Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Откуда? – рявкнул Сокол.
– Фридрих! – крикнул я и первым успел к двери. Уже на крыльце прыгнул, принял облик и накрылся щитами. В облике-то они у меня сильно мощнее. Главное, чтоб нападавшие не в доме были, а то не влезу же, ломать придётся.
Проскочить улицу наискось до Фридриховой усадьбы, в которой продолжало грохотать и со звоном вылетали стёкла – дело недолгое. Однако к тому моменту, как я в три огромных скачка преодолел это расстояние, всё затихло – и было это ещё страшнее, чем грохот.
Не озабочиваясь воротами, я перескочил через двухметровую ограду. И прямо обалдел! Это ж не аккуратный немецкий двор был, а натуральное поле боя!
Надо сказать, что принц Прусский, дорвавшись до почти бесплатной по меркам Европы древесины, совершенно не экономил на толщине и длине брёвен, отчего его усадьба приобрела вид близкий к некой сказочной крепостице. Так вот, у здоровенной домины отсутствовал угол. Вот как есть, начисто! Толстенные брёвна топорщились острыми сколами и щепой, крыша нелепо нависала. Дом, словно пьяница, нахлобучил скошенную кровлю и щербато улыбался проломом.
Я заглянул внутрь и едва увернулся от молнии. Спасибо, Серго, за мной подоспевший, меня назад дёрнул. Аж волосы на шее подпалило! И это невзирая на щиты!
Рявкнул в пролом:
– А ну, кто есть, выходи, руки за голову! Иначе поморожу всех нахрен!
Из дома раздалось слабое:
– Ой! Илья Алексеевич, я не хотела! Простите! – А голосок-то тенко!
– Ты чего это тут устроила⁈ – если она мне принца с семьёй грохнула, я ж её на ленты…
– Илья!!! – глуховато закричал откуда-то из-за завалов Фридрих. – Илья, не ругайтся! Этот лиса есть нас спасать!
– Слава Богу, Фридрих жив! – громко выразил общую мысль Петя, впереди остальных вбежавший в ворота.
– Что тут⁈ – бешено озирался Сокол.
– Похоже, всё уже закончено, – ответил Серго и скинул облик.
Я последовал его примеру и полез в пролом. Щиты, впрочем, снимать не стал.
Внутри царил ещё худший разгром. Ну как после взрыва бывает? Вот. Торопливо прошли (точнее, сквозь ещё один пролом в стене пролезли) в следующую комнату, которая оказалась небольшой гостиной. Под ногами просивно скрипели крошки, щепки и местами что-то скользило.
Кровища.
Да сам понимаю.
Фридрих здесь, Эльза, малыш – все живы. Тенко тоже, но плоха. За остальных не поручусь.
Принц Прусский лежал на угловом диване, пристроив голову на коленях у жены, прижимая к груди сына. В другом углу на куче сваленных друг на друга тел полулежала потрёпанная лиса.
– Айко! Проверь Мидзуки, быстро! – сам я шагнул к Фридриху. – Что у вас?
– Он нас есть закрыть спиной, – прошептала сорванным голосом Эльза.
Ядрёна колупайка, а вот нога-то у него вся в крови…
– Серго! На рудник за доктором, срочно!
– Уже послали! – успокоили меня сразу несколько голосов.
– Сокол, а может, воспользоваться твоим новым умением? – я кивнул на Фридриха, но тот нарочито бодрым голосом возразил:
– Найн! Я не есть умирайт! Больно, но я терпевайт, ждайт доктор. Прошу, лучше помогайт чёрный лиса. Она есть очень сильный воин.
17. ПОД УТРО
И СНОВА РАЗБИРАЕМСЯ
– Как скажешь, дорогой брат, – согласился Иван и присел около Айко с Мидзуки.
А Фридрих на голом нерве продолжал убеждать непонятно кого:
– Этот лиса есть наш спасений! Люди кайзер не ожидайт отпор с такой сила! – Я подошёл ближе, и принц тут же поймал меня за запястье: – Илья!!! Они использовайт заклинаний первый порядка против внешний охрана! Никто не ожидайт, что диверсант будет маг такой огромный сила. Так не бывайт! Целых пять высший маг! В охрана у кайзер всегда лучший из лучший! Я не думайт, что этот маг может быть предатель. Они всегда проходийт тщательный проверка. Предельный лояльность. Преданность императорский род… – Чего-то Фридрих совсем русский позабыл. От избытка переживаний, не иначе. – Они думайт, что смочь просто так войти и убивайт меня и мой жена, мой ребёнок! Если бы не этот лиса! Они не ожидайт…
Кажется, Фридрих пошёл по кругу. Глаза его лихорадочно блестели, но он продолжал сжимать мою руку и говорил, говорил… Если бы я частично запястье не трансформировал, он бы своей стальной хваткой уже полруки бы мне оторвал, наверное.
