Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Стряхнул с себя какого-то невезучего инку и снова бросился вперёд. Ты здоров, а я умён! Кто дурак – тот выйди вон!
В этот раз припал к мёрзлой земле, пропустив над собой очередной удар и рванул ему ногу лапой.
Н-н-на-а-а!
Ежели сразу наскоком не получилось, будем потихоньку – помаленьку. Очень уж он больно пинается.
В сторону перекатом! Сам на второго косяка давлю. А ну как он, не будь дурак, тоже на меня кинется? Вдвоём-то, поди, распетрушат мишку на десяток ковриков!
А тот стоит, дрожит, как шагоход с убитым магоконтуром, трясётся меленько – аж по земле от него дрожь, и в кишках противно. И тут у него из груди окровавленная голова чёрной лисы вылезла!
Охренеть! Она его изнутри прогрызла⁈ Или как?
Потом спросим! Шинкуем нашего!
В очередной раз увернувшись от богатырского замаха, я по старой схеме рванул бедро. Только изнутри. Ох, плеснуло красным, всего меня угваздало! Кажись, порвал ему вену-то. Всё, карачун тебе, инка! Сам сдохнешь, а я помогу немного.
Не успел порадоваться – в «моего» великана прилетел залп ракет. Грохнуло, и громадное тело буквально брызнуло ошмётьями в разные стороны! Одни ноги немного постояли и упали. Нет, ну вы наглые, а? Нашлись, когда стрелять! Я ж почти уже всю работу сделал!
Но мысленно повозмущаться мне не дали.
Из-за угла штабного корпуса, давя инкских бойцов, медленно вышел англский ТАШ «Лидер». Вот кто шваркнул великана!
А ТАШ – это предельно серьёзная машина. Это как «Кайзер» у дойчей.
Я припал к земле, прикрывшись вторым огромным трупом. Может, не заметит, а? А потом эта дура начала на наших медленно разворачиваться.
– Мне бы щас того жёлтого зелья… – пробормотал я. – Совсем не уверен я, что сдюжим против этой дурмашины.
– А вам надо, Илья Алексеевич? – чёрная лисичка прекратила выглядывать из-за гигантской оторванной ноги и вытаращилась на меня.
– В смысле «надо»? У тебя что – есть? Откуда? – ответно уставился на неё я.
– Я исследовать хотела, – заторопилась Мидзуки. – У меня совсем маленько… Ой, мама! – позади Мидзуки проявилась во всём своём боевом великолепии Айко. И держала она дочурку за чёрное ухо.
– Ты решила отравить Илью Алексеевича, мерзавка?
– Нет, мама, ты что⁈ Я же совсем крохотульку хотела дать. Я же уже даже поставила опыты…
– Как⁈
Лисы – это форменное безумие!
– Ну… я мышку накормила. Там прям на кончике коготка отсыпала! Так она собаку чуть не загрызла! – зачастила Мидзуки.
– Так-так, и как ты собираешься проверить, сколько мне надо? – спросил я. – Только думай быстрее, щас англы перезарядятся.
– Так по весу же! – Мидзуки, всё ещё болтаясь у матери в лапах, достала из воздуха маленький бумажный пакетик, ухватила щепотку жёлтого порошка и дунула в меня.
24. НА ПРОСТОРАХ АЛЯСКИ
МОЁ ФЕЕРИЧЕСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ
Если так подумать, с трезвой головой – то я, конечно, болван. А пока я с безумным рыком летел на «Лидера», и было мне хорошо! Попутно ещё какую-то здоровенную ящерицу на куски порвал.
Ящерица-то тут откуда?
Неважно!
А важно то было, что англы заметили меня и решили, что я более приоритетная цель. И теперь разворачивали стволы на меня.
– Не-е-е успеешь! – зарычал я. Ну и слегка захохотал, гхм. И прыжками прямо сквозь строй инков продолжал скакать к ТАШ*.
*ТАШ – тяжёлый атакующий шагоход.
В этот раз я не полностью потерял сознание, просто тело стало таким лёгким и быстрым! И удивительно гибким. Потому что от крупнокалиберной пулемётной очереди из правого манипулятора я легко и непринуждённо увернулся. А вот стоящим позади меня инкам не повезло. А потом я прыгнул и оказался прямо на крыше «Лидера».
– Да-а-а – заревел я.
И Зверь внутри меня ревел так же!
Вскрыли мы «Лидера» просто на раз. Я полосовал внутренности англского шагохода вдоль и поперёк, пока не провалился сквозь него прямо на снег. А потом эта стальная хрень покачнулась и грохнулась прямо на меня. Всей своей громадиной.
* * *
– Да, Илья. Выступил ты, конечно, мощно. На все, так сказать, деньги!
Я обнаружил себя в… – я осторожно покрутил головой – судя по всему, в госпитальной палате. Во всяком случае, на это намекал белый халат, накинутый на плечи сидящего рядом с моей койкой Сокола. Сокола, который продолжал бубнить и нудеть:
– И опять! ОПЯТЬ я не успел! Нет, это даже не свинство, это возмутительное медвежество! Чтоб в одну каску раскатать ТАШ «Лидер»? – Он нервно хихикнул. – А что – можем, умеем, практикуем! Главное, чтоб Иван под ногами не мешался, да?
– Ваня… – Ой, чего это у меня такой слабый голос? – Ну ты же сам с той великаншей махаться остался. Я-то тут причём? Ты хоть превозмог?
– А-а, эта? С полосатыми красными сиськами? Превозмогли, конечно. Мы её даже в плен взяли! – похвастался он.
– Да ну? Как? – вытаращился я на него. – Они же, инки эти, совсем с головой не дружат! Как?
– Да она в процессе поединка «сдуваться» начала, всё меньше и меньше становилась. Ну… и всё… – скромно потупился Сокол.
– Наши все живы? – задал я мучавший меня вопрос.
– Из прилетевших на «Саратове»? – уточнил Иван, я кивнул. – Потерь нет. А вот на базе – очень много. – Он помолчал и с досадой хлопнул себя по колену: – Надо было сразу сюда лететь, летом ещё!
Естественно, база насколько усилена бы была.
– Да уж, задним умом все крепки. С другой стороны – никаких энергий тогда у нас бы не было.
– Тоже верно… А знаешь, что забавно? – вдруг хохотнул Иван. Я покачал головой. – Вот послали нас в безопасное место. Уберечь от покушений и вообще – убрать с глаз долой. А место прям такое безопасное – дальше некуда, да?
– Да-а… – протянул я, – тут ты прям в самую дырочку попал. Самый край Земли…
– Не успели прилететь – и на тебе!
– Кушай, как говорится, не обляпайся.
– Мне интересно, прилети мы в самом деле на Гавайи… – Сокол многозначительно замолчал, и мы оба глубоко задумались – а остались бы на белом свете замечательные острова Гавайи, прибудь мы на них вчера? Аж как-то неловко стало перед ни в чём не повинными гавайцами.
Я повозился, чувствуя неприятную ломоту в спине:
– Чего доктора́-то говорят, я тут надолго?
– Да ничего толком не говорят! Только диагнозами машут: «Нервное истощение и многочисленные ушибы мягких тканей». Ядрёна колупайка, на него ТАШ упал, а у него ушибы! Ладно, ты очнулся, пойду наших порадую! – неожиданно закончил Иван. И, что характерно, ушёл. Весь такой последовательный.
Я тоже попытался встать, но вбежавшая с выпученными глазами медсестричка толкнула меня ладошкой в грудь, и бравый победитель англов и инков упал обратно на подушку. Япону мать вашу итить… Слабость просто неимоверная…
* * *
За долгий день ко мне кто только на зашёл. Понятно, что все наши. Потом Тигра и Рыжуля. Они-то и поведали о потерях. Из знакомцев ушел на вольные небесные пастбища Конь. Это тот, с кем мы в Африке отжигали. Царствие небесного тебе, воин.
А потом пришёл казак – несостоявшаяся жертва. Он так вообще, поваром оказался. И прав я был – накрыло кухню взрывом, и очнулся он уже привязанным. Спасибы всякие говорил.
– Ты лучше мне мяса какого приготовь – и всей благодарности! О!Сладкого ещё чего нить! И это, сладкого побольше, а то есть тут сластёны! – где-то рядом хихикнули.
– Слушаюсь, ваш-светлость! – принял строевую стойку казак.
– И тянуться перестань!
А потом незаметно наступила ночь.
* * *
Выпустили меня на завтрашнее утро. Прям после того как лечебной кашкой накормили. Насильно практически накормили, уточню. Потому как была кашка та сильно подозрительной. Зеленоватого цвета и пахла травой же. Я сперва даже её обозвал.
– Что это за, – говорю, – у вас кашка-какашка?
Но суровый дохтур поставил кашку непременным условием для выписки, и я смирился. Оказалась она даже вкусная, этого не отнять. Но всё равно – подозрительная.
НОВАЯ ЗАТЕЯ
Утром после завтрака я вышел из госпиталя, а на базе уже вовсю кипела «бурная деятельность». Оно и понятно. Ежели не починить всё что можно – следующая вражеская атака может стать последней.
Прямо по выходу был незамедлительно пойман Багратионом.
– Ага! – алчно воскликнул тот. – Вот ты-то мне и нужен!
– Это чего это? – подозрительно уточнил я. – Я никакими инженерными заклинаниями не владею – токмо прибить кого сосулькой к стене. Да тут таких умельцев…
– Ты у нас – кто? Медведь, причём северный! Значит, морозы тебе не страшны! – восторженно продолжил Серго. – Значит, со мной пойдёшь!
– Ну так-то да. Вообще – приятственные тут погоды, как по мне. – После зелёной кашки-какашки всё казалось подозрительно симпатичным и спокойным, и финальная часть заявления до меня дошла не сразу: – Э-э! А куда идти-то?
– На разведку! –конспиративно зашептал Багратион, улыбаясь во всю свою… э-э-э… пасть?
– Так-так-так, погоди! Давай-ка без частичных трансформаций!
– Ой! Всё-всё, извини, дарагой, извини! – Серго экспрессивно стукнул себя в грудь и снова понизил голос: – Мысль есть, э! Не может же Дашков один эту гадскую базу искать, вэрно? Вот – всэх оборотней, кто к морозу устойчив, и посылают.
– Ха! Этак можно сразу всех заслать! У оборотней же почти все – в меховой шкуре. И вообще, Серго, – я приобнял его за плечи, – ты пойми, если мы с тобой пойдём, с нашей фатальной военной удачей, именно мы её и найдём! Чисто случайно, понимаешь? Будем мчаться куда глаза глядят и наступим!
– Так это же прекрасно! – вдохновился нарисованной мной картиной Волчок.
– Ага. И ещё мы всенепременно что? – спросил я.
– Что?
– Обязательно во что-нибудь вляпаемся! Прям по самые-самые!
– Так это опять же – прекрасно! Превосходно даже! – не поддержал моих опасений Багратион.
– Ай, маньяк боевой заряженный! – отмахнулся я. – Бесполезно тебя отговаривать! А кого с собой берём?
– Так Сокола и Балабола. Если их не взять, я думаю, они меня из экипажа исключат. – рассудительно протянул Серго и опасливо покосился куда-то за спину: – Или ещё чего страшнее придумают.
– Эти могут…
– Кто чего может? – раздался голос Ивана со стороны ровно противоположной той, куда косился Серго. Тот аж подпрыгнул, но быстро сориентировался:
– О! Как раз! А мы тебя высматриваем, думаем: где же наш Со-о-окол? И как же он так тихо с подветренной стороны захо-о-одит…
– Ты мне зубы не заговаривай! – добавил начальственности в голос Иван.
– Даже и не собирался! – сделал большие честные глаза Серго. – А Витгенштейн где?
– Чего-то у «Святогора» с Хагеном, Швецом и Пушкиным мудрят. С Петиным нынешним взглядом профилактика стала – прям не забота, а сказка. Ему достаточно по-быстрому на любую технику глянуть – и вуаля! Вот эту прокладку заменить, а вот тут болт подтянуть, этот механизм на столько-то процентов изношен, такие-сякие риски. Представляешь скорость обслуживания? – восторженно рассказал Иван.
– Да-а! – протянул Серго. – А нытья-то было сколько? Тогда, думаю, командиры его в разведку не отправят. Он тут всяко нужнее. А вот и он, кстати!
К нам подпрыгивающей походкой приближался Витгенштейн.
– Даже не думайте! – ещё на подходе заорал он.
– Чего? – хором воскликнули мы.
– Вообще ничего без меня не думайте! Это ж надо, на два часа оставить нельзя! Они уже опять! – возмущённо разорялся Пётр.
– Да ты чего вообще? – попытался урезонить его Иван. – Мы ещё ничего!..
– Как же, как же! – подошедший Витгенштейн ткнул в грудь Багратиона: – Я его насквозь вижу, морду мохнацкую!
– Но-но, полегче тут насчёт морд! – проворчал я. Но Петю было не сбить:
– Ты, Вань, как думаешь, кто разрешение на разведку у командиров выбил? А? В рамках акции «Оборотень пустыни»? – и обиженно отвернулся: – Гады неблагодарные!
– Как⁈ – Иван аж присел. – А мы⁈
– А мы сидим на берегу! – сердито нахмурился Витгенштейн. – Где нам тепло и сухо!
– Да погоди! – я поймал его за руку и приобнял. – Ну чего разоряешься? Чего? Мы как раз хотели вас звать. Думали, как лучше всё обстряпать, чтоб вы тоже с нами в этих… в «оборотней»… Кто вообще это идиотское название придумал? Почему «в пустыне»???
– Из штабных кто-то, – пожал плечами Серго. – Говорят, модно. А «в пустыне», должно, потому что тут модных салонов нэт, панимаэшь.
– Модники, ядрёна колупайка… Ну всё, Петь, хорош дуться!
Петя ещё посопел, но сдался:
– Ну тогда хвалите меня, предусмотрительного. Я зашёл в штаб и нас с Соколом тоже включили в списки поисковиков.
– Так-таки сразу и включили? – не поверил Сокол.
– Ну не сразу. Сперва долго ныли, что подполковникам не положено, а полковникам – «вообще, где это видано⁈» – пропищал он, явно кого-то передразнивая. – «Особенно великим князьям! Негоже членам императорской фамилии по горам шариться! И другие разведчики найдутся!»
Иван покраснел и произнёс яркую и содержательную фразу о половых пристрастиях штабных на древнем военном диалекте.
– Ну, Петенька, ты нас по всем пунктам уел! – толкнул Витгенштейна в бок я. – Пошли, походный паёк получим и в арсенал ещё надо заглянуть…
– Правильно! – приобнял Витгенштейна Серго. – Да ещё спец одежду вам с Соколом взять. Мы то с Ильёй, – он обернулся на меня и улыбнулся, – меховые…
«ОБОРОТНИ В ПУСТЫНЕ»
Получив необходимое, мы вышли за ворота. Вообще, в отличие от штабных, складские выдали всё вообще без вопросов. Прям удивительно. А когда я задал вопрос об этих своих сомнениях, Витгенштейн сухо рассмеялся.
– А у кого в половине армейских складов знакомцы служат? У некоторых мохнатых морд! – и пальцем в меня неуважительно ткнул.
– И что, вроде как из-за этого? – не поверил я.
– О! Там такое сплоченное сообщество, куда там итальянским эмигрантам! – заверил меня Петя.
– Ну тебе виднее.
– Именно!
Он в этот раз сидел у меня на загривке, потому как Иван почему-то сидел на спине Серго и о чём-то с ним негромко переговаривался.
– Слышь, Петь, а бонбы взяли?
– Зачем? – сварливо спросил Витгенштейн. – Ты маньяк взрывательный! Бомбы-то зачем?
– За надом. Бонбы – такие штуки, они завсегда пригождаются! – ответил я, трясясь неторопливой трусцой вслед за Серго.
– Маньяк, как есть! – резюмировал Витгенштейн. Посопел и признался: – Взяли. Двойной вес.
– Вот и правильно! – довольно заключил я. Вес карман не тянет.
* * *
Большое командование отправило нас по широкой дуге вдоль заледенелой реки Ноатак. С прицелом на горы. Судя по донесениям, красивые вершины, только до Кавказа всё равно не дотягивают.
Вообще, рассказывать-то особо о нашем рейде нечего. Кто хоть раз на нормальную охоту с дальним выездом выбирался, тот поймёт. Идёшь, идёшь, по сторонам смотришь, потом ещё идёшь. На сопку залез – осмотрелся. Такое. По плану мы должны были дойти до местной Блэк Маунтин, что по-нашему – Чёрная гора. Чего в ней такого особого, чёрного? Посмотрим.
* * *
Чтоб вы понимали масштабы наших поисков, до конечной точки назначенного нам маршрута от нашей базы было около трёхсот километров. А ведь ещё и в стороны рыскать надо, понюхать, присмотреться на предмет признаков человеческой деятельности – не по одной же линии идти.
Погода меня лично радовало – налетела холодная сухая стынь, мне в моих мехах – самое то. Да и парни особо не страдали. Пусть у Серго мех потоньше, а Сокол с Петром и вовсе в комбинезонах – все ж маги! Надо – запросто вокруг себя тепловой контур организовали и согрелись. Зато холод сковал льдом реку, вдоль которой нам был назначен маршрут, так мы по льду этой самой Ноатак и старались идти.
На седьмой день на одной из вершин, куда мы поднялись, Серго остановился как вкопанный и, задрав морду, напряженно принюхался к воздуху.
– Чего? – спросил я его, подойдя ближе.
– Не знаю, но… Как будто пряностями пахнет? – сомневаясь в собственных ощущениях, ответил он.
– Чем? – удивился Сокол.
– Пряностями. Знаешь, как будто перец и… И ваниль? – просил воздух Багратион.
– Ваниль-то тут откуда? – удивился Витгенштейн.
– Вот именно! – отбрил его Волчок. – Откуда? Так что идём аккуратнее.
Ну и мы пошли. Хотя в чём аккуратность? Идут по аляскинскому лесу здоровенный, с мамонта размером, волк, следом ещё более громадный белый медведь. Да ещё и с всадниками каждый! Действительно, чего необычного-то? Совершенно рядовая картинка!
– Илья Алексеевич, – внезапно прозвучал голосок Айко, – за излучиной реки – база чужаков.
Опа! Про лис-то я и позабыл! Хитрюги, знают, что я их тени в невидимости различаю – так, верно, наловчились постоянно за спиной у меня держаться! В таком разе их только по пропаже сгущенки иль по ещё какой шалости и обнаружишь, ядрёна колупайка!
Но я виду не подал, спрашиваю спокойно, будто спервоначала знал, что они рядом отираются:
– Англы или инки?
– Инки, – прокатились серебряные колокольчики. – Те что в перьях. – Айко чуть сместилась вперёд, так что теперь я мог различать её размытый силуэт, и уточнила: – Мидзуки ушла на разведку. Сейчас вернётся, я уже чую её.
Вскоре перед нами соткалась чернобурка.
– Илья Алексеевич, впереди лагерь инков. Человеков примерно четыреста.
– Человек, – автоматически поправил её Витгенштейн.
– Ай, без разницы! – махнула ручкой лиса. И продолжила мне доклад. – Я пробралась в главную палатку. Они там сидят, обсуждают возможные переговоры с русскими. Вот. Я молодец?
– Ты знаешь кечуа? – удивился Серго. – Ничего себе!
– Пришлось выучить. Я у них немного, – она замялась, – попроказничала.
Представляю себе масштаб проказ. Это же натуральное стихийное бедствие!
Сокол за ухо повернул голову Серго к нам.
– Господа, предлагаю навестить инков с дипломатическим визитом.
– Ага, а они нас на жертвенный камень? – не согласился я.
– Ой, я умоляю тебя! Если что, уж сбежать-то мы всегда сможем. С фатальными для преследователей последствиями! – пафосно заявил Иван.
– А у нас есть полномочия? – задал вполне резонный вопрос Витгенштейн. – Мы тут договоримся, а твой дядюшка нас потом…
– Так мы же не о мире вечном и нерушимом договариваться собираемся! Перемирие военное – что в этом плохого? И вообще! Сдаётся мне, господа, инки сюда по англские душеньки явились.
– А чего на нас напали? – не согласился Пётр.
– Я думаю – это прискорбное совпадение! – рубанул Иван. – У нас в отряде герцог и трое князей, из них один великий, – многозначительно ткнул пальцем в небо он. – И один из нас – сотрудник Третьего отделения! – ткнул уже в Витгенштейна. – Нормальная, представительная делегация. Это я молчу про императрицу и принцессу, – это он, конечно, про Айко и Мидзуки.
– А давайте!.. А давайте не упоминать про наше присутствие, – тоненьким голоском попросила Мидзуки. – Ну-у-у-у, во избежание…
– Да так будет лучше, – согласилась с ней Айко.
– Как пожелаете, – подчёркнуто вежливо поклонился им Сокол.
– Главная проблема, что из белого у меня только портки. Из чего флаг делать будем? – почесал за ухом Серго.
25. ПО ЛИЧНОЙ ИНИЦИАТИВЕ
НАШ РЕШИТЕЛЬНЫЙ ШАГ
По итогу на мирный «флаг» пустили рубашку Витгенштейна. Рукавами привязали к срубленной сосёнке и пошли. Впереди я в медвежьем виде – с Петей и флагом на загривке, а за нами уже Серго с Соколом, тоже, так сказать «верхами». Такая вот диспозиция.
Первого часового встретили минут через пятнадцать. Этот инкский перец – вот так прямо весь красивый, голышом, но в перьях – стоял, подпирая собой заледеневший камень. Им что, религия не позволяет тёплую одежду носить? Я прям в затруднении.
Что-то гортанно вскрикнув он вскинул руку и выставил в наши сторону ладонь.
– Чего это он? – спросил я у Петра.
– Если я правильно понял, приказ остановиться, – задумчиво ответил Витгенштейн.
– А глаза-то как натурально пучит! – оценил Серго
– Мне другое интересно, – озвучил свой скепсис Сокол, – как он со своим командованием связываться собирается?
– А вот сейчас и узнаем, – рассудительно ответил Петя.
– Свирепый воин, однако, – продолжал изгаляться Серго. – А он меня не укусит?
– Да ладно, – проворчал я, – мы с тобой от бешенства привитые.
– А от вируса самоубийственности? – Серго опасливо сложил брови домиком, что при его нынешних габаритах смотрелось просто убойно.
– Пст! Тихо! – шикнул на нас Иван. – Мы всё-таки типа посольство!
Между тем стражник-инка вскинул руку и в небо взлетел ярко красный шар огня. Эт чего – типа наших ракетниц? Ладно. Стоим, ждём. Морды скроили протокольные, сурьёзнее не бывает.
Вскоре со стороны предполагаемого лагеря инков показались несколько всадников.
– О! А вот и делегация для встречи! – оживился Витгенштейн.
Всадники подлетели поближе к нам, щеголяя уже привычной нам разнообразной степенью раздетости. Удивило меня то, что один из всадников был девушкой. Красивое тело, смуглая кожа и – да, опять голые сиськи. Закаляются инкские спортсменки! Одобряем!
Вперёд выдвинулся горбоносый старик.
– Кто вы такие и что тут делаете? – на вполне приличном русском скрипучим голосом спросил он нас.
– Князь Пётр Витгенштейн с сопровождением, – коротко ответил Пётр. Личность Ивана, посовещавшись, мы решили пока не раскрывать. Всё ж инки сколько раз прибить его хотели. Поди, до сих пор от этой затеи не отказались.
– И какова же цель вашего прибытия? – старик выпятил бритый подбородок.
– Хотели бы встретиться с вашим командующим. Предварительные переговоры, – не менее важно и сурово ответил Пётр.
– Переговоры? – казалось, старший инка удивился.
– Именно. Причины вашего нападения на русскую базу нам понятны. Хотелось бы обсудить вопрос временного перемирия, – продолжил Витгенштейн.
– И кто же вам открыл наши планы? – усмехнулся инка. – Извините, я не представился, Капак Юпанки. Вы говорите, как раз с руководителем этой экспедиции. Моя дочь, мой сын, – качнул перьевой короной в сторону своих спутников старик. Что характерно, их имена он не назвал.
– Экспедиции? По моему скромному мнению, наблюдаемое нами – полноценная военная операция. И неделю назад вы сие своим нападением доказали. А ответ на ваш вопрос прост. Мы взяли нескольких пленных.
При этих словах Капак Юпанки поморщился. Несколько секунд он думал, наконец пришёл к какому-то умозаключению:
– Прошу следовать за мной! – и, развернув коней, инки унеслись вдаль.
Точнее, унеслись бы, если б мы отстали. Пару минут они гнали лошадей, стараясь оторваться от нас, пока мы с Серго трусили рядом. Потом поняли, что оторваться им не удастся и немного успокоились.
Мне по этому поводу вспомнилось, как наш ротный ещё в Каракумах на подобные выверты местных реагировал: «Странные люди. Дикари-с!» Но я пока молчал. Присматривался.
За излучиной реки на небольшом поле раскинулся лагерь. Стандартные палатки перемежались странного вида шатрами. Но, впрочем, всё это с видимой чёткостью. Оно, хоть и непривычно на вид, но для военного глаза вполне очевидно.
Нас проводили к самому высокому шатру. Правило известное: для главного начальства – самое большое жильё.
– Ваших ездовых животных сейчас проводят туда! – сын этого Капака указал на продолговатый навес. Интересно, они все тут русский язык знают или через одного?
