444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Неровитов » Кремлевский гамбит 2 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Кремлевский гамбит 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 22:00

Текст книги "Кремлевский гамбит 2 (СИ)"


Автор книги: Владимир Неровитов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

На том конце провода раздался коварный смешок. Маркус Вольф умел держать лицо даже в период самых острых моментов.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Советское посольство. Приемная

В ожидании новостей от полковника Альбина коротала время за чашкой кофе в святая святых Серафимы Павловны. Опытная секретарша посла видела, что происходит нечто из ряда вон, но лишних вопросов не задавала, чувствуя, что сейчас не время. Хотя любопытство душило женщину.

– Альбиночка, как вам мой кофе? – проворковала Царева. – Говорят, это лучшее, что можно достать сегодня на рынке.

– Даже не знаю, что вам сказать, Серафима Павловна, – усмехнулась Альбина. – Из ваших рук я не то что плохого, я даже просто хорошего кофе ни разу не пробовала. Только – самый лучший.

Царева обрадовалась – ей нравилось, когда окружающие отдавали должное ее заслугам. На первый взгляд вроде ничего особенного в ее искусстве не было, но это только на первый. Серафима Павловна потратила немало времени на то, чтобы досконально разобраться в хитросплетениях мирового кофейного рынка. Об этой удивительной ягоде она знала если не все, то почти все.

Ей приходилось готовить напиток из самых дорогих и эксклюзивных сортов, благо многочисленные гости советской дипмиссии знали об этой страсти и привозили ей редкие зерна со всего мира. Она много читала о факторах, влияющих на урожай, о тайнах обжарки и умела добиваться идеального, эталонного вкуса.

– Знаете, Серафима Павловна, а я вам даже иногда завидую, – продолжала Альбина. – Это же какими особенностями характера надо обладать, чтобы так досконально изучить факультативный вопрос!

– Ну что вы, Альбиночка, дело не в характере, – призналась Царева. – Дело – в отношении. Если что-то по-настоящему любишь, то никакие усилия, никакое время не покажутся потраченными напрасно.

Жена советника задумалась над словами секретарши, пытаясь примерить сказанное к собственной жизни. Альбина не знала наверняка, что ждет их с Костей в квартире. Воображение рисовало картины одна страшнее другой: перед глазами всплывали образы разгромленной мебели, кровавые следы на паркете, разбитая люстра и испорченные наряды. Последних Альбине было особенно жаль.

Больше всего ее удивляло то, что происходящее ее совершенно не пугало. Шпионская интрига, которую муж вместе с Кузнецовым раскрыли ей несколько часов назад на лестничной клетке дома, в котором они жили, возбуждала любопытство куда больше, нежели неизбежные бытовые потери. Это было новое прежде совершенно незнакомое ощущение. Молодая женщина открывала в своей жизни неожиданные смыслы, связанные с риском, а адреналин постепенно становился физиологической потребностью.

– Наверное, вы правы, – поддержала она Серафиму Павловну.

– Говорят, вы едете в Хельсинки вместе с Константином Ивановичем? – забросила удочку Царева.

– Да, так получилось. Буду ему помогать с французами, – уклончиво ответила Альбина.

– Ах, как же это интересно! – Царева мечтательно посмотрела на собеседницу. – Вы знаете, а мне ведь приходилось бывать в столице Финляндии. Правда, давно это было, и с тех пор там наверняка многое изменилось.

– Вам не понравилось? – уточнила Альбина.

– Скорее, не произвело на меня впечатления, – немного подумав, ответила Серафима Павловна.

– Вот и папа говорит, что по сравнению с Ленинградом это довольно… – жена советника запнулась, стараясь правильно подобрать слова, – скромный город.

Дверь тайной комнаты Царевой приоткрылась. На пороге показался полковник Кузнецов. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные тени – свидетельство бессонной ночи, – а волосы были растрепаны.

– Серафима Павловна, вся надежда только на вас, – заговорил полковник. – Сделайте мне, пожалуйста, чашечку вашего фирменного. В противном случае я засну прямо в приемной. Прости, Альбина, не сразу заметил, что ты здесь.

– Я бы предпочла быть дома, да все как-то не получается, – она с вызовом посмотрела на резидента. – Игорь, когда там мой Костик освободится?

– Боюсь, придется немного подождать, – ответил он. – Если торопишься, могу тебе выделить Осокину, она поедет с тобой и останется, пока не вернется Костя.

– Ну уж нет, он эту кашу заварил, он пусть и расхлебывает, – проворчала Альбина. – Поторопи его, пожалуйста, Игорь!

– Поверь, дома у тебя все в порядке.

– В этом я не уверена, – усмехнулась женщина.

– Зря ты не доверяешь… Специалисты были лучшими.

– Зря – не зря… Мне в Хельсинки надо собираться, а я сижу здесь… – махнула рукой жена советника.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира советника Басова

Советнику очень хотелось дождаться посылку от Миши, но бесконечно тратить время он тоже не мог. В конце концов стоило посмотреть, что осталось от их дома. В посольском автомобиле они с Альбиной ехали молча – не хотелось ни говорить, ни строить версии. Стрелец чувствовал себя не совсем комфортно. Комбинация, которую он придумал, реализовалась лишь частично. Правда, в самом главном пункте – его жене больше ничего не угрожало. Но сделка, которую он рассчитывал заключить с американцами, теперь висела на волоске.

Служебный «Мерседес» плавно затормозил около их дома. Стрелец первым вышел из машины, привычно оглядевшись. Улица жила своей жизнью. Фургон BfV с эмблемой немецкой почты исчез, «Жук» Штази вместе с бусом молочника растворились без следа. Пейзаж выглядел угрожающе нормальным.

Они молча поднялись на свой этаж. Стрелец достал ключи, на секунду помедлил, всматриваясь в металл вокруг замочной скважины – никаких царапин – и осторожно повернул ключ. Дверь бесшумно отворилась.

Альбина осторожно переступила порог и замерла, даже приоткрыв от удивления рот.

В квартире царил идеальный, почти музейный порядок. Пахло дорогой немецкой полиролью, свежестью, тонким ароматом лавандового мыла и едва уловимыми следами неизвестной Альбине бытовой химии. Разгром, который рисовало воображение женщины, к счастью, оказался лишь фантазией: косяки были на месте, люстра сверкала чистым хрусталем, а ковер в прихожей выглядел так, словно его только что привезли из магазина. Чистильщики Вольфа добросовестно отработали каждый миллиметр. Альбина быстро прошла в спальню, заглянула в платяной шкаф и облегченно выдохнула: ее гардероб не пострадал.

– Вот это да! – только и смогла выговорить жена советника.

Стрелец не верил своим глазам. Он изо всех сил старался найти хоть какие-то следы бойни, произошедшей в его апартаментах. Советнику хотелось по ним восстановить картину утренней схватки, но единственное, чего он в итоге не досчитался, это кресло в гостиной и кофейная чашка, которую они опрометчиво оставили на столе.

– Костя, разве такое бывает? – раздался удивленный голос жены.

– Как видишь!

– В следующий раз, когда мне понадобится сделать генеральную уборку, придется тебе позвать этих ребят.

– Да ну их к лешему, – рассмеялся Стрелец. – Как-нибудь сами справимся.

– Я уж не знаю, чья это в большей степени заслуга, но передай своему Кузнецову – это высший класс. Если его ребята и все остальное делают так тщательно, то у нас в СССР должна быть лучшая спецслужба в мире.

– Хорошо, что напомнила, – Стрелец вернулся в прихожую и набрал полковника. Даже телефон работал как новенький.

Кузнецов ждал пакет от Вольфа на своем рабочем месте. Он не спал вторые сутки.

– Слушаю, – буркнул в трубку Игорь Прокопьевич.

– Игорь, это я, – произнес советник.

– Ну как там? Не сильно набедокурили? – с надеждой в голосе поинтересовался Кузнецов.

– Должен тебе признаться – идеальный порядок.

– Вот черти! – с облегчением выдохнул резидент.

– Я так понимаю, ты пока ничего не получил?

– Нет, к сожалению. Хвастаться не чем.

– Ладно, набирай, когда будет что-то новое.

Советник не успел повесить трубку, как из кухни раздался встревоженный голос Альбины:

– Костя, кажется, здесь оставили для тебя сообщение.

– Не трогай! – закричал советник и что было сил рванул на кухню.

На идеально чистом кухонном столе, прямо рядом с вымытой до блеска туркой, лежал небольшой конверт из рыжей крафтовой бумаги без каких-либо надписей. Рядом с ним красовался револьвер «Смит-Вессон» – то самое оружие, с которым Зински шел убивать Альбину.

