Текст книги "Мусорщик с Терры (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Таира вернулась в поместье вечером. И не одна, а со стандартным багажным контейнером грузоподъёмностью до трёх с половиной тонн. Домашние роботы выгрузили его из бронемобиля и внесли в дом.

– Так, прикупила себе безделушек, – с беспечным видом сообщила она Мануэлю. – Завтра отправьте его на курьер.

– Тот, что на Талаверу? – уточнил управляющий.

– Да. И оформите его как диппочту. Терпеть не могу, когда разные дядьки с таможни лапают мои личные вещи. Противно!

– Будет сделано, сеньорита Мартинес…

Разговор мы продолжили спустя полчаса, когда она поднялась в гостевые апартаменты.

– Видели мой багаж?

– Видели, но только снаружи.

– Вот в нём вы и полетите, – заявила Таира и принялась объяснять, как именно мы в нём полетим…

В контейнер для багажа мы забрались в половину восьмого утра. Встали, умылись, оделись, аккуратно спустились вниз, убедились, что никого рядом нет, и, повернув небольшой рычажок на задней панели, оказались внутри.

Всё, о чём говорила хозяйка поместья, было на месте. Два противоперегрузочных ложемента, система жизнеобеспечения, рассчитанная на сорок восемь часов, регенератор воздуха, пульт управления, позволяющий открывать узилище изнутри, выходить в сеть и включать антисканирующие устройства… Про разные безделушки, о которых говорила своему управляющему Таира, я умолчу, но они тут тоже присутствовали.

«Неплохая начинка, – похвалил увиденное искин. – Но самое правильное, что снаружи везде есть значочки „Не кантовать“, а не то бы вас точно поставили вверх ногами».

«Вот это ты верно сказал, – усмехнулся я, соглашаясь. – Ехать вниз головою неэстетично…»

За контейнером приехали в восемь. Мы с Молли прекрасно слышали, как Таира ругалась на роботов, которые недостаточно бережно тащат в машину её личный багаж, как она говорила секретарю-управляющему, что улетит сегодня с планеты на день или два, и как раздавала указания ему и охране, чтобы они не вздумали беспокоить её личных гостей, если те решат завтракать, обедать и ужинать не на веранде, а у себя наверху.

О последнем она нас, кстати, предупредила заранее, заставив настроить систему «умного дома» так, чтобы та подавала запросы на завтрак, обед и ужин в строго определённое время, и иногда открывала окно и включала музыку – типа, мы здесь, никуда не ушли, но выходить на улицу не хотим, а хотим развлекаться прямо в апартаментах.

На мой вопрос «Нафига эти сложности?» будущая владелица корпорации «Тахо» ответила, что господин Мануэль – он, конечно, товарищ надёжный, но слишком уж пунктуальный, и если вдруг обнаружит, что гости куда-то исчезли, то обязательно известит об этом не только её, но и СБ корпорации. А безопасники – на этом месте она закатила глаза – это такие, понимаешь ли, «пфуй», что железно испортят нам всю питахайю… ну, в смысле, малину, если по-русски…

В космопорт «Ур-Центральный-1» мы ехали около часа. Противоперегрузочные устройства скрадывали дорожную тряску и делали поездку настолько комфортной, что я чуть было не задремал – нынешней ночью так же, как предыдущей, мы с Молли снова не выспались. Правда, в отличие от меня, моя спутница чувствовала себя намного бодрее. В том смысле, что вместо того, чтобы попытаться вздремнуть, раз случай представился, она регулярно тыкала меня в бок и требовала передавать ей картинки снаружи. Я делал это с помощью Гарти – он подключился к датчикам мо́биль-платформы и скидывал мне дорожное видео в панорамном режиме, а от меня оно соответственно переправлялось напарнице.

Та комментировала увиденное, практически не умолкая. Словно заправский гид, рассказывая, что есть что и чем знаменито. Зачем она это делала, спутница объяснила, когда мы уже въехали на территорию космодрома:

– Когда мне было семь, мы с родителями приезжали сюда как туристы. Прошло уже двадцать лет, а я до сих это помню и не могу удержаться, чтобы не пережить всё по новой. Хотя бы вот так, на словах. Извини, если отвлекала.

– Да ладно, чего уж там, – простил я её. – У самого такое бывает.

– Правда?

– Правдивее некуда…

Как и обещала сеньорита Мартинес, контейнер с её «багажом» проехал на взлётное поле без оформления и досмотра, как дипломатический груз. Правда, с платформы его переместили не на курьер, а на шаттл-бот.

«Курьер висит на орбите, – пояснил Гарти. – Он прибыл только вчера и на поверхность его не пустили. Для всех кораблей с гиперприводом, включая ВИПы, поверхность закрыта».

«Это всё из-за нас?»

«Официальных релизов нет, но видимо, да».

«Хреново…»

Новость меня и вправду насторожила. Если взлёт разрешают лишь шаттлам – это штука понятная. Ограничения по безопасности и всё такое. Но не позволять кораблям из ВИП-списка садиться на космодром и заставлять их болтаться в космосе – это, мне кажется, что-то новенькое. Странный какой-то запрет. Ни туда, ни сюда…

Шаттл стартовал с планеты через десять минут после нашей погрузки.

К скоростному курьеру корпорации «Тахо» он пристыковался спустя полтора часа. Как по мне, так излишне долго. Если верить статистике, челночные рейсы, как правило, длятся не более получаса. Что именно его задержало, не знал даже Гарти. И это настораживало ещё больше.

Как только контейнер перенесли манипулятором на курьер и поставили в грузовом отсеке, Гарти сразу же подключился к корабельной сети.

«Экипаж: три человека. Капитан, навигатор и карго-мастер. Запрос на отбытие подан. Ответ диспетчерской службы: гиперворота два, постановка в очередь, режим ожидания – тридцать минут».

«Чёт долго», – не преминул я заметить.

«Долго, – согласился искин. – Тем более что и очереди никакой нет. Мы на выход единственные».

Пока курьер ожидал открытия гиперворот, я с помощью Гарти изучал его внутреннее устройство. Судя по мощности энергореактора и наличию на борту гипердрайва, кораблик мог запросто войти в подпространство без использования стационарных ворот, но поскольку такой режим требовал дополнительного разгона, сжигал большое количество «рабочего тела» и вносил искажения в гравитационное поле, рядом с планетами он обычно не применялся, а если и применялся, то лишь в исключительных случаях.

Нынешний случай, если я правильно понял, капитан исключительным не считал.

А зря.

Когда до контрольного срока осталось меньше пяти минут, гипероворота неожиданно вспыхнули и оттуда один за другим начали вываливаться корабли.

«Один, два… четыре… двенадцать… шестнадцать… двадцать четыре… тридцать одни, тридцать два… тридцать шесть», – закончил я внутренний счёт.

«Боевые флотилии корпораций, – проинформировал Гарти. – » Голдчейн техникверке' и «Родман бразерс». Требуют отключить двигатели и принять на борт досмотро́вые группы…'

Глава 26

Полученные от искина данные со сканеров и радаров, а также предъявленные капитану курьера требования я сразу же скинул Молли.

Напарница грязно выругалась.

Я был с ней согласен. Вляпались мы капитально.

Но теперь мне хотя бы стало понятно, зачем нас так долго мурыжили на орбите. В том, что это была утечка, я нисколько не сомневался, но вот на каком этапе она случилась и от кого, догадаться не мог, да собственно и не пытался. Наша задача состояла в другом: попробовать как-то выпутаться из той дряни, в которую угодили.

«Гарти, ты сможешь взять корабль под контроль?»

«Смогу, но мне нужно время. Хотя бы минуту».

«Тогда приступай. Будем надеяться, за минуту нас не накроют…»

К моему удивлению, капитан корабля подчиняться нахальным требованиям не спешил.

Мы слушали, как он ругается с командующим объединённой флотилией, возмущается самоуправством «голдов» и «родманов», требует освободить коридор и грозится отправить депешу лично сеньору Мартинесу.

