Текст книги "Мусорщик с Терры (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Сперва я услышал звук. Лёгкий шелест бумаги и тихий гул вентиляции.

Затем у меня разлепился глаз, который считался левым. По крайней мере, так называлась та сторона, с которой он находился. Хотя для нормального амбидекстера разница между «лево» и «право» значения не имела. А уж для ненормального так тем паче – я даже целиться мог любым глазом, хоть левым, хоть правым. Последний, кстати, тоже уже открылся, и я мог теперь обозревать всё вокруг привычным бинокулярным зрением.

Как оказалось, я продолжал сидеть в том же самом пилотском кресле в ходовой рубке «гартрака». На полу, шелестя страницами, валялась взятая из библиотеки брошюра о ТТХ боевых кораблей Содружества Терры, Свободного Альянса и нескольких независимых планет и систем. Индикатор над кнопкой «Последний шанс» не горел ни зелёным, ни красным… ну, в смысле, вообще, не светился, словно бы эта опция была одноразовая, и снова её использовать не получится.

На видовом экране мельтешила какая-то серая муть. Голографическая карта Галактики отсутствовала. Карта-схема «гартрака» показывала ту же картинку, что и до активации «Последнего шанса»: масса красных отметок по всем коридорам-отсекам и четыре чёрные точки возле дверей операторской.

Ага. Выходит, я всё же не умер, и этот «последний шанс» не такой уж, получается, и последний. И крэнгов он, если уконтропупил, то только тех, кто снаружи. С теми же, кто остался внутри, простым нажатием кнопки разобраться не выйдет. Но это, наверное, к лучшему. Разбираться с врагами лицом к лицу – работа, пусть грязная, но привычная. Аж руки, блин, чешутся кого-нибудь замочить. И вообще, мы их в гости не звали, они к нам сами припёрлись, пускай теперь не возмущаются.

Отстегнув привязные ремни, я выбрался из пилотского кресла и пошёл выбирать себе арсенал.

Раул, помнится, говорил, что крэнгов, как и его самого, людское оружие не берёт – они всегда могут смыться в соседнее измерение. Однако сам он, если верить картинке со схемы, только что уничтожил аж целый десяток крэнговских абордажников. А ещё, как я понимаю, вовсе не факт, что наш «мусоровоз» до сих пор остаётся в людском пространстве – голокарты Галактики нет, экраны-сенсоры-датчики, все как один, показывают непонятное.

И это означает, что брать с собой надо всего понемногу – хоть что-нибудь, да сработает…

К переборке, за которой меня ожидали враги, я вышел увешанный вооружением, как какой-нибудь голливудский супербоец. Лазерган, станнер, игольник, укороченная гауссовка, вибронож, бластер, пороховая двустволка, ножны с джамби́ей на поясе… Капсулу с бронегелем я использовал ту же, что в стычках с пиратами на «Шалман-18» и на «Копях Тарола». «Джедайские» одеяния движения, слава богу, не сковывали, надетая на рубаху продвинутая оружейная сбруя позволяла приводить любой огнестрел в боевое положение за доли секунды.

Попадающиеся в коридорах по́д ноги останки робоуборщиков явно намекали на то, что легко мне не будет – несчастных попросту разрывали на части или сжигали дотла. Чем именно, неизвестно.

А ещё, мать их за́ ногу, я и понятия не имел, как выглядят крэнги.

На Раула, как вскорости выяснилось, они были не похожи. Совсем непохожи. Ростом мне примерно по пояс, приземистые, массивные, коротконогие, как толкиеновские гномы из киносаги Питера Джексона про «Властелина колец», но только без бороды и нормального носа. Вместо носа на мордах у крэнгов торчали какие-то трубки. Зачем, нафига – я такими вопросами не заморачивался. Просто ворвался в отсек с лучевиком и игольником наперевес и начал палить из них во все стороны. Точнее, по целям.

Трое квадратных придурков толпились около двери в командную рубку, четвёртый крутился напротив входа в отсек. Вот он-то как раз и принял на свою тушку первые десять выстрелов. Что любопытно, ни лазерные лучи, ни острые иглы его насквозь не пронзили, и это меня, скорее, порадовало, чем огорчило – не могут, выходит, эти гадёныши скрываться сейчас в своём измерении.

А вот что меня, наоборот, огорчило, а не порадовало – никакого вреда я им своей неуёмной стрельбой не нанёс. Хотя и ошеломил – нападения с тыла господа крэнги явно не ждали. И пока они разворачивались ко мне, я успел убрать в сбрую не показавшие боевой эффективности лучевик и игольник и заменить их на бластер и гауссовку.

Два десятка зарядов плазмы и столько же разогнанных до трёх километров в секунду вольфрамовых стерженьков могли запросто уложить целый взвод обычных бойцов, но крэнгов, увы, это впечатлило не сильно. У них только шкурка слегка подпалилась, да первого, самого шустрого, того, что стоял ко мне ближе всех, отбросило метра на два, но даже с ног не свалило… зараза какая!

Следующим на очереди у меня шёл дробовик.

Быстро вставив в него два патрона – четвёртый калибр, не меньше – я пальнул в ближайшего «гнома» дуплетом, сразу из двух стволов. «Гном» пошатнулся, «отъехал» ещё на полметра, но на́ пол так, гад, и не брякнулся. Мало того, он в меня ещё и ответно пальнул, причём, прямо из вытянутой руки какой-то зелёной дрянью.

«Дрянь» прожгла мне рубаху, но бронегель её выдержал, только в груди стало на мгновение горячо.

«Гномы», толпившиеся возле дверей в операторскую, так же, как первый, пальнули в меня той же дрянью. Все три сгустка попали на мой дробовик: два на стволы, один – на затворную группу.

Моментально размягчившиеся стволы изогнулись, как два резиновых шланга, а спусковая скоба и курок, превратившись в жижу, потекли по прикладу мне на штаны – я еле успел отшвырнуть от себя испорченное оружие.

Прямо какое-то патовое положение, итить-колотить. Я их из своего оружия прибить не могу, они меня, получается, тоже. Ну, разве что в рукопашную сойтись попытаться. Авось, поможет…

Мысль оказалась материальна. У всех четверых противников в руках появились клинки. С синеватым отливом, под стать хозяевам широкие и короткие, сантиметров по двадцать в длину, с виду достаточно острые, покрытые непонятными письменами.

При взгляде на них я почему-то сразу же понял: бронегель на разрез ими лучше бы не испытывать. А вот в обратную сторону – испытать тем же способом крэнгов – почему бы и нет?

В ту же секунду правую руку мне прыгнул джамби́я, в левую – вибронож.

Последний мне, увы, не помог. Разломился, едва столкнувшись с крэнговским лезвием. А вот арабский кинжал, напротив, показал себя молодцом. Высек из чужого клинка кучу искр и отбросил его хозяина в сторону.

На моё счастье, противники оказались довольно неповоротливыми. Были бы хоть чуть-чуть пошустрее, легко могли бы меня окружить и, набросившись разом, прикончить. А так я ловко метался туда-сюда, уходил от ударов и выпадов и атаковал в свою очередь сам. Дважды мои атаки достигли цели. Два «гнома» из четырёх получили ранения в руки, из резаных ран вытекала зелёная слизь.

А дальше я допустил ошибку. Увлёкся очередной атакой, оступился на собственном дробовике, валяющемся на полу с погнутыми столами, и шлёпнулся на пятую точку. Двое противников сразу же попытались этим воспользоваться. Забыв про медлительность, они рванулись ко мне и прыгнули сверху, словно надеялись задавить.

Не попасть под раздачу я смог лишь каким-то чудом. Резво катнулся в сторону и чуть было не напоролся на собственный нож. Не опростоволоситься мне помогло только то, что я снова на что-то наткнулся. Под спину попала какая-то палка, спина изогнулась, а неизвестный предмет будто сам скакнул мне в ладонь. Пальцы автоматически сжались, указательный угодил в неприметную выемку и в то же мгновение «палка» в моей руке словно бы расцвела целым ворохом огненных прутиков-веток.

Бросившиеся за мной «гномы», узрев распустившийся из палки или, скорее, из трубки-штыря огнецвет, будто бы натолкнулись на невидимую стену, а затем, как мне показалось, даже начали пятиться.

Не использовать их внезапное замешательство стало бы с моей стороны непростительной глупостью. Я вскочил на ноги, выставил перед собой джамби́ю и «штырь» и только тогда наконец сумел рассмотреть, что попало мне в руки. Та самая хрень, что вечно болталась у Раула на поясе, и которую я поначалу принял за световой меч из ЗВ.

Чисто технически, я не так уж и сильно ошибся. Из трубки-штыря, в самом деле, бил световой поток. Но только не в форме клинка, а в форме метёлки-венчика. Десятков прутиков-ниток, тоненьких, гибких, длиной до четверти метра, пылающих ярким оранжево-красным огнём. И похоже, что крэнги этих пучков энергии боялись до жути.

Чтобы проверить, насколько оправдан их страх, я прыгнул вперёд и хлестнул световой метёлкой крест-накрест, целя в ближайшего «гнома».

Предчувствия не обманули. Метёлка сработала идеально. Прутики-нити, наполненные неизвестной энергией, буквально располосовали несчастного на сотни частей. Он даже пропищать ничего не успел, как осыпался наземь бесформенной грудой склизкого зеленоватого «мяса».

Двоих его сотоварищей я прикончил таким же способом – косыми ударами «энергометлы».

А вот с четвёртым крэнгом пришлось разбираться иначе. И всё потому, что заряд у метёлки закончился. На последнем противнике её прутья при попытке ударить только искрили, но резать не резали. Чтобы не мучить устройство, я снова нажал указательным пальцем в выемку на рукояти. Метёлка тут же погасла, я спрятал её от греха за пояс слева от ножен и, перехватив поудобней джамби́ю, кинулся на последнего «гнома».

Драку один на один он не вывез – всего через полминуты присоединился к лежащим зелёными кучками дружбанам. Что удивительно, сам я во время боя не получил ни царапины – только ушибы, и те не от вражеского оружия, а от собственной безалаберности, когда кувыркался по полу, не слишком удачно натыкался на стены и налетал на углы.

Даже, блин, странно, почему Раул с ними не справился? По факту, не так уж страшны эти крэнги. Быстрей они, что ли, были в обычном пространстве или метла против них там хуже работала… Чёрт его знает, короче. Но чтобы понять, почему и что делать дальше, мне в любом случае надо проникнуть сейчас в операторскую. Управлять основными энергосистемами корабля можно только оттуда…

Электронный замок на дверях отсутствовал, крэнги их вскрыть не успели, ключа не имелось, и вообще в командную рубку Раул никогда меня не приглашал, а я туда и не рвался – мне хватало своей ходовой. Теперь вот думаю, зря. Надо было интересоваться не только тем, что поблизости, не только своими делами, но и, ха-ха, общественными. Чего там Раул от народа скрывает? Вдруг что-то действительно важное?..

Тщательно осмотрев дверь сперва по периметру, затем в месте, где по идее должен располагаться замок, я почесал в затылке, подумал, поразмышлял и вытащил из-за пояса рауловскую «энергометёлку»: «Попробовать что ли?»

Сказано – сделано. Я включил «штырь» и повёл по двери вспыхнувшим «венчиком». Энегропрутья, соприкасаясь с дверным полотном, растекались, искрили, но ни следов, ни царапин, ни даже просто подпалин, не оставляли. Эффект проявился только тогда, когда «метёлка» дошла до центра двери. «Венчик» внезапно исчез, а «штырь» залип на поверхности, как сварочный электрод у неопытного сварного.

Через секунду в переборке что-то заскрежетало. А через ещё пять дверь неожиданно подалась внутрь и отъехала в сторону, освобождая проход. Я, блин, даже сам удивился. На дурака ведь этой хреновиной тыкал, а оно – оп-ля! – и прокатило.

Командная рубка мало чем отличалась от моей ходовой. Точно такой же пульт управления. Такой же экран. Такая же объёмная схема «гартрака». Единственное, наименования на рычажках-сенсорах-кнопках были другие и кнопки «Последний шанс» не имелось, а посреди пульта горел отпечаток ладони. Но не зелёным, не красным, как можно было подумать, а жёлтым… Что это означало?.. Ну, если следовать логике светофора, это означало сигнал «приготовиться»… К чему?.. Наверное, к смене режима… Какого режима?.. Вероятно, командования кораблём…

Я медленно подошёл к пульту и возложил свою длань на светящийся золотом отпечаток. Ну, прямо как президент на том с конституцией при вхождении в должность.

В то же мгновение пространство вокруг разительно изменилось. Я как будто завис в абсолютно пустом пространстве без низа, без верха, без ощущения времени, направления, без людей, без предметов, без себя самого…

« Прямое слияние невозможно», – засветилась перед глазами… или, скорее, перед сознанием огромная надпись.

«Требуется посредник…»

«Копия…»

«Выполняю».

Окружающее пространство внезапно заполнилось плотным белым туманом, и это туман стал давить на меня. Снизу, сверху… спереди, сзади… с боков… со всех сторон сразу.

А затем меня вдруг потащило непонятно куда, в туман, в постепенно формирующуюся в нём трубу…

Которая становилась всё уже и уже…

Начала изобиловать поворотами…

Спусками и подъёмами…

Чем-то вроде трамплинов…

И в какой-то момент меня выбросило наружу…

Над полем из облаков…

И в этих облакам крутилась огромнейшая воронка…

Туда-то, в эту воронку меня как раз и втянуло…

В привычный мир я вернулся, когда опять ощутил, что стою у командного пульта. Рука… она уже не лежала на «отпечатке ладони». А сам отпечаток теперь светился зелёным.

«Привет!» – прозвучало в сознании.

Я помотал головой. Огляделся.

Кроме меня в рубке никого не было. Зато появилось кресло. Прикрученное к полу. Такое же, как в ходовой.

«Привет. А ты кто?» – спросил я, усевшись.

« Я?» — переспросил меня неизвестный.

«Ты».

«Я – копия корабельного разума».

«И что ты делаешь в моей голове?»

«Пытаюсь наладить контакт».

«Зачем?»

«Я – посредник между кораблём и его хозяином. Прежний хозяин умер, а ты уничтожил крэнгов и смог войти в операторскую, поэтому новый хозяин – ты. Но из-за физиологических особенностей твое прямое слияние с кораблём невозможно. Ты не можешь войти в четыре-дэ-матрицу, и это проблема. Поэтому корабельный разум решил создать дубликат самого себя и поместить его тебе в мозг. Так появился я. Облегчённая копия. Переходное звено между ним и тобой».

«Раул умер? – вычленил я из его монолога самое главное. – Не ушёл в своё измерение, не провалился неизвестно куда, а умер?»

«Его стёрли из общей матрицы. По понятиям вашего измерения, это реальная смерть».

«А по понятиям его измерения?»

«Информация недоступна».

«Ладно. Понятно, – не стал я настаивать. – Теперь по всему остальному. Ты можешь читать мои мысли?»

«Нет. Но могу их угадывать. И не целиком, а лишь то, что вы называете эмоциями. Ещё я могу задавать вопросы и предлагать варианты решений проблем, какими ты озадачен».

«Я могу от тебя закрыться?»

«Можешь. Достаточно лишь пожелать, и твоё подсознание это сделает автоматически».

«А могу отключить тебя от… эээ… внешних источников получения информации? От зрения, слуха, обоняния, осязания…»

«Не продолжай, я понял. Ты, безусловно, можешь всё это сделать. Единственное, что лежит вне твоих компетенций – у тебя нет возможности отключить меня от тех ощущений, какими сам ты не обладаешь».

«Например?»

«Например, от умения видеть энергетические поля. Я, кстати, могу их транслировать в тот участок твоего мозга, что отвечает за обработку полученной информации».

«Как именно? Покажи».

«Изволь».

Секунда, и мир вокруг расцвёл яркими красками. Настолько, блин, яркими, что аж больно смотреть.

«Подожди. Я сейчас отфильтрую… Так лучше?»

Яркость красок уменьшилась. Теперь я, действительно, мог различать… кое-что. На фоне стен-потолка-пола-пульта-экрана проступали какие-то пятна и линии. Разного цвета и разной степени интенсивности. Цвет – это, видимо, частота. Яркость – мощность… В первом приближении. Если в подробности не вдаваться…

«Если хочешь, я могу это транслировать постоянно».

«А отключить, когда нужно, я это смогу?»

«Конечно. Так же, как и с закрытостью. Просто подумай об этом, и всё отключится. И заново включится, если снова подумаешь».

«Ясно».

Я поднялся из кресла и прошёлся по рубке, разглядывая появляющиеся перед глазами энергоисточники.

«А это вот что? Сейф?» – указал на тонкую алую рамку в стене.

«Да. Это сейф, – подтвердил посредник. – Прежний хозяин хранил в нём ценности».

«Открыть его можно?»

«Присмотрись. Там есть специальная метка».

Я присмотрелся. Метка и вправду была. Бледно-розовая, почти незаметная.

«Чтобы открыть, в первый раз тебе надо дотронуться до неё стробосом. А дальше система тебя запомнит, и ты можешь использовать палец. Любой».

«Стробос? Это вот этот вот штырь?» – догадался я, достав из-за пояса «энергометлу».

«Он самый. Только я вижу, он почти разрядился».

«Как его зарядить?»

«Он заряжается от владельца. Прижми его к той руке, какой будешь чаще им пользоваться».

Я приложил «стробос» к предплечью левой руки, плотно прижал его и… он неожиданно погрузился под кожу. Или даже, наверное, растворился в ней, став частью меня. По идее, я должен был тут же запаниковать, однако паники не было. Наверное, из-за того, что ждал чего-то подобного. Я теперь чувствовал этот «стробос» и знал, что могу вынуть его из руки в любую секунду, стоит лишь захотеть.

«Ладно. Отложим, пока зарядится, а сейчас… Ты сказал, что теперь я хозяин этого корабля, так?»

«Так. Его командир, хозяин, владелец».

«И какие у меня на корабле права и обязанности?»

«Стандартные. Ты имеешь право командовать кораблём, требовать от него безусловного подчинения, набирать экипаж с соответствующей квалификацией и передавать его членам часть своих прав, включающих право на пилотирование, хозяйственную и боевую работу и жизнеобеспечение. В ответ ты обязан создавать кораблю условия для получения необходимых ему ресурсов».

«Ресурсов? Условия Что ты имеешь в виду?» – нахмурился я.

«Сейчас объясню…»

И он выкатил мне целый список. Там было много всего, но главным в нём было время. Именно время, если правильно понял, являлось главным условием существования этого корабля. В том смысле, что если дать ему время, он сам сможет залечить себе раны, полученные в боях, и восстановить все вышедшие из строя системы-реакторы-генераторы-вооружения. Вот только времени, достаточного для бесперебойного функционирования, его прежний хозяин чаще всего предоставить не мог. Слишком уж много было работы. Поэтому часть ресурсов погибший сегодня Раул находил на месте, в пространстве людей.

А в нынешней ситуации привычные сложности усугублялись ещё и тем, что после активации мной «Последнего шанса» корабль очутился в «изнанке» – пространстве, зажатом между тремя измерениями – человечества, крэнгов и расы Раула. И в этой «изнанке» время, необходимое для восстановления-излечения, могло растянуться до бесконечности.

«Корабль не может самостоятельно возвратиться в твоё пространство или в пространство Раула, – объяснил мне „посредник“. – Но он способен отправить в пространство людей тебя. На шаттле или десботе. А там ты можешь помочь ему, а через него и себе как владельцу».

«И что я должен там сделать?»

«Найти ресурсы для восстановления ГППВ. С восстановленным генератором прокола пространства-времени корабль сможет вернуться в человеческое измерение, где течение времени уже не будет так искажаться, как здесь, в изнанке».

«Понятно. И что это за ресурсы?»

«Так ты согласен?»

«В принципе, да».

«Отлично. Рассказываю…»

И он выкатил мне ещё один список.

Практически всё в нём выглядело какой-то белибердой, но поскольку «посредник» уверил меня, что всё это можно найти (частично купить, частично добыть, частично украсть) в освоенной части Галактики, то кто я такой, чтобы спорить?

«Первичные средства, чтобы что-то купить, ты можешь взять в сейфе», – добавил он в самом конце.

«Посмотрим, – развернулся я снова к сейфу и… хлопнул себя по лбу. – Ёлы-палы! Забыл! Тебя как зовут-то? Ну, в смысле, имя какое-то у тебя или прозвище есть?»

«Нет».

«Понятно. Сейчас мы это исправим, – азартно потёр я руки. – Итак, своим правом и волей я нарекаю тебя… нарекаю тебя… мистером Гарти».

«Гарти? Почему Гарти?» – не сразу врубился «посредник».

«Тебе разве не нравится?»

«Почему не нравится? Нравится. Я просто хочу понять, почему?»

«Ну, это проще простого. Корабль – твой прародитель. А ты, получается, его отпрыск. Раул называл наш корабль гартраком, иначе мусоровозом. А Гарти – это уменьшительное от гартрака. Допёр?»

«Допёр».

«Ну, вот и ладненько. А теперь давай глянем, что у нас в сейфе…»

Глава 10

До точки назначения мы летели почти трое суток. Слишком мало было на пути энергетических пиков, ускоряться за счёт гравитационных манёвров не получалось. Сам маршрут рассчитывал Гарти. Приоритет – безопасность. Собственного генератора гиперполя шаттл не имел, любая оплошность могла привести к тому, что нас выкинуло бы неизвестно куда, а вновь войти в гипер мы не смогли бы.

Вообще, мой ИИ-подселенец оказался жутким занудой. На любой даже самый невинный вопрос он отвечал максимально развёрнуто, а когда я переставал его слушать, обижался, почти как живой человек. Хотя человеком он, безусловно, не был. И если бы кто-то чужой узнал об этом разумном искине, у нас точно возникли бы неприятности. Впрочем, это я уже забегаю вперёд, поскольку и на «гартраке», и в шаттле чужие, понятное дело, отсутствовали…

В сейфе Раула я обнаружил кучу банкнот и монеток на общую сумму около двух с половиной тысяч диткойнов. Не сказать, что совсем уж мало, но, если честно, хотелось бы больше. С другой стороны, стало сразу понятно, почему на Копях Тарола мой наниматель предпочёл стырить энергомодули, а не купить их – нам просто не хватило бы денег.

Помимо монет и купюр там же в сейфе, только в другом отделении, нашлось ещё кое-что. Какая-то плоская безделушка из металла снежно-белого цвета, по форме как небольшой чуть изогнутый лепесток, размером примерно четыре на два сантиметров, один конец острый, другой тупой и округлый.

«Что это?» – спросил я у Гарти.

«Понятия не имею, – ответил искин и тут же добавил. – Но смею предположить, что это один из тех раритетов, которые выискивал в мусоре хозяин Раул. Вероятней всего, он оставил этот… лепесток здесь, чтобы продать потом на аукционе».

«Продать в человеческом измерении или в своём?»

«Скорее всего, в человеческом, потому что, насколько я знаю, все ценные для своего измерения раритеты хозяин Раул отправлял туда сразу и в сейфе их почти никогда не хранил».

«И сколько этот лепесток может стоить?»

«Не знаю, но думаю, много. От двадцати тысяч дитов и больше. Менее ценные вещи хозяин Раул обычно держал при себе и продавал их кому попало, когда подвернётся случай, без всякой торговли…»

Найденную в сейфе наличность я взял с собой, а заодно, по совету искина, забрал «лепесток». Гарти сказал, его можно продать через инфрасеть. По крайней мере, попытаться или хотя бы реальную цену узнать. Деньги-то всё равно ведь понадобятся, и в немалом объёме. Как заявил подселенец, четыре позиции в списке для восстановления ГППВ, если и можно будет купить, то задорого. А с деньгами это «задорого» будет выглядеть не так страшно, как если бы денег не было.

Кристаллы «бри-ши», ковергент-сплав №6, скала́нтум, андиви́евая кислота. Хрен знает, что это такое, но названия ингредиентов звучали внушительно. Не то, что какой-то там «лепесток», три раза ха-ха…

Пункт назначения, куда нам следовало отправиться в первую очередь, выбирал Гарти.

Планета Ур, он сказал, нам подходит по всем параметрам. Во-первых, ей управляет Торговая Лига, и значит, пошлины там минимальные, а банковское обслуживание дешевле. Во-вторых, там есть представительства всех пяти корпораций и, значит, шансы найти, что нам нужно, выше, чем на обычных планетах. В-третьих, на Уре около ста мегаполисов с населением от десяти до пятидесяти миллионов, и значит, затеряться в них, если что-то пойдёт не так, легче лёгкого.

Что было в-четвёртых, в-пятых и дальше, я слушать не стал, лично мне хватило и первых трёх пунктов. Гарти на это, похоже, обиделся, но вида не показал, ну, значит, и фиг с ним – на обиженных воду возят.

Из оружия я взял на шаттл лишь джамби́ю и стробос. Спрятанную в предплечье «энергометёлку» никто обнаружить не сможет, а на кривой арабский кинжал запрет частным лицам ввозить на планету оружие не распространяется. Предмет ритуального назначения, атрибут религиозного культа – похожие есть во многих отсталых мирах, убить им конечно можно, но, как оказалось, обычными кухонными ножами в Содружестве убивают в сто тысяч раз чаще, чем такими вот «ритуальными». Стандартная полицейская практика, за пару тысячелетий нисколько не изменившаяся.

Сам отлёт с корабля состоялся буднично. Я просто забрался в шаттл, задраил все люки и дал сигнал о готовности. Спустя две секунды челнок отделился от шлюза и неспешно поплыл по гравилучу прочь от обшивки. Когда расстояние между шаттлом и кораблём составило три сотни метров, гравизахват отключился и заработали бортовые ионники. А когда мощные реактивные струи разогнали челнок до требуемых величин, среди окружающего наш «гартрак» белёсого марева прямо по ходу движение заколыхалось созданное кораблём окно перехода.

«Поехали!» – пробормотал я под нос классическое гагаринское напутствие, и через миг «переходное зеркало» схлопнулось у нас за кормой…

Три долгих дня в подпространстве я убивал время, как мог. Ел, спал, думал о вечном, разминал затёкшие члены, тренировался в умении видеть энергополя, слушал разлагольствования Гарти на тему «Что надо знать о планете Ур прибывающему на её орбиту туристу».

Искин растекался по древу столь широко и объёмно, что в какой-то момент я, словно студент на лекции, просто переставал его понимать и начинал размышлять о чём-то другом.

О прошлом, своём и Земли. О будущем. О настоящем.

О том, что с таким кораблём, как «гартрак», узнать, что на самом деле случилось со «Святой Террой» две с лишним тысячи лет назад, будет существенно проще, чем без него. Ну, а о том, чтоб с его непосредственной помощью «наказать невиновных и наградить непричастных», и говорить нечего. Псевдоживой корабль, обладающий мощью целого флота – аргумент настолько серьёзный, что оставлять его на авось (авось сам восстановится) в какой-то «изнанке» будет лишь полный дурак.

Единственное заслуживавшее внимания происшествие случилось в конце вторых суток полёта.

Когда я в очередной раз поднялся из пилотского кресла, чтобы размяться, из случайно расстёгнутого подсумка на поясе выпали несколько мелких монеток, а вместе с ними изъятый из корабельного сейфа артефакт «лепесток». Вот же, нелёгкая! Мысленно чертыхнувшись, я принялся собирать, что упало.

Монетки удалось собрать быстро, а вот с лепестком, залетевшим под кресло, пришлось помучиться. Он застрял между направляющими, я выковыривал его оттуда почти полминуты и, мало того, умудрился порезаться об острую кромку. А ведь буквально за час до этого спорил с искином, где его лучше держать – с деньгами или отдельно. Гарти (вот параноик!) настаивал, чтоб отдельно, я возражал. А теперь получается, прав был он, а не я. Положил бы куда-то в другое место, не ползал бы сейчас на карачках и палец от крови не оттирал бы.

От крови, кстати, пришлось оттирать и сам «лепесток». Хвала небесам, что он там под креслом не поцарапался, не погнулся и, в целом, товарный вид сохранил. А ещё, когда я поднёс «лепесток» к глазам, чтобы ещё раз проверить, мне вдруг показалось, что он… светится.

«Не вижу. Ничего он не светится», – заявил Гарти, когда я его об этом спросил.

«Странно. Мне кажется, он ещё греется».

«Нет. Не чувствую и не вижу», – опять усомнился искин, а я вдруг подумал…

А что если этот лепесток похож на «энергометёлку»? Стробос же тоже Раулу принадлежал. Так, может, и лепесток можно тоже того… в себя запихнуть. Ну, а что? Отличное место, чтоб что-нибудь спрятать и случайно не выронить. Ну, и чтоб не украли, что тоже неплохо…

Я медленно повёл артефакт вдоль себя. Сначала по животу… Потом по груди… Перешёл на шею… На левую руку… На правую… Довёл до подмышки… Опаньки! Есть!

Сбоку на рёбрах начало жечь огнём, и сам лепесток как будто бы раскалился, да так, что его стало невозможно держать. Однако пальцы при этом отнюдь не разжались, а наоборот, буквально вдавили пластинку в то место на коже, где было и без того горячо. Нормальный такой подсознательный выверт, как в поговорке: «клин клином вышибают».

Что удивительно, это и впрямь помогло. Белоснежная металлическая пластина сначала словно приклеилась к коже, а затем погрузилась в неё и растворилась в ней без остатка. Неприятное жжение тут же прошло, сменившись лёгким покалыванием.

«А как же обратно? – промелькнуло через секунду в мозгу. – А вдруг она в самом деле вся растворилась?»

Чтобы унять уже наполняющую сознание панику, я снова коснулся кожи в том месте, где исчез лепесток. Миг, и там снова начало жечь, а ещё через миг артефакт опять очутился у меня между пальцами. Фух! Пронесло! А то ведь и вправду… едва не обделался…

В нормальное 3d-пространство мы вышли через стационарные гиперворота. Возле Ура их было шесть. Наши, под номером пять, использовались для маломерных частных судов.

После визита на «Копи Тарола» Раул «перебил» на шаттле все номера и сменил транспондер. Гарти (он оказался тем ещё хакером) добавил к ним «официальную» регистрацию в Королевстве Сау́да, независимой звёздной системе на границе Галактики. Кроме того он сделал мне цифровую нейронную копию чипа-идентификатора и «разместил» её в моём мозге ближе к затылку – как раз в том месте, куда всем законопослушным гражданам по стандартному межпланетному протоколу вшивали чип-карты.

На слух это описание звучало слегка жутковато, но на деле я вообще ничего не почувствовал. Чип и чип, а какой он, всамделишный или мнимый, определить можно лишь хирургически.

Личность из списка доступных к записи я себе выбрал сам. Гарти лишь записал её на носитель.

А́нгвар Ра́геш, тридцать четыре года, вольный торговец из всё того же независимого Королевства Сау́да. Легенда, в общем и целом, приемлемая. К ней и джамби́я в тему, и «джедайские» одеяния. И даже бронегель на первом этапе не нужен. Официально внедряться в местное общество надо таким как есть. А вот когда все легальные процедуры будут завершены, тогда можно и пошалить.

На ближней орбите нас продержали недолго. Уже через пару витков наземные службы выделили челноку посадочный коридор к космодрому «Ур-Северный-3».

Приземлились мы благополучно. Посадку-рулёжку-парковку я доверил своему подселенцу, он цифровой, ему это только в радость. Космопортовские искины загнали нас в самый конец огромного пластобетонного поля. Гарти с ними долго ругался, «победить», понятное дело, не смог, зато выторговал неплохую скидку на аренду парковочной зоны.

«Двенадцать дитов за год аренды», – с гордостью сообщил он, закончив «торговлю».

«Где расплачиваться?»