Что-то мне от этого полубреда аж не по себе. Я оглянулся на Серго:
– Что там доктор?
– Да будэт щас доктор, нэ волнуйся, – успокоил меня Серго. – Внутри посёлка в любую сторону ехать нэдолго. Хагэн сам поехал.
– Может, надо было принца скорее к ней везти?
– Может, и надо было, – ответил из пролома малознакомый женский голос, – но теперь уже никто никого никуда не везёт, все тихонечно лежат и дают доктору спокойно провести диагностику. – Докторица средних лет доброжелательно, но строго посмотрела на Фридриха, который, как испорченный патефон, всё не мог до конца замолчать и что-то бормотал: – Вам ясно, молодой человек?
– Яволь… – как-то растерянно ответил тот.
– Вот и славно! – Тут она неожиданно жёстко добавила: – Орднунг унд дисциплин!
Зубы у Фридриха аж лязгнули.
Немцы как-то подобрались и, кажется, даже сидеть-лежать стали с чувством ответственности. Даже Хаген вытянулся за её спиной. Хотя – почему «даже»? Хаген – первостатейный немец, ему сам Бог велел.
Докторша повела над пострадавшими сияющей зелёной рукой и резюмировала:
– Так. Первичная диагностика. Ребенок совершенно здоров. У госпожи Эльзы нервное потрясение, это тоже не страшно. А вот его высочество Фридриха нужно оперировать – у него здоровенная щепка в ноге и ещё одна поменьше в спине.
– Если бы не стальной рубашк, это не помочь, – снова забормотал Фридрих. – Да и потом… лиса…
– Оперировать? – очнулась Эльза. – Тогда его надо в госпиталь? Да? Как?..
– Успокойтесь, голубушка, – гораздо мягче, чем раньше, проворковала докторша. Никуда никому не надо! Тётя доктор уже тут… – Она обернулась к остальным: – Господа, попрошу помочь мне перенести пациента в соседнюю комнату. Я видела там стол. Секунду, я обезболю… Вот теперь можно! А вы, – она погрозила Эльзе пальцем, – останьтесь здесь!
Мы перешли в столовую и водрузили Фридриха на стол.
– Прошу, вот так… – командовала докторша. – Вы, молодой человек, зафиксируйте плечи и голову, пожалуйста… – ну и прочие указивки – кому как стоять, кому что подавать. Мария тут же заявила, что у неё по санитарному делу пятёрка, и сподобилась быть первейшей помощницей.
– Ну вот, теперь всё будет хорошо, – наконец заверила докторша. – Покуда я не буду снимать целительный сон. Но желательно бы перенести пациента в нормальную кровать.
– К нам, пожалуй, – предложил я. – Тут у них полдома раскурочено, ремонта сколько предстоит.
– Предлагаю пока на вон тот диванчик, – ткнул пальцем Серго. – Быстро тут осмотримся и вместе уж перемещаться будем.
– Дело! – согласились мы.
Тем более, что все процессы заживления уже запущены. И если тётя-доктор говорит, что всё будет хорошо, значит, так и будет. Я повернулся к Мидзуки. Сокол всё ещё держал её за руку, но лицо его уже не было таким хмурым. Я снова присел рядом:
– Говорить сможет?
– Посмотрим, – Иван слегка потрепал лису за плечо, пробуждая.
– Мидзуки? – спросил я.
Глаза лисы, всё ещё немного мутные и сонные, уставились на меня.
– Мидзуки, что здесь произошло?
Лиса облизнула тоненьким языком сухие губы и прохрипела:
– Вы сказали защищать, вот я и…
Я представил себе эту картинку – когда пятеро мощных магов расшвыряли элитную охрану, словно кутят, и вломились в дом, не ожидая особого сопротивления, а тут их встретила она. Посмотрел на бледные тела разной степени изорванности. Мда, знали бы – не полезли бы, поди. А Мидзуки, окончательно просыпаясь, вдруг обиженно заявила:
– А чего они? Не по-честному так!