Увы, но по поводу депеши-доклада наш капитан, к сожалению, выдавал желаемое за действительное. Глушилки противника работали на полную мощность, поэтому он чисто физически ничего никуда не смог бы сейчас отправить. Тем не менее, от «сотрудничества» с врагом он отказывался и двигатели не отключал.

Нам это, ясен пень, было на́ руку. План, зародившийся у меня в голове, как идея, по мере общения с искином и Молли, обрастал деталями и подробностями и с каждой секундой казался всё менее и менее авантюрным.

«Всё. Я готов», – сообщил наконец-то Гарти.

«Отлично! Тогда начинаем…»

Первым делом мой подселенец заблокировал в ходовой рубке капитана и его обоих помощников. Вторым – отрубил им возможность управлять кораблём, включая внешнюю связь и использование противометеоритных орудий.

Мы, в свою очередь, выскочили из контейнера и рванули в соседний отсек, где хранились спасательные шлюпки и капсулы. Капсул было четыре, шлюпок – две, как раз под нас с Молли. Одноместные, скоростные, производства «Васаби Кано», во времена оные спроектированные отцом моей спутницы. По её же словам, она знала их с детства, управлять ими мог и ребёнок. А ещё, в отличие от обычных спаскапсул, они имели возможность перемещаться через гиперпространство. Главное, чтобы окно перехода уже было открыто и указан маршрут.

Открыть окно перехода нам должен был Гарти. Конечная точка – «Копи Тарола».

– Отличное место, чтоб затеряться, – заявила по этому поводу Молли.

Я ей не возражал. Место и вправду отличное. Раул бы одобрил.

Почти зашедшие в тупик переговоры с противником продолжились уже без прямого участия капитана. В общении с командующим корпов его заменил искин. Подделать человеческий голос у моего цифрового приятеля вышло просто отлично. Чуть сложнее оказалось перевести разговор в новое русло, но Гарти и с этим, пусть и не сразу, но справился. Спустя две минуты он таки сумел перевернуть ситуацию с ног на́ голову.

– Господин адмирал, я понимаю ваш интерес в этом деле, но поймите и вы меня. Если я дам слабину, если я дам добро на досмотр своего корабля вашими головорезами, сеньор Мартинес мне этого никогда не простит. И только карьерой, боюсь, это не ограничится. Надеюсь, вы понимаете, ЧТО я имею в виду? – акцентировал «капитан» своё видение ситуации под конец разговора.

– То есть, вы предлагаете… чтобы внешне всё выглядело, как силовой захват наподобие абордажа с настоящей стрельбой и тому подобного? – дошло наконец до чужого командующего.

– Именно, сэр! – радостно подтвердил Гарти. – Мы даже готовы… эээ… получить повреждения при захвате. Главное, чтобы наши «чёрные ящики» потом подтвердили: был бой, и мы дрались, как львы.

– А наш разговор эти ваши «чёрные ящики» случаем не запишут? – усомнился командующий.

– Никак нет, господин адмирал. Я перешёл в приватный канал, он экранируется физически, а не электронно. А всё остальное глушат ваши глушилки, там сейчас только шумы.

– Ладно. Будем считать, что договорились. Высылаю абордажные боты.

– О’кей. Только дайте мне двадцать секунд, чтобы я смог сменить курс, как будто пытаюсь уйти.

– Логично. Начинайте манёвр. Мы подождём…

Получив разрешение, Гарти дал ионникам тягу и начал менять орбиту на «более выгодную», уводящую и от гиперворот, и от флотилии корпов. Последние тоже принялись перестраиваться, выдвигая вперёд более крупные корабли, носители штатных десботов.

Через двадцать секунд курьер развернулся на достаточные для нашей задумки углы по «крену и рысканию». Что в переводе на общедоступный язык означало, что шлюз, через который выпускались спассредства, противник теперь не видел.

– Выпускаю абордажные партии, – передал нам на борт командующий флотилией.

– Принял, – бодро ответил искин. – Приступаю к беспокоящему огню.

Противометеоритные пушки замолотили плазмой в белый свет как в копеечку.

– Приемлемо, – отозвался командующий.

– Вашим десботам лучше рассредоточиться, – посоветовал Гарти. – Тогда мы сможем стрелять по вашим корветам и рейдерам. Силовую защиту на этой дистанции всё равно не пробить, а для отчёта самое то!

– Валяйте, – хохотнул адмирал. – Тестирование защиты и режим уклонения в условиях, хм, реального огневого контакта – штука полезная. Пускай мои парни тоже… потренируются…

Пока шёл обмен сообщениями, курьер мало-помалу набирал скорость, необходимую для включения гипердрайва и открытия окна перехода.

«Выходим из шлюза», – скомандовал Гарти.

Мы с Молли уже сидели в спасшлюпках, держа руки на управляющих джойстиках.

Створки шлюза раскрылись, наши «лодки», сначала моя, а затем и напарницы, медленно выплыли в космос. Оба джета полыхнули высокоэнергетическими ионными струями. В привычном оптическом диапазоне они были почти незаметны. Сами спасшлюпки имели полезную опцию, позволяющую менять их «заметность» во всех режимах: электромагнитном, гравитационном и видовом. Понятное дело, сейчас на них был включён режим максимальной «невидимости».

«Скорости выровнены, – сообщил Гарти. – Включаю обратный отсчёт по окну перехода».

Управлять кораблём, находясь не внутри, а снаружи, ему было трудно. А при удалении на километр-полтора вообще невозможно. Поэтому мы и крались «в тени» у курьера, дожидаясь, пока он не наберёт ту скорость, когда уже можно включать гипердрайв.

Прямой сеанс связи с противником к этому мигу уже закончился, и мы могли только гадать, что у них там сейчас происходит.

Секунды на виртуальных часах сменялись одна за другой. Я терпеливо ждал, когда они дойдут до нуля, чтобы врубить, наконец, свой ионник на полную мощность. Рядом и чуть впереди «плыла́» шлюпка Молли.

Обмениваться сообщениями мы сейчас не могли. Вклиниться в передаваемые и принимаемые Гарти сигналы означало раскрыть себя перед вражескими «слухачами» с вероятностью один к одному или выше, и рисковать из-за такой ерунды нам совсем не хотелось.

Когда обратный отсчёт дошёл до нуля и вирт-циферблат загорелся зелёным, первой рванула вперёд шлюпка Молли. Я задержался секунд на десять. Моему подселенцу требовалось ещё какое-то время, чтобы отдать последние указания электронным мозгам корабля и после этого заблокировать систему передачи команд. Хотя бы на пару минут, чтобы мы успели свалить к бебеням из этого места.

Увы, но рядом с гиперворотами включение дополнительного «окна» всегда сопровождалась проблемами. Сильное возмущение гиперполя требовало повышенного расхода энергии, и не каждый кораблик мог себе это позволить. Причём, «не каждый» означало «почти никакой». Лично я знал лишь два таких корабля. Наш «гартрак» и крэнговский «ёж». Только они совершенно точно могли за секунды подвесить портал любого размера в любом месте Галактики, включая зону стационарных ворот, на любой скорости и на любом расстоянии от себя в пределах оптической видимости. Всем остальным приходилось как-то выкручиваться.

Вероятно, именно из-за этого нас и решили брать не на низкой орбите, а рядом с воротами. Смыться оттуда, просто включив гиперпривод, у курьера бы не получилось. Пока бы он разгонялся, пока бы формировался портал, пока бы корабль до него долетел… из-за всех этих неизбежных «пока» ему бы попросту выбили генератор и взяли на абордаж.

Превентивного уничтожения генератора мы, к счастью, смогли избежать. А что касается абордажа… Ну, пусть захватывают. Экипаж, я надеюсь, при этом не пострадает. Они люди подневольные и, вообще, к нашей авантюре отношения не имеют…

Наши две шлюпки мчались на всех парах к сверкающей точке портала. Она удалялась от нас со скоростью двадцать пять километров в секунду. Именно столько давал курьер в режиме «дистанционного» гипердрайва. Мы летели на сорока. Скорость сближения составляла пятнадцать. Ускорение – двадцать «жэ». Расстояние между порталом и кораблём составляло около тысячи пятисот километров. Чтобы добраться до окна перехода, нам требовалось чуть больше минуты.

Позади мерцал силовой защитой курьер. Гарти поставил её сразу после включения генератора гиперполя. По его мнению, это должно было сбить с толку противника и дать нам выигрыш по времени.

Судя по тому, что происходило сейчас за борто́м, он поступил абсолютно правильно.

Командование флотилии попросту растерялось.

С одной стороны, курьер запустил гипердрайв и включил защиту, о которых не договаривались. С другой, всем известно, что в коконе плазмы войти в портал невозможно и, мало того, в используемом режиме дистанция между порталом и кораблём не меняется. А, значит, скорее всего, это опять-таки не более чем демонстрация. Действия, выполненные для будущего отчёта хозяину – сеньору Мартинесу. Единственное, что кажется подозрительным – прицельно стрелять по курьеру, если возникнет такая необходимость, мешают абордажные боты, приблизившиеся к последнему буквально вплотную и готовые пристыковаться к нему в течение двух-трёх минут.

Чтобы сообразить, наконец, что всё это лишь отвлекающие манёвры, вражескому адмиралу понадобилось секунд сорок. За это время мы с Молли преодолели примерно половину дистанции, отделяющей нас от окна перехода. До цели оставалось около семисот километров и двадцать секунд полёта «плюс-минус». Где-то «плюс пять» у меня, и «минус пять» у подруги, стартовавшей чуть раньше.

Абордажные боты начали отворачивать в стороны от курьера и через пару секунд по кораблику замолотили вражеские орудия.

«Сбивают защиту, – пояснил Гарти. – Потом будут бить по ионникам. Вектор тяги изменится, мощность реактора упадёт, инициация гиперполя прервётся. Стандартная схема».

«Сколько у нас есть времени?»

«Двадцать плюс-минус. Будем надеяться, хватит…»

Несколько лёгких корветов противника ринулись наперерез. Черноту космоса прямо по курсу пронзила цепочка энергоимпульсов.

«Обнаружили», – зло пробурчал искин.

«Обнаружить не значит попасть».

«Согласен…»

Попасть в вёрткую и малозаметную цель действительно очень непросто.

Реальный шанс поразить её появляется только тогда, когда она рядом.

Вражеские корветы палили по нам, почти не переставая, без всяких раздумий сжигая в реакторах гигаватты энергии, стремясь сократить дистанцию выстрела.

Пока они не успевали. Не успевали и мазали. Мазали просто безбожно. При такой «точности» не было смысла в каких-то финтах и манёврах. Только скорость, только хардкор…

С каждой секундой окно перехода становилось всё ближе. На видовом экране оно уже выглядело, как полноценные гиперворота, мерцающие серо-сиреневым маревом, ярким с краёв и относительно тёмным посередине. Я знал, что вживую, если смотреть на него сквозь стекло гермошлема, оно похоже на озеро в дождливый и ветреный день, по глади которого то и дело прокатываются волны, а капли невидимой мороси заставляют их расходиться бесчисленными кругами…

Шлюпка Молли пронзила эту «озёрную гладь», словно птица-ныряльщик, без всплеска, без брызг, стремительным росчерком, разом исчезнув с экранов и из привычного 3d-пространства.

«Десять, девять, восемь…» – принялся отсчитывать секунды искин.

Я с силой вцепился пальцами в управляющие рукояти, удерживая их в положении максимальной тяги, и считал оставшиеся до перехода мгновения вслед за искином:

«Семь, шесть, пять, четыре…»

Мне не хватило всего двух секунд, чтобы следом за Молли влететь в портальное «зеркало».

Оно исчезло буквально у меня перед носом, и я просто промчался через участок обычного космоса, никуда не нырнув и ничего не почувствовав.

«Похоже, мы влипли, кэп. Я сожалею, – ровно проговорил Гарти. – Ресурс рабочего тела на тридцать часов полёта. Попробуем оторваться…»

Мы пробовали оторваться от преследующих нас корветов семнадцать часов. Попытка уйти в направлении внешних орбит и укрыться в астероидном поясе не удалась. Несмотря на предельные, на грани возможностей противоперегрузочного кокона, ускорения при антилазерных и антиракетных манёврах, нам раз за разом перекрывали дорогу и вынуждали изменить курс на менее выгодный.

Если бы у противника было меньше скоростных кораблей, если бы на них не стояли орудия, если бы в моей шлюпке тоже имелась хотя бы махонькая пушчонка, возможно, что эта гонка закончилась бы существенно раньше, и вовсе не факт, что я бы в ней выжил. А так меня долго и муторно зажимали «в угол». Точнее, на внутренние орбиты, ближе к центральной звезде, и при этом не оставляли попыток взять в плен, а не уничтожить.

В том, что меня, в самом деле, могли уничтожить в любую секунду, я нисколько не сомневался. Совместный залп из главных калибров четырёх крейсеров, и от спасшюпки мокрого места бы не осталось, факт.

Злосчастный курьер, кстати, если верить искину, всё-таки взяли на абордаж, предварительно выбив ему защиту, повредив двигатели и разнеся в пыль единственную «орудийную башенку». Смею надеяться, что экипаж при этом физически не пострадал – только морально.

В какой-то момент мне даже стало интересно, как на случившееся с курьером отреагируют хозяин «Тахо сиенса» и его эксцентричная дочка, не станет ли это поводом к «горячей» корпоративной войне и не повесят ли за сей инцидент всех собак на меня, а не на реальных виновников: «голдов» и «родманов»? Ведь, в конце концов, это ж не я вероломно напал на маленький беззащитный кораблик целой флотилией, да ещё и гонялся потом за спасательной шлюпкой, желая как можно скорей отгрузить находящемуся внутри джентльмену полный букет репараций за их собственные непереносимые физические и нравственные страдания…

А, вообще, если бы не цифровой подселенец, меня бы давно уже захватили. Управлять космическим судном семнадцать с лишним часов без сна и без отдыха, да ещё и под постоянным внешним давлением, ведя непрерывный бой с превосходящим тебя по всем компонентам противником, не под силу, наверное, даже супермену из комиксов. Однако если у тебя под рукой есть личный полноценно разумный искин, подобная гонка превращается в своего рода аттракцион, пускай и смертельно опасный, но всё же имеющий какую-никакую, а перспективу.

Поисками оптимального выхода из той задницы, в какую меня загнали непреодолимые обстоятельства, я занимался практически всё свободное время, не занятое приёмами пищи, попытками хоть немного поспать и отправлением естественных надобностей.

Потенциально толковая мысль промелькнула, когда я в очередной раз взглянул на местное солнце и внезапно припомнил рассказ напарницы о родителях, о несостоявшейся экспедиции к центру Галактики и о катастрофе на испытаниях спроектированного её отцом корабля.

«Гарти, а что если мы попытаемся проскочить сквозь корону звезды?»

«Сгорим, как свечка», – мгновенно выдал искин.

«А если только сделаем вид, что хотим проскочить?»

Подселенец задумался.

«Может сработать, но лишь при условии, что получится вовремя отвернуть».

«Надо так рассчитать, чтобы получилось».

«Всё рассчитать невозможно», – выдал неожиданно Гарти.

«Невозможно не значит, что не получится. Пробуем», – завершил я «дискуссию»…

Все расчёты Гарти закончил через десять минут. Шанс всё же сбросить преследователей с хвоста был, хоть и крохотный, но, в целом, реальный. Для этого требовалось, ни много ни мало, «спрямить» орбиту и направить шлюпку к звезде, отвернув с траектории в самый последний момент. Единственное, предупредил подселенец, при малейшей ошибке мы с этой баллистикой либо коснёмся короны и шлюпка сгорит, либо не выдержат компенсаторы перегрузок и шлюпка просто развалится…

Корветы «корпов» отворачивали один за другим. Температура снаружи росла. Мы мчались к звезде, как будто и в самом деле решили закончить эту погоню массовым суицидом в плазменном пекле, затащив за собой туда всех, кто не отвернёт.

