Текст книги "Мусорщик с Терры (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Узкие рокерские штаны с множеством ремешков и цепей. Высокие нарочито грубые берцы. Чёрная толстовка на молнии. Широкий ремень, на который удобно цеплять оружейную сбрую и вешать подсумки с БК. Плюс стильный бежевый плащ из водоотталкивающего материала, с накладными карманами, хлястиками и чётко выраженной талией, который обычно носят «слегка нараспашку»…

Я, конечно, одет был попроще. Чёрные брюки-карго с массой карманов. Те же самые берцы. Футболка. Грубого кроя куртка из кожи…

По стилю мы с ней действительно подходили друг другу как нельзя лучше.

Типичное городское милитари – общепринятый имидж брутальных бандосов и их воинствующих подруг.

– А ты ничего, – оценила меня напарница.

– Ты тоже, – показал я ей большой палец. – Надо только нормальные личные данные подобрать для идентификации. Давай, выбирай.

Из сброшенных в её чип вариантов Молли выбрала «Анну-Мишель Леблан с Дижоны-4».

После чего села в кресло, закинула ногу на ногу и «ткнула» в меня указательным пальцем:

– Теперь рассказывай. Кто ты, что ты, откуда и нафига тебе вот это вот всё.

Я уселся напротив и сделал вид, что задумался…

– Итак, меня зовут Реш. Эн Реш. Я это уже говорил, и это во-первых. А во-вторых, я мусорщик.

– Мусорщик? – брови у Молли поползли вверх. – В смысле, не тот… эээ… который вот тут, а тот, который вон там, да? – указала она глазами на потолок.

– Да, – наклонил я голову. – Который оттуда.

– Оттуда… Ага… Ага… – пробарабанила Молли пальцами по подлокотникам кресла. – Ну что же… Я теперь, кажется, понимаю, откуда все эти гели, прыжки с высоты, управление сетью… И где сейчас твой корабль? Висит на здешней орбите?

– Увы, – развёл я руками. – Мой корабль сейчас далеко, и он неисправен.

– И тогда получается, ты здесь для того…

– Чтобы найти те ресурсы, которые помогут мне восстановить мой корабль, – закончил я фразу.

– Ресурсы? – нахмурилась Молли и машинально потянулась рукой к своей левой подмышке.

Я рассмеялся:

– Мне нужно не это. Для ремонта «гартрака» мне требуются ковергент-сплав №6, кристаллы «бри-ши», скала́нтум и андивиевая кислота. Слыхала о них? – взглянул я даме в глаза. – Понятно. Вижу, что слышала. Ну, так и вот. Все эти ингредиенты определённым образом связаны с тем, что есть у меня, у тебя и где-то ещё, но где именно, пока неизвестно. Найдётся одно, отыщется и другое. Вот из-за этого я, собственно, и припёрся в башню к «голдчейнам» и вытащил оттуда тебя.

– Откуда ты знал, что я там?

Я опять рассмеялся:

– Да я и понятия о тебе не имел, пока не увидел. Я просто почувствовал: там есть то, что мне нужно. Фрагмент от «Цветка Шантары» – вот что меня притянуло сначала к башне, а затем на этаж, где тюрьма.

– То есть, тебе изначально был нужен лишь мой «лепесток»? – глаза у напарницы опасливо сузились.

– Ну… если бы мне был нужен лишь «лепесток», я бы просто забрал его у тебя и ушёл. Поверь, это было несложно. Учитывая то состояние, в котором ты находилась… А, кстати, – мелькнуло внезапно в сознании. – А почему этот «лепесток» не отняли тюремщики?.. Так! Подожди. Попробую угадать… Тебя использовали как приманку? Нет, ерунда… Тебя держали там из-за чего-то иного? Нет, тоже не то… Ага. «Голды» просто не знали, что «лепесток» у них прямо под носом, и хотели узнать, где ты его прячешь…

По тому, как дёрнулась Молли, я понял, что угадал.