– Кого-то мне эта манера изъясняться напоминает, а? – пробормотал Петя.
Но чернобурка не слушала его. Она возмущалась:
– Вы меня только назначили телохранителем, а они? Гады! – лиса неожиданно бодро вскочила и принялась прыгать на всех четырех лапах по груде тел. – Подставить меня хотели? Чтоб Мидзуки не справилась? Будто Мидзуки недостойна быть в свите русского герцога? Уроды гадские!
– Кажись, Сокол, перестарался ты со своей терапией, – сказал Серго.
Но меня интересовало другое:
– Ты хоть одного в живых оставила?
– А надо было? Я не подумала. Но вот этот кажется ещё жив! Но это ненадолго! Что делать⁈ – зачастила Мидзуки. – Лечить⁈
– Кого тут нужно ещё лечить? – сурово спросила докторша, входя из столовой в гостиную.
– Мидзуки утверждает, – начал я, – что один из нападавших ещё жив. Нам нужно его вылечить. И допросить. Она вам укажет…
– Не стоит, – скупо улыбнулась докторша, – я вижу, Илья Алексеевич. Насколько он должен быть здоров?
– Лишь бы мог говорить и не умер во время допроса.
– Я поняла.
Она сделала аккуратный пасс рукой, и струйка зелёной пыли впиталась в одно из тел. А как она узнала кто живой, а кто нет? Ёк макарёк, вот так всю жизнь магическим недоучкой и пробегаю. М-да, не дал Бог великих магических талантов…
Зато у тебя есть я!
Эт да-а, тут не поспоришь.
Мы самые!
Согласен!
– Если я вам понадоблюсь, – с достоинством поклонилась докторша, – я буду в столовой. Понаблюдаю за пациентом, чтобы убедиться в отсутствии рецидивов.
М-хм…
– Мидзуки, за этим подлеченным присматривай. Всё-таки очень сильный маг, мало ли, какой фокус выкинет. В случае чего сможешь его парализовать? – я всё ещё не знал возможностей тенко. Может, её умения под убийство только и заточены? Хотя гарнизон «объекта» она же усыпила.
– Смогу, конечно. Сделать?
– К нам приближаются люди. Кайзер и свита, – сообщил Серго, прислушивающийся у пролома.
Я с сомнением смотрел на мага. Нет уж, лучше шансов ему не давать. Даже призрачных.
– Пожалуй, да. Парализуй, Мидзуки.
Чернобурка совершила несколько быстрых, неуловимых пассов:
– Вот! Готово!
Ничёси у неё скорость заклинаний!
– И давай-ка, быстро прими человеческий облик! И Айко тоже! – я кивнул лисам и пошёл встречать высоких гостей. Хотя – какие это гости? Я, может, и недалёкого ума человек, но то, что на нападавших были дойчевские мундиры, разглядел отлично. Не успели переодеться, мерзавцы. Кто знает – может, с папашиного ведома этот разгром и был учинён? А все дознавательства и разбирательства – так, для отвода глаз?
Поэтому выскочил из полуразрушенного дома, принял облик и проревел:
– Всем стоять на месте! – толпа дойчей окуталась разноцветным маревом щитов.
В ответ кайзер проревел не хуже медведя:
– Сын! Внук! Живы? – и, расталкивая телохранителей, пошёл ко мне.
– Я сказал: стоять! Фридрих ранен, но все живы, за исключением нескольких нападавших дойчей!
Вильгельм десятый словно споткнулся, впечатавшись в невидимую стену.
– Дойчей? – неверяще протянул он.
– Повторяю, нападавшие – дойчи! Поэтому… – но меня перебили.
– Я требую предоставить нам тела для опознания! – и кто это такой неугомонный? Судя по количеству золотого шитья – важная шишка. Небось генерал какой? Что-то я его на дознании не видел.
– Ага, щас! Бегу, штаны теряя! Фридрих Вильгельм Август Прусский – временный подданный Российской империи! Поэтому покушение на него, на его супругу и несовершеннолетнего сына будет расследоваться российскими органами государственной безопастности!
– Ого! Эк ты заплёл! Даже Витгенштейн лучше бы не справился!
На лапу мне опёрся Сокол. Живём! Так-то на великого князя буром не попрёшь. Это тебе не игрушечный герцог.
