Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
05. В РАСТРЕПАННЫХ ЧУВСТВАХ
ЗА РАДИ ИНТЕРЕСОВ ИМПЕРИИ
Англский дирижбандель мне всё-таки не отдали.
– Вы же понимаете, Илья Алексеевич, – вкрадчиво говорил Витгенштейн-старший, этак проникновенно заглядывая мне в глаза, – слишком уж специфическая у него конструкция. Как ни крути, во всех отношениях он к транспортировке малых летательных аппаратов приспособлен.
– А таковые у русской армии теперь имеются, – криво усмехнулся я.
– И не только теперь! – живо возразил Витгенштейн. Вы что ж думали, наши инженеры даром свой хлеб едят? Все уже вон что в небе вытворяют – и инки, и англы, а мы всё на этажерках?
– Да я, в общем-то…
– Ясно дело, далеки от этих интересов. И тем не менее скажу: не из личного каприза прошу, а ради пользы всей Империи – отступись, Илья Алексеевич. Тем более сейчас мы им и англских птичек перекинем – глядишь, техническая мысль ещё выше стрельнет, а⁈ – Пётр Христофорович бодро прошёлся по кабинету. – Да и сам посуди, – он со всей убедительностью развёл руками, – вот заберёшь ты этакую бандуру. А как на ней ту же руду возить? Она ж открытая вся, грузовых трюмов, почитай, совсем нет, пшик один. Фермы крепёжные городить? А ну как ветер, шторм – оборвётся что-нибудь да с верхотуры на голову кому свалится? Это ж, почитай, не хуже гранаты прилетит. Тебе оно надо?
Пришлось признать, что такое мне надо не очень.
– Ну и вот! Сам ведь понимаешь! – обрадовался Пётр Христианович, переходя на более привычный мне тон. – А мы тебе, со всем уважением, компенсацию достойную предложим. Вчера с грузом «Северный атлант» пришёл. Видел?
– Никак нет, – сумрачно буркнул я.
– Да не дуйся! Поди сюда! – Витгенштейн подошёл к окну и ткнул пальцем в крупный серебристый корпус, возвышающийся над остальными: – Вон тот, самый здоровый. Машина новая, только весной с верфи. По грузоподъёмности кроет англский летучий аэродром как бык овцу. Ничего не надо переделывать! Хоть сейчас забирай.
– Как я его заберу без команды? – всё так же хмуро спросил я.
– Вот ты жук! – с нотками уважения воскликнул Пётр Христианович. – Ладно, будет тебе прикомандированный экипаж. До Иркутска! Берёшь?
Я подумал, что упираться глупо и вообще как-то по-детски, и согласился:
– Беру!
– Тогда садись, вон ручка, подписывай.
Все бумаги на изъятие англского летучего аэродрома в пользу Российской Империи и компенсациях в мою пользу уже были готовы.
– А если б я не согласился на «Северного атланта»? – с нездоровым любопытством спросил я.
– Тогда предложили бы деньгами, – добродушно ответил Пётр Христианович, усаживаясь на своё место. – Но так тебе интереснее, уж поверь. Эту модель в свободное гражданское обращение ещё лет пять пускать не будут, а то и десять. Считай, снова жар-птицу за хвост ухватил… Так, это мой экземпляр, а это твой. Всё, владей. О команде распоряжусь. А насчёт отставки, уж извини.
Я возмущённо выпрямился.
– Ну не могу я так сразу! – всплеснул руками Пётр Христианович. – Дело сверху, – он ткнул пальцем в потолок, – приторможено. Так что… едешь в отпуск.
– Какой ещё отпуск? – обалдел я.
– Такой! – Витгенштейн сердито надулся, став сильно похожим на раздражённого Петеньку. – По состоянию здоровья!
– Так я ж…
– Травмы были? – сурово глянул на меня Витгенштейн. – Вот и не бухти! Не могу ж я написать, что у тебя душевная травма!
– А конфликт-то ещё…
– С конфликтом и без тебя разберутся. Чай, ты не один аника-воин на всю Россию-матушку. Так что, – он поднялся, показывая мне, что приём окончен, – собирай всех своих – отца, вассалов, экипажи шагоходов – и дуй в Иркутск. Или где ты там свою меланхолию залечивать будешь.
– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – щёлкнул каблуками я, сгрёб свои бумаги и строевым шагом вышел из кабинета.
Было как-то обидно, если честно. Я ж ведь не сбежать хотел! Я только с командирской должности соскочить… Ай, да пошло оно к японской матери!
СО СТРАШНОЙ СКОРОСТЬЮ
От здания штаба я рванул бодрой рысью, вылетев аккурат на вытаращившего глаза денщика Лёшку, раскочегаривающего невесть откуда взявшийся самовар.
– Бросай это дело! Бегом до казарм, найти Алексея Аркадьича… – тут я перечислил всех по списку, – оповестить: срочно отбываем в Иркутск. Полчаса на сборы. Явка вон к тому здоровому дирижбанделю, – ткнул пальцем в серебристый корпус, временно ставший доминирующей высотой лагерной воздушной площадки.
– Так через два часа ж торжественное построение… – растерянно переспросил Лёшка.
– Приказ высшего командования! – рявкнул я. – Бегом! Время уходит.
Лёшка помчался, взбивая песок сапогами, а я решительно дёрнул на себя дверь моего домика. Сам чемодан свой соберу. Не переломлюсь, поди.
Но сцена, разворачивающаяся внутри заставила меня замереть на пороге. Вещи – не все, а именно принадлежащие мне – со страшной скоростью мелькали по комнате, укладываясь в чемодан, раскрытый на кровати. Спустя буквально минуту это прекратилось и крышка захлопнулась, защёлкнулись замочки.
– Извините за самоуправство, Илья Алексеевич, – сказала Айко, – но я всё слышала и предположила, что вы не захотите задерживаться здесь дольше необходимого.
Я помолчал, оглядываясь в комнате, сделавшейся совершенно безликой, утратившей все следы моего присутствия.
– А и верно. Сэнго, доставь чемодан к дирижаблю «Северный атлант». Не тяжко будет.
– Что вы, дядя герцог Илья Алексеевич! – только фыркнула она. – Это я мигом!
– Айко, а ты – меня, – я протянул в пространство руку. – Давай под невидимостью. Не хочу ни с кем прощаться.
– Как скажете, Илья Алексеевич, – согласился её невесёлый голос. – Отправляемся.
* * *
Дежурный матрос при трапе «Северного атланта» всё-таки вздрогнул, когда из воздуха перед ним образовалась моя фигура, оправляющая мундир.
– З-здравия желаю, – слегка заикаясь, выговорил он. – Чего изволите?
– Являясь на основании приказа от сего дня владельцем данного воздушного судна, изволю познакомиться с капитаном.
От таких новостей матрос вытаращил глаза и попросил:
– Обождите, сопровождающего вызову, – и нажал на какую-то кнопку.
Две минуты – и мы уже шагали по длинным коридорам «Северного атланта».
– Рад приветствовать, ваша светлость, – встретил меня на мостике капитан Савельев. – Буквально пять минут назад мне передали соответствующие распоряжения, но я не ожидал, что вы явитесь так быстро.
– Дело срочное, – не моргнув глазом соврал я. – Приказ. А приказы, как известно…
– Мда, – согласно кивнул Савельев, покосившись, правда, сквозь панорамное окно мостика на приткнувшийся под боком «Северного атланта» курьер. Почему бы, казалось, если дело срочное, им не воспользоваться? Или хоть вон тем, что подальше стоит, тоже изрядно быстроходная машинка. Но деликатно промолчал.
А я лишь спросил:
– Вы готовы принять на борт два шагохода?
– Так точно, ваша светлость. Всё для этого уже организовано.
– Распорядитесь стюарду показать мне мою каюту. И как только явятся мои люди, прошу размещать их также, сообщая мне об их прибытии.
– Будет сделано, ваша светлость, не извольте беспокоиться.
* * *
Первым по лёгкому подрагиванию, доносившемуся через переборки, я понял, что как минимум один из шагоходов начал загрузку. А судя по длительности – что и второй. Вскоре явился и стюард со списком, из которого явствовало, что на борт поднялись все, включая даже денщика Лёшку.
– Прикажете пригласить ваших людей в зал собраний или же в офицерскую столовую для выдачи распоряжений?
– Нет, – отказался я. – Пусть устраиваются. Передайте капитану: как только машины будут закреплены немедленно взлетаем, курс – Иркутск. Меня попрошу покуда не беспокоить.
– Понял, ваша светлость. Будет исполнено.
Я выпроводил стюарда и для верности заперся изнутри на ключ. Настроение было – хуже некуда. И видеть никого не хотелось совершенно. Боялся не то что-нибудь брякнуть кому в сердцах. Сам же жалеть потом буду, извиняться. Ну его.
Я подошёл к иллюминатору, как назло развёрнутому к утоптанной площадке, заменяющей нам плац, на которой начали выстраиваться прямоугольнички отрядов и отделений. Скрипнул зубами, задёрнул сдвигающуюся плотную шторку, в последний момент подумав – не оторвать бы! Скинул сапоги и завалился на кровать.
Отпуск по здоровью, ядрёна колупайка! Ну спасибо, отцы-командиры…
МЫСЛИ ПРО СЕБЯ И ВСЛУХ
Лететь нам предстояло безо всяких дополнительных посадок почти ровно четверо суток – транспортник же. Спасибо военный, а не гражданский, на том бы вообще больше недели пилили.
Первые три дня я из каюты не выходил. И не ел ничего. Так, воды из крана попью – да и будет. Вода показалась мне дрянной, с привкусом железа, но мне на то было плевать. Лежал на койке, таращился в стенку. Мысли гонял всё одни и те же. Сдалось им это – в командиры меня толкать! Не люблю я это, не умею, не учен, да и… откровенно говоря, не больно-то и хотелось. Заведи сейчас хоть кто снова шарманку, мол, надо в Тверское общекомандное училище поступать да три полных года там отучиться – послал бы такого доброжелателя тёмным лесом. Не хочу я снова за парту! Я экстерн-то еле высидел, а там всего год. Согласен, местами интересно было, и даже очень, но – год… Нет.
Однако чувствовать свой потолок – а я его совершенно отчётливо осознал: это максимум – командование двумя-тремя боевыми машинами. Да, возможно, с поддержкой… э-э-э… Тут я задумался, можно ли назвать трёх лис пехотой? Скорее нет, чем да. В общем, три машины с поддержкой небольшой группы – вот мой потолок.
И, если совсем уж честно, к третьему дню я додумался, что меня тяготит больше всего. Что этот мой потолок выставляют на всеобщее обозрение, навешивая на меня задачи, выполнение которых я обеспечить не могу. Разве что чудом. Но постоянно надеяться на чудо – такое себе решение.
Я лежал и злился на начальство. Дали мне высокий чин – ну, спасибо вам большое! Наверное, это было как-то для чего-то важно или по обстоятельствам необходимо…
Если припомнить – вообще-то да, – впервые за эти три дня откликнулся Зверь.
Ну и вот. Но не ждали же они, что я от присвоения чина разом превозвышусь и умственно дивным образом все науки превзойду? Уж не теребили бы меня тогда, сижу в училище – вроде, на своём месте. Курсантов драться учу да шагоходы гонять – дело. И делаю я его хорошо! По ученикам же вижу.
Я нервно перевернулся с боку на бок и спросил Зверя:
– Так, может, нам в Кайеркан поехать? Сейчас, в связи с зельем этим профессорским, новый наплыв желающих в звериную десантуру…
Мне показалось, что Зверь как будто тоже заворочался, закряхтел недовольно…
Сима не захочет, знаешь же.
Я фыркнул:
– Это она пока не захочет. А как дойдёт время Аркашке до учёбы – очень даже захочет, чтоб поближе быть. А учитывая, что он очень рано обратился… Хотя нынче его, всё же, вряд ли возьмут. Самое скорое – на следующий год.
Ну вот. До того времени ещё дожить надо.
– А пока что?
А что? Можно на каникулы в Железногорск поехать. Посмотреть, как у Кнопфеля дела идут. Заводик проведать. И вообще, спокойнее там. Природа.
– Ага, и Коршуниха ледяная, – фыркнул я.
В дверь поскреблись и голос Хотару тихонько позвал:
– Дядя герцог Илья Алексеевич! Я вам пирожков принесла.
Я вздохнул:
– Уйди, выдерга, без тебя тошно.
Но тут звериный слух различил ещё тихие шаги и голос бати спросил:
– Ты чего тут?
– А я пирожки… – заторопилась Хотару. – Я же слышу, что дядя герцог не спит! Он там разговаривает!
Батя стукнул в дверь куда более решительно, чем лиса:
– Илюха! Ты там, часом, с глузду не съехал, сам с собой беседы ведёшь?
– Да не, – неохотно ответил я. – Так. Мысли вслух.
– А-а, ну раз вслух, так и нам скажи, а то третьи сутки друг на друга глаза лупим, ничего не понимаючи. Да и поел бы уж, а то мать меня ведь за тебя убьёт.
Это был аргумент посильнее всех. Подставлять батю под маманин гнев было, честно скажем, подло.
Я встал с кровати и увидел в небольшое узкое зеркало свою помятую фигуру. Да ещё и щетина!
– Через полчаса выйду. В душ зайду да побреюсь хоть.
– Смотри, время пошло, – предупредил батя и велел Хотару: – Тащи пироги в столовую да вели обед подать.
Действительно, хватит валяться. Решение принято, пусть пока и промежуточное. Лето. Каникулы. Железногорск.
06. ОТПУСК НАЧИНАЕТСЯ
КАК БЫ МОЗГИ НА МЕСТО ПОСТАВИТЬ…
В кают-кампании меня, понятно, ждали. Ага. Всем составом. Я зашёл, поймал все напряжённые взгляды.
– Ну что, господа. Ваш герцог по настойчивым просьбам прибыл.
– Илюха, не дури! – Батяня упёр в стол локоть и подставил кулак под подбородок: – Рассказывай, что у тебя с начальством произошло. И вообще, где наш дирижабль? Ну тот, который вы с лисами захватили? Ни в жисть не поверю, что наши трофей зажали…
Я обвёл руками окружение:
– Так ить вот. Взамен дали.
– Эту огромину? А экипаж? Тут же одних матросов минимум человек тридцать должно быть! – Батяня аж подскочил и кружочек на нерве вокруг стола дал.
– Сядь уж, пап! Надеюсь, наберём желающих в Иркутске-то. Зятёк подмогнёт, думаю. Так что теперь главное – что? – Я оглядел вопросительные рожи. – Имя! Имя правильно придумать. А то, помните – «как ты лодку назовёшь…»
– А-ага… – протянул батяня. – Тут крепко думать надо.
– Вот и думайте. А пока надо подкрепиться, чем Бог послал, не будем на тебе, папань, матушкин гнев испытывать.
Пока стюарды накрывали на стол, я, откинувшись, смотрел в панорамные окна. Пассажирские отсеки «Северного атланта» занимали целых три этажа прямо внутри жёсткого серебристого корпуса. Капитанский мостик располагался привычно, под брюхом, и ходу туда посторонним не было. А нас разместили на верхней палубе, предназначенной, как я понимаю, для избранных пассажиров – слегка приподнятой над телом исполинской сигары.
И сейчас над нами проплывало нежно голубое небо, исполосованное тонкими перистыми полосками облаков. Солнце казалось огромным ярко-жёлтым пятном неправильной вытянутой формы. Зрелище было странное, но очень красивое. Молодцы инженеры, что придумали сюда кабину примострячить. Печёнкой чувствую – любимое место для посиделок у наших дамочек будет. Ну а что? Ежели куда лететь со всем комфортом, то, пожалуй, лучше этого гиганта и не найти. Тут же все семьи друзей-князей поместятся, с детьми да жёнами. И для всего багажа… Да что там! И для усиленной охраны изрядно места найдётся. Со всем, значицца, комфортом.
А вот еда не порадовала. Оно, конечно, не до особых разносолов, но таки ж российский воздушный флот! Надо соответствовать! А тут, кажется, каша из консервных банок да тушёнка? Ну и чай чёрный. Кстати, чай ничего так – крепкий и душистый.
– Чего морщишься, твоя светлость? – Вот умеет же батяня читать меня как открытую книгу. – Простая солдатская еда не нравится? К личным поварам привык? Так нет тут такого.
– Будет! – я спокойно облизал ложку. – Будет! Поскольку теперь эта дирижабля моя. Как ты там сказал, моей светлости принадлежит? Значит, и еда и всё прочее будет соответствовать. А то прям как в окопах сидим.
– Ну если ты так сказал… – протянул папаня. – Да я в самом деле и не против. Правду сказать, разбаловал ты нас. Как Груню нанял, да ещё и… – Он махнул рукой. – Короче, я не против.
И улыбнулся. По любому подкалывает родитель, вот по любому.
– А позвольте узнать, – Хаген спас меня от батяниной язвительности. – Любой из тут присутствующих может предложить название?
– Конечно! – я с удивлением посмотрел на него. – Да даже вон… Ежели Лешка дельное название предложит, – я ткнул в него ложкой, – и что, отказываться от него, потому как он денщик мой? Чего чушь-то молоть?
– Я просто уточнил, – выставил защищаясь ладони Хаген. – Понятно.
Доедали в тишине. Да и чай допивали тоже.
В коридоре меня догнал папаня.
– Колись давай, чего смурной такой?
– Пап, да задолбало всё. Был казак – бах, шагоход, дирижабль, бабах! – герцог, бабабах! – лисы волшебные в подчинении, кажная по силам как два-три тех шегоходов. Хренакс! Командир оборотницкого подразделения. Я, знаешь, чего боюсь?
– Чего? – Алексей Аркадьевич, улыбаясь, смотрел на меня, чуть наклонив голову.
– А закончится моя удача казацкая? Ка-а-ак покачусь я с горочки, на которую забрался. И вас с собой захвачу. А? Я-то – хрен с ним, а Серафима, а дети? А вы с маман?
– Ой, ты маманю-то сюда не приплетай! Она сама хоть кого хоть с какой горки спустит.
– Ну это да. Тут я погорячился. Вы с маман устоите. А Сима?
– А за Симой, случись что, найдётся кому приглядеть! И подружайки у неё – княжны, и сама она тайному приказу порой помощь оказывает – невидимок ловит. И вообще! Вот тебе, сына, отцовский указ, – он полез в топорщащийся внутренний карман кителя и достал непочатый штоф* беленькой. – У тебя ещё два дня, чтоб выпил всё и к посадке был как огурчик. И не перебивай, я знаю про «зелёного и в пупырышек». Но чтоб всякой хрени в голове не было! Потом мы тебя в тайгу отправим, поохотишься, Зверя своего потешишь. Опять же, супружница под боком, детишки. Ты что, думаешь, один такой? Иные хлеще тебя выступают. Я вон, как чин сотника получил, и то испужался. Вроде – радоваться надо, растешь, а я давай точно такой же мутью маяться: «Ой, я не смогу…» – то да сё. Хорошо, Саня Маркушкин, кузнец, вразумил, – батяня инстинктивно потёр загривок. – Ага. Так вразумил, до сих пор икается, ежели какая чухня в голову лезет. Так что – не дури. Понял?
*Штоф – 1/10 ведра – 1,23 л.
– Да понял, чего ж тут непонятного…
– Побухти мне ещё! Разом по шея́м получишь, даром что герцог!
Ну и усугубил я. В одно лицо.
Оно, понятно, не сразу. Сразу-то вообще карачун может наступить. Для начала съел ещё банку тушняка и двумя стаканами заполировал. И спать.
Проснулся – за окном темно, хрен знает сколько времени. Съел ещё тушёнки и миску каши, обнаружившуюся на столе. Два стакана внутрь – и спать.
Проснулся от громоподобного стука в дверь.
– Господи, как башка-то болит! Иду! – я схватился за виски́. И уже значительно тише: – Иду я…
Чтоб я ещё раз так пил? Да ни в жисть! Ой, мамочка. Каюта ощутимо качнулась. Я ухватился за переборку и подтащил свое тело к двери.
– Кто там?
За дверью обнаружился отвратительно свежий барон Хаген фон Ярроу. Вот прям барон и фон во всей красе. Выбрит, выглажен, о стрелки порезаться можно, одеколоном благоухает. Гад. И прям мне в нос сует… Ага! Отрезвин. Да ещё и матушкин, судя по бутыльку.
Пришлось принять. Ох, Господи… По телу прокатилась освежающая волна.
– Ещё, Илья Алексеевич! – и вторую сует.
– А передоза не будет?
– Нет. Не будет, ваша светлость! – и голову эдак набок наклонил, оценивающе. Издевается. Как есть!
– А давай! – Я опрокинул содержимое второго бутылька в рот. Х-х-хорошо пошла! Вторая волна прокатившаяся по организьму окончательно сняла муть в глазах и вернула мозх в рабочее состояние. – Когда прибытие?
– Через три часа. Как раз примете ванну, приведёте себя в порядок и узнаете свежие новости.
– Что-то серьёзное? – я насторожился.
– Нет. Только приятное, – уже более доброжелательно улыбнулся Хаген.
– Хорошо. Через час буду в кают-компании.
– Ждём!
Мимо нас в каюту проплыл парадный мундир и улёгся на кровать. Так! А кто и когда успели свежее бельё постелить? И вообще!
ГОТОВИМСЯ В ВЫСАДКЕ
Так что в кают-кампанию я готовился выйти уже «в образе». При всём параде, так сказать. А то я Петю Витгенштейна знаю. Он же по-любому всё всем разболтает, и торжественная встреча нам просто обеспечена. Опять же, не каждый день имперский грузовой первого класса в порт заходит. На таких, конечно, шишки шибко важные обычно не летают, однако ж, разом большое количество военного груза перебрасывать могут – значицца, что? Все сразу уши навостряют: а ну как что-то серьёзное в той стороне затевается, куда первоклассник прибывает. А то, бывает, что-то жутко секретное возят, да под большой охраной.
Вот, кстати! – В голове моей промелькнула на удивление здравая мысль. – А не специально ли мне этот дирижбандель впарили? Будет он со скучными техническими грузами в Железногорск и обратно циркулировать – туда-сюда. Примелькается. Глядишь, на него и вовсе внимание перестанут обращать – какой тут интерес, если он на простом рудничном производстве занят, да? А там можно будет потихоньку и материалы профессора Кнопфеля, к примеру, перевозить. Между прочим, приказа на снятие штатного вооружения не поступало. Я-то думал, его заранее демонтировали, а по результатам осмотра выходит, что нет.
Занимательное дельце…
Впрочем, пока из секретного у нас только два чуток побитых шагохода. Зато с важными шишками – полный порядок, – усмехнулся я сам себе. Я да бывшая императрица Айко. А как известно – бывших императриц не бывает. Ага. И игрушечным герцогам кланяются вполне как настоящим. Так что, – я с удовлетворением улыбнулся отражению в зеркале, – будем играть в важных персон.
Вышел перед народом, был одобрительно обсмотрен батяней, удостоился уважительного кивка от Хагена и восторженно отвисшей челюсти от Лешки. Остальные меня таким разнаряженным видели, конечно. Хоть и не часто.
– Айко, Хотару, Сэнго, проявитесь. В порт будем выходить при всём параде.
– Слушаемся, господин Илья Алексеевич! – раздалось позади.
Я, улыбаясь, обернулся. Вот не могут они нормально показаться, всё время чуть-чуть, да шуткануть-напугать норовят.
Мы только что и успели как обстоятельно выпить кофе, и «Северный атлант» прибыл в Иркутск. После того, как нас пришвартовали к причальной мачте, я попросил капитана выстроить экипаж в грузовом трюме. Просто там мы все влезли бы с гарантией.
– Господа воздухоплаватели! Вы уже, конечно же в курсе, что данный летательный аппарат перешел в мою собственность. Я – казачий войсковой старшина Илья Алексеевич Коршунов, герцог Топплерский, хочу предупредить вас…
Да, мысли в голове покрутились и оформились, постепенно перерастая в уверенность:
– Ежели в скором времени вам предложат ваши текущие контракты свернуть с переоформлением в гражданскую компанию «КТК» – вы не торопитесь отказываться. Частью этой компании я лично владею, в грамотных сотрудниках заинтересован. А жалованьем не обидим. У нас с премиальными как бы не поболее, чем у военных выходит. И пенсионные отчисления идут, всё как полагается. Для желающих могу на бесплатной основе организовать перевоз семей в Иркутск. Служить можно на этом же грузовике или на иное воздушное судно попроситься, у нас их много, бывает, что открываются вакансии.
Строй стоял, переглядывался. Но пока молчал.
– А пока наше с вами взаимодействие заканчивается. От компании «КТК» вскорости прибудут приёмщики. По сдаче воздушного судна вас доставят в военный воздушный порт. Благодарю за службу!
– Служим России!
О, а щас нормально так рявкнули. Я улыбнулся и прошёл к выходному пандусу. За мной меленькими шажочками семенили японки, ну а за ними уже и все остальные. И вот только мы спустились вниз… Как я и ожидал! Цельный оркестр грянул что-то бравурное. Хорошо, хоть не походный марш! Ковровая дорожка, аж метров на тридцать, губернатор лично, какие-то ряженые в сарафаны артистки с караваем (спасибо, хоть не цыгане с медведём), ещё какие-то господа, Маша, Дашка и Соня, все три зятя… Ну и самое главное – Симушка моя! Стоит, улыбкой сверкая. Она-то для меня важнее всех – и губера, и этих господ наряженных.
Только вот не пустили её вперёд! Как ломанулась ко мне толпа не в меру усердных встречающих! Да и губернатор, будь он неладен, руку мне тянет, по плечам хлопает.
– Илья Алексеевич, очень рад вас видеть, очень…
– Роман Владиславович, дорогой, я тоже рад вас видеть, но для начала мне ж с супружницей встретиться надо, вы же понимаете, да? – Я подмигнул ему, а чего? Когда надо, мы могём и по-простому – казак я или где?
Чуток отодвинул его в сторону – но со всей вежливостью, нам с властями ссориться не с руки – и шагнул вперёд к жене. Вот ведь какой казус – вроде, и недолго на сей раз разлука длилась, а поди ж ты – очень соскучился. Оно, с другой стороны, а походи-ка раз за разом рядом со смертью, и не так соскучишься. Мы обнялись. Я поцеловал её в розовую щёчку, и уже после повернулся к остальным встречающим. Даже внезапно речь пришлось толкнуть. Небольшую такую. О том, как весь служивый народ благодарен тылу за поддержку, в то время как русские воздушные суда бороздят просторы недружелюбного неба над африканской Сахарой…
Короче, пришлось пообещать, что завтра мы все прибудем на приём, организованный специально в честь нас. Ага. Опять разговоры разговаривать четыре часа.
ДОМА
В красках и подробностях рассказывать, как прошёл мой вечер дома, простите, не буду. А то, почитал тут одну книжку, в такой знаете, помятой бумажной обложке. Это ж ужас какой-то. И главное, вроде как автор – мужчина. А такое пишет – уши вянут. Оно, ежели такое вдали от дома, в казарме одному читать – ещё, может, и ладно. А про себя кому рассказывать – увольте-с.
На следующий день, после приёма у губернатора, когда мы ехали домой в нашей «Победе», Серафима попросила меня притормозить где-нибудь на обочине и, дождавшись остановки, повернулась ко мне.
– Илюша, давай рассказывай: что с тобой происходит? Я же вижу – мечешься смурной, улыбки из тебя не выдавишь. Уж со мной-то можешь поделиться?
– Ага, – кривовато усмехнулся я, – «Что за грусть-тоска тебя снедает, добрый молодец?»
Она хихикнула. И скрипучим голосом продолжила, подыгрывая мне:
– А не то съем тебя! Так и знай!
– Всё, боюсь-боюсь! – посмеялся я, а сам задумался. Минуты три молчал, пока слова складно не сложились: – Не справляюсь я, Симушка. Вот, как есть, по тонкой линии прошёлся. Это словно поднимаешь ты здоровенный камень, а он такой тяжелый, что уже и жилы трещат, и пот кровавый, а ты всё его вверх тягаешь. Боюсь, надорвался я. Вот тут, – я постучал пальцем по лбу.
– Бедный ты мой! – она отняла мою ладонь и поцеловала пальцы. – Но, наверное, я знаю что тебе надо! – и закончила скрипучим голосом. – Уйму я печаль твою, добрый молодец!
– Ты у меня самая очаровательная Баба Яга, – рассмеялся я.
– Поехали домой!
И мы поехали.
* * *
Поздним утром… хотя, будем честными, почти в обед, когда я заспанный вышел в столовую к завтраку, Серафима уже сидела за столом, обложившись книгами и задумчиво покачивая в ладонях кружку с кофе.
– Вот смотри сюда, любимый, – она ткнула в несколько томиков, лежащих перед ней. – Что-то у меня самой было, что-то нарочный из училищной библиотеки принёс, что-то папенька обещал дать ознакомиться. Помнишь, ты про тяжеленный камень говорил? Так вот. Это тебе не мускулы качать, с этим-то тебе помощь и учёба не нужна. А вот для мозгов и командирской сноровки тренировка – эти вот книжки.
– Ага… – Всё что я мог сказать. – Ясно. Теперь будем дома учиться?
– Почему учиться? – удивилась жена. – Просто почитай. Это вот, – она хлопнула по коричневому томику, – так вообще считается китайской мудростью. Хотя, на мой женский вкус, такое, – она пошевелила пальцами. – Знаешь, немного банально. Попытки выдать за небесную мудрость очевидные фразы.
– Ты меня прям заинтересовала. Я и не знал, что ты такое читаешь! – Я взял в руки книжку. – Ага, «Искусство войны». Ничего себе, заявочки. Прям искусство, и ещё и войны? Почитаю, почитаю конечно. А куда делись те книжки, что ты мне зачитывала? Про баронов всяких и этих… как их… пастушек?
Она хихикнула.
– Ну я иногда, – она подчеркнула последнее слово, – их читаю. С тех пор как стала герцогиней, приходится соответствовать. А всё благодаря вам, – она ткнула в меня пальчиком, – мой героический муж!
– Господин позволит? – прозвучало сбоку от меня. Достанет меня эта лиса, блин!
– Чего позволит, Айко? – спросил я проявившуюся японку.
– «Книга пяти колец» Миямото Мусаси считается выдающимся трудом по стратегии и тактике у меня на родине. И это может вам помочь также в более полном понимании моих соплеменников. – Она немного помолчала и добавила. – Я могу попросить свою мать предоставить вам её и переведу для вас.
– А ты можешь как-то общаться с матерью? – где мы и где Японские острова, мне и вправду было интересно.
– Мы обе бьякко. Мы можем общаться через милость Аматерасу.
– Ага. – Всё понятно, что ничего не понятно. Но, кажется, будет полезно. – Ну тогда пообщайтесь.
