444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Неровитов » Кремлевский гамбит 2 (СИ) » Текст книги (страница 2)
Кремлевский гамбит 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 22:00

Текст книги "Кремлевский гамбит 2 (СИ)"


Автор книги: Владимир Неровитов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

ГЛАВА 2

СТАВКИ РАСТУТ

Июнь 1973 года. Международный аэропорт Кельн/Бонн

Дорога в аэропорт показалась Стрельцу долгой, как никогда. Он держал Альбину за руку, время от времени поглядывая на нее. Жена выглядела абсолютно спокойной, словно и не было того неприятного ночного разговора на лестничной клетке, а смертельная опасность угрожала не ей, а какой-то абстрактной, совершенно посторонней женщине.

Советник думал о том, что подобная выдержка дорогого стоит. Приобретается она либо путем многолетних профессиональных тренировок, либо является врожденной. Альбина явно относилась ко второму типу – сказывалась наследственность и строгое воспитание в семье советского дипломата высшего ранга. Стрелец искренне восхищался тем, как органично в ней сочетались талант к обыденной жизни и готовность к опасным во всех смыслах приключениям. Она легко переключалась с одного состояние на другое, как будто именно так и было нужно. Размышляя об особенностях характера жены, он пришел к выводу, что ее важными качествами были природное желание докопаться до сути, ответственность и, как это ни странно для такой красивой и избалованной женщины, отвага.

Альбина совершенно не думала о том, что ее ждет в ближайшие несколько часов. Для нее самым важным в данный момент было посадить родителей и дочку на самолет, дождаться, пока он оторвется от взлетной полосы, и получить подтверждение из Берлина, что дорогие родственники совершили удачную пересадку и находятся на борту «Аэрофлота», который держит курс на Москву. После этого она готова будет разорвать этого мерзавца Зински собственными руками.

Жена советника удивлялась самой себе. Альбина всегда старалась быть честной перед собой, поэтому пыталась понять, когда именно она так сильно изменилась и что разбудило в ней неуемное любопытство и стремление выйти за рамки ежедневной рутины. Ведь еще совсем недавно вопрос, оставаться в Бонне или уехать с родителями, перед ней даже не стоял. Она бы уже сидела вместе с ними в самолете, ни на секунду не задумываясь о том, насколько правильно поступает. Но теперь однозначного ответа не находилось. Альбина перебирала в памяти события своей размеренной немецкой жизни, анализировала и тут же отбрасывала приходившие на ум версии одну за другой, находя их недостаточно убедительными.

Единственное, что хотя бы как-то подходило под параметры искомого, – сердечный приступ, случившийся с Басовым прямо в рабочем кабинете несколько месяцев назад. Это тогда ее сильно напугало. Когда она примчалась в посольство, муж был в бессознательном состоянии. А эта противная докторша Маргарита Сергеевна не только порхала вокруг ее дорогого Костика, но еще и умудрялась предъявлять претензии: дескать, Альбина недостаточно ответственно относится к здоровью мужа. Вот ведь гадина!

В тот день мир молодой женщины едва не рухнул. Она до сих пор помнила, как от страха потерять человека, с которым была связана вся ее привычная и предсказуемая жизнь, болезненно сжималось сердце. К счастью, Басов выжил и быстро справился с недугом.

Ей показалось, что он тогда, придя в себя, не только бросил курить, но и внутренне изменился. Стал глубже видеть реальность, перестал удовлетворяться ответами, которые лежат на поверхности, не на шутку увлекся политической интригой. Ее Костик словно побывал в другом мире и видел будущее.

«Господи, Альбина, ну что за бред ты несешь», – оборвала она саму себя. И тут же поймала на мысли, что раньше ничего подобного ей в голову не приходило.

Они добрались до места. В аэропорту Кельн/Бонн царило привычное оживление. Утро и вечер всегда были временем основных нагрузок, когда чиновники, дипломаты, промышленники, банкиры и другие деловые люди отправлялись на важные встречи и возвращались домой. Семью Кацолаповых встретил сотрудник протокольной службы, чтобы без проволочек сопроводить в VIP-терминал. Пока все шло по плану.

Стрелец на всякий случай внимательно сканировал пространство вокруг, но ничего подозрительного не замечал. Он в очередной раз пожалел, что эпоха мобильных телефонов еще не наступила и полковник Кузнецов не может оперативно поделиться с ним новостями относительно того, как развивается ситуация у дверей его апартаментов.

Альбина шла рядом, крепко держа Танечку за руку. Он видел, что жене очень трудно расставаться с дочерью. Даже несмотря на то, что в Москве девочку ждал самый сердечный прием, и та вседозволенность, которую могут позволить ребенку только любящие бабушки и дедушки.

Арсений Дмитриевич Кацолапов в джинсах и кремовом льняном пиджаке органично смотрелся на фоне западногерманских пассажиров. На первый взгляд никто бы и не догадался, что этот человек – один из влиятельных чиновников советского Министерства иностранных дел. Сегодня Кацолапову это было на руку: он меньше всего хотел привлекать к себе и семье излишнее внимание. Хотя зять и сделал все, чтобы успокоить Арсения Дмитриевича, замминистра кожей чувствовал, что все совсем не так гладко, как было обещано советником и резидентом. Но менять что-либо было уже поздно.

– Альбина, доченька, все еще можно переиграть, ты можешь полететь вместе с нами, – ласково обратился он к дочери.

– Папа, мне кажется, мы все уже решили, не стоит переливать из пустого в порожнее, – категорично ответила она. – Я остаюсь в Бонне, с Костей. Да и вообще мы с тобой увидимся уже через пару дней. Я, кстати, никогда не была в Хельсинки, – она искусно перевела тему.

– Да нечего там смотреть, – безапелляционно заявил Кацолапов. – Нашей Москве, я уже не говорю о Ленинграде, этот северный городок и в подметки не годится.

– Вот уж не думала, что ты такой…

– Какой «такой»? – Арсений Дмитриевич перебил дочь, не дав ей закончить фразу.

– … консервативный, – осторожно заметила она.

Кацолапов усмехнулся.

– Поживешь с мое, посмотришь, какой сама станешь, – многозначительно произнес он, передавая офицеру пограничной службы дипломатические паспорта.

Мирослава Семеновна, выбравшая для дороги платье в стиле сафари и элегантную шелковую косынку с анималистическим принтом, красиво повязанную на шее, крепко обняла Альбину.

– Не обращай внимания. Он уже в своем кабинете на Смоленской. А там, сама понимаешь, совсем другие правила, – тихонько шепнула она дочери на ухо. – За Танюшку не переживай. Ей с нами будет хорошо.

– Мама, она должна читать, в том числе на немецком, – Альбина давала последние инструкции. – Я положила в ее чемодан книжки и задание, которое ей дала на лето Римма Карловна. И пожалуйста, никаких поблажек. Сначала дело, а потом все остальное.

– Альбиночка, ты словно сама не была ребенком… – укоризненно улыбнулась Мирослава Семеновна.

– Вот потому что была и кое-что помню, настаиваю на дисциплине, – Альбина продолжала гнуть свою линию. – Если бы не твоя ежедневная муштра, слишком многое прошло бы мимо меня. И вообще, чем больше она сделает летом, тем легче ей будет во время учебного года.

– Спасибо, доченька, – Мирослава Семеновна была польщена признанием Альбины. – Но говоришь ты сейчас точно как твой отец. Даже интонации совпадают.

– Мама, ну что ты такое придумала? – возмутилась Альбина.

Женщины рассмеялись.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира советника Басова

В служебной квартире советского дипломата царил полумрак. Тяжелые шторы в гостиной были плотно задернуты, но это не мешало ярким лучам утреннего солнца красиво пробиваться сквозь щели, создавая свой собственный уникальный рисунок на паркете и стенах.

Джек Зински сидел в глубоком кожаном кресле в центре комнаты, не обращая внимания на красоту боннского утра. Сейчас ему было совершенно все равно, где он находится. Зински почти не шевелился, дышал ровно и неглубоко, как будто старался превратиться в безмолвную часть интерьера. Револьвер «Смит-Вессон» лежал на его коленях. Тяжелый барабан был полон. Палец нелегала периодически касался холодного спускового крючка. Это успокаивало.

Внутри у Джека бушевал пожар, но это внутри, внешне он казался каменным истуканом. Сколько раз ему приходилось вот так же, как в этот раз, поджидать жертву, Зински и сам не смог бы сосчитать. Даже под угрозой пыток. Охота на людей за последние годы стала для него настолько привычной и обыденной, что давно уже перестала вызывать эмоциональный отклик. Но в этот раз все было совсем иначе.

Он не мог простить этой русской того, что ей удалось вывести его из себя, что из-за нее он пошел против Компании – так агенты ЦРУ между собой называли место своей службы. Подсознательно Джек Зински чувствовал, что дело вовсе не в женщине, что проблема кроется в нем самом – это он изменился до неузнаваемости. Но остановиться уже не мог и упрямо продолжал винить во всем Альбину.

Зински обвел гостиную тяжелым взглядом. На журнальном столике стояла брошенная в спешке кофейная чашка. Рядом на диване лежал забытый детский журнал. Все это вызывало у американца плохо контролируемую ярость. Этот чужой, глубоко отвратительный ему мир должен был исчезнуть. Вместе с ненавистной бабой.

Его обострившийся до предела слух ловил каждый шорох за стенами. На улице едва слышно зашуршали шины – это мимо дома проехал очередной автомобиль. Зински даже не повернул головы. Наружка КГБ? Нелегалы Маркуса Вольфа? Парни из BfV? Или просто случайный автолюбитель? Ему было плевать. Пусть Штази стягивает кольцо вокруг дома сколько угодно. Они думают, что защищают объект снаружи, но дилетанты опоздали. Хищник уже внутри.

Джек прикрыл глаза. Он мысленно хронометрировал время. Дорога до аэропорта Кельн/Бонн, протокольные формальности, взлет самолета, обратный путь… У него в запасе было еще минимум сорок минут.

Вдруг в тишине подъезда раздался отчетливый звук – похоже, что внизу глухо хлопнула внушительная входная дверь. Кто-то зашел в подъезд. Через некоторое время послышались шаги. Сначала тихие, а затем все более отчетливые. Люди поднимались по ступеньками. Их было двое. Мужчина ступал тяжело, уверенно. Женщина – быстро и легко.

Зински мгновенно подобрался. Его глаза хищно блеснули в полумраке. Джек машинально взвел курок револьвера, который он так ловко подрезал у Худа. Американец медленно поднялся из кресла и вышел в прихожую так, чтобы полностью контролировать входную дверь.

«О, надо же, мои зайчики вернулись домой раньше срока! Интересно, что же заставило их так торопиться навстречу собственной смерти?», – промелькнуло в воспаленном мозгу, и безумная улыбка исказила лицо Зински.

Замок тихо щелкнул. Ключ повернулся один раз, второй. Дверь начала медленно открываться, впуская в полумрак квартиры полосу яркого света с лестничной клетки. Зински затаил дыхание, поднимая тяжелый ствол револьвера на уровень груди того, кто сейчас переступит порог. Он не хотел сразу убивать советника, он мечтал о том, чтобы этот русский видел все, что он сделает с его женой.

Капкан захлопнулся, но американец еще не знал, для кого именно.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Кабинет советского резидента

Полковник Кузнецов сидел за письменным столом в своем кабинете в посольстве СССР, невидящим взглядом уставившись на лежащую перед ним карту Бонна. На часах было около восьми утра. Резидент КГБ в Федеративной Республике пребывал в состоянии того предельного напряжения, которое знакомо только руководителям тайных операций, когда все приказы уже отданы, фигуры расставлены, и остается самое мучительное – ждать.

Полковник не просто знал о присутствии людей Маркуса Вольфа возле дома Басова – ему все-таки удалось дозвониться до директора восточногерманской разведки и согласовать совместную операцию. Их интересы совпадали лишь частично, поэтому как все вывернется в конечном итоге, не знал никто. Однако действовать собственными силами Игорь Прокопьевич не мог. Перестрелка в дипломатическом квартале с участием советских оперативников грозила перерасти в международный скандал колоссального масштаба. Отмыться от него будет невозможно. Во всяком случае – ему.

А вот бойня с неустановленными лицами, устроенная американцами, – это было как раз то самое, о чем они договорились с советником. Сам Джек Зински Кузнецову был не нужен. Только его холодное тело.

Генерал Вольф планировал взять спятившего агента живым. Всесильный Миша хотел лично увидеть, как ублюдок перенесет все, что сделал с девчонкой Шнайдер. И немного больше. В противном случае он не стал бы ввязываться в авантюру русского резидента. Особой симпатии между двумя разведчиками никогда не существовало. А после ультиматума Андропова, который Кузнецов передал лично из-за вскрывшейся вербовки Ледниковых, их отношения и вовсе сошли на нет. Миша никогда не испытывал теплых чувств к свидетелям своего унижения.

В этом интересы сторон расходились. Кузнецов сильно рисковал. Но выигрыш, если все пойдет как ожидалось, мог быть ошеломительным.

На столе негромко застрекотал телефон прямой связи. Резидент мгновенно схватил трубку, не дав аппарату прозвонить и двух раз.

– Слушаю. Кузнецов.

– Объект в воздухе. Все прошло по плану, – раздался в динамике лаконичный отчет старшего группы, доставлявшей семью Кацолаповых в международный аэропорт Кельн/Бонн.

Кузнецов прикрыл глаза. Первый этап их совместной с советником комбинации завершился. Замминистра Кацолапов улетел, ни о чем не догадавшись. Но радоваться было рано. Впереди оставался эндшпиль, где ставкой была жизнь Альбины и самого Басова.

Как это обычно бывало, за первым рапортом последовал шквал новостей.

Не успел Кузнецов положить трубку, как на столе глухо пискнул портативный радиоприемник спецсвязи, настроенный на секретную волну боевой группы Штази. Сначала послышался треск, а затем сквозь помехи пробился спокойный, уверенный голос немецкого координатора. Парень очень грамотно говорил по-русски.

– «Лежка на крыше» пуста. «Лиса» зафиксирована при проникновении через периметр заднего двора. Цель в норе. Внешний контур блокирован. Ждем возвращения «Хозяев».

Кузнецов крепко сжал кулаки. Все шло именно так, как просчитал этот чертов гений Басов. Возбужденный сверх всякой меры Зински полностью заглотил наживку. Сорвавшийся с тормозов американский беглец, ведомый своей идеей фикс, залез в квартиру советника, убежденный, что это именно он здесь охотник.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство США. Кабинет резидента

Уильям Худ и Дэвид Миллер кое-как скоротали ночь в кабинете американского резидента. Разговаривать не хотелось ни тому, ни другому. Миллер полагал, что вновь назначенный глава резидентуры ЦРУ в Федеративной Республике не только подставился сам, но и подставил администрацию США. То, что он сделал, шло вразрез со всеми мыслимыми и немыслимыми правилами, а возможные последствия им еще только предстояло увидеть. И Дэвид был уверен, что они не понравятся никому. Им с Худом очень повезет, если они проведут этот день в дипмиссии.

Несмотря на жуткую головную боль, вызванную ударом по голове и изрядным количеством выпитого виски, Уильям Худ курил сигарету за сигаретой. Он не был дураком – он всего лишь оказался человеком не на своем месте, а потому отчетливо понимал: после всего, что уже случилось и способно произойти в ближайшей перспективе, только чудо может спасти его от позорной отставки. Вырвавшийся из-под контроля на улицы Бонна вооруженный американский агент сам по себе, даже еще ничего не предприняв, уже являлся огромной проблемой. А уж когда Зински начнет действовать, он станет окончательным приговором для самого резидента.

Дэвид Миллер ждал звонка от своего человека в немецкой контрразведке – отправлять собственных оперативников, даже в качестве наблюдателей, к дому, в котором жил советский дипломат, он так и не решился. Миллер не хуже Кузнецова понимал, какие последствия повлечет за собой перестрелка в правительственном квартале, если официальный Бонн свяжет случившееся с противозаконной деятельностью Лэнгли на территории Германии.

Когда американские разведчики уже совсем отчаялись ждать, раздался телефонный звонок. Миллер снял трубку. На том конце провода был Дитрих Вайс – полковник из BfV. Дэвид так давно и по стольким поводам пересекался с немцем, что между ними установились достаточно доверительные отношения. Вайс полностью разделял опасения Миллера по поводу пресловутой восточной политики Брандта и был твердо убежден: заигрывания с русскими до добра не доведут. Миллер всячески поддерживал в полковнике это умонастроение. Хотя сам американец больше боялся другого – того, что сделка с Кремлем рано или поздно позволит Федеративной Республике выйти из-под американского влияния, если и не полностью, то в значительной части. Естественно, делиться этой точкой зрения с Дитрихом Вайсом он не собирался.

– Дэвид, как мы и договаривались, – прошелестело на другом конце провода.

Полковник Вайс старался говорить как можно тише. Он находился на рабочем месте и меньше всего хотел, чтобы коллеги поймали его за руку. Никакой военной тайны старый контрразведчик не выдавал, но тех, кто сливал оперативную информацию иностранцам – даже если это были американцы, – в BfV, мягко говоря, не приветствовали. Под суд бы он не попал, но при определенном стечении обстоятельств, работу потерять мог.

– Человек, которого ты ищешь, находится на квартире русского советника, – продолжал сипеть в трубку Вайс.

– Он там один? – от мысли, что Зински мог захватить заложников, в глазах у Миллера потемнело.

– Один, семья дипломата выехала в аэропорт. Наша наружка сообщает, что вокруг дома наблюдается подозрительная активность.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил американец, все еще надеясь, что русские сами клюнут на приманку.

– Не могу сказать точно. Я располагаю только этими данными.

– Набирай, когда появятся новости, – попросил Миллер и повесил трубку.

Уильям Худ рывком поднялся с кресла. От резкой смены положения его слегка качнуло – сотрясение мозга, полученное от руки боевого товарища, давало о себе знать.

– Что там, Дэвид? – спросил он, хватаясь за голову, словно таким способом мог избавить себя от боли.

– Твой агент засел в квартире русского советника. Один, слава Богу, – после паузы добавил Миллер. – Пока.

– Что ты имеешь в виду? – не сразу понял Худ.

– Мой человек сообщил, что вокруг объекта началось подозрительное движение…

Договорить разведчики не успели – их прервал новый звонок. Дэвид Миллер снова снял трубку.

– Добрый день, – раздался в динамике незнакомый женский голос с сильным немецким акцентом. – Это Сюзанна Альтман из Bild. – Могу я поговорить с господином Худом?

Миллер, не говоря ни слова, протянул трубку резиденту.

– Худ на линии, слушаю.

– Это Сюзанна Альтман из Bild, – еще раз представилась журналистка. – Господин Худ, ответьте, пожалуйста, на вопрос, это ваш агент Джек Зински засел в квартире советского дипломата?..

– Я не даю интервью, – прорычал Худ и с яростью бросил трубку.

Миллер внимательно следил за шефом. Он боялся и ожидал чего-то подобного. Кузнецов, которому он бросил кость, сообщив о Зински, все-таки решился сыграть в свою собственную в высшей степени опасную игру.

– Дэвид, надо ехать, – приказал Худ. – Возражения не принимаются.

– Ты… Мы… оба пожалеем об этом, – произнес Миллер. – Уилл, неужели ты не понимаешь, что нам не стоит туда соваться. Пока нас там никто не видел, остается хотя бы минимальный шанс спустить все на тормозах и не обмазать дерьмом посольство.

– Дэвид, посмотри правде в глаза, – Худу показалось, что голова вот-вот расколется на мелкие кусочки. – Нет больше никакого шанса. Или ты забыл, что этот придурок сделал все, чтобы привлечь внимание контрразведки и русских, когда заявился в дипмиссию без предупреждения?

– Тогда нам лучше поспешить на встречу с Кузнецовым, – рассудительно ответил Миллер.

Но Худ не хотел слышать товарища.

* * *

От автора:

Он погиб в 2037-м, но оказался в 2012-м, чтобы изменить прошлое. Знаний и воли у героя хватает. Получится ли изменить новую реальность? /work/660589

Глава 3

ГЛАВА 3

ИЗ БЕРЛИНА С ЛЮБОВЬЮ

Июнь 1973 года. Бонн. Около дома советника Басова

К тому моменту, когда Худ и Миллер добрались до дома советского дипломата, все было уже закончено. Вернее, все выглядело так, словно здесь не только сегодня, но и вообще никогда раньше не происходило ничего экстраординарного. Американцы, как ни старались, не нашли ни фургона BfV, ни русской наружки, ни каких-либо свидетельств присутствия Штази. Все вокруг замерло в предчувствии надвигавшегося дневного зноя. Взрослые уже были на работе, дети – на каникулах, а домохозяйки занимались рутиной в собственных квартирах. Даже время собачников и то уже закончилось.

Миллер огляделся – спросить было не у кого, такая стерильная пустота царила вокруг.

– Что за чертовщина⁈ – в сердцах воскликнул он.

Худ ничего не ответил. Он лишь молча подошел к бордюру, где еще полчаса назад стоял полицейский фургон мнимого капитана Вернера. Асфальт был абсолютно сухим, если не считать нескольких темных капель. Худ присел на корточки, коснулся пальцем одной из них и поднес к носу. Этот запах ему было не спутать ни с каким другим. Кровь. Свежая кровь.

– Они взяли его, – разочарованно произнес Худ, поднимаясь и на ходу вытирая пальцы носовым платком. – Мой боевой товарищ катит в сторону Берлина. Вернее, его катят.

Заместитель резидента лихорадочно оценивал ситуацию, пытаясь понять, чем для них чревато подобное развитие событий. На поверхности лежал только один вывод: русские будут торговаться за кулисами. Они не станут сразу поднимать шум в прессе, а придержат раненого – или в каком он там состоянии? – Зински как козырный туз в рукаве для предстоящего раунда Общеевропейских переговоров в Хельсинки.

И тут Миллера осенило. Он подумал о том, что эта журналистка – как она там представилась, Сюзанна Альтман из Bild? – наверняка была мнимой! Просто этот жук Кузнецов таким образом выманил их на место преступления, чтобы наглядно обозначить позиции.

– Элегантно, ничего не скажешь, – только и смог выдавить из себя вице-резидент.

Во рту пересохло. Дэвид несколько раз нервно сглотнул, с трудом поворачивая увеличившийся в размерах язык. От капель пота, которые выступили на висках, ему стало противно. Дело было даже не в потере сорвавшегося с тормозов агента-беглеца. Дело было в том, что они попали в ловушку.

Миллер не на шутку разозлился на Вайса. Независимо от того, вел ли Дитрих свою собственную игру или просто оказался полезным идиотом, немецкий контрразведчик ввел его в заблуждение.

– Это ж надо, – прорычал Худ. – Сделали как детей. Никогда себе не прощу!

Миллер отвечать не стал. Только подумал с досадой, что с самого начала следовало действовать по инструкции, и тогда не пришлось бы щелкать клювом перед апартаментами русского советника.

К подъезду дома, в котором жил советский дипломат, подкатил фургон, из которого вышли два человека в комбинезонах и с целым арсеналом средств для уборки в руках. Бегло оглядевшись, мужчины скрылись внутри здания. Миллеру показалось, что тот, который был поплотнее, насмешливо подмигнул ему.

«Через час эта злосчастная квартира будет пахнуть только немецким мылом и полиролью для мебели, – автоматически отметил про себя Дэвид. – Как будто ничего и не было».

Худ рванул следом за уборщиками. Судя по тому, что в подъезде не было очевидных следов бойни, основные события произошли в апартаментах русского. Уильям Худ подумал о том, что люди, захватившие Зински, должны были обладать выдающимися навыками и невиданным опытом. Хотел бы он на них посмотреть.

– Вот теперь можем ехать, – угрюмо произнес резидент, выйдя из подъезда.

Худ лучше многих знал, на что способны дознаватели Штази. Даже если предположить, что Зински выдержит физическое насилие, – в чем резидент совершенно не сомневался, – против химии не попрешь. А о таких препаратах, какие были у парней Вольфа, даже в его родной Компании могли только мечтать.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет резидента

Если бы Миллер знал, что в этот момент больше всего заботило советского резидента, ему было бы не так погано на душе.

Игорь Прокопьевич Кузнецов безуспешно названивал Вольфу. Заключая сделку с Мишей, полковник рассчитывал, что Штази прикончит Зински на месте, а труп станет его собственным козырем в игре с Лэнгли. Но парням Маркуса Вольфа удалось взять Джека живым.

Хитрый немец не отвечал на звонки. Полковник, мысленно поставив себя на место коллеги, был вынужден признать: он и сам выбрал бы молчание. Но легче от этого резиденту не становилось. Кузнецов лихорадочно прогонял в памяти варианты, как можно выйти на шефа восточногерманской разведки вопреки его воле, и наконец вспомнил.

В аппарате всесильного Миши работала Грета Динн. Кузнецов не был уверен, что это ее настоящее имя, но знал: она имеет особый доступ к руководителю разведки. А еще у Динн был должок перед Лубянкой и лично перед Игорем Прокопьевичем.

Эту карту Кузнецов берег на самый крайний случай, и, похоже, он наступил. В шпионских играх старые долги – самая твердая валюта. Теперь у резидента появился реальный шанс получить с Греты ответную любезность.

Кузнецов вытащил из сейфа видавшую виды записную книжку – в ней под кодовыми названиями были зафиксированы исключительно важные контакты и находились пометки, понятные только тому, кто их сделал. Грета Динн была у него занесена на страничке на букву «З».

Почему именно на «З» – постороннему человеку было бы трудно догадаться. Кузнецов же записал ее туда из-за простой математики: «З» была девятой буквой алфавита, а в имени и фамилии женщины как раз насчитывалось девять знаков.

Игорь Прокопьевич вообще любил играть с цифрами. Иногда он забавлялся тем, что присваивал буквам алфавита случайные двузначные числа, переводил фразу в шифровку, а затем через несколько суток на память возвращал написанному первоначальный вид. Подобные ментальные тренировки сильно помогли Кузнецову в то время, когда он штурмовал сложную грамматику немецкого языка.

По закрытой линии полковник набрал номер Греты. На том конце провода раздались три тягучих гудка, прежде чем в трубке послышался негромкий, вежливый и очень красивый женский голос:

– Аппарат Главного управления разведки МГБ. Грета Динн. Слушаю вас.

– Здравствуй, Грета, – с намеком на специальные обстоятельства произнес Кузнецов. – Надеюсь, погода в Берлине сегодня не хуже, чем в Бонне.

В трубке поселилось молчание, Кузнецов в какой-то момент даже начал опасаться за надежность связи. Но нет, с линией все было в порядке – просто Грета, хотя и ожидала сегодня чего-то подобного, все равно оказалась не совсем готова.

Одно дело – теоретически помнить о висящем над головой дамокловом мече Лубянки, и совсем другое – получить требование расплатиться по старым счетам. Грета отлично знала, что рано или поздно этот день настанет, но все равно оказалась не готова. Прошлое бесцеремонно ворвалось в ее размеренную жизнь, а времени на размышления Кузнецов ей не оставил.

– Представьтесь, пожалуйста, – произнесла она в надежде выиграть время. – Я… я вас не узнаю.

– Да ладно тебе, фрау Динн! – в голосе полковника проскользнуло нечто угрожающее.

– Игорь, ты? – вынуждена была признать женщина.

– Грета, заканчивай играть в свои кошки-мышки. Ты прекрасно знаешь, что это я, и с самого утра, как только узнала про операцию в Бонне, ждала моего звонка.

– Ты забыл добавить – боялась.

– Что?

– Ждала и боялась…

Кузнецов рассмеялся.

– Насколько я помню, когда тебе нужна была помощь, я не казался таким страшным⁈

– Кузнецов, я на работе. Что тебе надо?

– Мне необходимо переговорить с Вольфом.

– А с Хонеккером тебе не хочется переговорить? – съязвила она.

– В следующий раз, – буркнул резидент. – Грета, мне действительно нужен Миша и срочно. Ты же знаешь, я не люблю, когда нарушают договоренности.

– Он сейчас не один, Игорь, – голос Греты стал усталым, из него полностью исчезла прежняя ирония. – У него совещание по западному направлению. Как раз по ситуации, которая тебя интересует. Мне голову снимут, если я ворвусь без предупреждения.

– А если ты не ворвешься, дорогая, то лишишься не только головы, но и всего твоего уютного настоящего и будущего, которое ты себе обеспечила не без моей помощи, – Кузнецов говорил спокойно, но это еще больше пугало собеседницу. – Передай ему, что в этот раз Андропов не станет тратить время на ультиматумы. Поверь, он тебя услышит.

В трубке послышалась серия коротких, прерывистых вздохов. Грета Динн молчала несколько секунд, взвешивая на невидимых весах гнев своего грозного шефа и последствия неисполнения обязательства перед Лубянкой. И они перевесили.

– Хорошо, – она наконец приняла решение. – Не уходи далеко от телефона. Я попробую. Но если он откажется, я умываю руки. И больше, Кузнецов, я тебе ничего не должна!

Грета повесила трубку. Полковник ждал. Он не рассчитывал, что Вольф испугается и отдаст ему Зински – у генерала имелся личный счет к негодяю, – но кое-какие уступки шеф Штази сделать все же мог. Вольф всегда оставался прагматиком. Он прекрасно понимал, что серьезная ссора с КГБ – слишком высокая цена за одного, пускай и такого желанного американского нелегала.

Прошла четверть часа, показавшаяся резиденту вечностью. Затем раздался звонок, и Кузнецов услышал уверенный голос Маркуса Вольфа:

– Слушаю тебя, Игорь. Надеюсь, ты имеешь действительно веский повод, если заставил Грету нарушить все мыслимые инструкции.

Кузнецов удовлетворенно усмехнулся. Первая часть его плана сработала Мише пришлось прервать молчание.

– Мы так не договаривались, Маркус!

– Победителей не судят… И потом, ты же не хотел, чтобы жена советника Басова, по пути в ванную комнату спотыкалась о привидение Зински.

– Твои парни сработали чисто, тут вопросов нет, – польстил немцу Кузнецов. – Высший пилотаж. Но ты нарушаешь нашу сделку. Мы загоняли волка в капкан не для того, чтобы ты утащил его в Берлин. Не заставляй меня идти на крайние меры!

На том конце провода раздался язвительный, но едва уловимый смешок.

– Игорь, ну зачем так официально? – возразил генерал. – Мои люди нейтрализовали вооруженного бандита на квартире советского дипломата. Мы оказали вам большую услугу. Никто не пострадал. Разве это противоречит нашим общим интересам?

– Маркус, не стоит передергивать! – Кузнецов свирепел от того, что красивая комбинация на глазах рассыпалась в пух и прах. – Ты не хуже меня знаешь, насколько большая идет игра. В которой, кстати, есть прямой интерес Германской Демократической Республики.

– Кузнецов, сколько бы ты не упражнялся в красноречии, Зински я тебе не отдам, но кое-что для тебя у меня действительно есть – как раз обсуждали с товарищами, – усмехнулся Вольф. – Полагаю, это тебе понравится намного больше, чем бездыханное тело американца в Бад-Годесберге. Курьер будет в Бонне через шесть часов. Ты получишь то, что тебе нужно больше всего, при этом даже не замочив ног.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю