Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
22. ЛЕТИ ТУДА, НЕ ЗНАЮ КУДА
«ИМПЕРАТОР КОНСТАНТИН»
Почаёвничали – разошлись по каютам покемарить. Полчаса не проходит – в каюту к нам стучат!
– Кого несёт? – пробурчал я, приоткрывая один глаз.
– Коршун, спишь? – глуховато спросил из-за двери Серго.
– Да заходи уж, – я сел и подвинулся в угол койки, чтоб Серго мог расположиться.
– Я ненадолго, – он как-то странно оглядывался.
– Ты чё такой загадочный.
Серго пару секунд смотрел на меня со значением.
– Ну⁈
– На камбузэ спёрли ящик сгущёнки. Я случайно узнал – тупо звэриным ухом услышал. Двэрь осталась нэплотно прикрыта, а в коридоре матросы разговаривали.
Я некоторое время осознавал этот факт, а потом рявкнул:
– Айко!!!
– Да, господин? – немедленно раздалось с верхней вещевой полки.
Вот я почему их не замечал, даже краем глаза, как мутное невнятное пятнышко! Затаились, хитрюги!
– Вы почему здесь, япону мать вашу⁈ А Серафима⁈ А дети⁈
– С ними остались Хотару и Сэнго, – невозмутимо, но всё же не проявляясь, ответила Айко. – Вы, верно, забыли, что отец взял с меня личную клятву о том, что я буду защищать вас в бою?.. А мне вот вчера напомнили. Поэтому я с вами. И Мидзуки.
Мидзуки – чтобы держать её под материным присмотром, понятное дело. Иначе она в моё отсутствие накуролесит!
– Жратву больше не таскать, – проворчал я. – Вон, сидор на второй полке, возьмите. А к вечеру пирогов горячих купим.
* * *
Вообще, дирижбандель укачивает не хуже поезда. Так что к вечеру выспались мы просто до хруста. Еле от подушек морды мятые оторвали, снова собрались у Ивана, потрепались немного.
– Ладно, кажись, подлетаем! Чита скоро, полчаса до прибытия. – Иван поднялся и экономно потянулся. – Пойду поговорю насчёт позвонить.
Но никуда звонить не пришлось. Не успел он открыть дверь, как к ней подскочил дежурный матрос:
– Ваш-высч-во! Господа офицеры! Всех приглашают в малую кают-кампанию, срочно!
Ну срочно так срочно – потопали.
В пустующей небольшой комнате нас ожидал – и почему я ни разу не удивляюсь? – ещё один служащий Императорской канцелярии:
– Господа! Обратите внимание, – он ткнул пальцем на лавку, на которой было выложено шесть стопок одежды, – ваша временная форма.
– Техников? – изумился Дашков.
– Да. Я попрошу вас здесь же переодеться.
Форма, что характерно, была далеко не новая, хотя вся выстиранная.
– А вещевые мешки нам зачем? – не менее удивлённо спросил Иван.
– Переложите в них свою форму, – как само собой разумеющееся сообщил канцелярский. – Туда же по возможности упакуйте и ваш багаж. Ваши чемоданы поедут дальше в сопровождении переодетых под вас людей. Обещаю, по окончании операции они будут отправлены по вашим адресам.
– Натуральный шпионский роман! – почему-то восторженно выпалил Дашков и первым принялся переодеваться.
БОРТ №2
Переодетыми в технарей, мы прошли до своих кают и принялись быстро сталкивать в объёмистые сидора походный скарб.
– Айко, Мидзуки! Следовать за мной, своего присутствия никому не выдавать.
– Будет исполнено, – сдвоенно прошелестело над ухом.
За дверями нас уже поджидал ещё один такой же «техник» с незапоминающимся лицом. Он строго оглядел нас, удовлетворился увиденным и предупредил:
– Двигаемся за мной, господа. Без разговоров.
Молча прошли мы через сеть коридоров до грузовой палубы номер два, спустились по краю аппарели, на которой вовсю суетились настоящие техники и грузчики, и пошагали в свете ночных прожекторов по бетонке вдоль ряда причалов, над которыми на различной высоте были пришвартованы разнообразного вида дирижабли.
Я уж думал, так и придётся два километра пилить до самого края посадочного поля, но у третьего причала сопровождающий повернул к спущенной люльке десантного модуля очередного военного транспортника – небольшого и ничем от других не отличающегося. У меня возникло впечатление, что подобран аппарат был прямо как наш «техник» – на основании максимального отсутствия каких-либо ярких черт. Не слишком маленький и не особо большой, не новый и не старый – в меру походивший. И даже бортовые номера у него были словно немного припылённые. «Саратов». Что ж, не лучше и не хуже других название.
У самого десантного модуля сопровождающий обернулся к нам и негромко проинструктировал:
– Господа, вы поступаете на этот борт инкогнито, как команда техников, сопровождающих новейшее тайное оборудование. Фамилии указаны подложные, ознакомьтесь, – он протянул Ивану небольшой листок. – Запомнить и уничтожить. Вас зачислили на довольствие наряду с прочими членами экипажа, но для любых работ кого-либо из вас привлекать запрещено. Вы обслуживаете технику, разговаривать о которой вам запрещено. В случае любых провокаций ссылаетесь на Третье отделение. На крайний случай… – он посмотрел на Ивана, тот кивнул:
– Да, у меня есть связной артефакт.
– Прошу грузиться в модуль. Борт готов к отлёту, ждут только вас. За три часа до выгрузки вы получите финальные инструкции по радиосвязи.
* * *
На борту нас встретил хмурый вахтенный офицер.
Сокол козырнул ему со всей невозмутимостью:
– Прапорщик Иванов со вверенным мне техническим взводом прибыл.
Тот покивал, крикнул за спину:
– Дежурный! – Мигом появился матрос. – Сопроводи технарей по месту размещения.
Матрос вытянулся:
– Так точно!
А нам офицер присовокупил:
– Напоминаю: отведённый отсек не покидать в связи с особым распоряжением. По дирижаблю не шарашиться. Сухим пайком обеспечены?
– Никак нет, – снова за всех ответил Сокол.
– Значит, еду вам с камбуза дежурный доставлять будет. Идите.
Вот и почапали мы – снова коридоры, коридоры, равномерно освещённые слегка розоватым светом – новейшими (вечными!) светильниками на экономном рубиновом магоконтуре.
– Здесь, значицца, ваши, – наконец непонятно сказал матрос и распахнул дверь с прикреплённой табличкой «ВХОД ВОСПРЕЩЁН», понижая голос. – Располагайтесь. Коли чего вдруг понадобится – доктора там или ещё какая срочность – телефон в кубрике есть.
И мигом исчез!
Чую дыхание нескольких спящих.
Мы с Серго дружно принюхались:
– Сарыг! – первым угадал я. – И Урдумай тут тоже тут!
– Точно! – радостно согласился Серго. – И Саня с Антохой были! И кто-то ещё пятый!
Мы заторопились через небольшой коридорчик – мимо дверей со значками туалета и душевой, мимо чего-то, напоминающего технические комнаты…
– Натурально – кубрик! – негромко удивился Сокол. Но этого было достаточно, чтобы с подушек сразу поднялись бдительные головы.
Мы оказались в большом помещении, в котором по периметру были установлены двухэтажные кровати на шестнадцать койко-мест. А посередине громоздился большой обеденный стол, пустой по причине часа ночи.
– А я-то думаю – почему на ужин так много еды притащили⁈ Здравия желаю! – Сарыг подскочил бодро, словно и не спал.
– Чему обязаны вашим здесь присутствием? – сразу всех спросил Петя. Тут действительно находились все опознанные нами персоны плюс ещё один выпускник первого тувинского курса, Деге, не столь к нам привычный и немного застеснявшийся явления высоких персон. Помню его, хороший стрелок, и певец-ускоритель неслабый.
– Так иначе у вас не получится неполными экипажами в бой выйти, – сонно пробурчал Швец и сел, потирая лицо. – Прошу, господа, располагайтесь! Мы вас ждали, койки даже заправили.
– Это спасибо! А техника наша тоже здесь? – начали невпопад спрашивать мы. – В каком составе?
– И «Саранча», и Пантера', и «Святогор» – все на борту и исправны, – отчитался Пушкин.
– Чай пить будете? – лучезарно расплылся Сарыг. – В термосе чай остался. Сладкий! И пироги есть.
Мы переглянулись.
– Можно и перекусить перед сном, – согласился я, – а то у нас особо поесть-то вечером не вышло, суета какая-то, скомкано всё.
В общем, сгоношили мы стол по-быстрому, перезнакомили незнакомых. Представили обеих лис обществу, чтобы в критический момент никто от неожиданности не перепугался. Общим мнением согласились, что ни на какие Гавайи нас точно не пошлют – нафиг мы там нужны с шагоходами! И спать завалились. Потому что во время отдыха служивый непременно или ест, или спит. Копит силы и заряжается энергией для подвигов!
* * *
Наблюдения следующего дня только укрепили нас в мысли, что о тёплых морях речи не идёт. Пейзаж за бортом (из того, что можно было разглядеть в разрывах облаков) становился всё более суровым. По всему выходило, что движемся мы на восток, изрядно забирая на север.
Двигался борт без остановок. Да и к чему бы они? При его грузоподъёмности ничего существенного вдобавок к трём шагоходам он уже не примет. Секретность, опять же.
Ближе к концу вторых суток нашего на борту пребывания по телефону позвонил дежурный и приказал вскрыть уложенные в «Святогор» ящики (те, что с надписями «ДО ПОЛУЧЕНИЯ ПРИКАЗА НЕ ВСКРЫВАТЬ»). Пошли мы – всей толпой, от скуки уж на стены лезть готовы, а тут хоть какое-то развлечение – вскрыли. В ящиках оказались комплекты утеплённой осенней формы – такие, что у нас после первого снега да минусовых ночных температур выдают.
– Интрига всё более эфемерна, – усмехнулся Пушкин, получая свой комплект.
– Да уж, тут к бабке не ходи, – согласился Швец, – на севера летим. Непонятно только, по эту сторону пролива остановимся или по ту. Скорее – на дальнюю. База англская там была. Оборотней туда ж послали. Логично и нас в усиление им кинуть, пока вся энергия места силы впустую не рассеялась? Логично. Но не точно. Кто их, штабных, разберёт, а уж тем паче канцелярских.
Ладно, легли спать ещё старым порядком. Ночью, часа в три, слышу – стучат. Ивана к капитану, значицца! Тут уж мне не до сна стало. Сказано ж было, за три часа до точки высадки получит все инструкции. Сел я. Подумал, вытащил из сидора свою родную форму. Не было приказа до упора из себя петрушку корчить. Ну и вот! Переоделся, сижу. Смотрю, остальные тоже завозились. К приходу Сокола мы все уж из техников в своё обратно переоблачились, ждём.
Явился он и с порога:
– Господа, как мы и предполагали, конечным местом нашего назначения является Аляска. Вводные данные следующие…
– Ой, да ладно! «Вводные данные»! – передразнил его Витгенштейн. – Летим куда?
– Аляска сэ-эр! – усмехнулся Сокол.
– Англы и их база? – уточнил Серго.
– Так точно, сэ-эр! – идиотски вытянулся Иван.
– Ну и чего тогда дурака валяешь? Прилетим, высадимся, враг ясен, чего ещё?
– Секретность, сэ-эр!
– А-а-а, тогда понятно. Секретность она такая секретность! Секретная! Где расписаться? – спросил Петя.
– Вот тут. Сбил ты мне всю торжественность, – Сокол достал из планшетки доку́мент.
– Могё́м, умеем, практикуем. – ответил Витгенштейн.
И решили мы, чтоб потом не суетиться, свернуть все свои манатки, форму тёплую прихватить, да и занять, значицца, места по боевому распорядку – в шагоходах. Тут у нас тоже всё было давно расписано. Немного по-другому, чем раньше, и были в том свои соображения.
Княжеский «Святогор» по обычаю был укомплектован тремя весёлыми князьями. К ним в нагрузку шёл Сарыг – во-первых, никто из князей новейшей ускорительной системой трубок пользоваться не умел, а Сарыг будет петь. А во-вторых, вдруг Серго придётся оборотня включать? Тут Сарыг его и подменит!
За рычаги «Пантеры» садился Хаген. Стрелком к нему – Саня, а техником-ускорителем – Деге, он обоих знал по училищу и не так сильно стеснялся.
Урдумай давно прирос к «Саранче», а после его повторной магической инициации в Египте я вообще доверял ему, как родному. Сам же он и пел, система это позволяла. Стрелком к нему шёл Антон.
А меня из распределения исключили сразу. Смысла, говорят, нет. Я, в общем-то, согласен был, что в нынешнем облике от меня толку больше, но слегка обидно всё-таки. Да и ладно.
Ну и Мишка Дашков– собственная боевая единица, это даже вообще не обсуждалось.
* * *
В трюме было гораздо прохладнее, чем в жилом блоке. Даже холодно, можно сказать. Так что тёплые вещи мне вполне пригодились. Я, в отличие от остальных, не стал их в кабину кидать, а сразу нарядился и в карман «Саранчи» залез. Мне же, в случае чего, удобно перекидываться будет. Сквозь открытый люк я видел, что экипаж «Саранчи» полностью оправдывал многовековую военную традицию – ту, про еду и сон. Антон угнездился в кресле второго пилота и видел очередной сон, Урдумай жевал пирожок. В остальных шагоходах тоже затихли. Даже Дашков пока что в «Пантере» устроился. Ну и я придремал…
ЭКСТРЕННАЯ ВЫСАДКА
...
Удар выбил меня из сна и заставил вцепиться в скобы, прикреплённые к краям кармана.
– Нас атакуют! Внимание, дирижабль атакован! – гремело из динамиков. «Саратов» резко снижался.
– Илья Алексеич⁈ – в два голоса заорали из «Саранчи».
– Не сплю я! Боевая готовность!
«Святогор» и «Пантера», захлопнув люки, поворачивали башнями. Конечно страховочные тросы пока никто не сбрасывал, и непонятно было пока…
Мне показалось, что сперва я оглох, а уж потом ушей достиг раздирающий «БАМ-М-М!» Корпус «Саратова» перекосило. Палуба накренилась под опорами. Вот тут я не удержал своего Зверя, среагировавшего на опасность самым привычным ему образом. Единственное, что успел – из кармана на крышу выскочить. И обернулся!
Корпус «Саранчи», усиленный стараниями лаборатории Пушкина и Швеца, выдержал. А страховочные ремни – нет. Словно в замедленной синема-съёмке видел я, как лопаются они один за другим. И ещё, боковым зрением – как от очередного удара взлетает, раскрываясь, ящик с инструментами, и один из ключей бьёт ровно в кнопку аварийного открытия аппарели!
Следующий кадр – распахивается люк «Пантеры», оттуда вырывается огненный силуэт и исчезает в полураскрытом внешнем створе.
Удар! Пол накренило ещё сильнее, и «Саранчу» поволокло ровно к распахнутому грузовому выходу. Он зиял, словно чёрный провал. Урдумай раскорячился всеми опорами и манипуляторами, удерживая машину от падения в пропасть.
Огненным всполохом мелькнул Дашков, закружился вокруг, вопя, словно сирена:
– Прыгай! Прыгай, я вас поймаю! Будешь медлить – расхлещемся все! Остальным приготовиться! База прибытия атакована! Там и англы и инки. И наши, русские! Кто за кого – непонятно! Быстрее!
– Илья Алексеевич, примите человеческую форму, иначе мы вас не вынесем! – крикнули прямо в ухо.
Аж зазвенело, ядрёна колупайка! Но перекинулся. Невидимые лисы подхватили меня под руки и выметнулись в ночь и бушующий ледяной вихрь. Я едва щиты успел накинуть, чтоб не захлёбываться от ветра.
Мимо с гулом пролетела «Саранча». Сколько до земли? Метров пятьсот? Сдюжит ли Дашков⁈
Мы стремительно летели вниз. Я и «Саранча». Хотя шагоход не летел – падал! Мысли в голове столпились, да все непечатные! Но только я о падении подумал, как из-под опор «Саранчи» с гулом вырвались снопы пламени, и шагоход резко замедлил скорость снижения. Ещё раз! И ещё! Молодец, Мишка!!! Будто он каждый день падающие шагоходы приземляет! Так повторилось ещё несколько раз, и наконец окутанная дымом и копотью «Саранча», чуть с пружинив опорами, встала на снег.
Мы упали рядом (я – сразу оборачиваясь!). Рявкнул лисам:
– Помочь с посадкой остальных! Живее! – они смазанными облачками рванулись вслед Дашкову.
Я стоял, задрав голову, и отчаянно хотел только, чтобы все они успели! А «Саратов» снизился чуть не вдвое против прежнего. От баллона осталась ополовиненная оболочка. В потрохах дирижаблей я не силён, но спасибо капитану, что он каким-то образом умудряется снижаться мягко, а не падать камнем!
Из проёма вывалилась угловатая фигура «Святогора». Он падал грузно, периодически окутываясь огнём и дымом, задействуя тормозные системы (от которых, вообще-то, польза есть, только если к шагоходу специальный огромаднищий парашют прицеплен. Вот вокруг закрутился туманный вихрь. Лисы подхватили ближе к земле! Почти мягкая посадка, на большее в этой жопе и надеяться грех.
Ну, теперь «Пантерку»! Она (как самая тяжёлая) должна была выйти последней.
– Давай же уже, Хаген! Давай! Ну! – бормотал я.
Вон, в проёме трюма показались знакомые обводы. Я почти засмеялся с облегчением…
И тут огромная летающая хрень, больше всего напоминающая лохматого змея, ударила в бок нашему дирижаблю! «Саратов» качнуло, словно опрокинув в воздухе. Хаген не успел.
– Не-е-ет… Ну нет же! – я понял, что реву во всю глотку. И главное – я ничем не мог ему помочь с земли!
А дирижабль нёсся вниз, словно метеор. Его трясло и мотало. И где-то внутри швыряло по трюму нашу «Пантеру». И мечущиеся вокруг силуэты – два бледных и один огненный – ничего не могли поделать!
Отвратительное чувство бессилия.
В последний момент мне (показалось?) что лисы скользнули под самый корпус. И он не вломился в землю со всей силой инерции, а зачерпывая аппарелью снег и мёрзлую землю, покатился с сторону от нас. Мохнатый змей кинулся к нему, но навстречу молнией мелькнул Дашков, силуэты сцепились и взвились в облака.
– Туда! – рявкнул я и помчался к «Саратову». Впрочем, «Святогор» и «Саранча» и без того неслись туда же.
И мы почти добежали. Когда он взорвался. Как огненный цветок расцвёл. Жахнуло так, что «Саранча» аж покачнулась.
– Хаген!
Мимо нас к месту падения промчался «Святогор». Княжеская машина, переливаясь маревом магических щитов и прикрывшись бронепластиной, летела к упавшему дирижаблю. Следом кинулась «Саранча».
Хотелось выть. Задрать голову к небу и выть.
Или поррррвать всех, кто в этом виноват!
Точно. Мы найдём и убьём их всех. На лоскуты распустим!!!
За дымным облаком я успел увидеть мельком: огненный болид Дашкова пробивает наискось летающего змея!.. Разбрызгивает его внутренности… Летит дальше!
Вот и славно. Номер раз.
И тут к нам, словно былинный герой, прямо из ревущего огня вышла «Пантера». Хаген подвёл её к остановившемуся княжескому шагоходу, откинул боковой люк и, блестя глазами на измазанном сажей лице, прокричал:
– Я же говорил, не надо отдавать! Превосходная машина! Настоящее немецкое качество!
Блин горелый! Я его стукну!
23. ВОТ ЭТО МЫ ВОВРЕМЯ!
В БЕШЕНОЙ КРУГОВЕРТИ
С неба к огромному костру, в который превратился дирижабль, упал Дашков. Точнее, он упал прямо в этот костёр! В самый центр ревущего огня! И пламя мгновенно стало опадать. Всё-таки, огненный маг – это не только нагрев всего и вся, это и вообще управление высокими температурами. При его возможностях поглощения маны, впитать энергию костра размером с дирижабль – ну не то чтобы легко, но доступно. Скоро пламя опало до такого состояния, что стало возможно увидеть белую сферу, лежащую посреди обломков.
– Успел-таки! – восторженно воскликнул Петя.
– Чего успел? – не понял я. – И кто?
– Капитан «Саратова»! Успел «шар спасения» накинуть. Артефакт последнего шанса для дирижаблей. Новейший. Глядишь, кто и выжил. – Витгенштейн прикусил губу: – Скорее всего, не все, конечно, но…
– Я на базу! – выкрикнул Дашков и взлетел в небо огненным метеором.
– Внимание! – рявкнули динамики «Саранчи», поспешно разворачивающейся в ту же сторону.
«Святогор» и копчёная «Пантера» немедленно последовали её примеру.
– Это что за твари, ц? – спросила «Саранча» голосом Урдумая. – Они наши или нет? В смысле – за нас?
От далёких стен к нам неслись странные создания, больше похожие на голых… или лысых?.. в общем, не покрытых шерстью собак.
– А хрен его знает, – отозвался я.
Однако, не по здешней погоде животинки. Да и с пропорциями у них было что-то странное, словно им нарочно руки-ноги (ну, в смысле – передние-задние лапы) повытянули.
– Гуара, – ну чтоб Витгенштейн чего не знал! – он же гривистый волк. Только почему безволосые? И огромные!
Ох, чую инкскую руку! У них метода есть человеческими жертвоприношениями росту да массы нагнать. Правда, по сю пору мы только людей видали – но кто ж им мешает и оборотней таким образом обработать?
– Они на Аляске не обитают? – уточнил я, оборачиваясь.
– Нет – Южная Америка. У нас в войсках точно таких не числится.
– Ну тогда, – я возвысил голос: – Саня, Антон, огонь!
«Саранча» и «Пантера» закашлялись крупнокалиберными. Пули рвали тощие, несуразные тела, но этих самых гривистых (хотя как раз грив-то у них не было) волков был просто вал!
Ну что ж, в Бидаре мы и не такое проходили!
Не пора ли и нам вступить?
Думаю, в самый раз!
– Я пошёл, не зацепите! – встряхнулся, разминаясь, и понёсся вперёд, разгоняясь быстрее, быстрее!
Ие-ех! Я за себя не отвечаю!
Раззудись плечо, размахнись рука!
В смысле «лапа»!
Всенепременно! – И врубился в набегающую стаю.
Так-то, конечно, не по-честному это было. Эти самые волки позорные, невзирая на размеры, вообще ничего мне сделать не могли. Просто щиты не прокусывали. А каждый взмах моих огромных голубых когтей-серпов оставлял в вертящейся вокруг стае волков гигантские проплешины. А чего? Если я так справляюсь (да ещё при поддержке лис!) зачем патроны на них изводить?
Видимо, именно эта мысля посетила одновременно не одного меня. Выстрелы затихли, и рядом со мной пронёсся княжеский «Святогор». Иван размахивал мечом и тоже вносил свой вклад в сокращение лысогривой популяции. А потом из-за стены базы перешагнула огромная полуголая женщина. И морда характерная! Во! А я говорил – инки!
И чего они голые-то все? И волки эти, и вот баба. Из одежды только кусок тряпки на чреслах, да полосы алой краски по громадным сиськам. И перья ещё в бошку повтыканы. Мода такая? Или вообще – военная форма? Не знаю. Главное, что она была такой здоровой, что, пожалуй, и с меня размером. Бабища сотрясающими землю шагами бежала к нам и легонько помахивала такой неприятной на вид усаженной острыми… камнями?.. дубиной. И чего им сталь не нравится?
– Моя! – рявкнуло громкоговорителем «Святогора».
Ага. Сокол в фехтовании поупражняться хочет. Да ради Бога! Я только за!
– Забирай!
Добив последний трёх «волков», я побежал по кругу, чтоб не помешать княжескому экипажу. «Святогор» как раз со всей дури воткнулся бронепластиной щита в бабищу и отправил её в короткий полёт. При виде раскинутых ног опять всякие срамные мысли полезли. Всё-таки, кобелиное в кажном самце присутствует, ядрёна колупайка.
Выкинул энти бредни из головы. На базу надо! Вон, в небе чё делается!
В хлещущих вихрях явно магического происхождения носился Дашков и сбивал летающие треугольники инков. Там же гудели моторами вертлявые самолеты англов, скупо тарахтя очередями пулемётов. Благо, хоть бомбами не швырялись. Или уже откидались? Судя по видимым повреждениям строений – именно! Эти тоже огрызались на инкские треугольники – значит, не заодно! Но и Дашкова достать старались – эвон как звеньями перестраиваются, наловчились, суки! Но Мишка – молодец, всем успевал жару дать.
Если такое в небе, что там на земле⁈
НА БАЗУ!
Я рванул к полуразрушенной стене. «Саранча» и «Пантера» неслись следом, оставив Соколу его противницу. Справится, я так думаю.
В воротах застрял англский «Кнайт». Довольно защищённой машине начисто снесли башню, и она стояла, нелепо опираясь на своё же исполинское копьё. Вот раза в Сирии… Я мотнул головой. Отставить воспоминания!
– Усилить щиты!!! Иду на тара-а-а-ан!!! Ар-р-рх!!! – разлетевшись до предельной скорости, я долбанул англа.
«Кнайт» завалился, тут же через его смятую тушку перескочила «Саранча», а в образовавшийся пролом втиснулась, сильнее сдвигая раскуроченную технику, «Пантера» (ради неё, собственно, всё и затевалось – тяжеловата, не перескочить ей; а сам я, коли был бы один, и через стену бы мог).
В общем, вломились мы.
А на базе творился форменный дурдом! Все били всех. Не зря мне Сирия вспомнилась.
Рванули воздух огненные плети «Саранчи» и «Пантеры» – ребята принялись вносить свой посильный вклад в уничтожение летающей и выскакивающей со всех сторон нечисти. За ближайшими ангарами стоял жуткий визг и вой.
Туда нам надо!
Туда я и бросился. Чтоб аж обалдеть от картинки.
Импровизированная площадь была полна этих лысых волков-переростков. Она буквально кишела и бурлила ими. А посреди, у флагштока с русским знаменем, пожилой казак лихо рубился со стаей! Его полыхающие алым пламенем сабли выписывали сумасшедшие кренделя, буквально выкашивая зверюг. Вокруг сиял расчерченный алым световой кокон.
Я бросился к нему, раскидывая неприятно-голые тела. Уж на что боец талантлив, но любой человек имеет свойство уставать. Подмаргивает вон энергетическая сеть. А я пока свеж. Успеть бы пробиться…
– Отвалите, суки! – рычал я и расшвыривал туши, но лысые волки бросались на меня, как безумные!
И вдруг мой ориентир – алая вязь впереди – моргнула и погасла!
– А-а-а-айко! Вперёд, прикрыть!
Ярость придала мне сил. Со стороны я, верно, смотрелся как кровавая косилка – во все стороны летела кровища и ошмётки, а я ломился вперёд, оставляя позади сплошное месиво, на которое, в совершенном боевом психозе, тут же лезли новые лысые волки…
– Ар-р-р!!! – Я прыгнул к знамени и встал над разорванным телом бойца. Вокруг, убийственным коконом, кружились смазанные тени Айко и Мидзуки. А меня разрывало отчаяние. Я не успел. Не успел!!!
И тут казак вдруг открыл глаза и прохрипел:
– О, Коршун… Пришли наши!.. Саблю… Саблю мою… забери на память… – скользкими от крови руками он протянул мне клинок, но я уже вопил:
– Айко! Сюда! Мидзуки – держать контур!!!
Старшая лиса метнулась ко мне, а вокруг потемнело и загудело низким вибрирующим гулом. Теперь я не мог уже разобрать, где тень Мидзуки. Это всё была она. Ускорившаяся до чудовищных пределов и продолжающая убивать, убивать…
– Айко! Кровь остановить! Подпитать!
Она уже деловито подворачивала рукава:
– На полное лечение нужно время.
– На этой стороне его удержи, там будем смотреть.
– Сделаю!
– Мидзуки! Меня не прибей, я выхожу!
Гудящий щит отозвался даже не словом, а эхом слова.
Я вылетел в секундное открывшееся окно – и пошло месилово! Счёт времени потерялся очень быстро. Только в какой-то момент наседающая толпа мерзких лысых тел начала редеть, а после и вовсе побежала. И я увидел, что с другой стороны площади ломят наши русские оборотни!
Из их среды вырвалась рыжая полосатая молния – старый знакомый, Тигра амурский:
– Коршун! Явился! – он смахнул лапой очередного волка. – А мы уж заждалися! Давай за мной, там самое трудное…
– Секунду! Айко!
– Да, Илья Алексеевич! – она проявилась у флагштока в очень подходящей сейчас форме русского санитарного батальона.
– Жив⁈
– Стабилизирован.
– Мигом доставь его к дирижаблю, там живые быть должны, на руки сдай – и ко мне!
– А я⁈ – подскочила Мидзуки.
– Тебе задача та же. Видишь врага – убей. Видишь нашего раненого – вынеси.
– До «Саратова»?
– Именно. Исполнять!
– Коршун, идёшь⁈ – заорал Тигра и ломанулся куда-то вглубь. Я за ним.
Ну а чего, мне второго приглашения не надо, а Айко меня везде найдёт.
ЕЩЁ БО́ЛЬШАЯ ЖОПА
Вообще этот пробег по нашей базе, конечно, больше всего напоминал наш недавний штурм африканской базы англов. С добавлением инкской специфики, язви их в корень. Только то отличало, что вырос я с тех пор. Сильно. Чтоб ударом лапы своротить опору «Мадфокса» и побежать дальше? Раньше не мог, а теперь – пожалуйста. Хотя какой это «бешеный лис»? Вы, бедолаги, моих лисичек не видели! И не увидите теперь. Я только краем глаза замечал, как туманные облачка метались вокруг меня, и то один, то другой полуголый воин в перьях падал на снег со свёрнутой шеей… со вскрытой грудиной… с выпущенными кишками!..
Чего-то многовато их тут. Как и на чём добрались? Нипанятна. Да, собственно, и не важно. Щас мы их в нерабочее состояние переведём и уже потом разбираться будем!
А вот чего я не ожидал, так большого количества броневиков. И аж на гусеницах, как наши трактора. И оружие присобачено на них было, мягко скажем, посерьёзнее – уже тебе и не пулемёты, а вполне себе пушки. Правда, на моих же глазах три увешанных перьями инка порубали в стальные куски этот тяжелый броневик. И чем? Дубинами с каменными сколами! Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд! Чего-то мне расхотелось пробовать свои щиты и шкуру на прочность…
Только не пришлось – против невидимых лис эти пернатые оказались совсем слабы. Буквально мгновение – и уже лежат.
– Секретная магия? А, Илья Алексеич? – Тигра тож впечатлился. Стои́т озирается, хвостом по бокам себя бьёт.
– Почти, – ответил я ему. Союзник, конечно, но выдавать Айко и Мидзуки я не хотел.
А потом мы выбежали на главное поле боя. Почему я так решил? А потому что там были почти все наши! И большинство не наших. Перед вырванной вороти́ной штабного корпуса, за хилыми баррикадами, огрызались огнём казаки, а разнообразное зверьё прикрывало их.
Оно, конечно, не зверьё, а оборотни, – поправил я себя.
Со стороны инков наседали мужики-переростки в перьях при поддержке тех же лысых волков.
А мы, выходит, выскочили иродам в самый тыл!
И картина, которая предстала нашим глазам, заставила внутреннего Зверя аж на дыбы встать.
Прямо перед нашими носами, спиной к нам с Тигрой, стояла пятерка инкских магов и явно собиралась провести какой-то ритуал. Уже и жертву себе выбрали. На снегу растянули какого-то дёргающегося и матерящегося служивого, русского, судя по окровавленной форме. А в стороне ещё несколько выпитых тел изломанными кучками брошены!!!
С-с-суки!!!
Да вот только по сторонам-то надо смотреть, а? Или какую охрану ставить. Кто ж вам после этого доктор? Двух я снёс ударами когтей, одному Тигра откусил голову, а двоих забрали подоспевшие Айко с дочерью.
– Жив? – рыкнул я неудавшейся жертве.
– Да, да! – судя по бешеному взгляду казака, сама идея, что его собирались тупо прирезать, привела его в состояние исступления.
Я перерубил верёвки. И тут казачок схватил ближайшую валяющуюся инкскую дубину и прыгнул на вражеский строй. Самое забавное, инки всё ещё не поняли, что ихние маги – всё, кончились. А чего началось, так это кровавая вакханалия!
Дубина врубилась в ближайшие спины, щедро расплескав вокруг красное. Как вы его в плен-то взяли? Не иначе, взрывом оглушило. Он же психический! То, что вытворяла бывшая жертва… я даже рассказать-то не могу, а уж повторить… Просто кровавый вихрь!
Мы с Тигрой поглазели несколько секунд в восхищении да и присоединились. Как же без этого-то?
Вот только потом с другого фланга рывком встала огромная фигура. Ещё один великан. Только что не баба.
– Мо-ой! – взревел Зверь внутри меня.
Да-а-а-а! Мы самые!
Я, прямо сквозь строй инков, понёсся на нового противника. Ну чего? Кому, если не мне?
Мой размерчик!
Только вот рядом с великаном вырос ещё один. У них там гнездо, что ли?
Да без разницы!
Кстати, зря я опасался инкских дубин. Пока я прорывался сквозь строй, пару раз по мне крепко попали. Оказалось-таки, что мои щиты всё ж покрепче, чем англская броня. А потом я добежал до великанов, и стало не до мыслей идиотских.
В прыжке я отбил удар огромной дубины и воткнул синие когти в грудь ближайшего великана. А тот возьми и не сдохни! Ка-ак даст мне коленом в живот! Лечу назад со свистом! Хорошо, хоть не в наших упал.