– Ну, так и вот. Сам по себе ещё один «лепесток» мне не нужен. Хотя я, конечно, не отказался бы посмотреть, что получится, если собрать их вместе. Лепестки, чашелистики, цветоложе… «Цветку Шантары» приписывают много полезных штучек, проверить их было бы интересно. А что до всего остального… – почесал я за у́хом. – Ты, наверное, не поверишь, но мне совершенно не хочется держать при себе все фрагменты «Цветка». Для меня выгоднее, если та женщина, что носит в себе второй «лепесток», когда это будет нужно, окажется рядом, поблизости, и на моей стороне, а не с моими врагами. Вот как-то так, моя дорогая. Вот как-то так…

Молли наморщила лоб, ещё раз пробарабанила пальцами по подлокотникам кресла…

– То есть, ты хочешь, чтобы, пока ты ищешь, я оставалась рядом?

– Да.

– Хочешь, чтобы мы вместе искали эти… ингредиенты-ресурсы?

– Я был бы не против.

– И ради этого ты даже готов поступиться тайнами своего корабля?

Я широко улыбнулся:

– И даже больше того. Я готов показать тебе сам корабль… Ну, если конечно ты сама этого захочешь.

«Зачем тебе это?» – спросил искин.

«Не знаю. Я просто почувствовал, что так надо».

«Корабль может и не принять её».

«Уверен, если её примешь ты, то примет и он».

«Наверно, ты прав, – сказал Гарти после секундной паузы. – Наверное, всё так и будет…»

– Предложение, конечно, заманчивое, – хмыкнула Молли. – Возможно, я это действительно захочу. Но у меня есть условие.

– Говори.

– Если ты хочешь, чтобы, когда будет нужно, я была рядом, то, в свою очередь, мне бы тоже хотелось, что когда будет нужно, ты оказался поблизости.

– Что в твоём случае означает «когда будет нужно»? – внимательно посмотрел я на спутницу.

– Для этого тебе нужно спросить, почему я попала в тюрьму и что привело меня к «голдам».

– И что привело тебя к «голдам»?

– Месть, – ответила Молли.

Глава 20

Апартаменты, принадлежащие паре из «Тахо», мы покинули, как я и предупреждал, через час с небольшим. К этому времени суматоха в башне у «голдов» должна была схлынуть, потери должны быть подсчитаны, решения приняты.

Как и предполагалось, на этом этапе руководители филиала «Голдчейн техникверке» не стали уведомлять о случившемся городскую полицию. По полицейским каналам соответствующая информация не проходила, в закрытых сегментах сети об этом молчали.

Мой подселенец оценивал перспективы развития нашего «дела» как отложенную угрозу. Мол, часа три-четыре у нас в запасе пока ещё есть, но потом всё закрутится так, что только держись. В том смысле, что когда «голды» найдут настоящего Иеремию Луиса и поймут, что самим отыскать злоумышленников не получится, им волей-неволей всё же придётся идти на поклон даже не к городским, а сразу же к планетарным властям. И просить они будут, ни много ни мало, о полном закрытии воздушно-космического пространства над Уром.

«Наши чип-карты проверку выдержат?» – спросил я искина.

«Обычную – безусловно. Но если появится хоть малейшее подозрение, то станут копать. А всякие перекрёстные верификации мы можем не выдержать. Доступа к спецархивам я не имею».

– В ближайшее время улететь мы отсюда не сможем, – сообщил я напарнице.

– Ты же говорил, у тебя есть шаттл, – удивилась она.

– Я оставил его на космодроме «Ур-Северный-3». Пока мы туда доберёмся, все вылеты с Ура закроют.

– Уверен?

– На сто процентов.

– Вылет закроют всем? – уточнила Молли.

«Она права, – сказал Гарти. – Спецслужбы, армия, ВИПы – для них будут послабления. Какие конкретно, не знаю, но то, что будут – наверняка».

– Что предлагаешь?

Бывшая узница усмехнулась и объяснила, как надо действовать.

Немного подумав, я согласился. Опыта в этих делах у неё было больше, чем у меня. После того, что она рассказала, я в этом нисколько не сомневался…

* * *

– Жажда мести, Эн Реш, это такая штука, какую нельзя заглушить никакими другими способами, кроме как утолить её напрямую, – заявила Молли, начиная рассказ о себе. – Когда-то у меня было всё, что нужно для счастья. Дом, родители, детство, понятное будущее. Мне было тринадцать, когда всего этого меня в одночасье лишили какие-то мрази. Желание найти их и уничтожить – наверное, это единственное, что помогало мне выжить все эти годы. Я искала этих подонков четырнадцать лет, а когда поняла, что нашла, наконец, ту ниточку, потянув за которую… Ну, в общем, ты понимаешь.

– Пожалуй, что да. Понимаю, – припомнил я те события, которые привели меня в это место и время. – Ты хотела найти врага, пришла за ним к «голдам» и попала в ловушку.

– Всё верно. В ловушку, – повинно опустила голову Молли. – И теперь я не знаю, ловушка – это случайность, или тот, кто послал меня в башню, сделал это специально.

– Чтобы на это ответить, надо, как минимум, знать предысторию, – пожал я плечами.

– Предысторию? Да-да, конечно. Я помню, что обещала. Но только смотри, это будет небыстро, – предупредила бывшая узница.

– Полчаса тебе хватит?

– Вполне.

– Отлично. Рассказывай…

В отведённые полчаса она уложилась.

Рассказанная история замысловатостью не отличалась, но в приложении к этому миру оказалась достаточно интересной. По крайней мере, мне стали понятнее те мотивы, которыми руководствовались по жизни обитатели здешнего социума.

Девочка Молли Урана по местным меркам жила действительно хорошо и у неё действительно было счастливое детство и предсказуемое понятное будущее.

Она родилась в столице Содружества – на Новой Терре. Родители принадлежали к высшему среднему классу. Мать, Фиона Урана, преподавала на кафедре астрофизики в крупнейшем университете планеты. Отец, Сайрус Уранус, возглавлял небольшую компанию по проектированию и производству систем управления космических кораблей. Корпорации позволяли подобным фирмам существовать, но развиться во что-то серьёзное не давали, практически сразу скупая все более-менее перспективные разработки и переманивая разработчиков.

Сайрус Уранус неписанных правил не нарушал и до определённого момента конкурировать с корпорациями не пытался. Всё изменилось, когда продукцией его фирмы заинтересовались лорды Совета Содружества и господин Уранус почувствовал, что способен на большее, чем быть просто проектным придатком к «Голдчейн техникверке». Нарушить монополию одной из пяти мировых корпораций на производство космических кораблей отец Молли решился, заручившись поддержкой Совета. Поставив на карту всё, он принял участие в тендере на проектирование и строительство специального исследовательского корабля. К немалому удивлению «голдов» этот тендер он выиграл.

Дополнительным стимулом, чтобы ввязаться в битву и победить, для Сайруса стало то, что корабль предназначался для экспедиции в Галактическое Ядро и в этой экспедиции должна была участвовать его супруга Фиона.

Новейший исследовательский звездолёт строился ровно год. В сроки компания Сайруса уложилась. Эксперты все как один заявляли: корабль получился действительно выдающимся. Установленные в задании ТТХ он превысил в разы, а некоторые превзошёл вообще на порядок. Госиспытания длились два месяца и полностью подтвердили всё сказанное экспертами. Финальным аккордом должен был стать четвёртый по счёту проход через корону местного солнца. В этом полёте, по старой традиции, участвовали не только профессиональные испытатели лётно-космической техники, но и руководители и конструкторы фирмы-производителя, а также отдельные члены будущего экипажа.

Молли, как она ни рвалась поучаствовать в этом «шоу», по причине малого возраста к полёту не допустили. А вот Фионе, наоборот, предоставили в ходовой рубке отдельное место за пультом – и как члену семьи хозяина фирмы, и как будущему участнику экспедиции.

За ходом последнего испытания Молли вместе со всеми следила из Центра космического контроля. Приборы и механизмы работали штатно. Люди, находящиеся на корабле, улыбались с экранов. Телеметрия исправно передавалась на сотни следящих устройств. Ничто не предвещало беды…

Первым звоночком стали неожиданные перебои со связью буквально за пару минут до входа в корону. Затем передаваемые с борта картинки внезапно сменились на логотипы компании, а инженеры и техники вдруг начали суетиться и нервно махать руками.

«ЧП на борту… Саботаж… Возможно, диверсия…» – доносились до дочери господина Урануса обрывки их разговоров.

А потом корабль вошёл в корону местной звезды.

Вошёл и не вышел.

Комиссия по определению причин катастрофы работала три недели.

Её вывод был однозначен: «Причины трагедии – ошибки проекта и несовершенство конструкции».

Спустя ещё три недели Молли Урану вышвырнули из принадлежащего её отцу дома.

Всё движимое и недвижимое имущество господина Урануса ушло на погашение целевого займа, выданного ему «Родман-банком». Компенсировать затраченные на корабль средства Финансовый департамент Совета Содружества отказался.

Тринадцатилетнюю Молли, очутившуюся на улице без единого санта в кармане, передали на попечение ближайшего в районе приюта для девочек, располагавшегося ниже уровня ноль. Местные жители называли его «Жёлтым домом» – по цвету фасада. Управляла приютом особа, именуемая воспитанницами «мамочкой Салли»…

– Для меня это стало, как попасть в другой мир, который я совершенно не знала, – сказала Молли про тот перелом в своей жизни.

– Тяжело было?

– Не то слово! Сейчас-то конечно, за давностью лет, всё более-менее сгладилось, но тогда это представлялось мне каким-то кошмаром. У меня не было ничего кроме имени. И я ничего не могла с этим поделать…

– Но, тем не менее, ты с этим справилась.

– Да. Месяцев через пять я втянулась. Научилась тому, чего раньше ни разу не делала. У меня даже появилась подружка. Её звали Лита. Она была старше меня всего на три месяца, но выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать. У неё была шикарная грудь и широкие бёдра, она казалась мне очень красивой, и я ей жутко завидовала. Она каждый день повторяла, что ждёт не дождётся, когда ей стукнет четырнадцать. Когда я спрашивала «Почему?», она отвечала, что после четырнадцати её переведут в другой корпус, а там и личного времени больше, и косметикой пользоваться разрешают, и работа получше…

– Работа? Вас заставляли работать? – не преминул я спросить.

– Конечно, – кивнула Молли. – «Мамочка Салли» всегда заявляла, что денег на наше содержание город выделяет немного, поэтому воспитанницы должны учиться зарабатывать сами, себе и приюту. Она отправляла нас перебирать товары на местных складах, мыть полы и посуду на кухнях в кафе, работать курьерами. Нам выдавали небольшие жетоны, их надо было вешать на шею, и там было написано, что мы из приюта «мамочки Салли». Она говорила, что это наша охранная грамота, что с этим жетоном нас не ограбят местные бандиты и не тронут местные полицейские. Деньги за работу нам на́ руки не выдавали. Как уверяла «мамочка Салли», их перечисляли на счёт приюта, хотя сейчас-то я понимаю, они шли не в приют, а в её карман. Иногда нам удавалось получить чаевые, по два-три санта, не больше. Обычно я покупала на них леденцы или маленькое пирожное. В приютской столовой ничего подобного не водилось. Но я надеялась, что когда мне стукнет четырнадцать, я смогу зарабатывать больше, причём, больше себе, а не на приют. Когда Литу перевели в другой корпус, через два месяца я встретила её на улице. Она выглядела, на мой тогдашний взгляд, сногсшибательно. В новой красивой одежде, накрашенная, с серёжками в ушах. Она похвасталась, что зарабатывает теперь по диткойну в день и оставляет себе половину, а в приют идёт только полдита. Когда я спросила её, что это за работа, она в ответ засмеялась и сказала, что мне понравится…

– Понятно, что это была за работа, едрить-колотить, – не сумел я сдержаться, чтобы не выругаться.

– Это теперь всё понятно, – вздохнула Молли, – а тогда я даже помыслить не могла о чём-то подобном. Всё изменилось в тот день, когда я стала условно совершеннолетней. По законам Содружества «условное совершеннолетие» наступает в четырнадцать. С этого момента дети перестают считаться детьми и приобретают часть «взрослых» прав. Например, так называемое право согласия. Знаешь, что это?

Я молча кивнул.

– Ну, так и вот. В мой четырнадцатый день рождения «мамочка Салли» лично поздравила меня с переходом в «условные взрослые» и отправила передать небольшую посылку господину Аронакису. Это был местный полицейский. Такой толстый дядька лет, наверное, сорока. Он иногда появлялся на нашей улице, угощал нас конфетами и рассказывал смешные истории. Он мне казался весёлым и добрым. Когда я пришла к нему в дом, он взял посылку, посмотрел, что внутри, ухмыльнулся и сказал, чтобы я прошла с ним на кухню. Там он достал из шкафа бутылку с джином, налил полстакана, протянул мне и приказал выпить. Я отказалась, тогда он опять ухмыльнулся и сказал: «Ну, и ладно. Не хочешь как хочешь. А теперь начинай». – «Что начинай?» – «Раздеваться». Я удивилась: «Зачем?». Он в ответ засмеялся: «Ты что, не знаешь, что мамочка Салли сдаёт вас налево-направо всем, кто заплатит?». Его слова дошли до меня не сразу: «В каком смысле, сдаёт?». «В самом прямом. Как маленьких шлюшек. За деньги. Я заплатил за тебя тридцать сантов, и за это я получу от тебя всё, что мне хочется». Он притиснул меня к столу и схватил за плечи. Я закричала: «Но вы же полицейский!». «И что? Полицейские такие же люди, как все, и потом, я за тебя заплатил», – выдохнул он мне в лицо перегаром и начал сдирать одежду…

Бывшая узница замолчала, а я попытался представить, каково было ей, беспомощной девчонке-подростку, неожиданно оказаться в лапах верзилы-насильника…

– Ты даже не представляешь, как мне было противно и мерзко, – со злостью продолжила Молли. – Я кричала и вырывалась, а этот жирный говнюк лишь радостно скалился и похотливо сопел. Потом, в другой жизни, я читала в учебниках психологии, что жертвы насилия в девяноста процентах случаев впадают в ступор и не могут сопротивляться. К моему счастью, я в эти проценты не попадала. Мне хотелось прикончить подонка, сломать ему кости, выдрать глаза. В какой-то момент мне удалось извернуться и освободить себе руку. Я хотела оттолкнуться ей от стола и случайно нащупала что-то железное. Это оказалась обычная вилка, и эту вилку я без раздумий воткнула гадёнышу в глаз. А когда он завопил от боли, я вдавила её ещё дальше, сильнее, а затем провернула, как штопор. Меня раздирала ненависть. Ты, наверное, не поверишь, но в тот миг мне было плевать на него, на себя, я просто хотела, чтобы он сдох. И когда он и вправду сдох, я не испытала ни страха, ни сожаления. Скорее, наоборот, мне неожиданно стало легко и спокойно. Такое, знаешь ли, ощущение, как от нормально выполненной работы…

Она опять замолчала, а я невольно припомнил свой первый труп. Ну, в смысле, первого жмурика, которого грохнул примерно вот так же, лицом к лицу. Дело происходило в африканской пустыне. Тот чувак был каким-то негром в обносках, у него заело «Калаш», а у меня не осталось БК, и короче, пришлось, как в кино, махаться тупыми железками, кто кого треснет сильнее. В той драке мне повезло чуть больше. Я проломил придурку висок, а он мне только ключицу сломал, и на этом всё кончилось…

– В общем, вместо того, чтобы рыдать-истерить, как сделала бы любая нормальная девочка, я пошла шариться по его дому. Обращаться в полицию было бессмысленно. Возвращаться в приют и делать вид, что ничего не случилось – тоже. Станнер и лучевик лежали в подстольном ящике. Там же валялся полицейский значок. Значок и станнер я брать не стала. А вот лучевик взяла. У отца было разрешение на оружие, он показывал мне, как обращаться с игольником и лазганом. Потом я наткнулась на деньги. Они лежали в шкафу, в коробке для обуви. Примерно две с половиной тысячи дитов. Этого было достаточно, чтобы сбежать не только из города, но и, вообще, с планеты.

– Ты поехала оттуда на космодром?

– Нет. Сначала я всё же решила зайти напоследок в приют.

– Зачем?

– Попрощаться с «мамочкой Салли», – проце́дила Молли. – Я нашла её в директорском кабинете. Она очень удивилась, увидев меня так рано. А когда я навела на неё лучевик, удивилась ещё сильнее.

– А дальше?

– А дальше у неё появилась дырка в башке. Но оказалось, что это ещё не всё. В кабинете я обнаружила мистера Эгберта. Он работал в приюте системным администратором. Подчищал данные в бухгалтерских базах и подворовывал с переводов от благотворителей. Когда я грохнула Салли и направила лучевик на него, он банально обделался. А потом начал причитать, что он простой программист, что он здесь случайно и никому ничего не скажет. Я спросила, сможет ли он записать мне в чип-карту новые личные данные. Он сказал, что сможет, и через пару минут я стала Ви́нкой Денвер, девчонкой из нашего приюта, которая умерла неделю назад. На какое-то время я отвлеклась, и этот придурок Эгберт не нашёл ничего умнее, кроме как попытаться ударить меня стулом по голове. Попытка была неудачной. Я пристрелила его так же, как Салли, а после подумала, что так будет даже лучше, что он теперь точно никому не расскажет про моё новое имя. Конечно, я тогда действовала совершенно по-глупому, но мне дико везло. Я спокойно ушла из приюта, поднялась на транспортный уровень, добралась до станции маглева, купила билет и уехала в космопорт.

– И тебя никто не остановил, не спросил, почему ты одна?

– Мне было четырнадцать, мои новые личные данные ни в каких криминальных базах не числились, за что было меня останавливать? – фыркнула Молли. – Короче, я доехала на маглеве до космопорта, пробралась в грузовую зону… я там бывала с отцом, мне там всё было известно… нашла подходящий рейс – лихтер в систему Лосты – и попросила человека с нашивками помощника капитана взять меня на корабль.

– И он нисколько не удивился? – вскинул я брови.

– Он удивился. Да. Но я показала ему тысячу дитов, и он согласился провести меня на корабль. Это, конечно, был полный идиотизм, но, тем не менее, у меня всё получилось. Пограничный контроль меня «не заметил», я попала на борт, корабль взлетел, вошёл в гипер, за время полёта никто меня не убил, не ограбил, и через трое суток я оказалась на Лосте.

– Планете Торговой Лиги, – пробормотал я, покачав головой. – Один случай на тысячу, а то и на миллион.

– Согласна, – кивнула Молли. – Тогда мне и впрямь повезло.

И стала рассказывать, что было дальше…