Стрелец подошел, взял пистолет, откинул барабан. Тот был пуст – агенты Штази на всякий случай извлекли все патроны. Он вскрыл конверт. Внутри оказалась стандартная бобинная магнитофонная лента, пачка фотографий и короткая записка, написанная от руки:

«Дорогой товарищ Басов! Это первичный допрос Джека Зински, записанный на нашей конспиративной точке сорок минут назад. Он еще сопротивляется, но успел наговорить достаточно для того, чтобы у америкнцев случился инфаркт. Оружие прилагаю в качестве сувенира на память для вашей прекрасной супруги. Счастливого пути в Финляндию. Маркус Вольф. p.s. И передавайте большой привет моему другу Кузнецову».

* * *

От автора:

Очнулся после автомобильной аварии, а вокруг Магадан 80-х годов? Не беда, зато ты снова молод и можешь прожить вторую жизнь намного интереснее, реализовав свои мечты /work/471199

Глава 4

ГЛАВА 4

ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство США. Кабинет Дэвида Миллера

В тот момент, когда Дэвиду Миллеру принесли пакет без данных отправителя, он размышлял о том, как минимизировать последствия необдуманных действий своего собственного начальника. В этот раз жареным пахло совсем не понарошку.

– Господин Миллер! – на пороге возникла милейшая Джейн Эдвардс, на которой лежала обязанность обработки всей почты резидентуры. – Вам необходимо срочно взглянуть на это.

Миллер никак не мог понять, что могло занести столь жизнерадостную и смешливую девушку в их болото. Джейн обладала запоминающейся яркой внешностью и избыточно громко смеялась, создавая впечатление, что присутствует сразу в нескольких местах. В общем, не самые подходящие качества для человека их профессии.

Но со своей работой она справлялась на отлично. Дэвид порой подозревал, что Джейн обладает особой интуицией, поскольку ни разу поднятая ей тревога не оказывалась ложной. Вот и сейчас в руках у девушки находился рыжий пакет из крафтовой бумаги, а на лице читалось выражение крайней степени озабоченности.

– Рад вас видеть, мисс Эдвардс, – Миллер доброжелательно посмотрел на подчиненную.

– Сэр, это – бомба! – заявила она, протягивая пакет вице-резиденту.

– В таком случае вы не по адресу, – Миллер сделал попытку отшутиться.

– Боюсь, послание адресовано именно вам! – Джейн побледнела. – Там нечто… Это скандал!

«Какого черта!» – подумал Дэвид, высыпая содержимое злосчастного конверта на свой письменный стол. Но даже еще не прочитав сопроводительную записку, он догадался, что именно офицер Эдвардс принесла в его кабинет.

– Сэр, мне очень жаль! – произнесла девушка безжизненным, совершенно не присущим ей тоном.

Миллер поймал себя на мысли, что эта девчонка соображает гораздо лучше и быстрее резидента Худа. Беглого взгляда на рассыпавшиеся по столу фотографии Дэвиду хватило, чтобы осознать, что его самые худшие опасения подтвердились. Джек Зински находился в руках у Штази и он давал показания. Только они могли так молниеносно добиться нужного результата.

– Джейн, вы слушали пленку?

– Нет, сэр. В виду того, что я увидела на фотоснимках, я посчитала необходимым поставить вас в известность без малейшего промедления, – ответила Эдвардс.

– В таком случае воспользуйтесь магнитофоном в моем кабинете, – предложил Миллер, протягивая ей бобину.

Пока Джейн Эдвардс справлялась с техникой, он открыл письмо.

«Дорогой господин Миллер! Ваш шеф допустил стратегическую ошибку. Возможно когда-нибудь Европа тоже станет землей без правил, но пока они есть. Кажется, Вас ждет повышение по службе. Маркус Вольф. p.s. Большой привет господину Худу, с такими специалистами и врагов не надо».

Несмотря на крайне неблагоприятные обстоятельства, последняя фраза заставила Миллера усмехнуться. Он не мог не признать, что этот изобретательный немец был чертовски прав.

– Мисс Эдвардс, вы прочли записку? – он внимательно посмотрел на девушку.

– Разумеется. Это моя работа, – просто ответила она.

– У меня будет к вам небольшая, но очень важная просьба. Пожалуйста, никому не говорите о содержимом этого пакета, – Миллер обратился к младшему офицеру по-дружески, а не в приказном порядке.

– Есть, сэр. Но о том, что этот пакет поступил в миссию, известно не только мне.

– Главное, чтобы содержимое оставалось секретом как можно дольше, – Миллер вертел в руках снимки, на которых красовался окровавленный агент Зински.

– Я постараюсь, во всяком случае до тех пор, пока не начнется официальное расследование, – резонно заметила она. – Тогда выбора у меня уже не будет.

«Девчонка явно не дура, – в который уже раз подумал Дэвид. – Во всяком случае в голове у нее куда больше, нежели в черепушке Худа». Первые фразы, которые прозвучали из динамика, когда Джейн запустила пленку, оказались еще хуже, чем он ожидал. Зински утверждал, что на квартире советника Басова действовал от имени Компании и по поручению резидента Худа. Это было против всяких правил. Вопрос заключался только в том, произнес их Джек по своей воле или под давлением Штази. Впрочем, для публики, если история станет достоянием общественности, это уже совершенно неважно.

Миллер представил, что будет, если эти пленки попадут к журналистам. Никто не станет в деталях разбираться в том, что произошло на самом деле. Проклятые писаки наперегонки помчатся делиться сенсацией. На фоне Уотергейта это станет последней каплей, которая приведет администрацию Никсона к позорной катастрофе, приблизив импичмент.

– Вот что, Джейн, соедините меня с советником по национальной безопасности, – приказал он. – Это срочно… и совершенно секретно.

– Есть, сэр! Разрешите выполнять?

– Поторопитесь, офицер Эдвардс, – Миллер коварно усмехнулся.

Дэвид не торопился к Худу. От бедолаги теперь стоило держаться подальше, как от чумного барака. Миллер не то чтобы злорадствовал, он просто не хотел попасть в затруднительное положение, выбирая между необходимостью выполнить или проигнорировать очередной идиотский приказ. Армейская дисциплина для Дэвида была образом жизни, и он всячески старался избегать хаоса.

Дэвид Миллер сидел перед телефонным аппаратом спецсвязи, и его ладони, вопреки многолетнему опыту, тренировке и выдержке, внезапно сделались влажными. Он впервые в своей карьере перешагнул сразу через несколько голов – нарушил не просто должностную инструкцию, а весь иерархический кодекс Лэнгли, к которому в Компании относились как к священной корове. Напрямую набрать советника по национальной безопасности Генри Киссинджера… Сделать это в обход резидента, в обход начальника европейского дивизиона ЦРУ и самого директора Управления – это было сродни прыжку без парашюта. В шпионском мире за такие кульбиты либо вешали орден, либо навсегда хоронили карьеру, сослав незадачливого смельчака на глухую провинциальную станцию где-нибудь в Техасе или Арканзасе.

В динамике щелкнуло, и в трубке раздался характерный, чуть хрипловатый баритон Киссинджера с заметным немецким акцентом:

– Слушаю вас, Миллер. Офицер Эдвардс заверила мой секретариат, что вопрос не терпит отлагательств ни на минуту. Надеюсь, у вас веские причины для столь… нестандартного хода.

Миллер сглотнул, чувствуя, как язык упирается в пересохшее небо. Внутри него боролись два человека: дисциплинированный офицер, который больше всего хотел немедленно извиниться и повесить трубку, и опытный аналитик, понимавший, что тонущий Худ неминуемо утянет за собой весь Белый дом. Вице-резидент окончательно подобрался.

– Господин советник, – максимально спокойно, ровным тоном начал Дэвид. – Причины более чем веские. Полчаса назад в нашу резидентуру в Бонне курьером Штази был доставлен небольшой пакет. Внутри – первичные материалы допроса нашего сорвавшегося с поводка агента Джека Зински. Недавно переведен к нам из Индокитая. Фотографии и аудиозапись. Генерал Вольф, вернее его парни, задокументировали тот факт, что Зински накануне штурмовал квартиру советского дипломата Басова по прямому приказу Уильяма Худа.

На том конце провода воцарилась абсолютная тишина. Миллер почти физически почувствовал, как Киссинджер захлебнулся от ярости.

– Повторите, что вы сказали, Миллер. Агент ЦРУ штурмовал квартиру советского дипломата… Зачем? – советнику по национальной безопасности требовалось время, чтобы прийти в себя. – Кто разрешил? «Комитет сорока» не давал санкции на подобные действия! Вы там что, в своем Бонне, совсем обалдели? Решили, что можете действовать за спиной Вашингтона?

– Господин советник, нападение на советского дипломата было частной инициативой агента Зински, – четко артикулируя каждое слово докладывал Дэвид. – Резидентура не имела к этой акции никакого отношения.

– Может и не имела, – прорычал Киссинджер, с трудом сдерживая себя. – А теперь – имеет!

Советнику по национальной безопасности вдруг стало тяжело дышать. Он поспешно ослабил галстук, расстегнул пуговицу под жестким воротничком и вытащил из кармана белоснежный носовой платок, чтобы промокнуть капли пота, выступившие на висках.

«Такой вопиющий провал накануне Хельсинки, – подумал он, стараясь взять себя в руки. – Интересно, я успею договорить с этим Миллером или Громыко позвонит раньше? А если он не станет звонить? Тогда это придется сделать мне самому… Как же это все некстати!» Даже Уотергейт для «хитрого Генри» не был таким болезненным ударом, как-то, о чем ему только что сообщили из Бонна.

– Вы лично прослушали запись, Миллер? – голос Киссинджера утратил остатки эмоций и звучал сухо и опасно, словно бритва.

– Да… В противном случае я бы не осмелился звонить вам напрямую. Если эта пленка попадет в руки журналистов, нам – конец.

– Худ в курсе? – Генри Киссинджер снова контролировал ситуацию. Умение быстро принимать решения было его отличительной чертой.

– Пока нет, господин советник. Я решил сначала связаться с вами, – честно ответил Дэвид, и его сердце пропустило удар. Вот он, момент окончательного предательства своего резидента. – Я принял решение ограничить доступ, вернее – изолировать материалы. Опасался спровоцировать еще больший хаос. Я счел, что Белый дом должен узнать об этом первым.

В трубке снова повисла пауза, но на этот раз Миллер отчетливо слышал, как изменилось дыхание Киссинджера, став совершенно спокойным и размеренным. Советник по нацбезопасности явно просчитывал партию. Миллер понимал: Киссинджер – великий мастер кулуарных компромиссов, и сейчас он решает, как лучше распорядиться картами, которые оказались у него на руках.

– Вы можете… э-э… вернуть каким-либо способом этого негодяя?

– Чисто теоретически, но что это изменит? Пленка у Миши, у меня, совершенно точно – у русских. И Штази, и Лубянка могут сделать миллион копий, отправить их…

– … хоть к пингвинам в Антарктиду, – Киссинджер завершил реплику за разведчика.

– Как-то так. Если мы сделаем попытку отбить Зински, они, совершенно точно, покажут миру это мерзкое кино.

Киссинджер выругался. Миллер знал, что в отличие от президента Никсона, который любил крепкое словцо, советник по национальной безопасности всегда старался избегать обсценной лексики. Но очевидно, новость действительно испортила ему игру.

– Вы поступили правильно, Дэвид, – наконец произнес Киссинджер, и Миллер мысленно выдохнул, почувствовав, как волна облегчения расслабляюще действует на мышцы лица. – Вы проявили понимание государственных интересов, которое, к сожалению, полностью отсутствовало у вашего начальника. Худа мы отстраним. Официально – сердечный приступ на фоне переутомления, завтра его эвакуируют в Штаты. Вы временно принимаете дела резидентуры. Смотрите, не упустите и этого любителя острых ощущений!

– Есть, сэр, – по-военному четко ответил Миллер, автоматически выпрямляя спину.

Повесив трубку, Киссинджер задался вопросом, как подобное вообще могло произойти. Ответ лежал на поверхности: кадровая чехарда, начавшаяся в Лэнгли после назначения Джеймса Шлезингера, дала свои печальные результаты даже быстрее, чем он рассчитывал. Пора было прекращать этот бардак. Через два часа приказ об отставке Шлезингера лежал на столе у президента США.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет Кузнецова

Впервые за последнее время Стрелец чувствовал себя победителем. Его тонкий план полностью оправдался и дал ощутимые результаты. В конечном итоге он получил даже больше, чем рассчитывал: у советника на руках имелось неопровержимое доказательство того, что спятивший агент ЦРУ не просто преследовал его жену, а действовал по прямому приказу американского резидента. С такой гранатой в кармане можно было смело ехать в Хельсинки. Во всяком случае, в первом раунде переговоров последнее слово точно останется за Советским Союзом.

Настроение было отличным, оставалось лишь завершить последние приготовления, согласовать указания, и завтра они с Альбиной будут в столице Финляндии. Стрельцу предстояло попасть на полвека назад, увидеть столицу этого северного государства такой, какой она осталась на старых фотографиях, сделанных еще до его рождения. Он полагал, что контраст будет разительным. Это путешествие в архитектурное прошлое казалось советнику волнительным – мало у кого в жизни бывает подобная возможность. Да и Альбине не мешало переменить обстановку после всего, что случилось.

Несмотря на тоску по родителям, сестре и друзьям, Стрелец уже основательно освоился в новом теле и чужом веке. Первый шок прошел – возможно, еще и потому, что настоящий Басов оставил ему в наследство бесценный подарок: прекрасную жену и дочь. Если бы он услышал подобную историю о ком-то другом, то не поверил бы. Но жизнь, оказывается, мастачка преподносить совершенно невероятные сюрпризы.

Стрельцу очень понравилось, как Альбина отреагировала на угрозу со стороны Зински. Она продемонстрировала хладнокровие, отвагу и умение принимать правильные решения. Советник радовался тому, что жена теперь в курсе происходящего, а ему не пришлось лгать. По опыту своей предыдущей жизни он помнил, что вранье и недоговорки разрушают отношения незаметно, но с гарантией.

Переступив порог родного посольства, он сразу отправился к Кузнецову. Игорь Прокопьевич выглядел так, словно бессонные сутки не имели к нему никакого отношения.

– Приветствую, товарищ резидент! Разрешите обратиться? – в шутливой манере начал разговор советник. – Признайся, Игорь, ты принимал ванну из птичьего молока или из роз с шампанским?

– Не понял, – полковник встрепенулся от неожиданности.

– Хорошо выглядишь, говорю, – улыбнулся Стрелец.

– Ах, это⁈ Дисциплина, годы тренировок и наследственность, – довольно признался Кузнецов. – Да и потом, есть чему радоваться. Давно мы так метко не попадали…

– Приятно слышать.

– Скажи мне, Костя, откуда ты знал, что все так вывернется? – полковник со вчерашнего дня хотел задать советнику этот вопрос.

– Я и не знал, – честно ответил Стрелец. – Я просто моделировал поведение игроков, и, по всему выходило, что Зински просто так от нас не отцепится.

– Но тебе ведь о нем ничего не было известно? – настаивал Игорь Прокопьевич.

– Я и сейчас имею весьма туманные представления об этом субъекте.

– Тогда почему? Как?

– Видишь ли, Игорь, я никак не мог понять, зачем он устроил тот цирк около посольства прямо перед твоими ребятами. Тем более на глазах у немецкой контрразведки. Меня это мучило до тех пор, пока я не понял, что это второе послание, адресованное лично мне, – Стрелец пристально посмотрел на резидента. – Только первое было от Худа, а второе – персонально от самого Зински. Он словно написал огромными буквами на стене: «Я за ней вернусь».

– Вот как⁈ – Кузнецов вытащил из пачки сигарету и с удовольствием прикурил. – А риск?

– Игорь, ты лучше меня знаешь подобных людей. Либо им обрезают крылья сразу, либо… Либо нам с Альбиной пришлось бы оглядываться всю оставшуюся жизнь. Так себе перспектива, скажу я тебе. Особенно – с учетом личности злодея. Главное теперь, чтобы крепкие объятия Вольфа никто не смог разомкнуть.

– В общем, да. Ходить всю жизнь и оглядываться – удовольствие ниже среднего, – философски заметил полковник.

– Ответь мне на один вопрос, – поспросил Стрелец.

– На правах победителя можешь пытать меня своими вопросами по меньшей мере до обеда, – рассмеялся резидент.

– Завидное предложение! Игорь, как думаешь, Зински сам решил перевести стрелки на Худа или это идея Миши?

– Боюсь, если мы и получим исчерпывающий ответ на этот вопрос, то очень не скоро, – не спеша произнес Игорь Прокопьевич. – Для Берлина Общеевропейская конференция, возможно, еще более важна, чем для нас. Незыблемость послевоенных границ для товарища Хонеккера станет хоть какой-то осязаемой гарантией существования ГДР.

