Текст книги "СССР: вернуться в детство 3 (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Семьсот девяносто восемь, – замороженно подала голос баба Лёля.

– Ну, я так где-то и предполагала, – жизнерадостно кивнула я. – Тиражи у них огромные, но повесть сама сравнительно небольшая.

– Так, что делать-то? – кажется, бабушку новые грани реальности несколько выбили из привычной колеи.

– Как обычно. Олег Петрович пусть возьмёт паспорт и Вовкино свидетельство о рождении, да получит на почте.

– А тебе половину отдать?

– Ну, нет, вы что придумали! Это Вовкина зарплата, я свою сама получу, мне такой же квиток не сегодня-завтра придёт.

– Поехали, пап, – поторопил Вовка. – Грузовик!

И мы поехали. И даже успели чуть раньше.

– Потеряли меня? – спросил нас шофёр, молодой совсем парень. – Из-за ливня выезд задержали немного.

Мы уверили его, что у нас из-за этого ливня тоже задержка произошла, так что всё нормально, подписали накладную и начали выгружать ушастых в подготовленные клетки. Меня от разгрузки отодвинули, так что, пока мужики таскали зверюшек, я побежала, поставила чайник (мы наглым образом привезли электроплиту из второй неиспользующейся кухни на дачу). И к завершению растаскивания вода как раз закипела.

– Олег Петрович, Вова, пойдёмте чайку попьём, я свежего заварила. С брусникой!

Понятное дело, к чаю у меня кроме брусники были не только печеньки, но и макароны с котлетами. Вкусными!

Мы поели и все немного успокоились.

– Ты, пап, без меня не получай, – напоследок сказал Вовка, – хочу первую зарплату в руках целиком подержать.

– Несла́бо для первой-то зарплаты, – усмехнулся Олег Петрович в усы. – Поехали домой тогда?

– Не, сегодня надо остаться, проконтролировать. Переезд, стресс, мало ли.

– Тогда завтра за тобой заеду?

– Ага. Часов в девять давай, – мы помахали вслед мотоциклу и пошли ещё раз глянуть на своё хозяйство.

На счёт кроликов у меня имелись определённые опасения. Есть у них такая противная черта как стремление половчее сдохнуть. Однако, принимая во внимание, что колхозы-совхозы каким-то образом умудряются сохранять популяции, а данный вид сельхоз-животных считается максимально пригодным именно для личных подсобных хозяйств, мы с Вовкой приняли совместное решение кроликов-таки взять. Да и с мехом перспектива была. Как бы Рашидку в эту сторону толкнуть…

Так вот, закупились мы тремя породами. Все крупные и мясо-шкурные: советская шиншилла (с красивым, наиболее густым, серебристо-серым мехом, постепенно меняющим тон от светлого на пузе к тёмному и даже очень тёмному по хребту), белый великан (самая, пожалуй, здоровенная, с белоснежными шкурками) и БСС – то, что потом будут называть большое светлое серебро, а на самом деле изначально «большое советское серебро» – очень красивые кролики, с декоративно окрашенным волосом, получалось, что сквозь светлое серебро кончиков ворсинок проглядывает тёмная основа. Всех взяли по тридцать штук. Ценники на ушастых были, прямо скажем, советские – мало чем отличающиеся от покупки тех же кролей мясом по весу.

Мы ещё раз осмотрели расселённое привычным нам порядком родительское стадо и задумались: по прошлой жизни мы всё больше имели дело с мелкими скороспелыми породами. Получается, все привычные графики несколько растянутся. Чтобы отследить всё более чётко, требовалось время и наблюдения. Значит, будем наблюдать и записывать. Тетрадок я накупила целую гору.

ДАЧНАЯ РОМАНТИКА

Я, кстати, не говорила, что как только в доме появились стены и потолок, бабушка потребовала, чтобы дети сделали ей коллективный подарок – полы и рамы покрасили. И они таки покрасили! Это был почти ленинский субботник, только бабушкинский. Неделю это сохло и выдыхалось, и вот, в прошлую субботу, приехал на грузовике дядя Рашид, и в переезд отправилась целая куча нужных и полезных вещей. Прежде всего, мы торжественно внесли в дом вышеупомянутую электроплиту, новенький, купленный по этому поводу кухонный стол и набор табуреток.

В мою комнату въехал старый сервант (недаром мне жалко было его выбрасывать!), а в бабушкину – маленький шифоньер и кровать, на которой два месяца спала я.

Кровать приехала именно для бабушки, потому что укладывать её полу мне было решительно неудобно. То ли дело я! Не такая уж это была жертва с моей стороны – подумаешь, на полу спать! Кроме бабушки у нас были ещё привилегированные младенцы, которые спали в манежах. А все остальные – мама, Женя, Наиль с Дашей, я, Вовка, Ирка, Таня и Рашидка, а также рандомно куча других родственников (преимущественно в ночь с субботы на воскресенье) спали на полу. Это наоборот было здорово, как приключение. В ход пошли спальники, запасные одеяла и матрасы. Дети раскладывались в моей комнате сплошным ковром, хохотали, играли в дурака и рассказывали страшилки (особенно Вовка, за которые мне иногда охота была его поколотить, до того они были натуральные).

Мама ездила домой, только когда у Жени была смена – постираться и прикупить продуктов. А бабушка и все «юннаты» постоянно оставались на участке, который вместо «Шаман-камня» все стали называть «Шаманка». Коротко, удобно.

Рашидка заступил на свою рабочую вахту, и пока нёс её с энтузиазмом. Тане вполне можно было доверить проверку кроличьего и куриного отдела – включая записи в рабочих журналах, она девочка очень серьёзная. И очень ответственная, иногда даже слишком. Однако, до начала учебного года осталось всего лишь несколько дней, и тогда девчонки будут появляться в основном по выходным. А вот Рашидка… Не тянуло его к высоким наукам, не тот склад характера. В прошлой жизни он даже к дурной компании как-то прибился, а начиналось всё не сказать чтоб очень страшно. Просто набрели пацаны в лесу на лошадей из лесничества и решили покататься. Раз, другой, третий… Не навсегда же берут, возвращают – что такого? Дальше у кого-то возникла светлая мысль, что можно и машину покататься взять, не насовсем ведь…

И тут мне в голову пришла идея, с которой я немедленно отправилась к Вове:

– Вовка! Нам нужна лошадь!

– Именно лошадь?

– Да! Простая, рабоче-крестьянская, чтоб под седло и в тележку. Водительские права мы с тобой ещё десять лет не получим, а с лошадкой кто нас остановит? За вениками, покосить и прочее, а?

И Рашидка будет с восторгом ухаживать за нашей лошадкой, а не бегать за чужими!

– Надо подумать, – серьёзно сказал Вова.

Ну, пусть думает. Вряд ли сильно против что-то выдумает.

27 августа 1984

Утром меня (безо всяких церемоний, между прочим!) подёргали за ногу и велели вставать. Быстро!

Я села, выпутываясь из одеяла. Глаза открывались плохо – вчера допоздна засиделись, потом пока всем детским табором улеглись…

– Чьтакое? М-м-мх…

– Отец же к девяти приедет, – ответил Вовка уже из общей большой комнаты (она же кухня, она же столовая).

Я потянулась и потёрла лицо. Ладно. Выползла за Вовкой, а он, деловой, уже чайник накипятил и яичницу жарит. Из наших яиц, заметьте!

– Это ты сегодня собрал?

– Ага. Двенадцать штук, прикинь. Всем на завтрак хватит!

– Класс.

До сих пор у нас получался только омлет.

– Ты чё стоишь-то? Умывайся иди.

– М-м-м… – я снова потянулась. – Думаешь, твой папа будет рад моему присутствию?

– Ничего я не думаю. Я хочу, чтоб ты поехала со мной и… – он начал выкладывать яичницу в тарелки, – присутствовала…

–…при этом знаменательном событии, – закончила я и пошла в ванную. Если Вова хочет – отчего бы и не съездить? Заодно в плодово-ягодный заказник можем заехать. У них, говорят, кустики хорошие.

Без пяти девять, когда внизу улицы затарахтел мотоцикл, мы уже стояли у калитки. Олег Петрович подкатил и скомандовал:

– Садитесь, молодёжь!

Я забралась в люльку и в очередной раз поразилась: как у него получается на обыкновенном «Урале» ездить с таким шиком? Хотя, чего я удивляюсь. Насколько мне помнится, служил Олег Петрович не в обычном подразделении, а в какой-то спецроте, которая занималась охраной и сопровождением особо ценных государственных лиц (или, допустим, иностранных послов, если их вдруг занесёт в Иркутск). Отбор был туда похлеще, чем в престижные вузы, спецподготовка типа стрельбы с движущегося мотоцикла по движущейся же мишени, умение тараном своего мотоцикла (у них были утяжелённые «Уралы») остановить легковушку террористов и тому подобное. По логике вещей, там все должны были водить виртуозно, как боженьки.

– Вчера какой-то мужик звонил из «Восточно-Сибирской правды», – громко, перекрикивая шум мотора сообщил Вовкин отец, – Павел Евгеньич, что ли. Знаете такого?

– Да! – воскликнули мы хором.

– Просил заехать. Сейчас по дороге – к нему, потом уж на почту.

Мы с Вовкой переглянулись: интересно, нарыл дядя что-нибудь или нет?

В здание «Восточки» мы заходили в состоянии «в зобу дыханье спёрло». Мы с Вовой, конечно же. Его папа выглядел куда более сурово. Да, он пошёл с нами – кажется, чтобы выяснить, чем же его сын в свободное от семьи время занимается.

В открытую дверь кабинета было видно, как дядька-«специалист» что-то строчил и зачёркивал, взъерошивал волосы и качал головой, но увидев нас, бросил все свои экзерсисы и смахнул писанину в ящик стола:

– Доброе утро! Оля, Володя, – мы дружно ответили: «Здрассьте», а дядька специалист протянул руку Вовкиному папе: – Павел.

– Олег, – ответил тот.

– Вы, я так понимаю?..

– Володькин отец.

– Отлично, отлично! Вы не против, если я вам тоже задам пару вопросов?

– Да пожалуйста.

– Секунду, секунду… Тут у нас… Наука и техника…*

*Был в СССР журнал

с одноимённым названием.

Так что это, вероятно, юмор.

Он нырнул под стол и, судя по звукам, начал нажимать какие-то кнопки (или кнопку?); техника слушаться не очень хотела, и дядька тихонько (и довольно цивильно) ругался шёпотом; кажется, наука ему не очень помогла, потому что последовала пара отчётливых ударов, после которых – о чудо! – что-то тихонько засипело, и дядька показался из-под стола с микрофоном на длинном шнуре:

– Я прошу прощения…

Мы, конечно же, дружно сказали, что ничего страшного.

– В таком случае, с вашего позволения, мы начнём с Олега… э-э-э…

– Петровича, – подсказал Вова.

– Да! Олег Петрович, расскажите, как вы относитесь к увлечению сына и его друзей?

– Это по поводу того, что они книжку написали?

– А они книжку написали? – удивился журналист.

– Нет, пап, это про юннатскую станцию, – сказал Вовка.

– А я-то думал, вас из-за этого вызвали! – в свою очередь удивился Олег Петрович.

– Очень интересно, – профессионально соврал Павел Евгеньевич, – но сегодня давайте поговорим о юннатской… как это правильно называется?

– По документам это называется «Добровольная станция юных натуралистов и опытников сельского хозяйства „Шаман-камень“» – подсказала я.

– Спасибо. Итак, Олег Петрович…

07. БЫСТРЫЕ РЕШЕНИЯ

БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ

М-гм, судя по всему, дядька затеял сделать большой материал (что для журналиста естественно), а это внушало надежду, что он хотя бы что-нибудь нарыл. Тем временем Вовкин папа рассказал, что сына он поддерживает, дело хорошее, нужное. Что вот, даже в свой отпуск, бо́льшую часть свободного времени посвятил помощи – разъезды по фермам, закупки молодняка. Правильно отвечал, короче.

Нет, вы не думайте, я совсем не против посветить лицом ради общего блага. И даже ради чьего-то личного блага, если это не идёт вразрез с моими убеждениями и интересами. А уж если способствует!..

Кстати, заметили – я никогда не употребляю слово «частный»? Я недавно себя на этом поймала. В нашем социалистическом обществе отношение к слову «частный» и к частной собственности отрицательное. Колеблется по регионам, наверное. Исходя из моих воспоминаний о фруктово-цветочных рядах на Центральном рынке, на югах чуть ли не социалистический капитализм уже развился. Но у нас, в Сибири – довольно сильно отрицательное. Коллективная собственность – это хорошо, личная – ещё куда ни шло, а вот частная – фу-фу-фу. Даже слово такое было полуругательное: частник. Стремление разбогатеть или, тем паче, нажиться встречало определённое раздражение. Это, наверное, как желание сходить в туалет по-крупному. Ты, конечно, можешь сильно хотеть – но зачем же всем об этом рассказывать? И вообще, не совсем прилично это.

Пока я об этом размышляла, Павел Евгеньевич подробно выспросил Вовкиного отца на предмет помощи таким правильным нам – и наконец-то созрел до того, чтобы нас порадовать!

– Ребята, по вашей просьбе я обратился во все ведущие научные организации, занимающиеся сельскохозяйственными животными, – так-так, уже ободряющее начало, лишь бы не было «и ничего не нашёл, успехов вам и высоких трудовых достижений…» – и был перенаправлен в исследовательскую лабораторию Всесоюзного научно-исследовательского института овцеводства и козоводства…

Боже, как я не люблю слушать вот это вот всё длинное и многоступенчатое… Я с величайшим трудом запоминаю (а чаще вовсе не запоминаю!) имена, звания и прочие регалии, а это угнетает.

Мы прослушали краткую лекцию о том, как в этом ВНИИОК всё здорово с овцами и с пуховыми породами коз. В этом месте я начала подозревать, что с нашим запросом не всё так лучезарно. Однако – чтобы не утомлять вас, в самом деле – молочное стадо у них тоже было! Уже ура!

– Мы сейчас с вами позвоним непосредственно руководителю лаборатории молочного козоводства и обсудим с ней вашу проблему!

Гляди ты! А я уж начала думать, что всё рассказами ограничится!

СПЕЦИАЛИСТ НА СВЯЗИ!

Павел Евгеньевич резво подскочил, закрыл дверь кабинета, набрал на стационарном телефоне номер и включил нечто вроде селектора. Из приготовлений было видно, что на том конце нашего звонка ждали.

Руководитель оказался, судя по голосу, женщиной. Если опустить все приветствия и представления, мы снова заслушали краткую лекцию (чуть менее краткую, чем в исполнении Павла Евгеньевича) о ценности козьего молока и селекционной работе с козами, после чего тётя-козовод внезапно предложила:

– На данный момент наша лаборатория располагает большим поголовьем прекрасных коз зааненской породы. Среди молодняка есть комолые, как вы просили, от очень хороших родителей…

– Погодите, – я наклонилась чуть ближе к аппарату, – мы ищем альпийских коз, вам разве не говорили?

– Э-э-э… да, но… – на том конце провода повозились, – мы же говорим о лучших производителях… Поверьте мне как специалисту, зааненские козы…

– Я прошу вас, ответьте прямо: у вас есть альпийцы?

Повисла некоторая пауза. Тётя-козовод вздохнула.

– Да, у нас есть козы альпийской породы, но в данный момент принято решение о выводе их из селекционной программы…

– Вы их продаёте?

– Да, но вы понимаете, часть группы – животные, которым по пять-шесть и даже семь лет. Оплачивать перевозку через полстраны ради…

– Извините, сколько их?

– Что?

– Сколько у вас чистопородных животных, стопроцентных альпийцев без примеси других пород? С документами?

– Если без примесей… – было слышно, как женщина встала, по полу простучали каблучки, вернулись, зашелестели страницы – рабочий журнал листает? – Если говорить о стопроцентной чистоте, порядка пятидесяти голов, но значительная часть – козлики, они вам в таком количестве зачем?

– Нет, столько козликов нам реально не надо, – согласился Вовка, – посмотреть бы их.

– Поехали, посмотрим?

– В Ставрополье?

– А что, я за «Сердце» получила, можем спокойно ехать. Или ты надеешься на другой шанс?

Вовка усмехнулся. Да уж, шансы завезти производителей напрямую из-за рубежа были откровенно призрачными.

Мы дружно уставились на Вовкиного отца:

– Пап, у тебя до какого числа отпуск? – спросил Вовка.

– Вы же согласны нам помочь в таком хорошем деле? – совершенно честными глазами посмотрела на Олега Петровича я.

– Так что по породе? – спросила из телефона тётя-козовод.

– Пожалуйста, зарезервируйте для нас альпийцев, – попросил Вова, – мы приедем… Давайте так, мы сейчас определимся с точной датой и в течение двух-трёх часов вам перезвоним.

– Хорошо, – несколько растерянно ответила ставропольская специалистка и отключилась.

Павел Евгеньевич смотрел на нас… странно.

– У вас запись идёт, – сказал Вовка.

Мне страшно хотелось ляпнуть: «У вас ус отклеился!»*

*Не помню, из какого это фильма,

кажется, из «Бриллиантовой руки».

Журналист наклонился под стол и щёлкнул выключателем.

– Вы уж простите, что мы не по плану, – очень вежливо сказала я, – зато мы вам можем из Ставрополья позвонить. Ну, или отчёт написать, как будто вы прям руку на пульсе держали. Занятно получится, – взгляд у дядьки оживился, и я, пользуясь моментом, попросила: – Можно, я позвоню?

– Да, пожалуйста, – судя по выражению лица, он уже перекраивал свои планы в более перспективную сторону.

ПОЛЕЗНЫЕ ЗНАКОМСТВА

Я быстро набрала Женин рабочий номер.

– Здравствуйте! А Тимшина я могу услышать?..

– Что-то срочное? – сурово спросила меня девушка.

– Да, это срочно. Очень важно.

– Ожидайте две минуты, потом переключу.

– Хорошо.

Через две минуты невнятных шорохов в трубке раздалось:

– Да?

– Жень, это я.

– Что случилось⁈

– Дома всё нормально, – я три секунды подождала, чтобы он осознал этот факт и успокоился. – Женя, мне нужно отправить в Ставрополь троих людей. Это очень важно и очень срочно. Один взрослый, двое детей до двенадцати лет.

Вовка посмотрел на меня вопросительно, и я подняла палец – тише.

– Ну, ты меня напугала!

– Жень, сосредоточься, дело не терпит отлагательств.

– Нет, Ольга, напрямую до Ставрополя не получится никак.

Тут я втупила:

– А что, у них аэропорта нет?

– Аэропорт есть, рейсов от нас туда нет. Город небольшой… Так… Есть вариант до Минвод. Перелёт длинный, больше восьми часов, с дозаправкой в Омске. Если прямо срочно нужно… погоди… – несколько минут в трубке шипело, и я начала уж думать – не отключиться ли мне? Но тут трубка ожила: – Так. Сегодня в двадцать четырнадцать борт до Минвод, есть возможность подсадить трёх пассажиров. Пойдёт?

– Ой, да! Как забронировать?

– Пусть подойдут в кассы, скажут, что с диспетчерского пункта звонили. На какую фамилию оставить билеты?

– На Воронова Олега Петровича.

– Понял, принял. Всё, некогда, Ольга, пока.

– Пока. Спасибо!

Я положила трубку.

– В аэропорт? – скорее утверждающе сказал Вовка.

– Ага, пока они не передумали. Потом на почту.

– Нет, потом сюда, подтвердим этой мадам, что мы летим.

– А, точно. Потом на почту. Потом к вам.

– Потом в «Шаманку», расписать надо чётко, кого, как, чем кормить. Вы, Павел Евгеньевич, нас дождитесь, мы недолго – надо же в этот институт перезвонить.

– Да-да, – немного отсутствующе согласился Павел Евгеньевич, вытягивая из стола свои черновики. Ну всё, сейчас как начнёт про нас опусы сочинять! Да и пофиг.

Мы сбежали по лестнице и остановились у мотоцикла.

– У тебя деньги-то есть? – негромко спросил Вовка. – Или сперва на почту?

– Конечно, мы же хотели в питомник ехать! Рублей двести точно есть.

Подошёл Вовкин отец, посмотрел на нас… посмотрел, короче. У Вовы такой же взгляд есть, когда мне удаётся сильно выступить…

До самого аэропорта мы молчали, как рыбы об лёд. В кассе нам озвучили ценник: девяносто два рубля билет. Детский – за половину стоимости. Я сунула Вовке в руку своё свидетельство о рождении (всегда ношу с собой документы) и двести рублей, он подсунул под локоть отцу. Что характерно, никто не спросил, почему я еду с людьми вообще с другой фамилией. Мдэ. Хотя, никогда не сталкивалась – может, это и потом не спрашивали?

Одним словом, мы благополучно получили билеты и вернулись в «Восточку». Позвонили тётеньке, сообщили время прибытия: два пятнадцать. Минводы!

– И как дальше до вас добраться? Автобус? Или, может, такси?

– Ой, такси дорого будет! – совершенно по-домашнему ужаснулась козоводка. – В шесть утра прямо от аэропорта до Ставрополя идёт автобус, это по цене будет нормально. Два часа идёт. Но я сейчас постараюсь договориться с машиной, чтобы встретить вас. Раз уж такое дело…

Потом мы на всякий случай записали несколько телефонов и адрес института, и Ставрополь отключился.

– Слушайте, я, к своему стыду, совершенно забыла как эту специалистку зовут, – покаялась я. – Она же представлялась?

– Мария Степановна, – напомнил журналист. Был он бодр и весел – судя по всему, начало эпопеи про путешествие альпийских коз в Сибирь удалось.

А я записала имя козоводки в тетрадку и сложила в портфель. Повторение – мать учения.

ПОЧТА, БАБУШКИ И ПРОЧЕЕ

Почта СССР работала с той же потрясающей скоростью, что и потом в России. Мы полчаса умирали с тоски, стоя в очереди. Потом получили денежки, вызвав некоторое количество разнообразных взглядов.

– Предчувствую волну пересудов, – сказала я, усаживаясь в коляску, – на ближайшие две недели приготовьтесь сильно икать.

Вороновы посмотрели на меня синхронно-кисло. Господи, как же Вовка на отца будет похож, когда вырастет! Обалдеть.

– Думайте лучше, как бабе Лёле про Ставрополь говорить будем, – хмуро сказал Олег Петрович.

– Да так и скажем, как есть, – рубанул Вовка, – надо – и всё тут.

– Действительно, – согласилась я. – «Партия сказала: „Надо!“»* – какие вопросы?

*Плакат такой был, очень популярный.

Там ещё дальше:

«Комсомол ответил: „Есть!“»

Олег Петрович слегка поморщился. Мне со своей стороны реакцию бабушки предсказать было сложно – я ж с ней почти не общалась. Посмотрим.

До́ма в Пивоварихе было торжественно: стол накрыт и даже дед не на работе – уж не знаю, отгул, что ли, взял по такому случаю? Вовкин отец торжественно выложил посередине кучку денег – нет, реально, много! Две очень-очень хороших зарплаты. Или семь какого-нибудь молодого специалиста. Или почти двенадцать пенсий моей, например, бабушки. К тому же на Пивоварихинской почте самые крупные купюры оказались двадцатипятирублёвые, поэтому смотрелось очень солидно.

Ой, товарищи, про солидную получку сейчас случай расскажу! Есть у нас семья в подъезде, я про них как-то вспоминала – Кукауровы. Тёть Света – гром-баба, рослая и обширная – страшная матершинница, воспитательницей в садике работает, а вот муж, дядь Володя – какой-то инженер то ли по нефтедобыче, то ли около того – и работает вахтами (внимание!) в Африке. Размер его зарплаты я узнала случайно.

Приходит к нам как-то тётя Света, сама ржёт. Так историю как она я рассказать не смогу, просто не умею так смешно и талантливо материться, а суть такая. Дядь Вова Кукауров зарплату в дом приносил, фактически, одной бумажкой. В тысячу рублей.*

*Видели бы вы глаза соседок,

когда они эту сумму услышали…

И однажды тётя Света ему говорит:

– Ну, что это за деньги? Сумма большая – а не ощущается. Бумажка да бумажка…

Дядю Володю заусило, и в следующую зарплату он попросил кассиршу предприятия выдать ему всю сумму рублями. В смысле – максимально мелкими бумажными купюрами, достоинством в один рубль. Получилось десять пачек рублей. Он принёс их домой, все вскрыл, каждую слегка помял и сложил всё это кучей на большом обеденном столе в зале.

Приходит с работы тётя Света, видит этот перфоманс, а он спрашивает:

– Ну что, довольна?

Теперь мне смешно, а раньше я честно пыталась представить себе кучу денег, и у меня получалось нечто фантастическое.

И вот теперь посреди стола возвышалась кучка бумажных денег разного достоинства. Не знаю, как они себе дальнейшее представляли, но тут подошёл Вова, посмотрел на бабушку с дедом, умиляющихся в его сторону, и сказал:

– Это вам, моя доля в хозяйство, – отсчитал и подвинул в их сторону четыре двадцатипятирублёвки. – Это тебе, пап, сколько ты нас возишь, – абсолютно симметричный жест в отцову сторону. – А это тебе, Наташка, на мороженое, – Наташе досталась трёшка.

И тут я вспомнила!

– Ой, Наташ! Я же хотела тебе раскраску подарить, – я полезла в портфель и достала свою спортивную раскраску, которую таскала с собой уже чуть не две недели, – держи!

Пока Наташка радовалась и прятала подарки, Вовка сложил остальные денежки аккуратной пачкой, согнул пополам и спрятал в нагрудный карман.

– А тебе зачем такие большие деньги? – дипломатически спросила баба Лёля.

И тут я обалдела!

– Лошадь куплю, – сказал Вова, – тележку к ней и корма́ на зиму.

Остальные, кажется, обалдели не меньше.

– Куда ж мы её поставим? – спросила баба Лёля.

– Я её, баба, поставлю у нас в «Шаманке», там есть где.

– Так за ней же ухаживать надо!

– Ну вот, я и буду ухаживать.

– Ты там жить собрался, что ли?

– Я же говорил…

– Так я думала, только летом.

– Не-е-ет, я тебе говорил. Я и в школу туда перевёлся, в Юбилейный, из-за этого. И вообще, – Вова постарался перевести тему, – ты нас кормить-то будешь сегодня?

Разговор переместился за стол, и тут я поняла все прелести бабы Лёлиной тактики: слабо́ спросить одно и то же двадцатью различными способами и каждый раз ожидать новой ответной аргументации? А у неё получалось с лёгкостью.

А ещё я подумала, что из-за этого, наверное, мужики у них быстро едят – чтоб свалить поскорее. Вовкин отец, видать, всё это время крутил в голове, как бы ловчее рассказать про Ставрополь, и, наконец, начал:

– Вы нас не теряйте, – и я поняла, что вот теперь-то реально надо есть шустрей… – Нас несколько дней не будет.

– Что – и тебя тоже? – удивилась бабушка.

И тут же начала расспрашивать – и мигом его дожала! Никакой у Олега Петровича сопротивляемости к материному психо-прессингу…

– Вы что – с ума сошли? – голос бабы Лёли опасно приблизился к отметке «крик». – Чё придумали – Ставрополь! Зачем он вам сдался?

Дальше разговор завинтился очень круто. Там было и «мало ли что дети захотят – что ж теперь, все прихоти исполнять?» – и «такие деньжищи прокатать за здорово живёшь!» – и «да на кой вам эти козы сдались, лучше бы корову купили!» И много ещё всякого. Долго.

– Я не пойму, что вам не нравится? – услышала я свой голос. – Что мы не одни едем, а со взрослым человеком?

Это было так неожиданно (обычно я сижу, как мебель), что все вдруг замолчали.

Мда. Опять подсознание вперёд выскакивает. Я остро пожалела о том, что вмешалась, но раз уж начала…

– Мы ведь могли кого угодно попросить два билета купить – только нам с Вовой. Детей постоянно отправляют, кого к родственникам, кого в лагеря – никто бы нам слова ни сказал!

– И вы бы никогда ничего не узнали, – добавил Вовка.

Баба Лёля аж потерялась.

– Правда, Лёля! – вдруг сказал всё время молчавший дед. – Чё завелась-то? Пускай съездят, раз командировка. С Олегом, не одни…

– Да чего в такую даль-то переться? – взъерошилась баба Лёля. – Что – ближе коз нет?

– Таких – нет, – очень спокойно сказал Вовка. – Тебе ж говорят: это альпийцы, у них совсем другое молоко, идеально сыропригодное…

– Ой, можно подумать! – выкрикнула вечный женский аргумент баба Лёля.

– Баб, ты не начинай, а, – Вова попросил таким голосом, что уже пора бы реально затормозить. – Материных ошибок не повторяй.

Баба Лёля, явно уже приготовившая хлёсткое продолжение, осеклась, поджала губы и надулась. Вот и ладно. Вовка встал, хлопнул меня по плечу:

– Поехали! Дел много.