– Спасибо, мы сами, – любезно ответил Пётр, усмехнулся и похлопал меня по лапе: – Ну что, ездовое животное! Сам туда пойдёшь или тут подождёшь?
– Я смотрю, Петенька, ты заразился не только инским гостеприимством, но и оптимизмом! – ответил я. – Я ж туда только ползком влезу, – и сбросил облик.
Инка-сын отшатнулся и сбледнул:
– Оборотень! – и ещё что-то на своём языке.
– Не стоит оскорблять его светлость, – сухо сделал ему замечание Витгенштейн.
Следом скинул облик Серго. Сокол уже стоял около Петра и тонко улыбался, сверкая артефактными очками. Есть у него такая улыбочка. Специальная. Особо надменная.
– Прошу проходить, – откинув матерчатую дверь, из шатра выглянула дочь старика-инки. И словно споткнулась о нас взглядом. Потом что-то отрывисто спросила у брата.
– Они оборотни, – ответил он ей на русском.
Она коротко кивнула и второй раз пригласила нас в шатёр:
– Проходите.
ПОТОЛКУЕМ
Мы – естественно вчетвером – зашли следом за ней. А ничего так, дорого-богато! Хотя, на мой вкус, слишком много золота. Прям избыток. Я спервоначалу-то думал, что это шитьё или краска такая – ан нет, натуральное. И на кой ляд столько? Его ж, для начала, ещё припереть сюда нужно было.
Впрочем, в кажной избушке свои погремушки.
И у настолько чуждой нам культуры требования к этому… как его?.. А! Интерьеру! К интерьеру требования совсем другие. А может, у них к этому золоту как-нибудь магические конструкции привязаны? Всё ж таки, инки – это последняя чисто магическая часть человеческой цивилизации. Были б они ещё не так на человеческих жертвоприношениях зациклены, можно было б и поддруживать. А то шибко уж жутенько, да.
Старик-отец широким жестом пригласил нас на расшитые (опять же, золотыми нитями) здоровенные подушки.
– Ещё раз, хотелось бы услышать ваши предложения. Особенно рад видеть среди вашей делегации племянника русского императора, великого князя Ивана Кирилловича.
Мы переглянулись. Я уже начал готовить боевые заклинания и щиты, по любому щас с боем уходить будем, однако Капак Юпанки в примирительном жесте поднял ладонь.
– Не нужно агрессии, господа, – его скрипучий голос уже действовал мне на нервы, несмотря на слова. – На вас никто не будет нападать. Если он в своём уме, конечно. Вы столь успешно перебили две группы нападающих, что, боюсь, приобрели у нас на родине немалое количество поклонников. Особенно среди молодёжи. И особенно вы, ваша светлость, Илья Алексеевич.
– Я? – это всё, что мне удалось выдавить из себя.
– Конечно! Когда смотришь за вашими похождениями в том… – он обернулся к дочери, – как это? Теаре?
– «Театре», – подсказала та.
– А! В театре! Или ампутация ног у бабушки нынешнего императора! Это же превосходный образец использования силы противника на нём самом!
– Я не совсем понимаю, почему вы так открыто и громко восхищаетесь врагом? – не выдержал Витгенштейн.
– Ой, не смешите меня. Вы всё прекрасно понимаете. Родственников у Инка, – он так и произнёс это слово, с большой буквы, и слегка поклонился, показывая, что он, видимо, тоже королевской крови, – великое множество. И если кто-то слегка уменьшит их количество, то почему нет? – совсем по-детски хихикнул старик.
Он вольготно откинулся на подушке и сунул в рот какой-то жёлтый шарик. Фрукт или сладость – я не понял.
– Нападение на вашу базу было фатальной ошибкой. У командира, который оказался там со своим отрядом, была совсем другая цель. Слава Солнцу, вы, – он слегка поклонился мне, – исправили его досадный промах и избавили меня от необходимости подвергать неудачника взысканию.
– Именно я?
– Вы должны его помнить. Вы же так изящно вскрыли ему грудь своим заклинанием! Я не совсем понял – как, но это было впечатляюще. Мои поздравления! Так обойти его защиту! Красиво.
Это он про того, которого Мидзуки прогрызла? Я изо всех сил старался думать молча. Вместо этого, подбирая слова, сказал:
– Какая занимательная тема… Вы так много знаете о нас… Подробности и мелочи, – я внимательно посмотрел на старика, – которым не осталось живых свидетелей. А мы даже не знаем – каким образом вам это удаётся?
Старик рассмеялся:
– В знак доброй воли, тем более что я верю, вы в этом непременно разберётесь самостоятельно и в ближайшее время… – Он поднял одно из перьев, свисавших с его прически: – Вот смотрите… – и бросил перо в очаг. А над огнём появилось объёмное изображение того, как мы заходим, как нас встречает старик, как девушка отходит в сторону, присаживается… – Понятно?
– Артефакт мобильного слежения? Обалдеть, – честно ответил Витгенштейн. – А я-то думал… – он запнулся. – Так вот почему вы каждый раз так настойчиво просили вернуть тела ваших павших!
– Именно, – кивнул старик. – Мы видели почти все ваши столкновения с нами. Только, – он цепко вгляделся в наши лица, – люди-звери в облике, были сильно меньше. Я даже не признал вас… Думал – личные питомцы княжеского окружения. Как бы напоминание о друзьях – волк и медведь. Я ошибся. И это, в виде исключения, приятная ошибка. Итак, ваши предложения?
Витгенштейн с Соколом переглянулись. Потом Ваня слегка кивнул, уступая Петру главную роль.
– Полное прекращение огня и подписание временного перемирия, – решительно начал тот. – С полным и вечным пусть там, наверху, занимаются. Сейчас главное прекратить гибель…
– А почему вы не просите помощи в устранении базы англов на этой территории? – перебила его полуголая девушка.
– А мы пока ещё – противники! – ответил ей Витгенштейн.
– Но-о, – смутилась она.
– Молодая! – усмехнулся Капак Юпанки. – Молодые хотят всего и сразу. Не понимают, что так не бывает.
А потом мы три часа слушали как Витгенштейн и старый инка, перебивая и дополняя друг друга, составляют договор о перемирии. Честно говоря, после всех этих «В случае непредумышленного нарушения виновная сторона…» я совсем потерял нить разговора. Вот умеют же дипломатические кружева плести, а? Судя по остекленевшим глазам Серго, он тоже изо всех сил пытался не уснуть. Зато Сокол – наоборот, с живейшим интересом слушал! Даже пару раз какие-то замечания вставил. Всё-таки великий князь, ему положено.
А вот сидящая чуть позади старика отца девица больше на нас с Серго глазки пялила. И с таким восторгом, я вам доложу! А я бы и рад поулыбаться в ответ, так, во-первых – дипломатия всякая. Мож, чего ненароком нарушу. А во-вторых, ладно бы это просто девушка была, так она же полуголая! Как переменит позу – грудь так качается, ажно в пот бросает. Я-таки – молодой казак! И именно поэтому делаем морду тяпкой, чтоб потом Серафиме так и заявить: «Меня принцессовыми сиськами соблазняли, а не поддался я!»
Составив и даже подписав договор, Витгенштейн со стариком сделали по два экземпляра и закончили долгие беседы.
Нас проводили до внешней границы базы.
– Ну? Итого? – спросил я.
– Они помогут с атакой на базу англов. Господа, нам сказочно повезло. Именно на Чёрной горе и есть искомый объект. Вернее, в её недрах. Инки даже примерные точки входов и выходов передали.
– А это не ловушка? – засомневался я. Уж как-то всё предыдущее общение с этими жуткими магами происходило в виде – «бей-беги».
– Сомневаюсь. Договор был магически скреплён. Уж я постарался штрафы за нарушения вписать пожёстче. Конкретно этот Капак Юпанки может потерять всю магическую силу. И мужскую заодно, – внезапно хихикнул Петя.
– Ой, можно подумать для него, в его-то возрасте, это важно! – не согласился я.
– У него последнему сыну – полгода, – коротко ответил Витгенштейн.
– Силён старик! – уважительно протянул я.
– Ага.
КАМЕШЕК, СТРОНУВШИЙ ЛАВИНУ. ЧЕТЫРЕ КАМЕШКА
В итоге назад мы не шли – бежали. Оно, конечно, не сломя голову, а так – рысцой. Но всё же значительно быстрее, чем шли в разведку. И вернулись на базу через три дня.
Иван с Петром метнулись докладать, а я пошёл поесть. Нет ничего лучше, чем после походной еды рубануть чего-нить правильно приготовленного. Даже и в армейской столовой. Тем более – обеденное время.