«Остались двое», – прокричал Гарти за тридцать секунд до точки невозврата.

«Один», – сообщил он, когда осталось семнадцать секунд.

«Отворачивает!» – от его вопля за восемь секунд до «конца» у меня едва не заложило в ушах.

Видовые экраны и вправду показывали, что последний несущийся за нами корвет меняет вектор движения, уходя со смертельно опасного курса.

«Активное облучение. Градарный захват», – полыхнуло вдруг на информационной панели. И сразу за этим:

«Манёвр уклонения…»

От перегрузки у меня на мгновение потемнело в глазах.

«Уклонение выполнено».

По экрану бортового компьютера потекли строчки доклада «системы автоматического спасения». Я едва удержался, чтобы не треснуть по нему кулаком. От отчаяния и злости хотелось рвать и метать.

Гарти был тут ни при чём.

Последний преследующий шлюпку корвет перед уходом с курса отправил нам вслед прощальный подарок – самонаводящуюся торпеду. САС среагировала автоматически – заставила шлюпку совершить манёвр уклонения. Команда наивысшего приоритета перед моими и искина потугами.

Торпеда – да. От торпеды мы уклонились. Она прошла мимо и самоликвидировалась где-то вдали, на безопасной для шлюпки дистанции. Но сама шлюпка…

«Расчётный уход невозможен, – сухо проинформировал Гарти. – Мы в любом случае проходим через корону. Вероятность термического разрушения – девяносто девять процентов».

«Но ведь один процент остаётся?» – не терял я надежды.

«Один процент остаётся, – согласился искин. – Он называется чудо…»

Следующие полминуты мы делали всё возможное, чтобы этот процент на чудо всё же сработал.

Контроллеры перегрузок работали на пределе. Двигатели выдавали тягу сверх максимальной – для этого мне пришлось лично, вручную, сорвать пломбы с блока управления шлюпкой и выдернуть из него модули автопилота и САС. Аварийные сигнализаторы пищали без перерыва, предрекая критические повреждения систем отвода тепла и энергоконтроля в самое ближайшее время.

Вспыхивающие над звёздной поверхностью протуберанцы приближались с пугающей быстротой. Шансов промчаться мимо становилось всё меньше. Ионники не справлялись. Гравитационное поле звезды притягивало нас всё сильней и сильней. Внутри шлюпки было уже почти невозможно дышать от жары…

«Неизвестный корабль. Идёт параллельным курсом. Дистанция тысяча метров», – сообщил неожиданно Гарти.

«У тебя глюки?» – спросил я с ленцой, мне было уже всё равно.

«Они у нас у обоих, – отозвался искин. – Взгляни на экраны».

Я посмотрел.

Действительно, что-то похожее на корабль в обёртке из облака плазмы.

«Сокращает дистанцию… Восемьсот… Шестьсот пятьдесят… Четыреста… Двести… Сто… Включает гравизахваты… Дистанция тридцать».

Плазменная защита исчезла. Неизвестный корабль заполнил собой весь экран. Его обшивка темнела подпалинами. Размеры не впечатляли. Форма… Если верить стандартной классификации, что-то вроде разведчика дальней зоны класса «А плюс». Энерговооружённость высокая, но чтобы уйти от звезды, её стопудово не хватит.

«Зачем ему это? Не хочет сдыхать в одиночку?» – поинтересовался я, скорей, для проформы, а не чтобы реально узнать.

«Наблюдаю возмущение гиперполя», – донёсся ответ.

«Какого ещё, к бениной матери, поля⁈» – не сразу врубился я в сказанное.

«Обыкновенного. Какое бывает, когда очень хочется куда-нибудь резко свалить. И знаешь, кэп, ты был прав. Твой процент вероятности и вправду сработал», – механически рассмеялся искин и через пару секунд мы вместе с неведомым кораблём влетели в открывшуюся прямо по курсу воронку портала…

Конец первой книги