Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Не успел подумать – сверху закричали:
– Мальчишки!!! Ловите десантный модуль!
Ох ты ж, ёк-макарёк! Красавицы наши! Я и забыл про то, что они с дирижбанделя наблюдать собирались. А «Пуля» хоть и может к земле без причальной мачты спускаться, а на лесных прогалинах неудобно корячиться-то. Так что люлька десантная пришлась очень кстати. Забрались мы в неё и махом к серебряному брюшку вознеслись.
– Курс на усадьбу? – уточнил капитан.
– Всё верно! Гони! – махнул я рукой.
Кто бы знал, что он буквально погонит? Тут расстояния-то – всего ничего. В общем, долетели со свистом. А там уж нас ждут! Столы нарядные готовы, потому как никто в нашей победе и не сомневался – как ни крути, приятно.
Не успели сесть, первую здравицу поднять – нарастающий гул в окна вломился. Вот прям накрывающий, от горизонта до горизонта!
– Атака? – не веря сам себе спросил Петя.
– Когда государь здесь? – не поверила Дарья, окутываясь всё же маревом щитов. Да каким мощным! Зачем она этакие усилия прилагает, мне стало ясно, когда она довольно жёстко скомандовала: – Все гражданские – ко мне! Выходим вместе. Большой купол не удержу! – не иначе, на бомбёжку рассчитывает.
КАК ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА
Но не успели мы вывалить во двор, как Петя, зыкрнув своим сияющим взглядом, с облегчением объявил:
– Отбой тревоги! Это Дашковы!
Полыхающий болид, с рёвом разрывающий воздух, держал курс прямо на нашу усадьбу. А Дарья продолжала держать щит. На Машин удивлённый вопрос она резонно ответила:
– Сейчас порой такие чудеса творятся. А вдруг Миша рассудком повредился и решил об нас убиться?
– А он какую-то непонятную бандуру с собой тащит, – добавил сведений Петя.
– Тем более! – отчеканила Дарья.
Это возымело на присутствующих довольно удручающее действие, и все маги без исключения накинули щиты. Но Миша оказался в здравом уме, и всё прошло замечательно, не считая неуклюжего приземления.
Над нашим двором Дашков сделал петлю, сбрасывая скорость. Теперь все мы могли разглядеть нечто вроде люльки, которую он тащил, перекинув через плечо.
– А стропы-то чем-то от высоких температур обработаны? – то ли спросил, то ли предположил Серго. – Или это цепи?
– И что за тряпка горелая болтается?.. – пробормотала, прищуриваясь, Серафима.
И тут наши барышни опознали ношу и хором поражённо воскликнули:
– Есения!!!
Да, в специальном кресле-люльке, намертво пристёгнутая к нему ремнями, на огнестойких цепях болталась Есения, и была она, что называется, ни жива ни мертва. На двор ступила на таких трясущихся ногах, что пришлось её со всех сторон поддерживать и чуть не на руках поскорее донести до ближайшей скамеечки.
– Мать честная… – бормотала наша целительница, мотая закопчённым шлемом. – Да чтоб я ещё раз!.. Это же… Это же ужас какой-то…
– Да как же вы так⁈ – на разные голоса восклицали дамы и не только они – мужской части компании тоже страшно хотелось узнать, что стряслось и почему чета Дашковых прибыла в таком виде. Все, конечно, сразу сбросили щиты и жаждали только разъяснений.
– Да как же, друзья! – отчаянно затряс руками Михаил. – Когда приносят свежие губернские «Вести» – а во всю передовицу ужасающий заголовок⁈ «ТРАГЕДИЯ В ЖЕЛЕЗНОГОРСКЕ!» А мы ведь знали, что вы здесь. Кто ещё мог высокопоставленную германскую делегацию принимать⁈
– Да! – Есения наконец-то слегка отдышалась. – И написано было: ведутся спасательные работы, поиск выживших среди завалов. Миша сразу вскочил: «Я лечу!» А я говорю: «От тебя там толку мало сейчас, кого ты жечь собрался? А вот мне бы…»
– Ну не смотрите на меня, как на монстра, дамы! – обиженно воскликнул Михаил. – Есения так распереживалась, я и предложил самый быстрый способ добраться… А что? Эту конструкцию мне, между прочим, Швец с Пушкиным смастерили! Мы её много раз опробовали.
– Но не на таких скоростях, верно? – с некоторой усмешкой уточнил Петя.
– Тут верно, не на таких, – немного стушевался Дашков. – Право слово, друзья, не учёл в ажитации!
– Ой, кошмар! – снова сказала Есения. – Надо было мне неладное заподозрить, ещё когда он меня теми ремнями к креслу притягивать стал. Спасибо, хоть шлем был… – она слегка закатила глаза. – Как понёсся! Ветер бьёт, эту люльку треплет! Я всю дорогу молилась – лишь бы желудок… Ну вы понимаете… От самого́огнём нестерпимым пышет! Меня мотыляет – то воздух ледяной, то жар опаляющий. Только самоисцелением и спасалась. Ладно, хоть шлем маленько от копоти защищал.
Михаил несколько покраснел:
– Убей – не пойму, душа моя, откуда копоть-то взялась? Никогда и не было…
– Так от меня! – усмехнулась Есения. – Как начало платье от жара по краям пригорать да коптить…
Кошмар – вот был вердикт всех присутствующих женщин, и подобный способ передвижения единодушно признан бесчеловечным.
– С другой стороны, – задумчиво сказала Дарья, – если б ты знала, как тяжко будет – неужель не полетела бы? Я бы, наверное, полетела.
Есения помолчала:
– Да полетела бы, твоя правда. Я ж думала, вас хоть кого-то спасу…
– Друзья! – остановил её Иван, прижимая руку к сердцу. – Еся, Миша, вы, верно, сейчас недоумеваете, но поверьте, что мы не можем в этот момент раскрыть вам всего произошедшего. Дело сие касается государственной безопасности двух держав, и разглашать суть событий мы не имеем права. Одно скажу: мы в действительности подверглись описанной опасности, и спасло нас только чудо. По окончании расследования, если будет на то дозволение, вы непременно узнаете все подробности.
– Однако, – добавил Петя, – я думаю, можно сказать, что один пострадавший всё же был. Но помощь местного целителя подоспела вовремя.
– Ангелина Афанасьевна смотрела? – тут же оживилась Есения. – Это очень, очень сильный маг, папа сам её рекомендовал на это место. А кто был ранен?
– Я, с ваш позволений, – слегка поклонился Фридрих. – Но всё уже есть проходийт, я чувствовайт себя прекрасный.
– Знаете, дамы, что я думаю? – посмотрела на женское общество Соня. – Надо Есю в баньку. После этакой нервической нагрузки, м?
– Я распоряжусь, – кивнула Серафима. И вскоре женский кружок нас покинул.
21. ПОСЛЕДСТВИЯ «СОРЕВНОВАНИЙ»
ДУРЬЮ МАЕМСЯ
– А мы пойдём за стол! – неунывающе махнул рукой Сокол. – Чего это такая поляна стынет? Ох, Михаил, доложу я тебе, какое сейчас соревнование у нас с германцами случилось, обалдеешь!
– Восторг полнейший? – кисло переспросил Дашков. – И опять без меня?
– Да нет, друг, тут дело не в восторгах. Опять же, вышло так, что с нас очередное неразглашение запросили. Но о том, что победа полностью и безоговорочно осталась за нами, рассказать можно. Да и стопочку за превосходство русского оружия над дойчами поднять не грех!
Мы повлекли Мишку за стол, перед которым он всё же ещё раз нерешительно притормозил:
– Может, дождёмся их, а? Ну сколько там можно мыться?
– О-о, брат! – приобнял его за плечи Иван. – Ты недооцениваешь наших дам! Баня в женском варианте – это ж не столько парилка, сколько потом посиделки. Там комната для отдыха с вот такенным столом, с диванчиками. Сядут они там, розовые, напаренные, а на столе уж и самовар с брусничным чаем, и всякие плюшки-ватрушки – да как начнут нам, любимым, косточки перемывать. Это часа на три минимум.
– А ежли нос сунешь поторопить их, – рассудительно добавил Хаген, – по этому же носу и щёлкнут.
– Я-я! – поддержал его Фридрих. – Опасный дело!
– Так что садись, генацвале, – тоном радушного хозяина пригласил Серго, – у нас тут такое отличное вино есть – и красное, и белое, и даже розовое, э! – с наших фамильных виноградников, панимаешь, да!
– За сегодняшнюю победу! – завершил эту длинную мысль Петя.
Так что мужская часть компании вольготно расположилась за домашним столом и принялась дегустировать. Границы «злоупотребления» не переходили (тут нам шашлык-машлык в исполнении князя Багратиона-Уральского очень способствовал), однако ж пришли в преизрядно приподнятое и куражливое состояние. Расслабились, надо полагать, вырвавшись из-под благотворного влияния любимых женщин.
И, как полагается, душа запросила праздника. Или шкоды – тут уж каждый своей меркой оценивает. Зачинателем в этом предприятии, конечно же, выступил наш великий князюшко:
– Миха, смотри как я теперь могу!
Иван, сдвинув интеллигентным жестом артефактные очки на самый кончик носа, мазнул огненным взглядом по столбу моего забора. И срубил сантиметров пятнадцать верхушки!
– Ха! Я тоже так могу! – Дашков совершенно таким же взглядом маханул – и срубил ещё десять сантиментов столба!
– Э! Алё! – воспылал праведным хозяйским гневом я. – Вы мне так весь забор порушите! Нашли, ядрёна колупайка, чем меряться! Юноши пылкие со взорами горящими!
Сокол от моего вопля аж в затылке зачесал:
– Ну это… чего-то я не подумавши…
А Миху, вишь, закусило:
– Вот это ты дал! Во дал, братец! А давай-ка и мы с тобой пободаемся, а? Давненько я раз на раз не выходил!
– Это как?
– А вот так! Всё запросто, как наши огневики в Новосибирске. Упрёмся взглядами друг в друга, кто превозможет – тот и победил! – непонятно ответил Дашков.
– Э-э-э, генацвале! – попытался урезонить их Серго. – А если кто не превозможет – того в морг? С выгоревшей головой⁈ Вы в своём уме?
– А давай! – подскочил Сокол, которому окончательно шлея под хвост попала. Подозреваю, что умеренный градус вина наконец-то компенсировался неумеренными объёмами.
Иван выскочил из-за стола и устремился на двор. Дашков за ним. Ну и мы с Серго, Фридрихом и Хагеном, понятно – тоже.
– Рассказывай! – уже требовал несколько нетвёрдо стоящи й Сокол. – Как там надо?
– Чего «как надо»? – Мишка, уже тоже здорово косой, объяснял с активным применением жестикуляции: – Просто смотрим друг на друга. Ну… с этим вот… с огнём, во! Чей взгляд передавит, тот и победитель!
Два князя, пошатываясь, встали напротив друг друга, метрах в десяти.
– Вы чё творите-то!.. – попытался вразумить их Петя, на заплетающихся ногах побежав с крыльца.
– Уди́! – коротко рявкнул Сокол, сорвав очки и мазнув в сторону Пети предупредительной огненной плетью.
– Вайме! – ошалело трезвея, вскрикнул Серго и поймал Петю за плечо. Иначе тушить бы пришлось его, ей-Богу!
– Не-е подходить к зоне поражения! – сердито воскликнул Дашков. – Опасно!
Да ядрёна колупайка! Ну ладно он – «огненный», там почти все без башки, Иван-то куда лезет? Или поглощение места силы так действует? А мы тогда чего? Вроде, все трое в адеквате, а этих, вишь, понесло…
– Ой, чего щас будет… – пробормотал Серго.
– Может, парализовать их? – предложил Хаген. – Илья Алексеевич, сможете?
Тем временем «поединщики» разошлись почти на всю длину двора.
– Двоих магов такого уровня? Да на таком расстоянии? – я покачал головой.
– А, может, изолировайт они во избежаний? – предложил Фридрих. – В каменный мешок? Э-э-э, два мешок? Я бы мог.
Иван тем временем, словно примериваясь, приложил палец к виску. Михаил же просто раскинул руки и ласково и, как казалось, с сожалением смотрел на Сокола. Зря он так. Стекло в теплице Кнопфеля Ваня плавил легко и непринуждённо.
– Не вышло бы…
Я хотел сказать: «Не вышло бы хуже», – но тут из глаз обоих бузотёров одновременно вырвались лучи. И упёрлись друг в друга! Посреди двора засиял невозможно яркий, искрящийся, словно новогодний фейерверк-потеха, сполох. Два «огненных взгляда» пытались перебороть друг друга, сыпали искрами, чадили дымом! Я даже не пытался представить, какая температура была в месте их столкновения… На Земле, вообще, подобная возможна? Не знаю. Но лиственничные доски двора под этим протуберанцем начали интенсивно обугливаться. В воздухе запахло жжёной смолой.
Через несколько томительных мгновений стало ясно, что Дашков сильнее. По крайней мере, его «луч» становился длиннее, передавливал, словно съедая взгляд Сокола. Вот уж он на три четверти превозмог!
– Иван!!! По счёту «три» закрывай глаза! – крикнул Мишка. – Раз! Два! Три!!! – и, закрыв глаза, отпрыгнул в сторону.
Сокол, тоже опустив веки, в изнеможении прислонился к стене сарая. По-моему, он даже протрезвел. Но Дашков уже бежал к нему с противоположного угла двора. Он сгрёб великого князя в охапку и затряс, восторженно хрипя:
– Охренеть! Три минуты! Ваня, три минуты! Ты держал мой взгляд три минуты!
Три минуты? Мне казалось с момента начала дуэли прошло минимум полчаса!
– И чего? – устало, тяжело ворочая языком, ответил Сокол.
– Ваня, ты совсем дурак? – Дашков отстранился, вытаращив глаза. – Я сильнейший из огненных магов Российской империи! Пятый в мире! Ну, из нам известных. И ты целых три минуты держал мой прямой «плазменный взгляд»! Это охренеть какое достижение! Мне же никто не поверит!!!
– К-как представитель Третьего отделения, – слегка заикаясь, начал Петя, – я буду вынужден потребовать от вас, господа, написать объяснительные по поводу произошедшего инцидента!
Михаил посмотрел на него долгим взглядом, тяжело вздохнул и сел на подвернувшийся чурбак:
– Ну вот, – негромко, словно сам себе сказал он, разводя руками, – опять бумажки всякие писать…
Мы грохнули хохотом.
– Добро пожаловать в наш мир! – похлопал его по плечу Серго. И тут случилось нечто похуже объяснительных бумажек. Наши дамы – розовые и разнеженные – вышли из-за угла дома нарядной группой. И все как одна резко остановились, подозрительно поводя носами:
– Это чем это у вас тут несёт горелым? – с превеликим подозрением первой разморозилась Есения. – Михаил! Твоих рук дело⁈
СОБЫТИЯ ПРИОБРЕТАЮТ НЕОЖИДАННЫЙ ОБОРОТ
Следующий день нас в некоторой степени огорошил. Начать с того, что засиделись мы в доброй компании далеко заполночь, а утром были выдернуты из тёплых постелек явлением человека без искры веселья в глазах. Мундир на нём был Императорской канцелярии и без знаков различия, что обычно страшно нервировало всякого с таким человеком беседующего – кто его знает, в каком он чине? Как держаться? Вдруг ляпнешь чего не того, отправят в Тмутаракань, хвосты коровам крутить.
Канцелярский вежливо пожелал всем помятым господам доброго утра и поставил нас в известность, что второй день отдыха закончится для нас в час тридцать пополудни – собственно, через два часа. Именно к этому часу к железногорскому воздушному причалу подойдёт военный транспортник «Император Константин», специально ради наших прекрасных глаз скорректировавший свой маршрут по пути следования к конечному пункту назначения (Гавайским островам). В список персон, подлежащих отправке вошли: я, три весёлых князя, Хаген и внезапно Дашков. И он (представитель канцелярии) явился специально загодя, чтобы за отведённое время все мы успели собраться и прибыть к точке отправки в достойном виде.
– Время стоянки – десять минут. Не извольте опаздывать, господа! – и развернулся на выход, оставив нас растерянно хлопать глазами.
– Э-э-э… Простите, – встрепенулся в спину почти ушедшего господина Сокол, – а если мы на Гавайи летим, можно жён с собой прихватить? – канцелярский обернулся, и Сокол договорил со странной для него неуверенностью: – Войны, вроде, нет… Отдохнули бы… Море…
– В выданном мне предписании, – сухо ответил канцелярский, – указан прямой запрет на отправку с вами третьих лиц. Всего доброго, господа. Прошу прибыть за десять минут до назначенного времени погрузки.
– Ну и какой в этом смысл? – проворчал Серго, когда неприятный дядька достаточно удалился. – Выдэрнуть нас с такой поспешностью, отправить на дальний морской курорт, да ещё запретить жён с собой брать…
– Насчёт запрета на сопровождающих лиц я всё прекрасно понимаю, – также негромко ответил ему Петя. – Странные дела вокруг нашей компании в этот приезд кайзера закручиваются. Бомба. Дымные эти снаряды. Даже если охота идёт на одного Илюху, и всё произошедшее – месть каких-то уязвлённых германских аристократов, ситуация опасная для всех, кто Илье близок. А если охота идёт на всех нас?
– Да уж, согласен, сглупил, – признал Иван. – Девчонок с собой тащить – верх безалаберности.
– Единственное мне непонятно, – встрепенулся Петя, – почему Гавайи? Там народу почти нет. Мы ж будем со всех сторон видны, как шиш на ровном месте!
Сокол задумчиво смотрел на дверь, за которой скрылся канцелярский служака:
– Посмотрим. В конце концов, наверху тоже не дураки сидят.
* * *
Остатки выделенного времени я лично потратил на любезности с женой. А чего? Полевую форму натянуть – много ли времени надо? А поесть мне и так с собой соберут, в дирижбанделе делать нечего, вот и поем.
Видимо, так решил не я один, потому что земля снова слегка дрожала, но не так критично, как в прошлое землетрясение. Всё ж таки Иван вчера здорово энергию подвыплеснул, пока Мишке противостоял.
Ну а после мы загрузились во Фридрихов автомобиль и помчались к посадочной «сцене».
* * *
На «Императоре Константине» мне уж приходилось езживать. Огромаден он был безмерно и рядом с нашей причальной мачтой выглядел, как рослый и вдобавок тучный дяденька, мостящийся усесться на крохотный детский стульчик. Впрочем, у него (как у всякого военного борта) имелся десантный модуль – им мы наверх и вознеслись.
Дежурный матрос показал нам отведённые для нашей компании двухместные офицерские каюты, на все прочие вопросы ответив: «Не могу знать», – и исчез из нашего поля зрения. Сокол как-то занервничал от этакой неопределённости, преисполнился подозрений и, прихватив Петю с его удостоверением, отправился к дежурному офицеру.
Надо полагать, они там козырнули всеми своими титулами и должностями, потому как явились несколько успокоенные, с маршрутным листом и расписанием стоянок.
– Ну это же ужас какой-то, – сказал Дашков, читая эти бумаги. – Феерическая скорость у этого рыдвана! Мы только до Читы будем тащиться десять часов! Десять!!! Да там четыре часа стоять! А в Харбине! Нет, вы посмотрите! – Мишка затряс маршрутным листом. – Двенадцать часов стоянка!!! Я на Гавайи прибуду совершенным чучелком, помяните моё слово!
– Мда, – задумчиво протянул Хаген. – Нам, скорее всего, ещё и выходить не разрешат? Надо будет попросить кого-то, чтоб провианта нам на дорогу подкупили.
– И кого просить? – поморщился Иван. – Как узнать, что человек надёжный? – Он побарабанил пальцами по крошечному столику, вокруг которого мы все сидели. – Ладно. В Читу прибудем, запрошу у капитана допуск к рацио, пробью этот вопрос.
– М-да, с надёжными людьми вообще всё сложно, – задумчиво согласился Петя, которого периодически накрывала профессиональная подозрительность.
И тут нас всех поразил Серго, до того долго и задумчиво глядевший в иллюминатор.
– А прэдставьтэ сэбе, – межденно и с чудовищно выпяченным акцентом заговорил он, – на сэкунду только прэдставьтэ, что случилось бы, если бы Илюха послэ жёлтой бомбы нэ на тэхнику вызверился, а на людэй?
Князья тревожно переглянулись.
– Особенно если б мы по дурости останавливать его кинулись, – поёжился Иван.
– Рассуждая логически, – высказался Хаген, – те, кто это устроил, ожидали, что Илья убьёт кого-то из князей, кроме, разве что…
Все уставились на Дашкова, который растерянно захлопал глазами:
– И чего вы на меня так смотрите?.. Я вообще не понимаю, о чём речь! Жёлтые бомбы какие-то…
Петя вздохнул и вытащил из планшетки лист бумаги с ручкой:
– Что ж, признаю́это вынужденной мерой. Пиши, Миша…
После того, как Дашков подписал очередное неразглашение и был посвящён в события охоты, Петя сказал:
– Теперь, господа, совершенно очевидно, что присутствие Михаила не только предполагалось нашим государем, но и было известно противоположной стороне. Потому что, видя угрозу члену императорской семьи, как бы ты повёл себя, Миша?
– Да я не только за Ивана! – подскочил Дашков. – Если б я понял, что Илюха с катушек съехал, я б его попытался как минимум заблокировать. До подхода медиков!
– Ты Илью в новой форме видэл? – скептически сплёл руки на груди Серго. – Да в состоянии бэрсэрка!
– Я считаю, – жёстко сказал Петя, – расчёт был на то, что мы в короткий срок перебьём друг друга.
Хаген покачал головой:
– Рассуждая по-немецки, я могу предположить несколько иное. Организатор этой акции рассчитывал, что вы, объединившись против непосредственной опасности, убьёте Илью Алексеевича. Возможно, в лесу предполагались диверсанты, которые должны были вам… поспособствовать в этом. Или, ещё вариант, Илья мог кинуться в сторону императоров. В таком случае…
– Да его бы сразу охрана положила! – воскликнул Серго.
– Именно! – прошептал Петя. – Именно! В таком случае Фридрих…
– Фридрих в один момент сделался бы свободен! – закончил за него Иван. – Вот такая весёлая картинка.
– Господа! – Витгенштейн смотрел в стену вытаращенными глазами, в которых мелькали стремительные мысли. – Простите, мне срочно нужно отправить радиограмму!
Он вылетел в коридор пулей, а мы остались обдумывать неприятный факт.
– Сокол, – начал я, – ну будь другом, придумай что-нибудь, а? Зателепался я уже с этим сюзеренством. Может, какой-нибудь русский закон принять, позволяющий всё это взад разворачивать? Мож, в Императорскую канцелярию прошение написать, а?
– Прошение… – хмыкнул Иван. – Эти канцелярские тебе так взад развернут! Вернёмся, я с отцом переговорю. Всё-таки, одна голова – хорошо…
– А две – патология! – брякнул Дашков. – Ну что вы на меня опять так смотрите? Есечка так шутит. По-медицински.
В дверь стукнули. Стюард безрезультатно стукнувшись в прочие каюты, обрадовался, что мы у Ивана с Петром сидим, лясы точим:
– Господа, не желаете чаю свежего?
– Валяй! – махнул Иван, сгребая бумаги с маленького столика.
– Выпечка есть ещё горячая. Пироги-с – мясные, картофельные, капустные.
– Покуда нет. К вечеру возьмём.
Пока что мы ещё расправлялись с домашними припасами.
Только стюард отъехал – Петя примчался. Сел, на автомате свою кружку схватил.
– Отправил? – скупо спросил Иван.
– Ага.
– Ну, теперь если нас всех убьют, в Третьем отделении хотя бы будут знать, за что нас хотели убить в прошлый раз, – усмехнулся я.
– Сплюнь! – возвысили голоса Иван с Петей разом. Нахватались у бати!
– А ты ещё женщин хотэл с собой взять, – задумчиво сказал Серго.
– Да говорил же уже – сглупил, – поморщился Иван. – Ладно, хотя бы с голоду не помрём, на пирога́х до Гаваев протянем. Но позвонить всё равно надо будет – девочкам как раз. А то ведь с них станется, купят билеты да прилетят вслед за нами на острова.
И все согласились, что наши девочки – могут!
