Текст книги "КОМ 11 (СИ)"
Автор книги: Владимир Войлошников
Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Да это понятно. А архитектора, который это вот великолепие проектировал, ты запомни. Я, мож, себе в Иркутске такое построю. Хотя-я, магически обработанные стёкла говоришь? Небось, как сбитый дирижабль стоят?
– Этот высочайший визит всё окупайт за единый раз. И выводийт в плюс! – гордо заявил Фридрих. – Вы желайт видеть папире… документы? Я готов предоставляйт.
Я отмахнулся от него. Ещё бухгалтерию я не учил. У меня вот специально обученные люди для этого есть! Но чтоб всё за раз окупить?
– Господи, да сколько ж они за лося заплатили?
– Вес серебром.
– Чего? – выпучил глаза я.
– После Бидарский происшествий цена на рубин сильно проседайт, а вот серебро имейт устойчивый тенденция на рост. Изготовление амулет из электрон позволяйт…
– Ой, только лекций мне не надо, а? – ещё один Хаген на мою голову. – Ты – молодец, я тебе всецело доверяю.
Я отошёл от Фридриха под видом рассматривания интерьера и невольно подслушал разговор Сокола с Вильгельмом:
– Дорогой царственный дядюшка, извините мне моё любопытство, но с чем же вы будете охотиться? Не на «Кайзерах» же, право слово. Я знаю, что немецкое оружие славится, и не даром. Но тот лось… Простите, я его видел. Это же монстр!
– О! Правильный вопрос! – расцвёл гордой улыбкой правитель дойчей. – Для этого дела унтерлюсские оружейники изобрели совершенно особый вид оружия. – Егеря как раз внесли в зал плоский ящик. – А вот и оно!
Человек со строгим лицом в полувоенной униформе аккуратно расстегнул три замка и достал… э-э-э… я даже не знаю, как это назвать. Ружьё? Мини-пушку? Наверное, последнее название было бы правильным. Толстенный ствол, миллиметров на тридцать, наверное, резное красное дерево приклада и изукрашенный самоцветными каменьями ствол. Служитель слегка поклонился и протянул оружие кайзеру.
– Сперва принцу Ивану, – шевельнул бровью тот.
Я прям почувствовал, как напрягся Серго, ожидая какой-нибудь каверзы… Но, слава Богу, ничего не произошло. Иван оценивающе принял пушку, осмотрел:
– Позволите бестактный вопрос? Я сам сведущ в охоте и неплохой воин. Но как вы будете стрелять из ружья такого калибра? – Сокол вертел в руках монструозный патрон. – отдача…
– О! Это также правильный вопрос. Из этого Юбердасгевер могут стрелять только члены нашей фамилии. И все украшения, что вы видите служат именно для частичного снижения отдачи. Но всё равно – только члены нашей фамилии!
– Знаменитая стальная броня? – уточнил Витгенштейн. – Но позвольте, любой маг способен надеть щит и…
– И его есть унесёт отдачей метра на три назад. Допустим, щит выдержит. Но масса! Господа, масса решает многое.
15. СТРАННАЯ БЫЛА ОХОТА
ФИНАЛ ПРИВЕТСТВЕННОЙ ВСТРЕЧИ
С тезисом о массе спорить никто и не подумал. Спорить с очевидными вещами – дураков нет.
– Масса – это да-а-а… Охота покажет… – с сомнением протянул Сокол и внезапно улыбнулся: – Видели бы вы моё лицо, когда я впервые ваш будущий трофей увидел. У меня-то подобного ружья не было. А то, что было… – он покрутил головой, словно ёжась от воспоминаний, – это всё равно что на слона с мелкашкой выйти.
– Будем смотреть. Да! Будем смотреть! – закончил обсуждение кайзер, и мы откланялись, оставив германского императора отдыхать с дороги.
* * *
Меня особо порадовало, что ни Айко, ни Сэнго не выдали своего рядом со мной присутствия. Это мы с ними накануне обсуждали особо.
– А почему нам нельзя показать этим важным гостям, что мы дядю герцога Илью Алексеевича охраняем? – удивлялась Хотару.
– Нельзя! – строго повторила мать. – Как ты сама не понимаешь? Охрана такого уровня, как мы, во всём мире положена только кому-у?
– Кому-у? – как зачарованная, повторила Хотару.
– Да императорам же! – толкнула её в бок Сэнго. – Или королям. Султанам каким-нибудь!
– Во-от, – кивнула Айко. – А Илья Алексеевич у нас – кто?
– Дядя герцог! – хором ответили дочери.
– Именно. Выводы?
Сэнго с Хотару сморщили лбы.
– Это может показаться… – начала старшая.
– … странным? – закончила младшая.
– Более чем! – отрубила Айко. – Тем более что Вильгельм Десятый – один из самых мнительных монархов. Пойдут пересуды. Всякие вопросы и подозрения.
Хотару продолжала усиленно думать, у неё чуть пар из ушей не валил от усердия:
– Мама! Но до этого времени мы же не скрывались?
– Не скрывались, – согласилась Айко. – Но мы ни разу не участвовали в мероприятиях такого уровня. А по протоколу такая охрана, как мы, Илье Алексеевичу не положена.
– Но мы всё равно пойдём? – уточнила Сэнго.
– Конечно, пойдём! – фыркнула Айко.
Ну правильно. Когда это лис останавливали какие-либо правила?
– А?.. – начала Хотару, но Айко её перебила:
– Пойдём, но ни одним звуком, ни одним движением, ни даже колыханием воздуха не обнаружим себя. Действовать будем, только если Илье Алексеевичу будет грозить реальная опасность.
– Ах, как бы мне не подвести всех! – воскликнула Хотару в порыве самобичевания.
– Именно поэтому, – поучительным тоном сказала мать, – завтра ты охраняешь не Илью Алексеевича, а Мидзуки.
– Как – Мидзуки⁈ – вытаращила глаза Хотару. – А Сэнго⁈
– Сэнго будет помогать мне. А ты проследишь, чтобы Мидзуки не выкинула какой-нибудь фокус. Она, безусловно, моя дочь и ваша сестра, но! – Айко приблизила лицо к своим дочерям и почти прошептала: – Она не давала клятв верности Илье Алексеевичу, а потому полного доверия у нас к ней нет. Ясно?
– Но…
– Не «но»! Заметь, что такое важное дело я поручаю тебе индивидуально. Это большое доверие, Хотару! Оправдай его.
Хотару тут же раздулась от важности и перестала препираться.
Так что сегодня меня сопровождали две невидимых и неслышимых лисы. И никто ничего не заметил.
НА ПРЕМИАЛЬНОГО ЗВЕРЯ
Утро выдалось ненастным. Без дождя, слава Богу, но тучки такие неприятные, и по низинам туман висит. Даже не туман, скорее, а морось мелкая. Но хорошему настроению Вильгельма Десятого это совершенно не мешало. В сопровождении восьми Пкфр-5 (так дойчи называли свои версии уменьшенного варианта шагохода, размерами напоминающего бидарский СМШ «Пелерина»), кайзер выдвинулся на указанные егерями позиции. Теперь главное, чтобы они ничего не напутали. Мы с князями (снова в защитных очках, между прочим) стояли «второй линей», позади кайзера и его телохранов. То ли помогали, то ли присматривали, а то ли дипломатию изображали – хрен этих аристократов пойми. Меня лично несколько волновал вопрос: что делать, если та рогатая монстра сквозь германский заслон на нас прорвётся?
Я покосился на германское охранение и решил, пока не поздно, вынести этот вопрос на общее обсуждение:
– А скажите-ка, братцы: коли сохатый сквозь дойчей проломится – чё делать будем? Валить его или как? Или лучше ветошью прикинуться, пущай он мимо нас в тайгу прёт?
Три весёлых князя, внимательно слушавшие меня, дружно повернулись в сторону кайзера и почесали в затылках. А я продолжал думать вслух (негромко, само собой):
– Однако ж, это получится – сорвалась охота? Или где? С другой стороны, ежели мы сами лося-то грохнем, это ж позор для кайзера? – все снова уставились на меня. – Или нет?
– А я и не знаю… – задумчиво протянул Иван. – Одно дело – азарт дружеской охоты. Вот ежели ты б тогда в Зверя перекинулся да на того лося кинулся – естественно, я бы постарался помочь! А тут… Хрен его знает, как царственный дядюшка на такой ход среагирует. Мнительный он больно. Да и вообще, – он кивнул на мини-«Тигры», – ты видел? Нет, ты видел, а?
– Панцер-кампф-рюстинг-пять, – меланхолично протянул Витгенштейн. – Несмотря на малые габариты, серьёзная машинка. Некоторым лёгким шагоходам даст прикурить. А если в группе, то даже среднему… – И всё это с выражением лютой хандры на лице
Ек-макарёк, надо с егошним настроением чего-то делать. Задолбал уже, ей-Богу! Дамочек наших натравить на балаболку, что ли?
Вдалеке зазвучали рожки егерей.
– Началось! – вскинулся Серго.
– Ага. – Я поднялся с бревна на котором сидел.
Если посмотреть на ситуацию отстранённо – и чего я нервничаю? Ну, обмишурится слегка главный дойч, мне-то что?
Сквозь дымку тумана был виден край мокрого леса, около которого стояла светло-серая фигура кайзера с его монструозным ружьём в окружении угловатых фигур охраняющих шагоходиков.
А мы-то чего здесь? Я снова невольно занервничал. В бумажке сопровождения было сказано: «оказывать содействие». И как?
И внезапно стало понятно – как.
Лес словно раздался в стороны, и в проломе показалась гигантская фигура зверя. Вот ей-Богу – как есть монстра! За то время, что нас учёные мурыжили, сохатый ещё вырос. Надо Фридриха с Кнопфелем поутихомирить, это ж не лось, это мать его, даже не слон получается… Рога таёжного исполина гордо равнялись на кроны росших на окраине опушки сосен.
– Ядрена колупайка!.. – восторженно протянул Серго. – Если дедушка увидит такого лося, он же…
Чего там случится с дедушкой, было пока непонятно, но события на кайзеровской охоте понеслись прям вскачь.
Рявкнул выстрел. Чудо-лось вострубил и, опустив голову, рогами снес двойку кинувшихся прикрывать кайзера телохранов.
– Вперёд! Убьют Фридрихова отца же! Кайзера убьют! – горя глазами (наконец-то), заорал Петя и бросился вперёд.
– Стоять! Ещё рано! Ты смотри давай! – схватил его за полу Иван.
– Чего смотреть? – выпучил глаза Витгенштейн.
– Я сказал – смотри! – отбрил его Сокол. – Смотри! Ну!
– Чего смотреть? Куда? – недовольно протарахтел Петя, но послушно уставился на происходящую метрах в ста от нас вакханалию.
По поляне метался огромадный лось, а мини-шагоходы бросались ему навстречу, словно собаки, загораживая своими телами немецкого государя. Получалось это у них, честно говоря, не очень. От каждого удара гигантских рогов то один, то второй панчер-чего-то-там-дальше летел метров пять, катился по пожухлой траве и тут же вскакивал. Надо отдать должное телохранителям, пока никто из них не стрелял – вроде как не пытался отнять добычу у сюзерена. Так, тушками для битья выступали. Только вот поднимались они всё медленнее и медленнее. И к лосю уже не бежали, а, скорее, ковыляли.
– Ваня-я… А он почти пробил сердце… – задумчиво протянул Витгенштейн.
– В смысле «почти пробил»? – повернулся к Петру Сокол.
– Там на сердце такая как бы броня образовалась. Вот в ней пуля и торчит, – так же непонятно продолжил Пётр.
– И-и-и? – подтолкнул под локоть Витгенштейна Серго.
– Не икай мне. Пусть Вильгельм повторит свой выстрел. Глядишь…
– Как это сделать? – Иван оглядел наше небольшое войско. – Серго, ты на холку. Ты, – он ткнул в меня, – ноги задние держишь. А ты показываешь – куда! – зыркнул он на Петра. – Максимально точно!
– Есть! – вытянулись мы.
– Исполнять! – лязгнул Иван.
– А ты? – оглянулся на него Пётр.
– Общее руководство, – хохотнул Сокол.
– С-с-сука!
– Не сука, а кобель, причём высокопородный! – крикнул нам в спины Сокол.
Мы с Багратионом приняли облик и бросились на монстра. Нет, положительно надо ограничить эти Кнопфелевские поилки. Это же просто невозможно! Доиграются они, вырастят такого зверя, про которого шуточки насчёт охоты с шагоходами перестанут быть шуточками! А ведь сохатый – это ещё не хищник! Я как представлю себе такого модернизированного волка… Да хрен с ним, с волком – стаю полёвок размером с крупную собаку – вот где ужас будет.