08. А САМОЛЕТ ЛЕТЕЛ, КОЛЕСА ТЕРЛИСЯ…

*а мы не ждали вас,

а вы припёрлися!

//русское народное

СБОРЫ

Мы некоторое время постояли около мотоцикла, пока Вовкин отец не появился из дома с небольшим чемоданчиком. Дед тоже вышел провожать нас к воротам:

– Ты, Вовка, не торопись с лошадью. Я поузнаю́. Посмотрю. И телегу, может, списанную возьмём да подладим.

– Ладно, – хмуро ответил Вовка.

– Ты, Олег, смотри там за ними. Не начудили бы.

– Постараюсь, – Олег Петрович явно был особого мнения о наших способностях.

Для меня напутствия не последовало (возможно, Пётр Васильевич думал, что не вправе указывать чужому ребёнку – или просто считал всех женщин не поддающимися воспитанию?) и мы понеслись.

Стрекочущий мотоцикл не особо располагает к беседам. Я ехала и думала, что вещи Вовка так и не взял. Вообще, у него довольно много одежды у нас на даче лежит, хватит, наверное. А по возвращении посмотрим. Если что, можно будет Олега Петровича попросить, чтобы привёз. Хотя я предпочла бы, чтобы Вовка со своими дедами помирился.

Да Господи Боже, что за характеры у них такие: один не спустит, другой не уступит!.. Нет, я, конечно, тоже хороша… Мда. Одни красавцы собрались.

С этими мыслями мы докатили до Юбилейного, я поднялась в квартиру, выгребла заначку – мало ли, кто знает, сколько нам там денег понадобится. Лучше больше, чем не хватит. Но снова начинается вечная моя головная боль: как бы не грабанули! Когда уже будет безнал, а?

Над одеждой я слегка зависла. Много брать категорически не хотелось. Вот тормоза мы, не спросили даже, какая у них там погода! Теплее, чем у нас, должно быть. А вечера́? Горы рядом… В итоге я решила остановиться на наборе даже не мини, а, наверное, микро: на себя надеть шорты, футболку, носки и кеды. С собой взять: запасную футболку и носки (ну и труселя, само собой), а на случай прохлады – трикотажные брюки, типа спортивных, и тоненькую кофту с капюшоном. Я помучалась сомнениями и всё же вытащила из шкафа болоневый дождевик – мало ли, вдруг в непогоду попадём. Достаточно, околеть не должна, свариться тоже. Всё сунула в небольшую спортивную сумку, которую мы с Солнечногорска привезли. Тут ме́ста ещё навалом, Вовкино всё влезет и ещё пространство останется. А тетрадки и документы у меня в ранце. Вот, ему сумка – мне ранец. Вова и приглядывать за мной будет, чтоб никто не залез, а то у меня на себя лично надежды не очень много.

Мамы дома не было, не было и коляски – но и во дворе также было пусто. Это избавило меня от необходимости объясняться прямо. Я написала обтекаемое письмо, что поеду с Вовой и его отцом в район (в какой конкретно – история умалчивает), молочных коз смотреть, а потом могу и задержаться, чтоб они меня не теряли и не паниковали: я в гостях, под присмотром.

Оттуда мы поехали на дачу, переговорили с Таней и Рашидкой, ещё раз очень подробно расписали: кому, что и как давать. Первое сентября нынче приходилось на субботу, кроме общей линейки и классных часов никаких особых мероприятий не предполагалось, но могло ведь и так случиться, что к третьему мы не успеем вернуться, так что основная надежда была на Рашидку. Между делом Вова сообщил ему, что подумывает лошадь купить – чтоб и верхом, и кое-когда в тележку запрячь можно было. Глаза у Рашида разгорелись! Да как, да когда, да можно ли будет иногда на ней прокатиться? Ну, всё – считайте, он наш.

Бабушке я выдала ту же усечённую версию, что и в письме. Вроде как, и не соврала, и всю правду не сказала. Прокатит – нет?

Вовка тем временем водил отца по участку, показывал наше хозяйство. Хвастался, короче. Конкретно конюшни изначально не предполагалось, но имелась пара сараев условно-общего назначения, которые можно было переделать.

Пришли они к ужину. Вовкин отец был немногословен. Бабушка, которая его, по-моему, немножко побаивалась, только и спросила:

– Ребятишки за козами собрались, вы-то с ними поедете?