Текст книги "Мусорщик с Терры (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Ну, нам в любом случае надо в номер вернуться. Следы убрать, подготовиться.

– Значит, уходим отсюда?

– Уходим.

– Прямо сейчас.

– Ага. Только надо прикинуться, что мы уже тоже… того.

– Дошли до кондиции?

– Да. Изнываем от страсти и всё такое.

– Ну, это мы запросто.

– Не сомневаюсь…

Из ресторана мы уходили тем же путём, что входили. Сперва по всё той же ковровой дорожке, уложенной на ступени «амфитеатра». Затем через общий холл мимо невозмутимого и благообразного швейцара-охранника в позолоченном сюртуке. Потом на лифте на третий этаж. А уже из него прямиком по широкому коридору в наш люкс.

Я шествовал гордо, словно патриций в Сенате, с напыщенной до невозможности рожей, одной рукой обнимая «подружку», а другою придерживаясь для равновесия то за стены, то за колонны, то за попадающиеся по дороге предметы навроде высокой вазы с цветами или искусственной пальмы. Молли «пьяно» пошатывалась вместе со мной и «глупо» хихикала.

В лифте, оставшись одни, мы стали немедленно целоваться.

В коридоре между лифтом и номером мы несколько раз останавливались, я лез к ней под платье, она, типа, сопротивлялась, но как-то не очень уверенно, видимо, тоже горя желанием, но пока ещё сохраняя какое-то понимание, что на людях прилично, а что не очень.

Короче, любой, кто смотрел на нас, хоть через следящие камеры, хоть вживую, без всяких подсказок угадывал, что нам нужно и чем мы займёмся, когда доберёмся до номера, а потом до кровати. И, положа руку на́ сердце, он был не так уж далёк от истины.

Чем мы ближе подходили к номеру, тем больше я распалялся в реале. И что любопытно, по реакциям спутницы чувствовал: она тоже вот-вот сорвётся.

Башку мне снесло за два шага до финиша.

Не в силах больше держаться, я резко притиснул Молли к стене, впился ей в губы своим и в тот же миг ощутил, что дама не только отвечает мне тем же, но ещё лихорадочно дёргает мои пуговицы на рубахе и тянет ремень из штанов.

Через секунду код на открытие двери улетел в электронный замок, я пинком отворил её, и мы ввалились в наш номер, вцепившись друг в друга, как в драке, срывая одежду, сплетаясь телами, осыпая друг друга яростными поцелуями в лицо, в шею, в грудь. А потом я подхватил её на руки и потащил в спальню, словно охотник добычу. Оказавшись внутри, я швырнул свою «жертву» под балдахин и, хищно оскалившись, рухнул следом в перины…

Глава 23

Из «океана похоти и разврата» мы вынырнули спустя полчаса.

Молли, измотанная доне́льзя, откинулась на подушки и восхищённо выдохнула:

– Ну… ты и зверь! Отодрал меня, как последнюю шлюху.

– Это ещё неизвестно… кто кого отодрал, – забулькал я лающим смехом и чмокнул её куда-то «в районе уха».

В ответ она потянулась, как кошка, и прильнула ко мне, по новой обняв и положив голову на плечо.

– Ты даже не представляешь, Реш! У меня уже тысячу лет не было мужчины!

Я усмехнулся:

– Ты, наверное, удивишься, но у меня уже больше двух тысяч лет не было женщины!

– Ну, значит, нам вдвойне повезло, – засмеялась Молли, затем соскользнула с кровати и, завернувшись в цветастую простыню, пошлёпала в ванную.

Дойдя до дверей, она обернулась и погрозила мне пальцем:

– Ты только не уходи никуда. Мы ещё не закончили…

«Гарти, ты здесь?» – спросил я, когда она вышла из спальни.

Подселенец не откликался.

«Гарти⁈»

«Да здесь я. Здесь, – прозвучало в сознании. – Что хотел-то?»

«Спросить хотел».

«Что?»

«Ты подглядывал?»

« Вот ещё! Делать мне больше нечего! – возмутился искин. – Я же уже говорил, что терпеть не могу все эти ваши страсти-мордасти! Поэтому кувыркайтесь, сколько хотите, но без меня. Не вижу, не слышу и всё такое. Доволен?»

«Да, это радует, – не мог я не согласиться с такой постановкой вопроса. – Но мне всё равно непонятно, как ты всё это проделал?»

«Что всё?»

«Ну, чтобы не видеть, не слышать и всё такое».

«Как, как… – проворчал подселенец. – Отключился от внешних рецепторов и оставил лишь выход в общую сеть. Ну, чтобы следить за наружными датчиками и сигналкой. А то ведь мало ли что? Вы-то в таком состоянии вообще ни на что осмысленное не способны».

Я мысленно рассмеялся:

«Ну, тут ты неправ. На что-то осмысленное мы всё же способны, хотя здесь и сейчас это и вправду неважно».

«В каком смысле, неважно?» – не понял Гарти.

«В прямом. У нас есть в запасе, минимум, два часа, и мы их потратим как раз вот на это самое».

«То есть, продолжите трахаться?»

«Мой друг! Ты сегодня сама прозорливость».

«Да тьфу на вас, блудников! Всё. Удаляюсь», – буркнул искин и исчез из сознания.

Не навсегда, безусловно. Потому что сигнальную метку в моём мозгу он всё же оставил. Типа, «когда понадоблюсь, звякни». Весьма деликатно с его стороны. Одобряю…

В кровати, размышляя о вечном, я провалялся минут пятнадцать – именно столько назначил себе тут лежать, ожидая, когда вернётся богиня.

Да-да, для меня она, в самом деле, представлялась сейчас настоящей богиней. Богиней любовной страсти и плотского наслаждения не то из шумерского, не то из древнеиндийского эпоса. Такого у меня не было ни с одной женщиной. Даже, наверное, с Линдой…

Хотя чего сейчас сравнивать? Прошлого уже не вернёшь, а будущее – оно, как обычно, в тумане. Выберемся мы с этой планеты, не выберемся, останемся после этого вместе или же разбежимся в разные стороны – нам знать не дано… Это знает только «Его Величество Случай»? А что до меня…

Ну, если честно, то я, конечно, хотел бы, чтобы не только выбрались, но и остались.

Потому что, во-первых, мы сейчас носим в себе два «лепестка» от неведомого артефакта непонятного назначения, и разделить их из-за какой-то нелепой случайности стало бы с нашей стороны ну просто непоправимой ошибкой.

А во-вторых… Да, во-вторых… Наверное, это тяжело объяснить, но я буквально на клеточном уровне чувствовал, что не имею права её отпускать. Что без неё у меня в этом мире хрен что получится. Причём, не только из-за того, что мы с ней уже… того этого, а из-за её… не самой простой биографии. Мало кому, я уверен, выпадало по жизни такое количество испытаний, и ещё меньше, кому достало упорства, силы, удачи преодолеть их и не сломаться…

* * *

Сбежав с Лосты на Хорос и сменив имя (став «Ритой Найгель»), Молли решила сменить заодно и профессию. На планете, формально находящейся под патронажем Торговой Лиги, по факту всем заправлял Синдикат. Хорос был его вотчиной, полуподпольной «Тортугой» современного мира, эдаким криминально-пиратским анклавом в самом центре Содружества. Почему власти с этим мирились, Молли не знала, но, с другой стороны, не могла это не использовать в своих интересах.

С Хороса, как и с Дона, выдачи не было. Поэтому опасаться беглянка могла там только «своих» – тех, кто готов был принять заказ от хозяина обворованного особняка на сбежавшую с Лосты «бандитку».

Прятаться вечно Молли не собиралась. Но для этого ей требовалось стать сильной. Настолько сильной, чтобы тот, кто решил на неё поохотиться, сто раз подумал, а стоит ли эта овчинка выделки. А ещё, после той самой тетрадки из сейфа и непонятного «лепестка», у неё появилась цель – узнать, кто виновен в смерти родителей, и наказать его «по всей строгости».

Самым опасным на Хоросе считался клан дона Алонсо. Его главной «специализацией» являлись заказные убийства и устранение конкурентов.

Как сказала мне Молли, история, как ей удалось войти в этот клан, достойна романа, вот только судьбе того, кто его напишет, она не завидует. Штатные ликвидаторы дона Алонсо не любят, когда их псевдонимы и имена выставляют в публичный доступ. Единственное исключение – сама Молли. Точнее, «Зетта» – под этим именем её знали и в клане, и в «бизнесе», и в полицейских архивах, и в изоляторе «голдов».

Как она угодила в последний – об этом, в отличие от всего остального, напарница от меня не утаивала…

– Платили мне много. Каждая акция – от тысячи дитов и больше. Но у меня было одно условие, которое знали все. Я никогда не бралась за заказы на женщин и на детей. Многие удивлялись, но претензий не выставляли.

– Почему? – я просто не мог не спросить.

– Почему не бралась?

– Почему не выставляли.

– Потому что такая штука, как репутация, стоит дороже денег, даже очень больших.

– У тебя были провалы?

– Ни одного. Наверно, поэтому дон Алонсо и поручил мне исполнить одного человечка на Дженни-3. За него обещали двадцать пять тысяч плюс накладные. Столько у нас ещё никому не платили. Тем более что работа сама по себе предполагалась не самая сложная. Ради такого случая, хотя это у нас и не принято, дон устроил мне личную встречу с заказчиком. На встречу я пришла в маске.

– В такой же, в какой ты сейчас?

– В другой. Специальной, на всё лицо, с модулятором голоса. Заказчиком оказался… – на этом месте Молли внезапно запнулась. – Я даже не знаю, как его правильно описать. Пытаюсь припомнить и не могу. Его лицо, его внешность… они словно бы ускользают, уходят из памяти, стоит лишь отвернуться. Когда он ушёл, дон Алонсо сказал мне, что в Синдикате его называют «Тысячеликим». Я никогда о таком не слыха́ла, но это прозвище ему соответствует на двести процентов.

– И что этот «Тысячеликий» тебе предложил?

– Дело не в том, что он предложил, – усмехнулась Молли. – Дело в том, что потребовала от него я.

– Ты? В каком смысле, потребовала?

– В том, что я отказалась от денег в качестве гонорара за акцию. Я сказала, что вместо двадцати пяти тысяч дитов я хотела бы получить информацию. Заказчик, конечно же, удивился, но спорить не стал – информацию, так информацию. Причём, он даже не спрашивал, какую конкретно. С моей стороны это был заброс. Мне почему-то подумалось, что тот, кто готов отвалить двадцать пять косарей за плёвое, в общем-то, дело, обладает реальной возможностью помочь мне найти убийцу родителей. Его реакция показала, что я не ошиблась, что он действительно может и что он подскажет мне, где искать.

– И он действительно подсказал?

– Не совсем. И не сразу. Когда я исполнила свою часть договора, мы встретились снова и я сказала, что я хочу. Я рассказала ему об «Одиссее», о катастрофе с космическим кораблём и о том, что мне нужны сведения о настоящей причине, почему он погиб и кто за этим стоял. Я не сказала «Тысячеликому», кто я такая и для чего мне нужны эти сведения, а он и не спрашивал. Он воспринял мои слова абсолютно серьёзно. Он сказал: да, он помнит об этом проекте и катастрофе на испытаниях, но ему нужно время, чтобы собрать все данные. Я спросила: когда? Он ответил: в течение месяца всё, что я должна знать по этому делу, мне передаст дон Диего.

– Дон Диего? А это ещё что за крендель?

– Этот крендель, – поморщилась Молли, – один из самых влиятельных донов не только на Хоросе, но и вообще в Синдикате. И он, в самом деле, связался со мной в течение месяца. Он назвал имя и место. Клаус Месснер, глава филиала «Голдчейн техникверке» на Уре.

– И ты попала в ловушку.

– Да. Я попала в ловушку…

* * *

Пятнадцать минут, «убитых» на размышления, пролетели, как один миг.

Молли всё не возвращалась и не возвращалась, и мне даже стало как-то обидно. Сама ведь сказала, чтобы не уходил и что ничего не закончено, а теперь получается, что я тут лежу, как дурак, а она там в бассейне плещется? Ну, уж нет, извини, дела так не делаются. Одной я тебе там балдеть не позволю. Знаешь же, убивать время легче не поодиночке, а вместе…

Я откинул подушки и одеяла, вылез из-под балдахина, обмотал полотенцем чресла и направился в ванную.

Мои подозрения полностью подтвердились. Возвращаться напарница и не думала. Она лежала с расслабленным видом в бассейне, опёршись локтями о бортик, запрокинув вверх голову и опустив веки. Вода в бассейновой чаше бурлила, из установленных на стенках форсунок били массажные струи.

– Ты случаем не заснула? – поинтересовался, подойдя к лесенке.

Молли открыла глаза. Окинула меня заинтересованным взглядом. Прищурилась…

– Ты чё так долго?

– Искал, где ты пряталась, – пожал я плечами.

– Ну, хорошо, хоть нашёл, – усмехнулась Молли. – А то я уж было подумала…

– Что?

– Да нет, ничего. Нашёл, и отлично, – она оторвала руку от борта и поманила меня к себе указательным пальцем. – Спускайся давай. Ща продолжим…

И мы продолжили. Сначала в бассейне. Потом на ковре в гостиной. Затем там же на подоконнике. Переместились на кухню – рабочий стол оказался, хотя и жёстким, зато широким. А оттуда по новой в спальню, закончив наш секс-марафон в том же месте, где начинали – в «королевском» алькове под балдахином…

Честно сказать, я даже не думал, что смогу это выдержать, да ещё бодрячком.

Наверное, всё-таки наш наногель не такой уж и непроницаемый для «отравы», как думалось. Ну, в смысле, не для настоящей отравы, а для всяких там возбудителей-стимуляторов, что подавались на нынешнем «вечере»…

Да. Вероятно, всё так и было. Стимуляторы гель пропустил, ограничив лишь дозу, но не само вещество. Причём, пропустил и в меня, и в партнёршу.

Не просто же так она оказалась такой ненасытной – ну, прямо, блин, нимфоманка какая-то. А я, соответственно, как маньяк, бросающийся на всё, что шевелится. Видимо, надо всё-таки что-то подрегулировать в этом чёртовом геле, чтобы он не просто решал, что нам нужно в каждый конкретный момент, но и прямые команды мог исполнять: вот это вот можно, а это категорически нет, невзирая ни на какое «общеукрепляющее воздействие» и «гормональную пользу».

И, кстати, было бы интересно понять, как этот гель влияет на, хм, контрацепцию. Интиму, как таковому, он ничуть не мешал. Дурацкая шутка про «целоваться через резинку» – точно не про него. Пока мы занимались любовью, я вообще его не ощущал. И если Молли тоже его не чувствовала, то, значит, выходит, что…

Да нет, нифига. Не может такого быть! Гель – это защита. И если женщина полагает, что защита ей требуется, то гель, сто пудов, её предоставит. Выставит там, где нужно, плёнку-барьер… ну, или там отфильтрует, эээ, «вражескую» биожидкость и избавит носительницу от кучи ненужных последствий.

То, что такие последствия, учитывая цели и послужной список напарницы, ей и даром не сда́лись, было вполне очевидно. А в том, что «рауловский» гель может верно интерпретировать наши мысли, желания и эмоции, я убедился, ещё когда в первый раз спрыгнул со здешнего небоскрёба… Хотя трахались мы сегодня и вправду… самозабвенно…

– Ну, всё. Хорошего понемножку. Пора, – сообщила мне Молли, услышав, как бьют в гостиной часы. – Пошли собираться.

Удерживать её я не стал. Сеанс чувственных наслаждений закончился, начиналась работа.

Для работы мы надели ту же одежду, в которой вселялись в отель. Единственное исключение: Молли сменила свой длинный бежевый плащ на короткую бордовую куртку, приобретённую во время дневного шопинга. Остальное шмотьё, в том числе все сегодняшние покупки, мы без всякого сожаления отправили в утилизатор. А всё потому что «Нечего с собой барахло тащить, когда на дело идёшь».

Деньги с оружием, понятное дело, к барахлу отношения не имели. Мы рассовали их по карманам, а кое-что спрятали под бронегелем.

– Ну, вроде бы всё, – объявила Молли, пройдясь напоследок по комнатам. – Ничего не забыли, не потеряли. Короче, двинулись.

– Этаж номер два?

– Угу.

– Тогда вот, держи. На всякий пожарный, – протянул я ей две новых капсулы с гелем. Точнее, одну ещё ненадёванную и одну старую с «Гретой Безель».

– У тебя их там что, целый склад? – удивилась напарница.

– Нет, но вполне может так случиться, что времени передать их тебе у меня не будет.

– Понятно, – Молли задумчиво посмотрела на капсулы, проверила, как открываются крышки…

– Не хочешь их тратить по пустякам? – догадался я.

– Ну, где-то так. Да.

– Понял. Тогда давай мы сделаем вот что… – пришла мне в голову «гениальная» мысль, и я принялся объяснять её Молли…

Спустя пять минут мы спустились к ресепшн, и я передал скучающему дежурному «ключи от номера» – специальный код, закрывающий суточную аренду нашего люкса.

– Уже уходите? Вам у нас не понравилось? – удивился администратор.

– Ну, почему же? Понравилось. Просто мы решили продолжить веселье на пару уровней ниже. Адреналинчику хапнуть со всякими драками, поножовщиной, дешёвым бухлом. Ферштеен?

– Яволь, херр Рибейро! Адреналинчик – это святое!

– Ну, вот и ладненько, – бросил я на стойку пару монеток. – Может, ещё заглянем к вам как-нибудь. Адиос, амиго!

– Всего наилучшего, сеньор Рибейро! Будем счастливы видеть вас снова, сеньорита Леблан…

У центрального входа в «Дикую орхидею» дежурили два десятка роботакси.

Забравшись в одно из них, мы ввели адрес ближайшей пересадочной станции, такси тронулось с места, и через минуту здание клуба-отеля скрылось из вида.

А примерно ещё через пять минут перепрограммированное искином такси подъехало всё к тому же отелю, но только с другой стороны.

«Тут всего девять служебных входов, – проинформировал меня Гарти. – Через четыре из них можно быстро попасть, куда нужно».

«Покажи», – потребовал я.

Искин скинул мне видео с камер, я переправил их Молли:

– Знаешь, что там за придурки тусуются?

– Знать не знаю, но, вероятней всего, это телохранители отдельных гостей.

– Нашей клиентки тоже?

– На двести процентов.

– Ясно. Значит, пойдём вот тут, – указал я на точку, рядом с которой подозрительных личностей не было.

«Гарти, прикроешь?»

«Куда я денусь, с подводной-то лодки?» – припомнил он мне мою же недавнюю шутку.

В отель мы проникли невозбранно, нас никто не заметил. Роботакси осталось стоять на стоянке, расположенной в мёртвой зоне гостиничных камер. Саму систему слежения мой подселенец уже взял под контроль, так что за эту часть плана я не волновался.

До «зала вирт-расслабления» мы добрались за пару минут, но опять же – не к главному входу, а к «чёрному». Дежурящего возле двери охранника я вырубил с помощью станнера.

– Надо же, – покачала головой Молли. – Пригодилась игрушка.

– Пригодилась. Согласен, – спрятал я полицейскую «пукалку». – А ты бы, кстати, на моём месте как поступила?

– Да по башке б его треснула, и всего делов. Ну, или шлёпнула, если бы он геройствовать вздумал.

– Экая ты кровожадная, – позволил я себе короткий смешок.

– Я не кровожадная. Я практичная, – фыркнула Молли…

Вообще, помещеньице для «вирт-расслабухи» меня совершенно не впечатлило. Обычная комната размером со школьный класс, где вместо парт валяются коврики, а вместо доски висит здоровенный экран, по которому растекаются психоделические цветные узоры, а откуда-то сбоку доносится типа музыка, больше похожая на какофонию, но с устойчивым ритмом. Ну, плюс ещё пять штук диванов по «классу» расставлены специально для тех, кому отрываться на ковриках западло.

А отрывались здесь своеобразно. Технологически, а не с помощью алкоголя или наркотиков. Почти как в одной фантастической книге второй половины двадцатого века[1], где «новые наркоманы» закидывались так называемым «слегом» – электронной хреновиной, заставляющей человеческий мозг входить в транс и получать неизведанные ранее ощущения.

В зале для «психовирта» находилась куча народа. Кто-то валялся на коврике, кто-то бродил, кто-то пытался отплясывать, не сходя с места, несколько парочек трахались прямо посреди комнаты, и всем на них было глубоко похрен. У большинства кайфующих на головах были одеты вирт-шлемы или очки, но некоторые (самые, наверно, продвинутые) обходились без них.

Девица с розовыми растрёпанными волосами нашлась на одном из диванчиков, в полурасстёгнутой блузке, узеньких брючках защитного цвета и примерно таких же, как и у Молли, ботинках-берцах. Ни шлема, ни очков на ней не было, она пялилась в никуда бессмысленным взглядом и ничего вокруг, похоже, не видела и не слышала. Какой-то обдолбанный вусмерть юнец, примостившийся рядом с «клиенткой», пытался стянуть с неё блузку, но у него ничего не выходило.

– Эта? – повернулся я к Молли.

– Она самая, – хмыкнула бывшая узница. – Даже придумывать ничего не нужно, йод-водород. Берём и выходим.

Я отшвырнул от девицы озабоченного юнца, взвалил её на плечо (она даже не пискнула) и двинулся к выходу. Молли шла сзади и контролировала, чтобы никто из кайфующих не пытался нам помешать.

Никто из кайфующих в нашу сторону даже не посмотрел. Всем было по барабану.

Наружу мы выходили тем же путём.

На улице всё было тихо.

Ни возле служебного входа, ни возле роботакси ничего подозрительного не обнаружилось. Мы залезли в машину, посадили заложницу между нами и, выдав робоводителю новый адрес, спокойно уехали.

Положа руку на́ сердце, я даже не думал, что всё будет настолько легко.

Хотя, с другой стороны, это был только первый этап нашего «хитроумного» плана.

Что случится с ним дальше – этого, ясен пень, ни Молли, ни я предсказать не могли…

[1] Аркадий и Борис Стругацкие «Хищные вещи века» (1965)