– Дядя будет? – вполголоса рыкнул я. Вот, ей-Богу, сейчас бы тяжелая артиллерия не помешала.
– Сказал, дела какие-то. Скоро будет.
– Ага. Своевременно… – проворчал я.
– Или немножечко позже., – закончил Иван.
Пока мы препирались, дойчи сбились в кучу и о чём-то вполголоса кричали. Вот как у дипломатических это получается? Вроде тихо-тихо, а впечатление такое, словно орут матом. Не иначе, обучение специальное какое проходят.
Наконец от немецкой толпы отделилась фигура кайзера. Вильгельм подошёл и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным (хотя я-то через Зверя видел, что он просто кипит, как нагретый чайник!), сказал:
– Господа, я даю вам слово, что я лично к нападению совершенно непричастен. Тем более, что это может легко подтвердить мой сын. Если он жив.
– Не имею привычки врать! – отчеканил я.
– Да я не обвиняю вас…
– Им занимается лучший маг-лекарь в этой области, – твёрдо сказал Сокол.
Ну а что? Мы своих специалистов не абы как подбираем. Только с серьёзными рекомендациями. Целый посёлок лечить, как-никак, да и принц германский с семьёй здесь постоянно.
– Но…
– Повторяю: лучший специалист во всём земельном владении. – отрезал Иван. – А размер владения, на минуточку, сопоставим с вашей Баварией, так что можете себе представить.
– Да-да, конечно, – кажется, кайзер наконец-то впечатлился. – Но я всё же хотел бы увидеть своих родственников.
Ага, титька тараканья! Пронял-таки его Фридрих своими тремя дарами. Уже и родственники! Глядишь Эльза ещё пару детишек родит – вообще в категорию любимых занесёт.
– Илья-а! – осуждающе протянул Иван.
– Чего? Я опять вслух? – тут меня аж пронзило. Не хватало ещё международный конфликт развязать! – Извините пожалуйста, ваше кайзерство! Я на сирийских фронтах контуженный, вот и несу иногда невесть что…
– Царственный дядюшка, подтверждаю сказанное его светлостью. Именно при спасении вашего покорного слуги, – Иван слегка поклонился. – И была получена контузия. Собственно, за это спасение он и получил наследное дворянство и титул фрайгерра.
– Однако… – задумчиво протянул Вильгельм Десятый, – какой у моего сына интересный сюзерен.
– Вы даже десятой части не знаете! – проникновенно уверил его Сокол. – Если будет возможно, я потом дам вам прочитать его биографию. Ну, вы же понимаете, то, что не входит в секретную часть. А ещё есть книга…
– Вот про книгу не надо! – спешно и возмущённо перебил я Ваню, а то у него язык без костей, хуже Петеньки. – Книга – вообще поклёп и провокация! Тем более, что это женская – подчеркну! – женская литература!
– Я, кажется, начинаю понимать, – медленно произнёс кайзер, – почему мой царственный русский брат употреблял в отношении вашей компании такие эпитеты как «сумасшедший дом». Вести спор с огромным белым медведем и великим князем о женской литературе? Посреди форменного разгрома… – Кайзер попытался меня обойти. – Простите, господа, но там мой раненый сын!
Я снял облик.
– Ваше величество. Только ОЧЕНЬ прошу резких действий не совершать. Всё делаем плавно и красиво. Там очень усталая охрана и несколько весьма сильных волшебниц. Как говорится, все на нерве…
– Хорошо, как скажете, – с некоторым усилием произнёс Вильгельм.
Мы зашли в дом. Не через пролом, как раньше, а как приличные люди, через дверь. Кайзера проводили в столовую. При его появлении все женщины встали. Докторша с достоинством. Эльза испуганно. А наши магини, которым уже успели доставить накидки, чтобы прекратить их щеголяние в ночных рубашках – с готовностью выступить единым фронтом, прикрывая всех присутствующих.
Кайзер сделал вид, что не заметил боевой готовности, скорбно кивнул всем присутствующим. Спросил:
– Когда можно будет поговорить с Фридрихом.
– Полагаю, не менее, чем через шесть часов, – столь же сурово ответила докторша. – Сильнейший стресс и приличная кровопотеря. Я не дам согласие будить пациента прямо сейчас.
– Что вы, этого и не требуется! – поднял ладонь кайзер. – А… мальчик?
Эльза вдруг решительно подняла подбородок:
– С Вильгельмом всё в порядке, благодарю вас!
– Вы назвали мальчика Вильгельмом? – глаза кайзера стали цепкими.
– Со всеми на то основаниями, – слегка дрожащим голосом, но не опуская взгляда, ответила Эльза. – Серафима Александровна смотрела его и подтвердила, что видит зачатки всех трёх родовых даров.
– Извините, – с неожиданной решительностью вмешалась докторша. – Госпожа Эльза пережила слишком сильное потрясение сегодня. Я решительно возражаю против дальнейших расспросов.
Кайзер с усилием разжал стальные кулаки и кивнул:
– Хорошо. Поговорим позже. – Он обернулся ко мне: – Могу я видеть тела террористов?
– Конечно. Вон туда, в спальню, прошу.
А в приснопамятной спальне уже произошли некоторые изменения. Кто-то из девчонок наморозил ледяную стену, закрыв пролом. Четыре трупа нападавших были уложены вдоль этой стены, лицами вверх, и восходящее утреннее солнце пускало по ним причудливые блики. Жутковато, ядрёна колупайка.
А выживший сидел на полу, прислонившись к стене и дёргался, когда Мидзуки тыкала в него пальчиками. Судя по перекошенной физиономии, орать он не мог, а вот боль отлично чувствовал. М-да. Не завидую. Вот совсем. У меня в памяти ещё свежи вопли того англа Смидта (или как там его?) из семьи производителей «Локустов» во время его «беседы» с Айко… И револьвер в висок – «Лучше сразу убейте!»
Хотя-я, не могу сказать, что к нападавшему дойчу я испытывал глубокие сожаления. Да, попался он, паскуда, как кур в ощип… Так было за что! Он убивать пришёл, и не только отца, а ещё и женщину, и дитё вовсе безвинное. Вот и получай по заслугам. И все возможные сведения из него я был настроен выбить незамедлительно.
Ибо нехрен! У нас были такие, знаете, из столичных интеллигентов, залётные в иррегулярные части, так они тоже иной раз выдавали: «Ах! Допрос должен вестись согласно венским конвенциям…» Нахрен эти венские конвенции, если данные нужно получить вот прямо сейчас, по свежим следам! Какие послабления могут быть, ежели этот гад мирное население под угрозу поставил⁈ «Венские конвенции»? Ну, пусть в Вене их и ищут!
Кайзер прошёлся мимо трупов, цепким взглядом прошёлся по искажённым лицам.
– Нашлись, мерзавцы.
– Следует так понимать, что это ваши? – с вежливым холодом в голосе спросил Иван.
– Те пятеро потеряшек? – уточнил я. – О которых думали, что они в загул ушли?
– Это не явившиеся на проверку служащие моей охраны. Дезертиры и предатели! – Вильгельм хмуро сплёл на груди руки. – Я хочу забрать последнего живого и допросить с пристрастием.
– Па-азвольте! – мгновенно проснулся Витгенштейн. – Эти террористы совершили преступление против подданных Российской империи. Пусть временных подданных, но тем не менее! И следственные мероприятия будут проводиться русскими специалистами!
– Не забывайтесь, юноша! – Вильгельм свирепо перекосился, раздувая ноздри. – Эта мразь едва не убила моего сына и его семью. Это практически семейное дело!
– Семейные дела русские следователи тоже успешно разбирают, – нисколько не устрашился Витгенштейн. – Кроме того, этот злоумышленник давал вам личную клятву верности, и до вчерашнего дня считалось, что он всецело вам предан. Что если вы хотите избавиться от последнего, лишнего для вас свидетеля?
– Как вы смеете⁈ – рявкнул кайзер.
– Это моя должностная обязанность – предполагать подобное, – невозмутимо ответил Петя. А вас мы даже на правдомере сейчас проверить не сможем.
– Фридрих проснётся – он подтвердит, что я не лгу! – привёл последний аргумент кайзер.
– Но пока Фридрих спит. И, кроме того, вы можете быть уверены, что заговорщики не были связаны с кем-то другим из членов германской императорской семьи, кроме вас?
Вот тут Вильгельм Десятый и припух.
18. В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
ВОПРОСЫ ЮРИСДИКЦИИ
Пару минут все молчали и играли в гляделки. Наконец кайзер, сделав над собой титаническое усилие, предложил:
– Хорошо. Как вы отнесётесь к тому, чтобы допросить его совместно? Вы и я?