Стрелец не стал ничего говорить вслух. Он отлично знал, что судьба Восточной Германии уже решена: не пройдет и двух десятков лет, как она будет инкорпорирована в Федеративную Республику. Слишком большая разница в уровне жизни между двумя странами и одним народом сыграет свою роковую роль.

– Учти, в Хельсинки сейчас будет твориться нечто невообразимое, – Игорь Прокопьевич сменил тему. – Финны впервые в своей истории принимают мероприятие такого масштаба. Тридцать пять государств, министры иностранных дел со всей Европы, плюс США и Канада. Вся полиция Суоми уже несколько месяцев на ушах, местная контрразведка шерстит каждый угол, а номеров в гостиницах не хватает даже для дипломатов средней руки. Половину делегаций расселяют на пришвартованных в порту теплоходах.

Стрелец усмехнулся: логистическую неразбериху он представил себе очень ясно. Как человек из будущего, советник прекрасно помнил, что первый этап Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, открывавшийся третьего июля семьдесят третьего года, стал для Хельсинки колоссальным организационным испытанием.

– А нас с Альбиной где планируете разместить? В посольстве? Или поплывем на корабле вместе со всеми? – поинтересовался советник.

– Посольство под завязку, но наших там уважают, – Кузнецов торжествующе улыбнулся. – Посол Степанов выбил для рабочей группы Громыко места в отеле Marski – в самом центре на проспекте Маннергейма. Это практически в двух шагах от дворца «Финляндия», где будет проходить мероприятие. Так что качаться на балтийских волнах вам с Альбиной совершенно точно не придется.

– Степанову за это спасибо, – заметил советник. – Альбина после последних событий заслужила немного комфорта и безопасности.

– Костя, с безопасностью там все очень серьезно, – признался полковник. – Насколько мне известно – а мне известно точно – территория вокруг твоего отеля круглосуточно патрулируется как полицейскими в форме, так и агентами SUPO в штатском. Обещают, что ни одному подозрительному персонажу не удастся даже приблизиться к местам проживания дипломатов.

– Обещать – все мастаки, а как там на самом деле выйдет, только время покажет, – советник посмотрел на резидента.

Стрелец внимательно слушал. Он знал, что Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе – это процесс, который займет годы, что именно в Хельсинки в июле семьдесят третьего года развернется жесточайшая битва за формулировки. СССР шел туда ради первого блока вопросов – так называемой Первой корзины – признания незыблемости послевоенных границ в Европе. А Запад с легкой рукой Киссинджера собирался намертво увязать статус границ с Третьей корзиной – правами человека и гуманитарным сотрудничеством, рассчитывая через этот болезненный для Кремля пункт получить мощный рычаг влияния на внутреннюю политику социалистического блока и воспрепятствовать наметившейся тенденции к единству Европы.

– Киссинджер, к слову, в Хельсинки сам не летит, – добавил Кузнецов, взглянув на друга. – Американскую делегацию официально возглавляет госсекретарь Уильям Роджерс. Но ты-то понимаешь, что «хитрый Генри» будет дергать за ниточки из Вашингтона.

– Теперь делать это ему будет гораздо сложнее, – довольно заметил советник.

– Спасибо вам с Альбиной, – Кузнецов с признательностью посмотрел на друга. – Киссинджер уже в курсе. Миллер доложил ему напрямую. Так что песенка Худа спета. Как, впрочем, и Шлезингера…

– А Шлезингер тут при чем? – уточнил Стрелец.

– Костя, неужели ты чего-то и не знаешь? – поддел товарища резидент. – Забыл фамилию директора ЦРУ?

– Прости, – поправился советник, – голова уже в Хельсинки. Не до директора, тем более бывшего… То есть круги по воде уже пошли, правильно я понимаю?

– Правильно, правильно, – усмехнулся резидент. – Киссинджер получил ответочку в своем собственном стиле и теперь не знает, на какую задницу присесть… Не все коту масленица!

– Громыко доложили?

– Доложили. И Громыко, и Андропову, и Леониду Ильичу, – полковник не смог скрыть хищную улыбку.

– Как отреагировали?

– Бурно! Наш шеф сказал, что давно мы не держали противника за горло так крепко! Тебе – персональная благодарность от председателя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю