоит. И главное, у него это всё как будто мимоходом получается. Сидит в кресле, меня, мечущегося по комнате, взглядом отслеживает, слушает, коротко комментирует, а потом, чуть повернувшись, говорит финальный текст Хотару, которая с сумасшедшей скоростью долбит по печатающей машинке. И на тебе – доклад аж в трёх экземплярах!
Говорю ж – талант!
И Хотару! Я и не подозревал, что она этак способна.
Проводить меня в штаб вызвались Сокол и Серго.
На мой недоумённый взгляд мне популярно пояснили, что охрана лис – это конечно да, и сильнее охраны быть не может, но папочка, что я так небрежно несу – суть документ абсолютно секретный. И как бы его после прочтения не пришлось сразу наверх передать. Прям совсем наверх. А на то у Ивана и артефакт соответствующий имеется.
– Ясно, ваша светлость? – улыбнулся Сокол.
– Абсолютно, ваше высочество!
– Так что извольте исполнять!
И вот в таком виде и пришлось исполнять. В смысле, сапогами шевелить.