Мы все переглянулись. Иван едва заметно кивнул Пете.
– Не вижу препятствий, – ответил тот. – Так наши взаимные интересы будут соблюдены.
– Зер гут, – проворчал Вильгельм, рывком пододвинул чудом уцелевший табурет, присел перед раненным магом и кинул Мидзуки: – Девочка, не мешайся!
– Эта девочка – такой специалист в экспресс-допросах, вам и не снилось, ваше величество, – счёл необходимым вступиться я. – Пусть останется. Пока Фридриха с нами нет, она – наилучший вариант получения правды.
– Да? – Кайзер с любопытством обернулся ко мне, потом посмотрел на Петю. – Вы меня удивляете, господа. Это массовая политика вашего сыскного управления – обучать маленьких девочек умению вести допрос – или ваша частная инициатива?
У Пети сделалось такое лицо, словно он сию секунду плюнет на всю дипломатию и кайзера на улицу выпрет. А мне такое сейчас не с руки. С минуты на минуту наш родной император прибыть должен. И что я ему скажу? Извините, ваше величество, мы тут со всей медвежьей неуклюжестью расхлестались с кайзером вдребезги? Не комильфо, однако. Он же лично меня просил, чтоб по возможности без конфликтов.
Да и, как ни крути, всё ж таки, я кайзеру герцогством обязан. Он, конечно, знает, что сто́ит ему только попытаться Топплерским замком и титулом на меня надавить, как я ему тут же от всей души сибирскую фигу покажу. Но всё же усугублять не стоит.
Худой мир, как говорится, лучше доброй ссоры. Такшта – изобразим дипломатию.
– Мидзуки, тебе сколько лет? – со всем возможным дружелюбием, усилием воли гася прыгающие по сторонам голубоватые блики от зубов, спросил я.
– Девяносто восемь, Илья Алексеевич, – церемонно поклонилась японка.
– Однако! – удивлённо хмыкнул Вильгельм Десятый, косясь на меня. Потом присмотрелся к девушке внимательнее. Пристально прям присмотрелся. И протянул: – Вот оно что!.. Она ведь не просто маг… И не просто оборотень. Не сочтите за наглость, Илья, она – тоже ваш вассал?
Тенко с надеждой вытаращила на меня круглые глазки. Пришлось признать:
– С недавних пор, да.
Видели бы вы радостную улыбку лисы, в комнате словно посветлело.
– А-а-а… как же так вышло? – не унимался кайзер.
Ты глянь, любознательный какой! И не пошлёшь ведь его лесом – я ж решил дипломатию корчить. Пришлось самую малость… не то чтобы приврать, а вильнуть, так скажем.
– Трофей.
– А! С русско-японской? Понятно, – додумал и сделал собственные выводы Вильгельм. Как я погляжу, любит он это дело – самостоятельно что-то заявить, да в сие заявление же и поверить.
С другой стороны, маму-то ейную я оттуда и привёз. И сестёр, опять же. Так что я почти и не врун получаюсь. Почти правда.
Кайзер, удовлетворившись выводами, решил вернуться к допросу и, скрежетнув табуретом, повернулся к пленному:
– Ну что же ты, Ганс? – что характерно, Вильгельм спрашивал по-русски. Видимо, вежливо учитывал аудиторию, что его окружала. – Ты очень сильно подвёл меня. – Пленный выпучил глаза и несколько раз дёрнулся. – В довесок к тому, ты очень сильно подвёл весь свой род. – Кайзер скорбно покачал головой. – Как мы будем объяснять твоим родителям, что их сын оказался предателем?
К окончанию этой тирады поименованный Гансом террорист хрипел и корчился, словно его уже жарят. А я все не мог вставить свои пять копеек, что речь-то у него отключена – невежливо монарха-то перебивать! Но едва возникла пауза, я пояснил:
– Ваше величество, он сейчас не может говорить. Речевой аппарат у него парализован.
– Вот как! – приподнял бровь Вильгельм. – А я-то думаю – что за странные телодвижения?
– Но если вы желаете…
– Желаю, – коротко подтвердил кайзер.
– Мидзуки, исполнять, – так же коротко приказал я. – И чтоб без фокусов мне.
– Яволь! – пискнула засранка.
– Однако? – повернул ко мне голову Вильгельм Десятый.
– Стараемся, – ответил я. А сам краем глаза поймал широченную улыбку стоящего в дверях Сокола.
Тенко быстро простучала пальцами по телу пленного дойча. Тот выгнулся и мучительно заорал. Представление не из приятных.
– Сокол, я так думаю, вам надо дам увести. Сейчас тут шумно будет, – попытался я хоть как-то оградить уши наших женщин.
Но не успел он мне хоть что-то ответить, как в ответ Соня, Маша и Дарья заголосили:
– Мы боевые маги!.. И вопли врагов – лишь музыка для наших ушей!.. – кто из бывших Гуриэли это громко крикнул, я, если честно, не разобрался. Кажись-таки, Маша. – А маленького и Фридриха уже экранировали, и они спокойно спят. Так что не стесняйтесь! – а это Дарья, уперев руки в боки, митингует.
Что неожиданно было, так это гневный вопль Эльзы:
– Я есть желать слышать эти крики! – однако, испортили мы законопослушную немку.
Я, откровенно говоря, даже не нашёл слов для того, чтоб их разубедить. Да, в конце концов, вот они – мужья ихние, пусть разубеждают! Но три весёлых князя молчали, как рыба об лёд. Ну и я лезть не стал. Дурнее других, что ль?
А вот кайзер, услышав дружное хоровое выступление, наоборот, доброжелательно улыбнулся и кивнул Мидзуки:
– В таком случае, приступай, девочка. О, простите великодушно, фрау, – тут же поправился он. – Просто вы так молодо выглядите.
– Это нестрашно, ваше величество. Эти вот тоже не ожидали… – встала и поклонилась Мидзуки.
Я сделал зверское лицо, и лиса, поняв, что «немножечко» проболталась, резко захлопнула рот и выпучила глазки.
«Дурочка» прошелестело где-то на фоне. Ага. Лиса-мама бдит.
– Та-ак, – уцепился за оговорку кайзер. – Так это ваших рук дело, прелестная фрау? – он широким жестом обвёл трупы и пленного. – Мне докладывали, что в окружении герцога Топплерского, – он улыбнулся мне, только тепла в улыбке не было, – есть весьма необычные э-э-э, существа. Фюксе? Да, ваша светлость?
Что-то мне тут намёки в сторону моего герцогства не понравились, и ответил я почти с вызовом:
– Мидзуки была отправлена на охрану вашего сына и его семьи. И, как видите, она справилась.
– А кто тогда охранял вас? – не унимался Вильгельм.
Вот же дотошный!
– Меня охранять не надо, – скромно ответил я, – я сам кого хошь уполовиню.
Кайзер некоторое время молча меня созерцал:
– Действительно. Об этом мы не подумали.
И снова смешок Айко на грани слышимости. Ага.
ДОПРОС В ЯПОНСКОЙ МАНЕРЕ
Пленный переводил бешеные глаза с кайзера на тенко, потом на меня, потом на Сокола и, казалось, из-зо всех сил пытался разобраться в этом бедламе. Э-э-э, милок. В этом хаосе разбираться не надо. В нём жить требуется.
– Продолжаем, Илья Алексеевич? – спросила чернобурка.
– Изволь.
Мидзуки поклонилась, откуда-то достала тонкую, длиной в ладонь, спицу… и молниеносным выпадом воткнула её в переносицу этому Гансу! Сантиметров на десять, промежду прочим! Ядрёна колупайка, меня аж холодом по позвоночнику прошибло. Как он орал! Вот только телом даже не дёрнулся. А маленькая японка склонив голову стояла, смотрела не него и улыбалась.
Кажись, даже Вильгельма Десятого пробрало.
А Мидзуки наклонилась к пленному и каким-то неуместно-ласковым жестом провела ладонью по щеке:
– Ну что же ты? Это же и не больно совсем. Я только начала. Зачем кричать? Сорвёшь голос, как отвечать Илье Алексеевичу будешь? – а потом пошевелила пальчиком торчащую спицу. И вновь дикий вопль. – Спрашивайте Илья Алексеевич. Он ответит. Правду ответит. Ты же ответишь? – Спросила она у дойча. Тот только судорожно залепетал:
– Я-я-я!!!
– Не перестарайся, Мидзуки, – предупредил я тенко. – Откинет копыта дойч, отвечай потом перед нашими дознавателями…
– Кто приказал вам взорвать бомбу в охотничьем домике? – кайзер слегка наклонился вперёд, прямо-таки подавляя своего бывшего охранника, словно готовый рухнуть валун.
