Текст книги "СССР: вернуться в детство 3 (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

*Тоже фразочка

из какого-то старого

(для меня старого)

советского кино.

А из какого —

не помню…

Всех их можно было забрать также непосредственно из их опытного хозяйства. С этими пушкинскими вообще какая-то странная история, вроде бы порода зарегистрирована в семьдесят шестом году – а, вроде, и селекция идёт, и широко в хозяйства птица пока не внедряется, хотя показатели очень хорошие. А в этой лаборатории они изучают вопросы акклиматизации к суровым сибирским условиям, и вроде бы для населения продажи не предназначены, но раз уж у нас опытное хозяйство…

Я так поняла, хитрые научные сотрудники решили заодно проверить: как будет вести себя птица в простых подворьях. Они ж не в курсе, что у нас в птичнике орднунг полнейший, думают, наверное: да-а-а, дети, чего они там нахозяйствуют, а мы, тысызыть, проведём натурный эксперимент… Да и хрен с ним, главное – нам понравились, берём.

Мы составили заявку, расписали поштучно, кого и сколько мы хотим (исходя из имеющегося у лаборатории поголовья) и внесли предоплату, чтоб нам прям железно сформировали заказ.

Знакомый колхоз продавал поросят. Мы увидели зоотехника, который нам сибирскую северную породу сватал, подошли, поздоровались как солидные люди.

– А, юные натуралисты! – узнал нас он. – Ну, как успехи на свиноводческом фронте?

Мы стали хвастаться, успехи были одобрены, но тут к отделу подошли следующие покупатели хрюнделей, и мы плавно отчалили.

Из поросят в рядах предлагали ещё бодрых представителей крупной белой, но я её как-то не очень хотела. Сало у этой породы толстенное, аж до десяти сантиметров может быть, а мне как-то больше хотелось мяса. Вовка, между прочим, недавно обустроил нормальную постоянную коптильню и обещал коптить прям в промышленных масштабах, но я сильно опасалась, что столько сала местный рынок всё же не поглотит. Может, зря? В отсутствие хорошего мяса сало шло довольно-таки на ура.

С другой стороны, мы за этот год запланировали выйти на режим максимальной загрузки двух корпусов наших свинарников. В одном – маточное отделение, как раз рассчитанное на две породы, в другом – откормочные большие загоны. Так что особо и подселять эту белую при всём желании было некуда.

Мигрируя вдоль и поперёк рядов и уже поглядывая на часы, мы внезапно натолкнулись на машину магазина «Семена». Рядом стояли столы, с которых шла бойкая торговля пакетиками, а с машины угрюмый дядька продавал развешанные по десять килограмм мешочки картошки. Ветер шевелил уголки листочков, пришпиленных к распахнутой створке задней двери фургона, с описаниями четырёх предлагающихся сортов. Народ к машине тоже подходил, но очереди особой не было – всё-таки двадцать пятое мая, мы хоть и Сибирь, в прошлые выходные почти все отсадились уже. У нас, однако, осталась пара-тройка резервных гряд, а остатки смело можно родне раздать по несколько клубней, пусть тоже экспериментируют.

– Адретту ты вроде не любила? – полуутвердительно спросил Вова.

– Есть такая буква. Ползучая она. Но если в высоких грядах посадить – никуда дальше стенок не уползёт. И учитывай, что здесь она ещё довольно молодая, сорт не успел состариться.

– Ну, логично. А невский не хочешь? Из всех самый суперновый, в восемьдесят втором году сорт зарегистрирован.

– Ой, нет! Садили мы его. Я рассыпчатую картошку люблю, крахмалистую. А невский этот – мыло мылом. Только что в супе не разваливается. Не мой вариант вообще. Волжский давай попробуем?

– А хибинский ранний не хочешь?

– Да я все хочу, кроме невского. Башляй давай, да пойдём к машине, время-то, кажись, подходит?

Жигуль наш был нагружен и обвешан всяким (и я порадовалась, что кур не представилась возможность купить прямо сейчас – куда бы мы их грузили?). В машине с выражением вселенского смирения сидел Женя. Один.

– А где мама? – спросила я, пока Вова пристраивал мешочки с картошкой в ноги заднего сиденья.

– А ты как думаешь – где? – усмехнулся Женя. – Семена смотрит.

– Главное, чтоб она не вздумала с этими семенами на даче показываться! Ты уж проведи-ка с ней воспитательную беседу.

– Чё, пошли, наверно, деда ждать? – предложил Вова. – Скоро уж подъехать должен.

И пошли мы – не сильно быстро, потому как глаз цеплялся то за одно, то за другое…

Я НЕМНОЖКО ПРЕПИРАЮСЬ И ДР.

Дед Петя подъехал где-то без десяти двенадцать. Наташка, на удивление, сидела не в коляске, а на заднем сиденье, и по мере приближения мотоцикла я поняла, почему. К коляске был, что называется, принайтован велосипед. А в самой коляске – рюкзачок и сумка с Наташкиным барахлишком – примерно в таком же формате, как дети в пионерлагерь ездят.

– Это хорошо, что гармониста с нами сегодня нет, – сказала я, когда мотоцикл встал рядом с уже нагруженным жигулёнком, и мы заценили масштаб трагедии.

– Может, я Наташу сам отвезу? – предложил дед.

– Да чего зря кататься-то, – бодро сказал Женя и совершил почти невозможное, утрамбовав в жигуля всё. Задний багажник закрылся с трудом, а верхний стал похож на плот, на котором Робинзон Крузо вывозил всякое барахло с затонувшего корабля. Или на бобриную хатку. Последнюю ассоциацию вызывали привязанные к велосипеду кусты саженцев.

И мы поехали. Мама была преисполнена чувств:

– Оля! Я такую викторию купила!!!

– Именно викторию?

– Да! Три разных сорта!

– Не могла ты викторию купить.

– Почему? – удивилась мама.

– Потому что виктория – это очень старый сорт земляники садовой, и я очень сомневаюсь, что он есть в коллекциях именно здесь.

– Ты чё! Все говорят: виктория. Это крупная клубника.

– Нет, виктория, повторяю – это старый сорт. А ягода – земляника садовая. Ладно уж, называйте её клубникой, но не викторией, я тебя умоляю. Тем более что к английским королевам я испытываю личную неприязнь.

– Почему? – вдруг спросил Женя.

– К королевам?

– Да.

– Фашисты они. И всегда ими были, если не по названию, то по сути. Достаточно вспомнить, что они с ирландцами сделали, не говоря уже о цветных колониях.

Мама полуобернулась ко мне, насупив брови:

– А при чём тут это?

– Сорт виктория назвали в честь аглицкой королевы Виктории. И не хмурься на меня. Я двое суток без передыху работала нянькой, и сегодня расположена побыть душнилой компании. Ты, конечно, можешь упорно называть клубнику хоть тыквой, но знай, что я каждый раз буду с тобой спорить.

Мама картинно цокнула языком и закатила глаза:

– Придумала, тоже мне!

– Да, – я была настроена упорствовать. – Вы себя сами послушайте, с каким вы пафосом произносите, – я тоже закатила глаза и выдала с прононсом: – викто-о-ория! Это вылазит из подсознания тяга к обладанию чем-то экстраординарным. Просто с тем же выражением говори: клубни-и-ика – и будешь чувствовать то же удовлетворение.

Вовка слегка толкнул меня в бок:

– Чё завелась-то на ровном месте?

– Я настаиваю на точности определений. Чё там, какие сорта?

Мама возмущённо посопела, но поделиться хотелось сильнее. Сорта, конечно, обещали быть наиогромнейшие и наивкуснейшие, кто бы сомневался.

– А ещё мы картошку купили. Андретта! – похвасталась мама.

– Адретта, – сказали мы с Женей хором.

– Почему «адретта»-то? – возмутилась мама, полезла в блокнотик с записями, вынуждена была признать: – Правда, адретта… Говорят, очень вкусная!

– Она только расползается широко, – вставил свои пять копеек Вова. – А так – очень вкусная, рассыпчатая.

– Да? Ты пробовал? – оживилась мама.

– Пробовал, – Вовка слегка улыбался. – А в сумке у вас… – я вдруг подумала, что он по старой привычке скажет «дорогая тёща», и ужасно испугалась, но Вова просто спросил: —…семена, наверное?

– Ой, не говори! У меня аж глаза разбежались, набрала всего-всего.

– Ну, придётся вашей дочери всё это садить… – с до боли знакомым сарказмом выдал Вова.

– Как?.. А!.. – до мамы дошло, что въезд на дачу ей заказан. – Вот, блин, я и забыла!

Она, конечно, попыталась выстроить хитроумную схему, чтобы вот она приехала, а мы бы пошли гулять совсем в другую сторону, и все таким образом друг друга не увидели. Но мы были непреклонны. Знаю я эти планы! Покажите хоть один хитроумный план, чтоб без косяков обошёлся…

Высадили мы матушку у дома, отдала она мне сумку с семенами – как от сердца оторвала. Выкатила кучу ценных указаний. Ой, блин…

26. КУРЫ, СВИНКИ И ТЕХНИЧЕСКИЕ СЛОЖНОСТИ…

НАСЫЩЕННО!

В общем, вы поняли, что жизнь у нас в эти дни происходила насыщенная, да? Тут тебе и Феденька, и стайки в курятнике под новых поселенцев подготовить, а кое-где разгородить, и садить надо… Нынче у нас навозу было – ну просто завались! Мы щедро раздали всей родне, и всё равно вдоль забора высилось несколько длиннющих гряд. Стометровая делянка цуккини – каково, а? Я не очень представляла, куда дену все эти тонны кабачков. В крайнем случае, тупо брошу в компост. Круговорот кабачков в природе. Но навоз надо было как-то превращать в перегной, а чтобы он просто лежал и вонял – вообще не вариант.

Немного тревожило меня, что при нашей технологии грядкоустройства нужно много травы, именно зелёной измельчённой. Косить да рубить – упаришься же. Где газонокосилку взять? А что они были, я точно знала. Кино, помнится, какое-то было с Куравлёвым, где он как раз работал подстригальщиком футбольного поля. А я сейчас на любой агрегат бы согласилась, лишь бы он косил. Куда кидаться?

– Да попроси Павла Евгеньевича, – сходу посоветовал Вовка, услыхав про мои терзания. – Этот, по-моему, может достать хоть автограф папы Римского.

Я про себя подумала, что Павел Евгеньевич, конечно, акула пера и мастер пиара своего времени, но из всего нашего списка только коз и нашёл – хотя, грех жаловаться, без него мы бы ни в жисть наших альпийцев не заполучили.

Плохо, что установить связь с редакцией «Восточки», находясь на даче, не представлялось никакой возможности. Поэтому Женя, упревший вместе с нами на посадке всяких кустов, получил перед отъездом домой пионерское поручение: дозвониться до «Восточно-Сибирской правды», выцепить Павла Евгеньевича и задать ему конкретный вопрос про газонокосилку. И вообще, может он к нам приедет, у меня тут в блокнотике вопросы поднакопились, глядишь – поможет порешать…

ПТИЧЬЕ НОВОСЕЛЬЕ

28 мая 1985.

На вторник у нас был оговорён выезд в лабораторию птицеводства. С утра примчался Женя, привёз кой-какие продукты, выстиранные вещи, грязное, наоборот, забрал – потому что реально проще туда-сюда стаскать пару кулей, чем развозить эпопею с «Сибирью», это уж если совсем край – и нас с Вовкой тоже забрал. А Наташка осталась с Иркой на даче, потому как на обратном пути мы хотели ящики с курочками прямо в салон поставить, чтобы контролировать – вдруг да они помирать начнут массово. Я, конечно, не очень представляла, что буду в этом случае делать, но возможность присматривать за процессом хоть как-то меня успокаивала.

Мы забрались в машину. По дороге туда было свободно, ящики куриные в верхний багажник упаковали. Вот назад поедем как табор, да.

– Позвонил я этому журналисту, – сказал через плечо Женя. – Обещал он заехать завтра-послезавтра.

– Ну, класс, – закивала я, – оперативненько.

– Или у него опять темы кончились, – скептически отозвался Вовка.

Кстати, про девчонок.

– Слушай, – я придвинулась к Вовке поближе и заговорила потише, – давай Тане с Иркой за отличную работу велики купим? А то мелкие на Наташкином вдвоём катаются, одна едет, другая бежит. А потом наоборот.

– А что, хорошая мысль, – одобрил Вова, – Евгеньича дождёмся, и можно съездить.

Ехать сегодня пришлось не особо долго – практически, снова к ИСХИ. В лаборатории нас ждали. Я ревниво оглядела отобранное для нас пополнение. Понятное дело, что самую элиту оставляют себе, но и среди нашего нового стада ни одного хромого/косого/болящего в глаза не кидалось. Бодрые, подрощенные птички. Естественно, в полтора-два месяца курьи дети стоили гораздо дороже, чем только что вылупившиеся суточные, зато моро́ки насколько меньше, да и формируем мы уже семьи, фактичекски.

Загорских лососёвых взяли пятнадцать штук, да к ним одного петю. Говорят, справляется, и даже до восемнадцати курочек можно к одному подселять.

Пушкинских – и того больше, на одного петушка аж двадцать пять девок, очень уж у них мужики активные.

А вот кохинхинов – всего четыре на одного. Вестимо, петухи этой породы не гонятся за рекордами. Были кохи, кстати, крупнее и старше прочих – младший научный сотрудник Лариса, которая рассказывала нам про всякие породы, сказала, что третьего июня им стукнет уже по три месяца.

Таскать транспортировочные ящики, закрытые с одной стороны металлической сеткой, досталось мужикам, а мне, как всегда – караулить машину и переживать, как мы доедем…

Возможно, это глупо и не имеет особенного практического смысла, но я радовалась. Скоро наш птичий двор станет реально разноцветным! А то сплошь белые леггорны и белые цесарки (пусть самочки, как оказалось, со слегка отличающимся пером на спинке, типа тоже белым, чуть другого оттенка, но один хрен).

Да, пока перо у новых курей было, так скажем, подростковое, но я предвкушала, какими красавцами станут они совсем-совсем скоро. Пушкинские – нарядными чёрно-пёстрыми. Загорские – как положено по названию, лососёвыми (хотя я бы скорее назвала их похожими на топлёное молоко с более тёмными, уходящими в средне-коричневый, подпалинами). Петухи у них тоже красивые были, по силуэту – прям классический петушок, с выразительным хвостом, с крупным гребешком, сами чёрные, с зеленоватым отливом, спина и грива серебристо-белые…

Ну, а про кохинхинов вы уже слышали. О-о-очень красивая птица, прям царская. Меня посадили на переднее сиденье и вручили ящик с ними, а Вова сел на заднее и сказал, что будет контролировать остальных. Ехали мы со скоростью престарелой черепахи, чтоб меньше трясло и колыхало, но за полчаса, так или иначе, добрались.

Гордые потомки динозавров заселились в свободные секции птичника, максимально далеко от проживающих у нас белоснежек – всё же, карантин. Лаборатория произвела на меня благоприятное впечатление, но… бережёного Бог бережёт.

Вова представил новую скотоптицу охраннику (в лице Роба) и сурово сказал:

– Свои! Сторожи!

Роб обнюхал непривычных жильцов сквозь сетку и посмотрел на Вовку, мол: понятное дело, будем сторожить. Робу скоро должен исполниться год, и он практически дорос до своих взрослых габаритов, дальше осталось только матереть. Пока ещё сохранялась подростковая нескладность и переизбыток движений, но скоро и это пройдёт.

В толстой книге по собаководству мы нашли несколько пород, на которые он был похож. Беда в том, что он походил на все их сразу. При этом парень вырос изрядно здоровым (сказалось, должно быть, усиленное питание) и при желании мог бы спокойно положить морду на стол, что стоя, что сидя – если бы допускал, что такое поведение будет одобрено хозяином. А хозяина признавал только одного – Вовку, хотя со всеми нами обходился весьма дружелюбно, особенно выделяя меня и бабушку (ну как же, основные кормилицы).

На этом события вторника ещё не закончились. Вечером к нам зашли мужики из бригады шабашников, которые в прошлом году нам все хозяйственные постройки ставили. Я их как раз в конце мая и ждала. Забились на дом, тот что будет стоять на наших с бабушкой шести сотках, но рассчитан вроде как на юннатов – так, чтоб полностью, под ключ – и обустройство площадки для отдыха. Дом выходил изрядно больше отведённых на семью восьмидесяти метров, но официально мы с бабушкой были как бы две разные семьи, так что в этом плане все разрешительные документы у нас были в порядке. А вот площадку я хотела большую, чтобы посидеть на ней – хоть в жару, хоть в прохладу – приятно было. И лавочки, и качели, и специальное место посередине под костёр, казан и мангал. Столько мяса вокруг ходит, что ж мы, шашлыков, что ли, не пожарим?

Смета, на основании опыта прошлогоднего строительства, была составлена подробнейшая. С работой на круг вышло двенадцать пятьсот. Я отложила эти денежки, рассчиталась с ветеринаршей, Рашидкой и тётей Валей и поняла, что в кошельке у меня осталось двести десять рублей с мелочью.

Ну, что ж, на велосипеды хватит.

ПАВЕЛ ЕВГЕНЬЕВИЧ С ОЧЕРЕДНЫМ ВИЗИТОМ

29 мая, среда

Несмотря на разразившийся с ночи дождь, москвич Павла Евгеньича подкатил к нам в десять утра – аккурат за фургоном заборщика молока. Журналист – кто бы сомневался – сразу бросился снимать процесс, что вызывало у меня даже некоторую досаду.

– Павел Евгеньич, ну скажите честно – неужели это кому-то интересно? Фотографировать нас тут…

Он, весьма довольный, закрыл крышечкой глазок фотоаппарата:

– И напрасно, вы, Оленька так говорите! – с некоторых пор товарищ корреспондент почему-то называл нас с Вовой, а при случае и всех остальных «юннатов», исключительно на вы. – Вы не представляете, сколько писем с разнообразными вопросами я получаю еженедельно!

– Два? – скептически спросил принимающий пустые бидоны Вова.

– Десятки! И поток растёт! Люди интересуются, просят продолжения вашей… э-э-э… истории.

Вот, что значит: народу сериалов не хватает! Хоть бы про колхозников что-нибудь сняли, так ведь не догадаются…

– Надо же! Тогда вам надо обязательно написать про наших новых курочек.

– Из инкубатора вывели?

– Нет, купили на сельскохозяйственной ярмарке, три породы.

– Покажете?

– Через заборчик. Карантин у них. Но вы всё увидите.

Мы прошлись в птичник, оттуда – в дом. Павел Евгеньич хвалил выложенные бетонной плиткой, а кое-где – торцевыми спилами бруса дорожки, благодаря которым можно было не наматывать на обувь по три килограмма влажной земли. Пока ходили, дождь почти кончился, сели, как полагается, чаю попить.

Из-за двери будущей Федькиной комнаты, в которой пока не было ничего, кроме обширного топчана на пять одинарных матрасов, доносился смех Ирки с Наташкой.

– Гости у вас? – кивнул на ту комнату Пал Евгеньич.

– Это младшие наши, – объяснил Вова, – тоже помогают.

– М-м, а как?

– Сено кроликам подкладывают, яички из гнёзд в птичнике собирают, с козами гуляют. Сегодня сыро, так они дома сидят, дуря́т.

– Понятно, понятно… Уф-ф…

Мне надоело смотреть, как он откровенно мнётся.

– Давайте уже начнём с плохой новости, Пал Евгеньич, что мы, правда, как дети малые.

– Да не такая уж она и плохая… Но… Одним словом, с газонокосилкой не выходит…

– Каменный цветок? – усмехнулась я.

– Мда… – журналист был явно расстроен. – Видите ли, косилок много, и которые цельную траву срезают, и измельчающие, под силос, но все они рассчитаны на использование на полях, под трактор.

– Не наш формат, короче, – подытожил Вова.

– Н-да. На весь город есть одна мотокоса, бензиновая, газоны в центре города выкашивать купили – так дворники отказываются её брать! Говорят, руки выворачивает, будь здоров. Проше и быстрее литовкой…

– Ну, а что делать – будем литовкой, – развёл руками Вова. – Какие тут варианты?

Я, честно говоря, за перипетиями синематографа не следила вовсе, и была не уверена: вышел уже фильм с участием Леонида Куравлёва, где он играл алкоголика, подружившегося с мальчиком, который мечтает об индейцах, или нет. Что за машинки возили они там с детьми по стадиону? Я ХЗ. Вроде, дети толкали агрегаты без усилий. Но вот был ли там травосборник – что-то я не припомню… А, кстати, по поводу полевых косилок с измельчителем – надо будет с нашими друзьями-семейниками поговорить, глядишь, и прикупим у них пару телег. А себе можно немножко и литовкой подкосить, помнится, дядьки тоже помочь горели в прошлом году. Косы только надо…

– Оль, ну ты чего? – толкнул меня под локоть Вовка. – Да накошу я тебе травы, не расстраивайся!

– А-а, нет… Я задумалась просто.

– Зато, – бодро переключился в позитивный режим Пал Евгеньич, – у меня есть для вас прекрасные новости!

– Та-а-ак? – сказали мы с Вовой хором.

– Прошлой осенью к нам в Иркутск приезжала делегация из Социалистической Республики Вьетнам, и, во время поездки на Байкал – сами понимаете, на ракете* это довольно долго, да и погода в сентябре не позволяет долго стоять на палубе, ветер там и прочее… Так вот, я рассказал о вашем юннатском начинании, о желании разводить вот эти восточные породы.

*Ракета – имеется в виду

водный транспорт.

Я нервозно завозилась – да неужели?.. Вовка наоборот – чуть пригнулся, облокотившись о стол, прям аллегория настороженности.

– И вьетнамские товарищи не забыли о моей просьбе! Несколько месяцев шли согласования, оформление ветеринарных документов, карантинные мероприятия… – Пал Евгеньич взял МХАТовскую паузу. – Пятого июня они прибудут на Иркутский вокзал в девятнадцать тридцать!

Да! Да, да, да! Теперь я знаю, кто будет есть все эти тонны кабачков!!!

Я запищала так громко, что в большую комнату разом выглянули Ирка с Наташкой, бабушка, а за ней Федька, Лёнька и Димка (ну, потому что декрет у Даши закончился, очередь в ясли с первого сентября, а жить-то как-то надо – вот, бабушка и водилась скопом со всеми).

– И сколько там кого? – уточнил Вова.

– М-м-м, сейчас точно скажу, – Пал Евгеньич достал из кармана ветровки блокнот, полистал: – Ага… Должно быть двенадцать курочек и шесть свинок. На счёт пола я, к сожалению…

– Ясно, – я совершила пару забегов вокруг стола и немножко успокоилась. – Будем надеяться, что товарищи вьетнамцы не лоханулись, и там хотя бы один мужик! За это надо выпить! – журналист вытаращил на меня глаза, и я спросила: – Против лимонада, я надеюсь, вы ничего не имеете?

Мы выпили лимонада из красивых хрустальных бокальчиков и принялись объяснять родне, отчего такая радость.

– С доставкой помощь нужна? – уточнил журналист.

Мы переглянулись и решили, что, наверное, на тележке приедем. Павел Евгеньевич тут же засобирался, дела-дела – и тут Вова спросил:

– А вы не могли бы нас до города подбросить? – и показал мне бровями на Ирку – дескать, собирались же велик купить?

– Могу, отчего бы нет, – радушно согласился журналист, – сейчас, только бардак маленько приберу, а то там накидано у меня…

– Куда по дождю-то собрались? – расстроилась бабушка.

– Да вы что, баб Рая, посмотрите-ка в окно! – тоном сетевого продавца воскликнул Вова. – Тучи разошлись, солнышко выглянуло. Возвращаться будем – уже всё подсохнет.

Наташка с Иркой хотели надуться, что всё самое интересное опять без них, но Вова пообещал им сюрприз… Зря он, конечно, это сделал. До самого отъезда трещали в два голоса, как сороки – а что, да какой… Ой-й-й.

Поехали мы, и тут я вспомнила!

– Павел Евгеньевич! А я же совсем по другому поводу вас увидеть хотела!

– А в чём дело?

И пока мы ехали до центра, я изложила свои переживания:

– Понимаете, Пал Евгеньич, стадо коз растёт, и если с пополнением женского пола мы пока худо-бедно справляемся, то в мужской части стада наступает определённый избыток. Продать их можно, но мне бы не хотелось, чтобы кто-то купил высокопородных животных тупо на мясо – ведь изначально государство за них валюту платило! – в этом месте моей горячей проповеди журналист подобрался и сурово кивнул. – Эти животные для нашей страны уникальны! Как минимум, можно улучшить генофонд местных беспородных коз, покрывая их альпийскими производителями.

– Можно, в принципе, в паре с козой продавать, – потёр подбородок Вова. – Посмотреть в этом вашем плане воспроизводства, которые выбывают из программы. В других хозяйствах они вполне будут годные.

– Только кто их возьмёт? – пригорюнилась я. Эта мысль, реально, угнетала меня довольно давно. – Крестьянские хозяйства – они, в основном, коров держат. Дачники, в массе, сезонно наезжают, это тоже не годится. Да и дороже альпийцы раза в полтора-два, чем беспородные. В общем, куда ни кинь…

– Да уж, картина сложная, – согласился Павел Евгеньич. – Вот что, молодёжь, я информацию принял, буду с ней работать. Глядишь, найдём вашим безрогим ответственных хозяев.

СЛЕДУЮЩИЙ ТОМ стартует 21.12.2023 в 17.45 по МСК!

22.03.2023

05.09.23

06.12.23