Текст книги "СССР: вернуться в детство 3 (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

На посошок нам обвязали коробку шпагатиком и вежливо выперли на улицу. Старая деревянная дверь, обитая листами жести, гулко стукнула. Брякнул накинутый крючок.

Вовка смотрел на меня сверху и улыбался:

– Ну что, довольна твоя душенька?

– М-м-м, ну, я даже не зна-а-аю, – это наша старая шутка, спасибо Гарику Харламову за его безумные песенки. – Вот приедем домой, начну слушать, и сразу пойму.

ШКУРНЫЕ ВОПРОСЫ

22 мая 1985, среда.

Есть определённое очарование в неспешном путешествии в тележке. Когда погода хорошая, само собой. Мы ехали в город (а не шли пешком, к моей вящей радости), и везли двести кроличьих шкурок. Тележкой рулил Рашидка, он же после завершения сделки должен был повернуть с ней назад. А мы с Вовой – дальше по делам, договора отвезти, кассеты забрать и вообще.

На бортах телеги у нас были организованы такие специальные штуки, на которые крепились лавочки, иногда мы ставили одну, иногда – две, чтобы не тесниться, вот как сейчас. Можно было и вообще повалом внутрь завалиться, случись такая нужда.

– Не погорячились ли мы с тобой? – спросила я Вовку. – Придётся ведь ходить и в дождь, и в снег…

– Трудности закаляют. Особенно некоторых мелких карабатулек.

– Да ну тебя, нафиг.

– А что, скажешь – нет?

– Скажу, что ещё и на иностранный, поди, придётся ходить. Интересно, «испанцев» вообще много в школе? Насколько я помню, как-то было не очень. Его в девяностых вообще убрали.

Вовка ткнул меня в бок и показал глазами на Рашидкину спину. Тот ехал, не выказывая каких-либо признаков удивления.

Вот, блин! Периодически я расслабляюсь и начинаю нести лишнее, и мне прям нужен такой отрезвляющий тычок.

– Да договоримся с иностранным, – приобнял меня за плечи Вовка. – Чё там, самое начало, гутен таг, такое себе…

Мы подъехали к учебно-швейному цеху, и пока Вовка с Рашидкой таскали свёрнутые в рулончики (с прослойкой бумаги) кроличьи меховые «рулетики», я караулила внизу, чтоб никто пару таких рулетов не прихватил мимоходом. Стояла и думала, что утро у нас обычно прохладное, но сегодня к десяти уже стало как-то совсем тепло. Днём-то будет, поди, вообще пекло.

Потом пацаны вышли, Вовка посмотрел на не по-майски жаркое небо и подумал, видать, то же, что и я:

– Давай-ка мастерку твою оставим. Смысл с ней таскаться по такой жаре?

Да, я, как дама повышенной мерзлявости, обычно таскаю с собой кофточку на всякий случай, всё-таки климат у нас резко континентальный. Но сегодня явно никаких кофт не понадобится. Мы проводили Рашида и пошли на остановку – сперва в центр. Через двадцать минут стояния я начала бухтеть, что сколько можно, в конце концов, и вообще, за двадцать минут мы бы уже пешком до половины плотины прошли… И тут Вова сказал:

– Слушай, чего мы тупим-то? Надо было из Пивоварихи мой велик забрать.

– А какой у тебя велик?

– Урал. Специально под меня собранный.

– Тяжёлый, поди?

Есть у Вовы такой пунктик. Тяжёлое и неубиваемое.

– А как же! У него ещё и шины сосисками.

– Это что значит?

– Поверх дополнительная специальная резина надета. Пофиг ему, по какому бездорожью ехать.

– Это круто. А я?

– И тебе велик купим.

– Ой… Ты знаешь, я по дорогам общего пользования боюсь. Зарулю под машину…

– Значит, будешь на багажнике ездить! Я дорог не боюсь. Тем более, при нынешнем движении. О! Единица идёт! Побежали на ту сторону!

Мы перебежали дорогу и сели в троллейбус, который шёл не через старый Ангарский мост, а через плотину, но тоже до той остановки, которая нам была нужна. Вовка предложил:

– Можем сразу сегодня и до Пивоварихи скататься, велик взять. Хочешь?

– А что, давай. Можем и Наташку уже к нам забрать. У первоклашек, считай, каникулы уже. С тобой хоть пообщается. Да и с Иркой они хорошо сошлись.

– Вполне, – согласился Вова. – Но тогда придётся деда просить. А так я хотел прямо с Пивоварихи на велике приехать.

– Фигассе, ближний свет!

– Намана! Полчаса – и мы в Юбилейном.

Так за планами мы доехали до «Художественного музея» и пошли в издательство.

– Здравствуйте!

Секретарша подняла голову от печатной машинки:

– А, здравствуйте, здравствуйте! Договор привезли? Давайте мне.

– Может, мы сами занесём? – кивнула я на дверь с табличкой «главный редактор».

– Так он же с сегодняшнего дня в отпуске, – развела руками секретарша, – язву лечить улетел. По путёвке от профсоюза.

Гляди ты! Как я с этим бульбовским взглядом-то угадала!

– В санаторий? – с подозрением уточнила я.

– Да, в Минеральные воды.

Ну, всё. Теперь я – точно КГБшник.

С кассетами особых проблем не вышло. Никто нас не примчался арестовывать, и даже никакие общественники не выступили с порицаниями. Мы ещё раз постояли у витрины, нашли кое-что из прикольного, что-то докупили, что-то снова дозаказали (с предоплатой, с условием интересной для нас компоновки). Более всего, по-моему, дядьку-продавана удивила моя просьба записать большую японскую кассету развесёлой народной музыки – именно весёлой.

– Русской, татарской, марийская тоже подойдёт и тому подобное. Всякие плясовые, застольные и праздничные, только чтоб не заунывно-трагические.

– Что, на козах будешь эксперименты ставить? – спросил Вова, пока продавец записывал наши пожелания.

– Ага. Напишу научно-популярную статью «К вопросу о повышении лактации малого рогатого скота».

– Магнитофон туда-сюда таскать будем?

– Чёт неохота мне «Весну» в козлятник таскать. Может, при случае, маленький магнитофончик туда купим?

– Ну, хочешь – в «Тыщу мелочей»* зайдём? В «Радиодетали» вряд ли так быстро маленькие завезли, а там может быть.

*«1000 мелочей» —

популярный в Иркутске магазин

на углу улиц Урицкого и Дзержинского,

очень большой,

со множеством отделов,

в том числе там имелся

и отдел бытовых электроприборов.

– Давай!

Договор на издание книги лежал у нас в рюкзаке, и поскольку «Восточно-Сибирское книжное издательство» тиражи меньше пятидесяти тысяч не признавало, да плюс нам сказали, что книга пойдёт как первое издание, и объём с учётом иллюстраций выходил порядка пятнадцати авторских листов (если они оставят тот же размер рисунков), нам светила очень приличная сумма, и можно было позволить себе не особо прижиматься.

24. ПЛАТКИ, ВЕЛОСИПЕДЫ, ТИТЬКИ…

КАК МЫ ВНЕЗАПНО НАКУПИЛИ ВСЯКОГО

Говорила я – не люблю кубышку копить. Деньги есть – пусть в дело идут. Позитивные народные песни повышают удойность коз, в прошлом будущем давно доказано. Ну, и себя порадовать иногда тоже надо, а как же. Кстати, рюкзаком похвастаюсь. Недавно сшила: небольшой, по типу гибрида городского и тактического рюкзака двадцать первого века, с усиленной спинкой и со множеством кармашков. Вова был доволен как слон. И я тоже, потому что раньше он почти всё таскал, а теперь вообще всё. Эксплуататор я…

– Семьдесят пять рублей, – сказал дяденька кассетщик, и Вова выложил денежки.

Как мне нравится с ним куда-нибудь ездить! Я когда одна, всё время боюсь, что у меня деньги сопрут. А Вовка вот не боится. Он по молодости лет и в охране успел поработать, и в отделе по малолетним преступникам, глаз на всякое нехорошее намётан. Да и попробуй у него чё вытащи – без пальцев останешься…

А кофту оставить было правильным решением. Жара спускалась на город, накрывая его, словно тепличный купол. Сколько же сейчас интересно? Не меньше двадцати пяти, однозначно. Нет, точно больше.

– Пошли, воды купим? – предложил Вова. Ну, невозможно же…

Мы зашли в гастроном, в котором было относительно прохладно, отстояли в липкой очереди, купили «Буратино» и обыкновенной «Иркутской» минералки. Дальше нужно было миновать улицу Урицкого, превратившуюся сейчас в сковородку – солнце поднялось высоко, практически не оставив на ней тени. Но хитрый Вовка повёл меня по параллельной улице Литвинова, вдоль которой росли огромные тополя – хоть немного да легче.

В «Тысяче мелочей», как всегда, толклась масса народу. Я прям почувствовала исходящий из магазина жар. Крыльцо кипело двумя нескончаемыми потоками – втекающим и вытекающим…

Кому, интересно, пришло в голову впихнуть под одну крышу совершенно невпихуемое? Или руководящим здесь товарищам слава Московских ГУМов-ЦУМов покоя не даёт? Длинный торговый зал был уставлен прилавками, разграниченными на множество отделов. Тут тебе и посуда, и лампы-светильники, и тёрки-жестянки, и какие-то электрические детали… Посередине оставался довольно широкий проход, но учитывая, что по обоим краям его бурлили то́лпы покупателей, двигаться побыстрее можно было только по самому центру, как по своеобразной стремнине. А ещё здесь было душно. В глазах у меня рябило от предметов и людей.

– О! Вова, смотри!!!

Я колом остановилась посреди магазина, немедленно получив толчок от тётки, которая, как и мы, тоже хотела побыстрее промчаться через «Тысячу мелочей» до нужного ей места. А тут – я. Я решила не создавать затора и решительно двинулась к прилавку.

– Платок хочешь? – не понял Вова.

Под стеклом витрины лежали сложенные квадратиками небольшие платочки и косынки. А вот внутри прилавка по трём огороженным сторонам висело сплошное павловопосадское роскошество – шерстяные платки в розах, постепенно увеличивающиеся в размерах, прямо как матрёшки.

– Я вот подумала, Вова.

– Представляю, как тебе тяжело!

– Эту фразу мы проигнорируем. Так вот. У нас есть две бабушки…

– У моей, по-моему, есть платок.

– У моей – тоже. Чёрный*. А тут, глянь, какая красота!

*В смысле: розы

на чёрном фоне.

А тут были и на белом,

и на красном,

и на синем с зелёным!

Платков было много, и продавщица вытаскивала из коробок и подкалывала булавкой к рогожке всё новые и новые. Повернулась в очередной раз и увидела нас:

– Вам чего, ребята?

– Мы хотим платки. Две штуки, – ответил Вова. – Вон те, большие сколько стоят?

– Тридцать один рубль, – сочувствующе сказала тётя.

– Выпишите два.

Кассы, как положено, находились отдельно от прилавков – две или три на весь магазин – и туда стояла отдельная очередь.

– Зачем это вообще так придумано? – бухтела я. – Касс, что ли, не могли побольше наставить?

Раздражала меня эта схема, честно скажем.

– Может, идея была пресечь спекулятивные схемы или банальное воровство? – предположил Вова.

– А что, продавец не может вступить в преступный сговор с кассиром? Или кассир тупо не может украсть?

Стоящая впереди нас тётка удивлённо оглянулась и смерила меня быстрым взглядом. Я отвернулась в сторону. Мужик у соседнего прилавка выбирал ванночки для проявки фотографий. А дальше…

– О! Часы!

– Точно, давай тебе купим, – согласился Вова. У него-то часы были, «Слава», специальные такие, в дизайне для школьников, с очень красивым переходом тона и корабликом на циферблате.

– Я вообще-то деду хотела предложить подарок купить.

– Да у него есть часы.

– А эти будут от тебя!

– Давай сперва с платками разберёмся.

– А чё там разбираться… Чёрные у бабушек есть, белый – сильно марко, красный – девчачий цвет.

– Остаётся синий и зелёный?

– Ну! Одной такой, другой такой. А то встретятся где-нибудь одинаковые, как народный хор.

Мы оплатили, получили платки и пошли в часовой отдел. Часы были разные, вплоть до напольных и с кукушкой (как люди договариваются с этой кукушкой, чтоб она ночью не орала – я ума не приложу…), детские, опять же – с какой-то лисичкой, я и не знала, что такие бывают.

– Мне, чур, просто женские, – попросила я.

– С колобком не хочешь?

– Чёт не прут меня сегодня колобки.

Это мы так любя друг друга иногда подкалываем, ага.

Мы прошлись вдоль витрины, и тут я увидела их. И только и смогла сказать:

– Ух, ты!

Это были командирские часы марки «Восток». А ещё они были в честь сорокалетия Победы – Вовкиному деду, прошедшему войну от западной границы до Сталинграда, а потом обратно – и до самого Берлина – самое то! И они были просто красивые, в бронзово-приглушённых тонах. С цифрой дня месяца, это отдельно считалось круто.

– Девушка, выпишите нам часы, – попросил Вова продавщицу.

– Какие? – она подошла к нашей части витрины.

– Вот, командирские.

– Сорок три рубля, – подняла брови девушка.

– Да. И вон те женские, «Луч», узенькие.

– За семнадцать?

– Да.

Девушка кивнула и вынула из шкафчика под прилавком коробочку:

– На подарок берёте?

– Нет, это мне, – подала голос я.

Она замерла, уставившись на мою руку:

– Как же ты носить их будешь?

– А что? – удивилась я.

– Так у них браслет смотри какой, – она достала из витрины образец и обвернула мою руку. На два раза хватило, фактически. – Может, тебе детские?

– Ой, нет! Не хочу мультики…

Девушка побежала взглядом по витрине:

– А возьми на ремешке? Модель чуть пошире, зато в коже можно дырочку просверлить по руке. И даже подешевле будет.

В итоге мы опять отстояли в кассу, купили часы командирские, часы женские на кожаном ремешочке (сложили пока в рюкзак, поскольку без дополнительной дырочки размер ремешка мне подходил разве что на ногу), и наконец доковыляли до отдела «Радиотовары». Мне не совсем понятно было, как связаны магнитофоны и радио, но Вова сказал, что у многих магнитофонов есть встроенная функция радиоприёмника, только ей обычно никто не пользуется. Эвона как!

Хотя, чего я удивляюсь? Я в детстве однажды на нашей старенькой радиоле методом научного тыка ручки крутила, и вдруг как радио «Маяк» заорёт! Удивлена я была не высказать как.

В эти «Радиотовары» тоже стояла очередь. Но магнитофоны были – и большие, как наш, и маленькие. Мы купили «Электронику-302» за сто сорок четыре рубаса и подумали, что теперь, когда даже козам подарочек есть, надо и для Наташи что-то купить, а то обидно же будет ребёнку, правильно? Только идей не возникало никаких.

Мы пошли обратно по магазину, крутя головами во все стороны.

– Может, фонарик? – предложил Вова.

Но фонарики лежали такие здоровые, семилетней девочке совсем не по руке.

И тут мы хором сказали:

– Смотри, какая штука!

Это была такая цветомузыка на минималках, называлась «Декоративный светильник Салют». Гениальная вешь! Внутри декоративного корпуса с прозрачными окошечками стояла маломощная лампочка. Сверху этой лампочки на такую вроде как иголочку надевался лёгкий прозрачный стаканчик в разноцветную полоску, крышечка которого была алюминиевая с прорезями на манер лепесточков. Лампочка нагревала воздух, который начинал подниматься через эти прорези и стаканчик потихоньку раскручивать – и светильничек вовсю сиял разноцветным. Физика рулит! В прошлом детстве я тоже хотела такой иметь, но у мамы были другие приоритеты. Да и двадцать три рубля при зарплате в сотню – подумаешь ещё, выкладывать ли за этакое баловство или нет.

ПИВОВАРИХА

Дед, как положено активному пенсионеру, был на работе, дома сидели бабушка да Наташка. Обрадовались Вовке страшно! Бабушка захлопотала, Наташка заскакала вокруг.

– Смотри, какую штуку мы тебе привезли! – возвестил Вова и начал собирать домашнюю дискотеку.

– Вова, картошку жареную будете? – закричала из кухни баба Лёля.

– Да можно.

Вовка установил агрегат, и тот начал сиять и переливаться.

– Клёво! – восхитилась Наташка и заглянула сквозь верхнюю крышечку.

– В темноте вообще прикольно будет! – разделила её восторги я.

– А если лампочку посильнее? Лучше светить будет?

– Не вздумай! – строго сказал Вова. – Колбочка цветная поплавится, и не будет у тебя такого светильника.

– А-а, понятно…

– Чё, Наташка, на каникулы к нам поедешь?

Глаза у неё загорелись:

– С тобой? А как? А школа⁈

– Ты ещё не закончила, что ли?

– Нет у нас ещё до субботы, – Наташка засуетилась, побежала в кухню, там было слышно, как она спрашивает бабушку: можно ли ей не доучиваться неделю, а поехать уже с Вовой?

Баба Лёля вышла в зал с большой сковородой жареной картошки и с подставкой под неё:

– Чё придумал-то, Володя!

– А что? – честно поднял брови Вовка.

– Пусть год закончит нормально, нечего расповаживать. А в субботу дед привезёт.

– Как скажешь, баб Лёль, – Вова лучезарно улыбнулся.

Баба Лёля, конечно же, считала лёгкий сарказм и подозрительно уставилась на внука. Вова, между тем, как ни в чём не бывало, добавил:

– А у меня для тебя тоже подарочек есть! – и достал из рюкзака шаль. Сверху оказалась зелёная.

Баба Лёля заторопилась, почти как перед этим Наташка, обтёрла руки висящим через плечо полотенцем, само полотенце бросила на спинку стула, развернула шаль…

– Ну, красота-а! – она шустро накинула шаль на плечи и подошла к шифоньеру со встроенным зеркалом, приосанилась, покрутилась. – Ну, спасибо!* Ой! Чайник!

* Сразу скажу,

что с моей бабушкой

сцена вручения повторилась

практически один в один.

И даже чайник

в ней присутствовал.

В общем, мы ели, пили чай, разговоры разговаривали. Градусник на окошке с теневой стороны дома показывал +28! Выходить на улицу решительно не хотелось.

– Как там ваше хозяйство-то? – спросила баба Лёля, уставляя стол вазочками с печеньем.

– Отлично, – похвалился Вова, – то свекла заколосилась, то куры понеслись.*

*Отсылка к мультфильму

«Возвращение блудного попугая»

режиссёра Валентина Караваева

и сценариста Александра Курляндского

в 1984 году.

Но именно серия про колхоз,

кажется, ещё не снята…

Баба Лёля засмеялась и легонько хлопнула его по спине полотенцем.

– Болтуша! Прям-таки понеслись!

– Да они и не переставали, – Вовка отхлебнул чаю и подпёр щёку кулаком. – Где бы нам мясных взять? А то эти худоногие, как африканские бегуны.

– А чё, в выходные-то на рынке машина цыплят продаёт, прям с борта – возьмите бройлерных пару десятков.

– Да не хотим мы, баба, бройлерных. Хотим породных, чтоб потом свои цыплята.

А бройлеры, если вы не знали, это кроссы, то есть гибриды, и потомство от них если и бывает, то совершенно не тех характеристик, что родительское поколение.

– Хм, – баба Лёля позвенела ложкой в чашке, размешивая варенье, – слушай-ка, а двадцать пятого-то в ИСХИ*, вроде, ярмарка должна быть… Дед приедет – спросим. Может, там что будет?

*Иркутский сельхозинститут

Потом Вовка пошёл в сарай, проверять свой велик. Я потащилась следом и осторожно спросила:

– Вов, а мы с тобой что, ночевать остаёмся? А дойка утренняя? Никого ж не предупредили.

– Не, ночевать не останемся. Жара спадёт – как раз и поедем. И машин заодно поменьше будет, чтоб ты не боялась.

– Ага, понятно… А велик-то на ходу? А то, мож, он уже того, некондишен?

– Нормально. Щас я ему техосмотр организую, не кипиши…

Велик у Вовки был реально боевого вида, не то что бы Франкенштейн, но явно из нескольких собранный. И шины такие… запросто не убьёшь, одним словом.

Наташка крутилась рядом и с большим азартом выполняла всякие поручения. Потом Вовка выкатил велик на улицу и организовал пробный заезд – прокатил сперва Наташку, потом меня. Я слезла и сказала:

– Я, конечно, понимаю, что улица, наверное, тряская. Но кости моего скелета вошли в критическое взаимодействие с проволокой багажника. Как хочешь – что-то нужно мягкое, иначе я за себя не отвечаю. И ещё. Ногам болтающимся пипец как неудобно.

– Что-то типа вторых педалек нужно?

– Да хоть просто палочки, как на мотоциклах.

– Ну, ты, мать, задала задачу!

– Вот, думай. У кого башка большая?

– У бегемота! – возмущённо ответил Вова и начал колхозить.

Провозился он с великом до самого приезда деда. Завидев Петра Васильича, Вова тут же побежал и вручил ему памятные часы, потом мы все вместе поужинали, выяснили, что ярмарка будет аж два дня: в субботу и воскресенье, и лучше бы приехать в субботу, пока всё самое вкусное не расхватали. Сговорились на субботу в двенадцать, с тем расчётом, чтобы дед Петя как раз взял после школы Наташку с барахлишком. Если Женя свободен будет – мы её оттуда же на машине и заберём, а если нет – дадим ей в руки то, что купим (если мы на этой ярмарке вообще что-то купим), и дед Петя их до «Ньютона» доставит, а мы уж сами на велике. Такой вот многосоставной план. Потом Вовка с дедом вместе пошли в сарай и доколхозили мне подножки, а на сиденье-багажник пока что привязали кусок поролона, надеюсь, сразу пятую точку не отобью.

Выехали мы почти в восемь, когда солнце уже ощутимо склонилось к закату. Дорога отсвечивала розовым, и слева от нас летела длинная, уходящая аж куда-то в поля тень.

ЭКСТРЕННОЕ МЕРОПРИЯТИЕ

Женя двадцать пятого оказался не просто выходной – в пятницу он отработал последнюю смену и уходил в отпуск. Это было весьма кстати, потому как мама собиралась на сессию, третий курс заканчивать. В марте Федьке исполнился год, и в этот раз она не собиралась тащить его с собой. Был план отлучить его от груди в самом конце мая, но тут внезапно обрушилась жара. А жара, как известно – худшее время для перевода детей с грудного вскармливания на общий стол. Семья некоторое время пребывала в панике, но ровно после того вечера, как мы с Вовой вернулись из Пивоварихи на велосипеде, май словно вспомнил, что он, блин, всё-таки май, а не июль! – и погоды вернулись в обычное весеннее русло. Вечерами градусов шесть-семь, днём – двенадцать-четырнадцать. Все решили, что ура – и Женя скорее привёз Федьку к нам.

Это я так предложила. Решительно отрубить – и всё. Ему будет проще, когда мамы в поле зрения нет, да и ей тоже – я так полагаю, в присутствии ребёнка организм, наверное, интенсивнее молоко продуцирует…

Понятное дело, что когда ребёнку год и месяц, и он, считай, с нового года основательно налегает на пюрешки, супчики и кашки, титька для него – это больше как конфетка. Но первый день Федя сильно страдал, звал матушку, плакал и жаловался на судьбу простыми детскими словами. Мы по очереди отвлекали его от трагических переживаний как могли – катали в коляске, смотрели курочек и новорождённых козлят, читали книжки (в отсутствие мультиков книжки с картинками заходят детям на ура, между прочим).

Хуже всего было с засыпанием. Условный рефлекс, мать его. Ближе к часу ночи мы измучались окончательно и уснули на топчане сплошным повалом. Ночью я проснулась от боли в мышце – повыше локтя, с внутренней стороны. Да блин!!! Как будто пучок иголок воткнулся!

Оказывается, сонный Федька подкатился ко мне под бок и присосался к руке. Синяк образовался мгновенно, кругленький такой, стремительно темнеющий…

25. ЯРМАРКА И ПРОЧЕЕ

ЭКСТРЕННОЕ МЕРОПРИЯТИЕ, ДЕНЬ ДВА

День второй был тяжелее первого. Сперва. Вечером Фёдор снова собрался драматически реветь, но Вова сказал мне:

– Так, иди-ка! Мы тут по-мужски поговорим.

Я пошла к бабушке, минут пятнадцать потаращилась с ней в телик, вернулась – они сидят, тихо-мирно книжку про колобка смотрят. Ничё я не поняла. Спрашиваю:

– И что ты такого ему сказал?

– Это наша мужская тайна, – сурово ответил Вова.

Потом мы пошли покататься на коляске на сон грядущий – и Федя отрубился напрочь. Вытаскивали его из тарантаса, в кроватку перекладывали – даже не пикнул! А на другое утро встал огурцом – нормальный весёлый ребёнок.

Дальше в планах предполагалось, что маман как раз закончит процедуры с утягиванием грудей и прикладыванием компрессов и укатит на сессию, а Женя – наоборот, приедет на дачу, помогать водиться, обеспечивать связь с внешним миром и прочее.

Не спорю, план шикарный; посмотрим, как он будет реализован.

В субботу, пока мы с Вовой покатим ярмарку смотреть, огонь на себя должны были принять баба Рая и наша ответственная Таня, а остальная родня, прослышав про сельхоз-ярмарку, тоже срочно намылила туда лыжи.

Суббота.

Таня с Иркой и Рашидкой прибежали с утра пораньше и успели заступить на вахту с Федькой – и тут прикатили мама с Женей и чуть мне всю малину, простите, не обосрали!

Выхожу с утренней дойки вся в задумчивости – а у ворот наш жигуль тормозит! Здрассьте, приехали! И маман, с выраженьем на лице, что называется. Снедаема, видите ли, переживаниями!!! Какая я была злая, вы не представляете.

Наверное, я в тот момент была похожа на маленькую злобную фурию.

– Вы чё, – говорю, – охренели? Ты нафига приволоклась? Переживает она! Мы зачем с ребёнком двое суток с рук на руки тут скакали⁈ Чтоб он тебя сейчас увидел – и всё по новой? Быстро домой!

Я вообще в этом перерождении довольно спокойная (всё же опыт почти сотни лет таки даёт себя знать), но тут, видать, гормоны выплеснули – мама аж оторопела.

– А как же ярмарка? – неуверенно спросил Женя.

– Тогда на трассе ждите, чтоб Федька даже машину нашу не увидел! Мы минут через десять-пятнадцать подойдём. Переживальщики, тоже мне.

Пока я собиралась (именно я, потому что Вова у меня всегда как в армии – сорок пять секунд – и он готов), да пока мы до отворота на большую дорогу шли, я маленько успокоилась, но планы наши это явление сбило конкретно.

В итоге приехали мы на ярмарку не к двенадцати, а вовсе даже к десяти. Матушку с собой взяли, чтоб меньше страдала – смысл одной дома куковать, себя накручивать?

НУ И ХОРОШО, ЧТО ПОРАНЬШЕ ПРИЕХАЛИ

На площади перед сельхозинститутом стройными… нет, не стройными, а самыми разномастными рядами красовались столы, заполненные всяким. Кому-то пришла в голову светлая мысль не заморачиваться систематизацией товара, а просто выделить места представителям колхозов, птицефабрик и прочих хозяйств. Соответственно, каждый из этих «продавцов» представлял продукцию на свой вкус и усмотрение. Карлукская птицефабрика, вон, вообще не стала особо напрягаться и торговала цыплятами прямо с колёс крытого грузовика. А вон ещё похожая машина… Сельскохозяйственное разнообразие выплеснулось далеко за пределы основного квадрата напротив центрального входа, заняв боковые дорожки, прилегающие аллейки и даже часть подъездных путей.

И надо всем этим великолепием красовалась вывеска: «ВЫСТАВКА-ЯРМАРКА СЕЛЬХОЗПРОДУКЦИИ – 85», пара партийных лозунгов по бокам, про решения КПСС, пленумы и, внезапно: «„Пора перейти от слов к делу!“ – И. В. Сталин».

Хм.

Всё происходящее было похоже на обычную сельскохозяйственную ярмарку любых времён, когда продаётся всё, что предлагает текущее время, для сада-огорода, а в данном случае ещё и для полей (поскольку колхозы-совхозы демонстрировали, например, и зерновую продукцию).

– Ой, саженцы! – воскликнула мама. – Пошли, посмотрим? Может, хорошая малина есть?

Против хорошей малины мы ничего не имели и пошли в выгородку, которую для себя организовал этот самый питомник заказника с длинным названием из сплошных больших букв и цифр. Что за страсть к аббревиатурам? Хоть наше название взять, не просто «Шаман-камень», а ДСЮНиОСХ в придачу. А мы кто тогда? Дсюниосховцы? Пф-ф-ф!

Малина оказалась вполне ничего себе, шести разных сортов, и все расхваливали. Мы с Вовой, конечно, взяли – трёх каких-то наугад, по десять штук, и мама тоже каких-то себе навыбирала. Взяли бы и больше, да вдруг ещё на что-нибудь глаз упадёт – а складывать куда? Жигуль – он же не безразмерный.

Потом мама увидела рассаду клубники (которую половина моей родни раздражающе упорно называет викторией) и залипла.

– Ну, это надолго, – сказала я Вове. – Пошли куриц искать?

– Вы не потеряетесь? – на всякий случай уточнил Женя.

– Давайте так, – Вовка глянул на часы, – в одиннадцать сорок пять контрольная встреча у машины.

– Пойдёт.

Мы пошли гулять между рядами, и вскоре я поняла, что хотя от товара и рябит в глазах, особого разнообразия не наблюдается. Куры – всё те же знакомые белые леггорны. Знаем мы, как они без перьев выглядят – как юные балерины: вроде мясо есть, а вроде бы и нет… Свиньи и коровы демонстрировались всё больше в фотографиях. А вот кого совсем не было – это коз.

Неужели всё то же самое, что мы уже наблюдали летом, рыская по району в поисках нужных пород?

И тут Вовка, имеющий против меня очевидное преимущество в росте, активно потянул мня за руку.

– Чё там?

– Какие-то петухи!

А-А-АБАЛДЕТЬ!

Петухи реально были. И, что радовало, не белые! Лаборатория птицеводства Иркутского района представляла, фактически, коллекцию имеющихся у них курей.

– Мама дорогая… – я пошла сквозь толпу как маленький, но гордый буксировочный катер. – Я хочу! Хочу вот этих! Кто это? – я зашарила взглядом по прилавку, но табличку нашёл Вова – пришпиленную к верхнему углу клетки, размерами больше напоминающей вольер:

– Крапчатые… ой, нет, куропатчатые кохинхины, – зачитал он мне. – Он же здоровее Федьки! Он тебя не сожрёт?* Вдруг они бойцовые?

*Аллюзия на фразу

из юмористического цикла

коротких видео

про не вполне адекватного персонажа:

Павлика,

известного как

«Валера, настало твоё время».

В одной из серий Павлик с другом

по укуру снимают проститутку

совершенно гигантских размеров

и осторожно спрашивают её:

«Ты нас не сожрёшь?»

Эту последнюю фразу услышала подошедшая с другой стороны клетки девушка в белом халате и засмеялась:

– Нет, что вы! Какие бойцовые! Они, наоборот, слишком уж спокойные, флегматичные такие.

Поскольку слушателями мы оказались внимательными, младшая научная сотрудница начала хвастаться нам, что это, фактически, гордость их лаборатории – порода редкая, больше декоративная, хотя и мясо у них тоже вкусное, но яйценоскость не сильно высокая, и массу набирают не очень быстро, поэтому к разведению на птицефабриках непригодны. Хотя перо у них прекрасное, практически сравнимо с пухом, но…

Рентабельность, понятное дело.

– Если вы хотите мясных – возьмите у нас суточных бройлерных цыплят – она кивнула на другую сторону их площадки, где шла бойкая торговля. Привесы очень хорошие, два месяца – и готово.

– Спасибо, но бройлеров мы не хотим, – вежливо отказался Вова.

А я продолжала невыразимо переться от этого огромного петуха – в пышных, чёрных, отливающих зелёным штанах, с коричнево-красной спиной, головой и плечами, грива у него при этом горела тёмным золотом. Огненная птица! И шикарный алый гребень, бородка, и вот это вот всё… на фоне этого великолепия золотисто-коричневая курочка даже как-то терялась, но какие же у неё были красивые пёрышки! Каждое словно расписано тонкой кисточкой рядами более светлых и тёмных кантиков. А ещё у обоих были мохнатые ноги.

– Сколько стоит эта пара? – выдохнула я.

Девушка растерялась:

– Это выставочные экземпляры…

– Хорошо, есть от них молодой выводок? Цыплята? Инкубационное яйцо, на худой конец?

– Сейчас здесь – к сожалению, нет, – покачала головой она. – Если только под заказ…

Мы с Вовкой переглянулись.

– Под заказ – тоже хороший вариант, – кивнул он. – Вы тогда нам расскажи́те, какие у вас ещё интересные породы есть? И мы сразу оформим.

Девушка с некоторым беспокойством обшарила глазами пространство вокруг нас:

– А вы сами будете заказывать? Или кто-то из взрослых подойдёт?

– Мы сами, – сказал Вова, – мы из юннатской опытной сельскохозяйственной станции, и нас в первую очередь интересуют мясные или мясо-яичные породы.

– Не кроссы, – поддакнула я.

– Ага, – девушка приободрилась, – ну что ж, давайте смотреть! Вот у нас прекрасная, проверенная временем загорская лососёвая…

Прослушали мы, короче, лекцию. Из восьми представленных пород выбрали две: как раз эту лососёвую и пушкинскую. Вовка сказал, что слишком сильно распыляться тоже не стоит, пусть будут леггорны и эти две. И кохинхин для красоты – хочу, аж кушать не могу*.