Террорист молчал и трясся. Но стоило лишь чернобурке шевельнуть пальцами в сторону спицы, как он быстро-быстро заговорил:
– Это была инициатива нашей группы. Мы узнали, что принц Фридрих инициировался тремя дарами…
– И не сказали мне! – рявкнул Вильгельм.
– Это было признано нецелесообразным в свете нашей цели.
Кайзер насупился:
– Ну-ка, по порядку. Вы, пятеро – это ведь не вся ваша… организация?
– Нет.
– И сколько же вас?
– Я точно не знаю… – террорист увидел придвинувшуюся к нему лисью руку и истерически выкрикнул: – Найн!!! Это тайная организация, мя знали только участников нашего кружка. Десять… нет, двенадцать человек!
– Но есть и другие кружки?
– Да. В разных городах. В Берлине даже несколько.
– Название?
– Союз благородного дворянства!
Кайзер угрюмо хмыкнул:
– А как же ещё… Безусловно, благородного! Какие могут быть сомнения! И чего же вам в текущем положении дел не нравилось? Вы ведь объединились против чего-то, правильно я понимаю?
Террорист тяжело задышал, косясь на лису.
– Лучше говори, и я дам тебе уйти быстро, – угрожающе начал Вильгельм. – Иначе… У меня тут в соседней комнате доктор, лучший на всю окрестную землю. Она сможет подерживать жизнь в тебе очень, очень долго. А в промежутках мы будем отдавать тебя этой девочке, пусть играется… пока ты не сойдёшь с ума от боли и ужаса и не станешь лепечащим дурачком, гадящим под себя. Отвечай!
Тот облизнул губы и прикрыл глаза, но заговорил:
– Мы хотели дарования больших свобод дворянству. Больше прав. И более… либерального правления.
Вильгельм пришёл в тихую, но бешеную ярость. Он мне сейчас разъярённого быка напоминал. Или пыхтящий под парами паровоз. Не знаю, отдавал ли он себе отчёт, что перешёл на немецкий язык:
– И кто же, по-вашему, должен править Великой Германской Империей? – Хаген, помня о том, что я на дойче изъясняюсь через пень-колоду, тут же включился переводчиком.
– Будущим кайзером должен был стать ваш старший сын, Вильгельм Теодор Вархафтинг. Высшее общество сочло, что именно он более склонен к раздачам дворянских свобод и послаблений. Но первоначально никто не планировал убийство кайзера, – заторопился террорист, – только отречение!
– Но вы подложили бомбу!
– Да, это так… В свете в свете открывшихся обстоятельств было признано, что сохранение жизни принца Фридриха и его сына опасно для общего плана. Вы бы неизбежно начали искать убийц, поэтому общим голосованием наша группа приняла решение об общем устранении. Всё равно вы бы потеряли трон.
– А другие люди, которые были на том приёме? – спросил Петя. – О них вы подумали?
Дойч упрямо поджал губы:
– Это было бы даже выгодно Германии. Россия бы разом лишилась нескольких влиятельных лиц и ряда сильных магов. Кроме того, мы рассчитывали, что нам бы удалось представить всё так, будто это именно русские устроили покушение.
– Господа, – Вильгельм встал, – я услышал всё, что хотел. Тяжело признавать, но на теле Германской империи созрел безобразный нарыв. Мой долг вскрыть его, и я в ближайшие же часы отбываю на родину. Если вы позволите, я получу определённое удовлетворение, приведя приговор в исполнение своими руками, – он шагнул к лежащему у стены дойчу. Кулак кайзера превратился в сплошную стальную перчатку. Я успел уже вообразить, как он впечатает эту «гирю» в голову предателя, как брызнут во все стороны кровь, мозги, осколки костей…
И тут я услышал свой голос:
– Погодите-ка, мы ведь не всё узнали?
Кайзер повернулся ко мне, опасно глядя изподлобья:
– Вы считаете, я плохо провёл допрос?
Ёк-макарёк, я надеюсь, он сейчас не слетит с катушек?
Я слегка откашлялся:
– А давайте спросим немного по-другому? Это ведь много времени не займёт. Присядьте, ваше величество. Мидзуки, помоги императору.
Никто глазом не успел моргнуть, как лиса уже переместилась вплотную к кайзеру, мило улыбаясь и придерживая его за руку:
