Текст книги "КОМ 11 (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

27. ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

ТОЛЬКО ОТВЕРНЁШЬСЯ…

Год спустя

– Чэпэ у нас, Илья Алексеич!

Я смотрел на Саню Пушкина, и в голове моей теснилось множество разнообразных слов. В конце концов я заставил их сбиться более-менее ровными рядами и выдал:

– Нет, ну вы хоть совесть немного имейте, ядрёна колупайка! На неделю вас невозможно оставить! На неделю!

И даже не на неделю! Стоило только на пять дней (на пять!) сгонять, проверить, как там у Кнопфеля дела да на руднике хозяйственным лицом посветить – а у них тут на тебе – чэпэ! Представляю, что мне Сокол скажет, возвернувшись из инкской командировки. То же самое! «Даже на каникулы вас оставить нельзя!»

И главное – кто успел? Народу-то в училище на лето почти не осталось.

– Да там, как оказалось, всё довольно долго зрело, – с досадой выдал тем временем Пушкин.

– Певцы?

– Техники-механики.

– Ещё не лучше! – я оглянулся, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. – Так! Пошли-ка в кабинет, нечего нам тут как шиш на лбу торчать.

Пошли ко мне, я сразу дверь на замок запер – иначе сейчас же побегут со всякими вопросами, поговорить толком не дадут. Сели с двух сторон стола.

– Рассказывай. Кто?

Курсантов-техников в экспериментальной группе было много и очень разных – и с дальних русских территорий (с Бидарской губернии, с Гавайев, с Аляски), и по дружественным международным программам. Вот с Монголии, например. Или…

– Помните ту девчонку-инка? – оправдывая худшие мои опасения, начал Пушкин.

– Да япону мать её итить! А с виду показалась не придурошной.

– Что вы! С головой у неё, наоборот, всё замечательно!

– А с какой частью не очень? – кисло уточнил я.

Пушкин пригорюнился:

– Откровенно говоря, сейчас у неё почти со всеми частями худо.

Что-то мне всё меньше это нравилось.

– Саня, если ты мне тут же всё быстро и чётко не изложишь – слово тебе даю, отправлю тебя с первогодками на полевую практику инструктором!

Этакой перспективы Пушкин испугался и мгновенно приободрился:

– Докладаю! Тьфу, докладываю: Тамия Кусичинпу, поступившая для обучения в прошлом году, сразу показывала отличный уровень владения техническими навыками, – «Ну ещё бы ей не показывать! – подумал я. – Там, поди, отбор был тыща человек на место!» – и уже на первых практических занятиях, ознакомившись с устройством малого одноместного шагохода открытого типа «Клопик», предложила несколько весьма любопытных идей по его усовершенствованию.

– Саня, – попросил я, – давай бодро, но не так уж казённо, а?

Тот потёр затылок:

– Тут, Илья Алексеич, как ни крути – моя недоработка. Похвалил я её за идеи, предложил всё расписать, набросать предварительные схемки, да и…

– Забыл?

– Не то чтобы забыл. Думал – кумекает, может, до сих пор. А может, поняла, что не хватает ей пока знаний да отступилась…

– А она?..

– А она, выходит, не отступилась. Хуже того, схлестнулась она с Ромкой Хунгуреевым.

– Погоди, это который нашего старшего техника племянник?

– Он! Если помните, мальчишка с магическим потенциалом близким к нулю, зато к механике способности проявляет невероятные.

– Так-та-а-ак. Этот хоть жив?

– Жив, слава Богу. Только…

– Понятно уж. С организмом всё не очень.

– Так точно.

– И что же два наших юных техника натворили?

– В общем, Ромка предложил Тамии не отдавать мне те записки, которые она составила, а попробовать на стареньком «Клопике» самостоятельно что-нибудь переделать. Обещал сговориться с дядькой.

– И, судя по феерическому результату, сговорился?

Пушкин покаянно кивнул.

– Этому по шея́м за самоуправство. Дальше.

– Первые опыты прошли удачно. У них этот «Клопик» не просто бегать, он ещё и прыгать стал. Не шибко высоко, но всё же. Тут им большего захотелось! Пересчитали уже вдвоём свои выкладки, покумекали – можно сделать так, что «Клопик» барьеры до пяти метров в высоту перескакивать сможет. А по оптимистическим расчётам и более! Только надо было материалов докупить.

– И где они денег взяли?

– Ромка дядьку растряс, представьте себе. Расписал возможности будущих прыгучих шагоходов в качестве вспомогательной штурмовой техники. Магический контур из отходов рубиновой крошки собрали.

– Да как они зарядили-то его? – не понял я.

– Тамия зарядила. Она, оказывается, умеет. И даже без человеческих жертв. А ловко! Вызвалась по кухне помогать, когда курям головы рубить надо было…

– И их энергией?..

– Я узнал – сам обалдел! Но собрано на отлично и работает во всех режимах – мы с Антоном сами проверяли.

– Ну же?

– Так вот. Чуть не год они вдвоём пыхтели. И на каникулы она не поехала, а он вроде как всё с ней, да и иркутский же парень, никто и внимания не обратил. Да и не видать их было особо, всё свободное время в мастерских, в дальнем боксе. Собрали опытный образец.

– И сами же опробовали? – понял я. – Хотели прыгнуть через какой-нибудь забор и впилились?

– Поразительно, но нет. Не впилились, и даже перелетели. Но вот при приземлении конструкция не выдержала. Ошиблись в расчётах. – Саня помолчал. – Но я их даже понимаю. Как мы тогда с Антохой… Они ж хотели красиво… Если с готовым прийти – шанс… – он хмуро затих.

– Я понял. Где лежат?

– В городской травме.

– Съезжу. А Хунгурееву по шеям! Дурень старый. Мог бы и потихоньку хотя б тебе шепнуть, чтоб расчёты проверили…

БОЛЬНИЧКА

Иркутский городской Императрицы Елизаветы Сергеевны госпиталь был, без сомнения, заведением солидным. Врачи здесь служили в основном вышедшие из студентов-стипендиатов самой императрицы. Но и полон он в последние годы был безо всякой меры. Здания трёх дополнительных корпусов только о прошлой весне начали возводить. Так что в качестве врачебной помощи горе-испытателям я был уверен, а вот по поводу бытового устройства терзали меня смутные сомнения.

И, как говорится, «предчувствия его не обманули»!

– Вот, пожалте, ваша светлость! – немолодая уже медсестра распахнула передо мной дверь палаты, в которой (все обмотанные-перемотанные, в лубках и каких-то подвесах с гирьками) лежали наши юные техники.

Я заглянул, вышагнул обратно в коридор и дверочку аккуратно за собой прикрыл:

– Да вы что, обалдели что ль?

Медсестра непонимающе заморгала на меня светлыми ресницами.

– Парень с девкой в одной палате! Срамота!

– Да как же ж… – растерялась она. – Там ить всё прилично, прикрыто! А на время процедур мы ширмочку ставим! Да оне и спят же, почитай, круглые сутки…

– Спят! Прикрыто! А ну, где тут у вас начальство⁈

Получив чёткий запрос, медсестра сразу успокоилась и даже приосанилась, показав мне ладошкой:

– Извольте! – и пошуршала вперёд по коридору.

У высокой двустворчатой двери с надписью «Заведующий отделением травматологии П. П. Какурников» она на секунду замерла, прислушиваясь, и трижды чётко стукнула – впрочем, сразу заглянув внутрь. Послышалось приглушённое:

– Павел Петрович, к вам ихняя светлость господин Коршунов желают, – тело, оставленное снаружи кабинета, продолжало выражать собой почтительность.

– Проси-проси! – деловито, без тени чинопочтения потребовал доктор, и медсестра вынырнула в коридор, сообщая мне, будто я не слышал:

– Просют!

– Благодарю.

Я вошёл и был немедленно приглашён поднявшимся мне навстречу невысоким сухоньким доктором:

– Присаживайтесь, ваша светлость! Чем могу быть полезен?

Я, признаться, заготовил уже ехидную фразу, мол, пациентам мест не хватает, а заведующий в таком кабинете – хоть танцуй, но действительность снова удивила меня. Кабинетик у доктора был длинный, но узкий, что твой коридор, да ещё заставлен шкафами со всякими книжками и папками. Поэтому пришлось перестраиваться на ходу:

– Я, сударь, по поводу моих учащихся.

– А-а! Да-да, поступили к нам вчера, парень и девушка, множественные переломы, разрывы внутренних органов. Состояние тяжёлое, но уже стабильное. Прогноз благоприятный.

Я нахмурился:

– Только не пойму я: вот это обязательно разве? Гипсы, гирьки? Лежат так, как две мумии. Иль у вас в штате целителей нет?

Доктор улыбнулся:

– Отчего нет? Есть. Но если всё сделать разом и очень быстро, при их количестве мелкодроблёных переломов есть риск неправильного сращения. Придётся снова ломать, заново складывать. А нам хотелось бы избежать подобных неприятностей. Поэтому пациенты и погружены в целительный сон. Целители – не один, заметьте, а четверо – работают с ними по индивидуальному графику, каждые полтора-два часа короткий сеанс. Полная процедура… эм… складывания этой мозаики, так скажем, займёт около четырёх суток.

Я аж присвистнул:

– Однако!

– Да уж, изломались ребята качественно. Плюсом к тому, нам пришлось и некоторое количество осколков стекла из них вынимать. Тоже, знаете ли… Надеюсь, это у вас не широко используемая практика упражнений? Не хотелось бы, понимаете, столкнуться с массовым наплывом столь сложных пациентов. У нас, как видите, и с помещениями напряжённая ситуация. От безысходности мне пришлось даже часть кабинета под дополнительную палату уступить.

Тут я сообразил, почему комната длинная да узкая.

– А раньше у вас два окна было?

– Три, – усмехнулся доктор. – Но я решил, что для одного меня это слишком жирно, когда людей приходится в коридоре класть.

– Н-да-а… А я-то хотел вас просить учеников моих по разным комнатам развести…

– Так они и пойдут по разным! – всплеснул руками доктор. – Та, в которой они сейчас спят – она только для экстренных! Вы поймите, мы закончим основной восстановительный курс, потом ребят из сна выведут – и на долечивание в общую палату. Мальчик – в мужскую, девочка – в женскую.

– А под наблюдение нашего училищного целителя они могут перейти?

– Конечно! Конечно, господин войсковой старшина! Вы меня чрезвычайно обяжете! Нехватка мест у нас просто катастрофическая…

РАЗНОС

Через четыре дня мне доложили, что экспериментаторы успешно доставлены в училище и пребывают в целительском отделении, где у нас был предусмотрен лазарет на четыре аж комнаты. По сравнению с городским госпиталем – хоромы!

Я пошёл туда. Слышу – в одной из комнат «бу-бу-бу». Заглядываю – сидят оба, два унылых зайца в пижамах. Увидели меня, вскочили!

Глянул я на них сурово и для начала учинил форменный разнос. Всё расписал. И какие кары небесные бывают за самодеятельность. И что Тамия, гордыню свою поперёк всех правил поставив, могла этим все только-только наладившиеся отношения между нашими державами порушить. И что дядька Хунгуреевский из-за самоуправства запросто может с должности вылететь. И что из-за столь плачевных результатов их подпольной деятельности их курс вовсе могут прикрыть, во избежание.

Приврал, конечно. Но прониклись. Тянутся оба по стойке смирно, глаза испуганные.

– Ну и что вы мне предлагаете со всем этим делать⁈ – грозно вопросил их я. – Как его высочеству доклад представлять?

И тут Тамия говорит:

– Не надо никого наказывать. Это я во всём виновата. Если бы я сделала, как Александр Сергеевич сказал, никаких неприятностей бы не было. Правильно говорили: девушкам не место в училище… – а у самой слёзки по щекам бегут-бегут и на пижамку кап-кап-кап…

– Не правильно! – аж взбеленился Ромка. – Это я её уговорил! Меня и исключайте! А Тами пусть учится!

– И дядьку исключать? – спросил я.

Вот тут оба сдулись совсем.

– Эх вы, дурни! – говорю. – Если б не его золотые руки, летел бы он из училища со свистом. И так-то остаётся на птичьих правах, заново испытательный срок проходить. Не подумали, так накануне пенсии служивого подставить⁈

Вот тут они покраснели, аж до малиновых ушей.

– Ладно. Александр Сергеевич, зайди!

Тут в палату вошёл Пушкин. Я заранее его попросил через четверть часа в лазарет подойти, да как раз шаги звериным слухом и распознал.

И не с пустыми руками он вошёл, а с целой пухлой папкой документов.

– По вашему приказанию…

Я махнул рукой:

– Брось этот официоз! Вот тебе стол – а ну, молодёжь, миски долой да протереть! Вот тебе ученики. Чтоб через неделю представили мне анализ во всех подробностях: почему произошла авария, причины и варианты устранения. Обсуждали с Иваном Кирилловичем. Сверхмалый шагоход, способный преодолевать рвы, надолбы и прочие преграды штурмовикам должен понравиться. Лето, делать всё одно нечего – дерзайте!

– Задачу понял, Иван Алексеевич! Оформить ребят как отдельную конструкторскую группу?

– Оформи. И никаких испытаний без медика и преподавательского контроля, – я повернулся к болящим: – ясно⁈

– Так точно! – гаркнули оба простуженными воронятами.

– Приступайте.

* * *

В безлюдных коридорах гулко отдавались мои шаги. Недолго им пустовать. Скоро уж новая смена тувинцев-первогодков приедет, их всегда раньше заселяем, чтобы успели освоиться с новым житьём-бытьём до начала учёбы.

В кабинете мне показалось душновато. Я подошёл к окну и распахнул створки. Глянь-ка, на учебном полигоне шагоходы бегают! Не иначе, иркутские прибежали, напросились сверх плана потренироваться. Знают они, что у Хагена есть пунктик по поводу особого рвения к учёбе, вот и пользуются. А тем, кто усложнённую сетку заданий сдаст, фон Ярроу выдаёт учебные красящие снаряды и разрешает друг дружку по полигону погонять.

Ветер колыхал занавески, гул шагоходов радовал слух, и настроение у меня сделалось вовсе замечательное.

Скучать мне здесь не дадут, ядрёна колупайка! Это как пить дать.

10.01.2026