Пока эти всякие очень важные мысли в голове гонял, мы до лося и домчались. Я лапами его задние ноги приобнял, а там и Серго на хребет упал. Громадина покачнулась и, вострубив так, что в ушах защекотало, и упала на правый бок. И нифига он спокойно не лежал, между прочим! Храпел, фыркал, брыкался и извивался. Уж так мне его приложить хотелось – а терпел, краем глаза успевая наблюдать: около вставшего на колено Вильгельма Десятого стоял, орал и тыкал пальцем Витгенштейн. Кайзер вскинул свой шайтан-карамультук и выцеливал… С-сука, чего он там так возится долго, а⁈
А потом из ладони Витгенштейна вырвался желтый полупрозрачный луч и упёрся в грудь лося. И в следующую же секунду кайзер выстрелил. Я почувствовал, как дёрнулся и обмяк гигант. Отпустил хватку на ногах.
И зря! Видимо, последним сознательным движением лось ка-ак даст мне в грудину. Вот ей Богу, не испробуй я кнопфелевского зелья, даже белому медведь хана бы пришла. Я катился, соскребая мох и дёрн, метров двадцать! А потом просто лежал. В небо смотрел.
– Ты как? – обзор перекрыла башка Серго.
– Нормально, жить буду. Кончился лосяра?
– Ага. Кайзер-то, слышишь? Чисто ребёнок, вокруг добычи бегает, гимны немецкие орёт! – улыбнувшись ответил Багратион.
А-а-а… А я-то думаю, что это за вопли…
– Ну лишь бы доволен был, – кряхтя, как старый дед, я поднялся на лапы. – Так. Снимаем облик, а тоже за диких зверей примут.
– Да ну-у! Все вокруг знают и про медведя белого, и про меня тоже, – возразил Серго, но облик вслед за мной скинул.
– Знают-то знают, но азарт охотничий никто не отменял! – ответил я ему. – Знал бы ты сколько таких вот, – я ткнул пальцем в кайзера, – по запарке в людей стреляют. Ужасть просто. Типа – рога померещились в кустах или навроде того. А если ещё и злоупотребят перед этим…
– Кто ж перед охотой пьёт? – удивился Серго.
– А ты наш мальчишник вспомни? Нажрались и потом за бедными свиньями гонялись.
– М-да, – почесал буйну головушку грузинский князь, – была конфузия…
– Пошли, спросим у Фридрихова папаши, доволен ли? Оно, знаешь, теперь от него во многом зависит успех нашего охотничьего предприятия.
– Согласен! Ему первую очередь отдали – пусть-ка рекламнёт, – заключил Серго.
Судя по совершенно шалым глазкам кайзера и по возбуждённо торчащим усикам – Вильгельм был доволен. Нет. Он пребывал в восторге!
– Это потрясающе! Господа, позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность за помощь. Но вы посмотрите! Вы только посмотрите! – он потряс руками в сторону лежащей туши.
Выглядело и вправду грандиозно. Какое там сравнение со слонами! Слоны рядом с этой громадиной смотрелись бы детским садом на выгуле. Да уж. Я и вправду не понимал, насколько лось был чудовищно огромен. Ага. Пока люлей от него не получил.
Следующее всенепременное действо, знаменующее финал удачной охоты – конечно же, фотографирование! У кайзера фотограф был свой, штатный, наснимал он Вильгельма во всяких ракурсах – и за тушей, и перед, и с головы, и на фоне рогов… Еле я дождался, пока это дуремарство закончится, честное слово.
Ну а вечером, как было расписано по графику, нас всех ожидал торжественный ужин, и яскренне надеялся, что он будет лучше, чем тот достопамятный «опед».
ДИПЛОМАТИЯ, МАТЬ ЕЁ ИТИТЬ
Честно говоря, я думал, что Фридрих пригласит-таки папашу к себе – показать, как он семьёй живёт и прочее. Но оказалось, что по каким-то ихним германским протоколам не положено. Гостей принимает «хозяин охоты» – сиречь, в данном случае, кайзер. Однако ж повара своего наш принц Прусский папаше всё-таки отправил. Вместе с целым возом заранее наготовленных блюд. Привык, вишь, к нашему сибирскому хлебосольству, не хочется за скудным столом сидеть. Или, опять же, нос папаше утереть хочет?
Я в их потолкушки лезть даже не собирался. Единственное – попросил Серафиму от Эльзы далеко не отходить, чтобы не распылять лисий пригляд.
Да-да! Параноик я. Возможно. Вокруг нас столько охраны толклось, уж казалось бы… Но чувство приближающегося трындеца меня не отпускало. Переживал я. И Айко в качестве охраны доверял больше, чем кому бы то ни было.
На удивление, дамы к моим тревожным настроениям отнеслись с пониманием и даже постарались обратить оное в пользу. Оказалось, что Эльза неплохо играет на фортепьянах. Серафима вспомнила про свою гитарку, которую в прошлый приезд брала с собой да тут и позабыла. Вот и составился у них дуэт. Пару часов они порепетировали, и вечером весьма недурно выступили, скрасив вечер, поначалу показавшийся мне строгим до казарменности. Вслед за ними и Маша с Софией потянулись к инструменту. Сыграли в четыре руки! Даша пела… В общем, барышни наши плевать хотели на кайзерский задранный нос и развлекали себя от всей души.
Я же старался держаться поближе к Фридриху, как и обещал ему. Знаю я, как в один момент императорское благодушие развернуться может. Потому и стал свидетелем весьма знаменательного разговора.
Кайзер и принц держались меж собой до крайности официально. Вот прям деревянно, честное слово. Вроде бы и обращения такие – «уважаемый отец», «дорогой сын» – а теплоты-то нету. Ну вот совсем! И этакая соревновательность в речах. Словно каждый другому превосходство своей позиции доказать хочет, только прямо о том не говорят, а всё обиняками, полунамёками. Тьфу, смотреть тошно!
Не успел я последнее подумать, как Фридрих возьми да и спроси:
– Не пошатнулось ли здоровье нашей уважаемой матушки? Обмороки в её возрасте – не лучший знак. Свидетельство нервической неустойчивости.
Говорили, естественно, по-немецки. Хаген, сидевший по другую сторону от меня и усердно изображавший полнейшее ко всему разговору равнодушие, переводил полушёпотом как заведённый.
– Не стоит переживать о здоровье твоей матушки, – повёл рукой Вильгельм, – оно крепко, как никогда. У нас лучшие в Германии целители, ты же знаешь. Все недомогания прошли, она пребывает в прекрасном расположении духа, передавала тебе привет и просила, чтоб ты забыл о досадном непонимании, произошедшем между вами.
Фридрих позволил себе тонко улыбнуться:
– Уважаемый отец, не нужно делать над собой усилий и лгать ради моего душевного спокойствия. Я всё равно увижу истину.
Вильгельм дёрнул бровью, но Фридрих продолжал:
– Тем не менее, у меня есть для неё памятный подарок, – он сделал знак, по которому секретарь тотчас подал ему небольшой вазон, укрытый стеклянным бело-матовым колпаком.
– Хороший ход, – одобрил кайзер. – Твоя мать всегда любила цветы.
– Думаю, этот экземпляр понравится вам не меньше, – кивнул Фридрих и снял колпак. Под которым слегка покачивались очень изящные, нежные и хрупкие даже на вид ирисы. Каменные ирисы.
Лицо кайзера исказилось. Учитывая, что Фридрих держал вазончик стальной рукой, более яркого заявления сделать было невозможно.
Не знаю, чем бы кончился весь разговор, если бы из внутренних покоев охотничьего домика не раздался вопль Хотару, которой вовсе не должно было здесь быть:
– Дядя герцог Илья Алексееви-и-и-ич!!!
16. КОГДА ВСЕ ЕДВА НЕ ВЗЛЕТЕЛО
ВОТ ВАМ СЮРПРИЗ!
– Дядя герцог Илья Алексееви-и-и-ич!!! Тут бомба-а-а-а!!!
Вокруг кайзера немедленно соткался невидимый, но отчётливо осязаемый энергетический щит.
Все вскочили на ноги. Мой внутренний медведь ворочался и рвался наружу.
Погоди, не время! Места мало. Люди!
Так! В первую очередь обезопасить немагов!
– Хаген, уводи Марту, Серафиму и Эльзу! Сэнго – прикрывать! – я обернулся к замершим у рояля княжнам: – Дамы – за ними, живо!
– Мы вообще-то тоже боевые, – начала Дарья.
– Сейчас эта бомба антимагией шарахнет – как оно на ребёнка повлияет, ты думала? А вперемешку с немагическими поражающими элементами⁈
Дашка испугалась, рефлекторно прикрыла живот руками. Все заторопились на выход, подгоняемые Хагеном, как миленькие!
– Айко!
– Да, господин? – прошелестело рядом.
– Веди, где они?
Мы быстрыми шагами устремились внутрь спальных покоев. За мной – Иван, Серго и Петя. И Фридрих! Впрочем, что удивляться? Он теперь сильный маг, да и всякие тренировки (не только мажеские, а и физические) мы ему обеспечили. Вот уж несколько месяцев он с приглашёнными тренерами занимается – похоже, почувствовал некоторую боевую уверенность.
Но эти мысли все скользом были. Бомба – вот что волновало меня прежде всего.
Бежать пришлось недалеко – буквально через пару поворачивающих коридорчиков. Проскочили мы их и оказались в большой подсобной комнате – полки-полки, шкафы, вешалки… И посреди, прямо на разбросанном тряпье – Мидзуки с Хотару, обе в человеческом виде, держат на весу странный крупный предмет, смахивающий на чешуйчатую бочку, окружённый мерцающим энергетическим полем.
А у Хотару уже ноги трясутся! И это не от веса, и не такое она может таскать. Энергия на исходе!
– Мама!
– Я здесь! – Айко мгновенно встала за спиной у младшей дочери. – Беру! – её руки словно прилипли к энергополю, сразу засиявшему ровно и стабильно, а Хотару обессиленно стекла на пол.
– Взрыв уже начался, – напряжённо сказала Мидзуки.
– Лететь сможешь? – сосредоточенно спросила мать.
– Минут пять ещё.
– Окно! – Айко коротко взглянула на меня. – Илья Алексеевич, долго не удержим. Надо унести подальше от посёлка.
Мы в десять рук кинулись распахивать большие панорамные окна. В комнату ворвался по-вечернему свежий ветер.
– На счёт три, – скомандовала Айко. – Плавно. Раз, два, три!
Обе лисы приподнялись над полом и выскользнули в окно, сразу развернувшись в сторону Илима. Мелькнули над верхушками лиственниц и исчезли из вида.
– А знаете, где мы находимся? – спросил вдруг Петя, стреляя вокруг своим светящимся взглядом.
– И где же? – Сокол тоже снял очки и буровил багровым всё вокруг, разыскивая потенциальные угрозы.
– Это комната позади обеденного зала. Слышите голоса? Дойчи разговаривают. Нас отделяет тонкая перегородка. И если бы лисы не обнаружили бомбу…
У меня по загривку аж холод прошёл. Это что же? С огромной долей вероятности, сейчас и Серафима, и все остальные друзья мои…
– Подождём доклада Айко, – сказал Серго, закрывая окна. – Догадается же она характер взрыва отследить?
– Зная Айко – непременно, – согласился Петя, и тут в дверь требовательно затарабанили:
– Мы настоятельно просим открывать! – нервно сказал голос кайзерского начальника охраны, полковника Хоффмана.
– А кто дверь закрыл? – удивился я.
– Это я, – скромно сказал Фридрих. – Во избежание.
Стук повторился с новой силой:
– Господа! Вы рискуете международный конфликт!
– Вы лучше подумайте, кто из ваших сюда бомбу приволок! – огрызнулся Иван. – Дом пустой был! Среди вашего барахла и было спрятано!
За дверью переварили информацию, и шаги удалились. Вскоре через стенку в зале стало слышно, как Хоффман отчитывается о полученных сведениях, в зале засуетились, начали выстраивать весь персонал – и охрану, и обслугу.
– Ну, им этих разбирательств часа на полтора хватит, – сказал Сокол. – Хотару, рассказывай давай, как тут всё было.
Хотару завозилась на полу, пытаясь сесть и лепеча что-то невнятное заплетающимся языком.
– Погоди, – остановил её Иван и присел рядом на корточки. – Дай-ка руку…
– Ух ты! – наблюдая за процессом, восхитился Серго. – А я и не знал, что ты у нас тоже целитель.
– Не то чтобы целитель, – пробормотал Иван, слегка пульсируя светом глаз. – Это в основном энергетическая подпитка. Но немного могу. Пока в Бидаре месяц меня мурыжили, поднатаскался.
– Ценная вещь, – согласился и Петя. – Научишь?
– Попробую… Ну как? – это он уже Хотару.
Та захлопала глазами куда бодрее:
– О! Говорить могу!
– Ты только нэ ори, да, – предупредил её Серго. – Стэнка тонкая, услышат.
– Так мы её поэтому из зала и услышали, – рассудительно кивнул Петя. – Так бы всем нам – кирдык.
Мы сели на раскиданное тряпьё кружком, чтоб говорить максимально тихо.
РАЗБИРАЕМСЯ
– Итак, – начал я, – почему вы решили уйти из нашей усадьбы?
Хотару вздохнула, собираясь с мыслями:
– Это Мидзуки. Её что-то тревожило, и чем дальше, тем сильнее. У Мидзуки вообще сильно развит дар предчувствия.
– Как предсказания? – уточнил Пётр.
– Нет, – Хотару помотала растрёпанной головой. – Предсказание – это когда видишь чёткую картинку или цепь событий. А предчувствие – когда… как будто давит на сердце, что что-то неладно, а точно не знаешь – что?
– М-хм, – Петя словно фиксировал всё во внутренней записи, – значит, некое неопределённое душевное томление? Так?
Хотару вытаращила глаза и кивнула.
– И дальше что? – подтолкнул рассказ я.
– Она сперва терпела, потом начала аж по комнате бегать. Говорит: «Что-то плохое будет! А там мама и Сэнго, и Илья Алексеевич, и все…» Я сказала: «Ладно, но идём вместе. Я караулю тебя. Проверяем, если ничего – сразу обратно». И пришли сюда. Не успели во двор зайти, она сразу говорит: «Взрывчаткой пахнет! Тут бомба!» А я говорю: «Тут столько всякого оружия, могут быть и бомбы. Вдруг они боялись того лося просто так не свалить?» Но Мидзуки говорит: «Пошли скорей! Предчувствие сильнее стало! Проверим арсенал». Я говорю: «Ладно. Но если Бомба просто так лежит, мы её трогать не будем и пойдём домой».
– А вы под невидимостью пришли? – уточнил Петя.
– Ну конечно! – закивала Хотару. – И мы пошли проверять арсенал. Только там никакой бомбы не оказалось. И никакой взрывчатки, когда она пачками бывает. Тогда мы пошли скорее в других комнатах нюхать – и пришли сюда по запаху. А Миздуки сразу к шкафу кинулась, вон к тому – а из него тикает! А бомба была за одеждой спрятана! Мы вещи выкинули, а там три секунды осталось! – Хотару шептала всё быстрее, и глаза у неё становились всё больше. – Мы только и успели её из шкафа выдернуть и энергощит накинуть.
– Представляю, какое там внутри образовалось давление, – пробормотал Серго.
– Ой, правда! – закивала, как китайская игрушка, Хотару. – Как тяжело его было держать! Я поняла, что сил у меня не хватит, и тогда стала кричать.
– А дальше мы уже были очевидцами событий, – резюмировал Петя, а Фридрих веско подтвердил:
– Эта девушка не солгать ни единый слово! Всё правда.
– Конечно, правда! – фыркнула Хотару. – Я же не могу врать дяде герцогу!
В окно легонько поскреблись, и мы тут же вскочили, чтоб впустить Айко и Мидзуки.
– Дотянули до Илима! – едва дождавшись, пока окно закрылось, отчиталась Айко. – Как вы, Илья Алексеевич, и предполагали: мощный антимагический заряд, даже на высоте пятидесяти метров эманации чувствовались! Помимо того, тротила не менее пяти килограммов и кусков гвоздей на весь остальной объём.
– Вы бы видели, какой столб воды выкинуло! – поддакнула Мидзуки.
– Я должен приносить вам всем огромный благодарность! – заявил Фридрих. – Особенно лис! Я есть благодарийт вас за жизнь моя супруга и мой отец. И за мой жизнь тоже. Я ваш должник!
– От нас всех, – Иван сделался серьёзен, – я благодарю за спасение жизней нам и нашим близким!
Все мы торжественно к нему присоединились. Далее мы проследовали в зал, где Петром (как самым дипломатичным из нас) в несколько сжатом виде была озвучена версия произошедшего, и Фридрих торжественно подтвердил его слова.
Дальше последовало немного для меня неожиданное. Кайзер, сделав видимое над собой усилие, попросил Фридриха остаться и помочь определить: врёт ли кто-нибудь из немцев или нет.
– Если Илья Алексеевич не против, – чопорно ответствовал Фридрих. А сам мне глазами сигнализирует, мол, останьтесь со смой!
– Отчего бы не помочь следствию, – говорю. – Останемся. Присаживайся, Хаген. – он как раз прибежал, доложиться, что женщины вне опасности – как раз и попереводит мне. – Чую, долго сидеть придётся.
Вильгельм губы поджал, но ни слова не возразил. Отвернулся и что-то своему Хоффману толкует. А ко мне лисы кинулись. Айко первая:
– Илья Алексеевич, кто-то должен остаться с вами. Могут быть повторные попытки покушений.
– Вот Хотару и оставь, она себя хорошо показала. А ты за Серафимой с Мартой присмотри да и за домом в целом. Даром, что магов там полно, а такого чутья, как у лис, ни у кого нет.
– А я⁈ – жалобно спросила Мидзуки. – Разве я не молодец? Разрешите мне быть в числе ваших помощников! Хотя бы временно⁈
– Мы давали клятву служения, – строго сказала Айко.
– Я тоже! Я тоже готова служить герцогу Илье Алексеевичу! – с жаром зашептала Мидзуки.
Кажись, я понимаю, откуда эти устремления. Чернобурка как прибыла, всё у матери да сестёр хвосты считает. Надеется около меня быстрее подняться? Впрочем, если от меня да от Ивана по-прежнему фонит теми эманациями, о которых в Бидаре говорили, немудрено, что так оно и получится.
В общем, пока я мысли умные гонял, мать с дочерью столковались и буквально на коленке составили текст очередной «присяги». Мне осталось только принять её по факту.
Мидзуки уставилась на меня блестящими чёрными глазками:
– Можно я тоже останусь вас охранять⁉
Хм-м…
– Давай-ка вот что. Пока мы здесь заняты, Эльза с ребёнком наверняка захочет к себе пойти. Вечер уже, все устали. А ты назначаешься индивидуальным защитником их семьи: Фридрих, Эльза, ребёнок.
– Но пока господин Фридрих здесь… – начала Мидзуки.
– Приоритетный цель – Эльза и малыш! – сразу поднял палец Фридрих, который слушал весь этот разговор. – Я просить отправляйтся к ним прямо сейчас!
– Действительно, Мидзуки, двигай туда. А Фридриха мы потом до двери сопроводим.
* * *
Итак, мы отправили в мою здешнюю усадьбу князей и Айко, а сами остались присматривать за допросом. Точнее, за допросом присматривал Фридрих – а мы уж за принцем. И, честно скажу, могли бы с тем же успехом спокойно спать идти.
Ни один из присутствующих ничего не знал о спрятанной в вещах бомбе. Ни один не злоумышлял против кайзера Вильгельма, принца Фридриха или кого бы то ни было из делегации. Но в итоге полковник Хоффман с долей растерянности должен был отметить, что пятеро служащих охраны, у которых истекло время смены (в связи с чем они были отпущены на три часа на «осмотр достопримечательностей»), в расположение группы охраны не вернулись и местоположение их в данный момент неизвестно…
– Что ж, – Фридрих демонстративно посмотрел на часы, – я полагайт, далее сидеть здесь бессмысленный. Как вы считайт, Илья Алексеевич?
Не у отца спросил, у меня.
– Да, пожалуй, – согласился я. – Пора уж и баиньки. Может, ваши вояки просто загуляли где да к утру явятся? Завтра и допросим. Точнее, вы допросите. – Мы дружно поднялись. – Доброй ночи, ваше величество!
* * *
Однако, на душе у меня было неспокойно. Где вот эти пятеро шарятся? Добро, если заложили бонбу да дали дёру. А если вокруг шарашатся?
Поэтому Мидзуки я с её поста снимать не стал. Всё-таки, рота охраны с усилением в виде тенко куда лучше, чем просто рота охраны. С тем и разошлись по домам.
НОЧНАЯ ТРЕВОГА
Среди ночи меня вырвало из сна острое чувство тревоги. Я подскочил в кровати. Так. Серафима спит рядом, всё нормально. И тотчас же за окнами в направлении Фридрихова дома раздались взрывы. «Доверяйте тревожному чутью оборотней?» – так кажется говаривал один из телохранителей Марии?
Серафима вскинулась, заполошно схватила меня за руку.
– Ты куда собрался?
– Оставайся дома! Сэнго – охранять! Айко – за мной! Кажется, на Фридриха напали!
Я вылетел в общий коридор.
Самое забавное, что никакой паники я не увидел. Наши дамы, как были в ночнушках, переливаясь голубыми щитами, бодрой рысью бежали за мужьями на выход. Пугающее по силе зрелище, доложу я вам. Хотя и не лишенное некоторой эротической пикантности. Хотя-я, думается мне, ежели хоть кто косо посмотрит на них, враз чего необходимое отморозит. Это они запросто и легко!
