444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Неровитов » Кремлевский гамбит 2 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Кремлевский гамбит 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 22:00

Текст книги "Кремлевский гамбит 2 (СИ)"


Автор книги: Владимир Неровитов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Кремлевский гамбит – 2

Глава 1

ГЛАВА 1

НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Июнь 1973 года. Бонн. Чердак дома напротив служебной квартиры советника Басова

Джек Зински выбрал точку наблюдения около дома советника Басова. Он с ходу отметил две машины наружки, по всем признакам принадлежавшие советскому посольству, и удивился, что в пределах видимости не было фургона немецкой контрразведки. Но вскоре появился и он. «Ну что, вся компания в сборе!» – подумал Зински и криво усмехнулся.

Однако тревога не отступала. Что-то пока плохо уловимое для сознания смущало нелегала. Но он решил сосредоточиться на главном: на контроле и ожидании. Как подсказывал опыт, второстепенное неизбежно раскроется в процессе. Опыту Джек Зински доверял. Он сам никогда бы не повернулся спиной к человеку, который затеял собственную игру, а старина Уилли настолько расслабился в своей новой бюрократической должности, что получил по голове. «Вот к чему ведет отказ от написанных кровью правил», – Джек тихо засмеялся, представляя, как его теперь уже бывший друг и товарищ очнулся и подсчитывает убытки.

С чердака ему было хорошо видно, как к подъезду дипломата подъехала еще одна машина с дипломатическими номерами. Лицо мужчины, показавшегося из нее, выглядело смутно знакомым. Зински наморщил лоб, пытаясь выудить из глубин памяти, кому принадлежит этот профиль. То, что это был не простой оперативник, не подлежало сомнению: слишком уж уверенным и властным был облик незнакомца.

Резидент Кузнецов прибыл к дому советника Басова раньше, чем планировалось. Он неторопливо вышел из посольского автомобиля, внимательно огляделся по сторонам и нырнул в подъезд, где жила семья дипломата.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Подъезд дома, в котором находится служебная квартира советника Басова

Услышав условленный стук в дверь, Стрелец автоматически бросил взгляд на часы: до появления полковника оставалась еще уйма времени. «Что-то пошло не так», – подумал советник и, на ходу натягивая полосатый махровый халат, пошел открывать. На пороге стоял взволнованный Кузнецов.

– Проблема? – шепотом спросил Стрелец.

– Проблема, – так же тихо, одними губами ответил полковник.

Советник вышел на лестничную клетку и, стараясь не шуметь, осторожно прикрыл за собой дверь. Переполох в семье – это последнее, что требовалось ему сейчас.

– Что случилось, Игорь?

– Зински… обыграл Мишу, – нехотя признался резидент.

– Ты абсолютно уверен? – дипломат пристально посмотрел товарищу в глаза. – Или это только твое предположение?

– Американцы позвонили, – коротко сообщил полковник. – Зински теперь вне закона, если ты правильно понимаешь, о чем я говорю.

Стрелец задумался. Если Лэнгли вышло на КГБ напрямую, значит, ситуация действительно аховая.

– И сейчас этот маньяк кружит вокруг моего дома, я правильно вижу общую картину? – на лице Стрельца заиграли желваки.

– Правильно… – негромко ответил Кузнецов и замолчал.

Тишина, последовавшая за этой репликой, приобрела почти осязаемую густоту. «Хочешь сделать хорошо – сделай сам», – разочарованно подумал Стрелец, но вслух ничего не сказал. Предъявлять претензии полковнику в подобных обстоятельствах было бы апофеозом глупости.

– Вот что, Игорь, – после некоторого размышления произнес советник. – Надо сделать так, чтобы Кацолаповы ни сном ни духом. Арсений Дмитриевич и Мирослава Семеновна с Танечкой должны улететь в Москву, ни о чем не подозревая. Мы не имеем права сорвать ответственную миссию в Хельсинки, которая нам предстоит через пару дней. А уж Альбину я как-нибудь и сам защитить смогу.

Кузнецов недоверчиво усмехнулся:

– Костя, Зински – это не гопник из подворотни. Это видавший виды полевой агент, слетевший с катушек. Ему терять нечего! Ты даже представить себе не можешь, чему его учили, что он умеет и что ему приходилось делать.

– И что ты предлагаешь?

– Возможно, вам всем стоит отправиться в Москву. Полетишь в Хельсинки оттуда, – неуверенно предложил полковник.

– Ну да, конечно, Игорь! Может, лучше прямо сейчас пойдем поднимем Кацолапова и расскажем ему все, как есть? Таким образом я на самом деле докачусь до секретного отдела в родном министерстве. Коллегами станем, как ты и хотел, – Стрелец не на шутку разозлился.

– Лучше уж так, чем у маньяка на мушке… – полковник чувствовал, что несет чушь, что это совсем не те слова, которых достоин его друг, но ничего поделать с собой не мог. Ситуация действительно вышла из-под контроля.

– Скажи, Игорь Прокопьевич, за кем он сюда пришел? Как ты полагаешь? – советник предложил взглянуть на ситуацию с другой стороны.

– Не думал, что мне придется это когда-нибудь сказать, но он пришел за Альбиной, – резидент опустил глаза.

– Вот именно, – Стрелец крепко схватил друга за предплечье. – Здесь я… мы с тобой сможем ее защитить. А в Москве?

– Что в Москве? – не понял Кузнецов. – Костя, не делай так больше, я ведь могу среагировать автоматически…

– Или ты полагаешь, что одержимый суперагент не найдет способа попасть в Союз? – советник словно и не заметил предупреждения.

– Вероятность невелика.

– Но она существует, верно?

– Верно, – в подтверждение своих слов Кузнецов согласно кивнул.

– И что тогда?

– Мы обеспечим ей охрану…

– Игорь, давай не будем. Мы узнаем обо всем постфактум, когда худшее уже случится. Твои доводы явно недостаточны для того, чтобы к ним прислушались. И уж тем более – чтобы их восприняли как руководство к действию. Отправив Альбину на родину, мы поставим под удар всю семью, а себя – в зависимость от Зински. Давай думать, как локализовать мерзавца в Бонне. Кстати, а что твой всесильный Миша собирается делать? Или Штази сложило лапки?

– Миша пока не ответил на мой звонок, – полковник пристально посмотрел на товарища. – Я его хорошо изучил, он будет уклоняться от разговора, пока не появится ясность.

– То есть мы можем предположить, что его бойцы тоже пасутся где-то вокруг? – усмехнулся Стрелец, сделав широкий жест рукой. – Вот это и правда было бы хорошо.

– Это был бы выход, – вынужден был согласиться резидент. – Мишины бойцы могут себе позволить гораздо больше, чем мы. И претензий предъявить будет некому: появятся ниоткуда и исчезнут неизвестно куда.

«Как же некстати замолчал этот чертов генерал», – подумал Стрелец.

– А что американцы, с какой целью они тебе звонили? Хотели сказать, что Зински теперь проблема наша и немцев, а они нагадили и самоустраняются?

Кузнецов молча кивнул.

– Кто там у них сейчас рулит? – Стрелец требовательно посмотрел на полковника.

– Худ… Уильям Худ, – ответил Кузнецов. – Человек не на своем месте.

– Кажется, я начинаю испытывать к нему нечто в высшей степени личное, – заметил Стрелец.

Игорь Прокопьевич закурил. Советник поморщился. Эта манера из семидесятых – курить в любых обстоятельствах, словно без сигареты мысли в голову не шли, – страшно раздражала Стрельца, а табачный дым казался самым настоящим отравляющим веществом и не вызывал ничего, кроме отвращения.

– Костя, надо принимать решение, – поглядев на часы, поторопил товарища полковник. – До вылета остается не так много времени. Мы еще можем все переиграть.

– Значит так, – Стрелец рассуждал вслух. – Никакой суеты вокруг Арсения Дмитриевича. Он все-таки замминистра, а не девочка по вызову. И характер у него, хотя теперь уже реже, но может быть взрывным. Если мы поставим его в известность, он поднимет на уши Москву, и дальше все полетит под откос, набирая массу, как влажный снежный ком. Когда дело касается семьи, тесть становится неуправляемым. Мы не можем так рисковать накануне Общеевропейского совещания. Нет, Игорь, все должно идти строго по его графику. Сегодня отправим их в Москву, а первого мы с Альбиной, как и планировалось, вылетим в Хельсинки.

– До первого еще надо дожить, – мрачно заметил полковник.

– Давай решать вопросы по мере их поступления, – предложил советник.

– И как ты предлагаешь его вывезти? – набычившись, спросил Кузнецов.

– Ровно так, как планировалось. До рейса еще пять часов. Проснись, Игорь! Зински не станет атаковать машину замминистра иностранных дел СССР – это как минимум международный скандал. Маньяк он или нет, но ему надо только то, что ему надо. Зински пришел за Альбиной. Ему нужна только она, и он будет ждать, пока семья уедет, а мы вернемся из аэропорта.

– Костя, это большой риск.

– Нет, Игорь, это план по спасению моей жены, – отрезал советник. – Единственно возможный в сложившихся условиях…

Полковник задумался. Идея советника все больше и больше западала ему в голову, и совсем не потому, что была лучшей, – просто других на горизонте действительно не предвиделось.

– Поэтому схема такая: ты сейчас уезжаешь, – продолжал Стрелец. – Твоя задача – раскачать Штази. Они должны обеспечить тестю прикрытие на всем маршруте: от взлетно-посадочной полосы в Западном Берлине до момента, когда он поднимется на Московский борт в Восточном.

– Принято, – согласился Кузнецов.

– Хотя я абсолютно уверен, что Зински будет ждать нашего возвращения из аэропорта где-то здесь. Возможно, даже в нашем собственном подъезде…

– … Или в твоей квартире, – полковник продолжил мысль друга, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на озарение.

– Мне бы не хотелось… – пробормотал Стрелец.

Он вздрогнул, услышав скрип открывающейся двери. Советник обернулся, уже зная, кого увидит. В дверном проеме стояла Альбина. Она удивленно переводила взгляд с мужа на ночного гостя. Напряжение на лестничной площадке можно было резать ножом, но Стрелец включил все свое самообладание и успокаивающе, по-домашнему улыбнулся. Однако на жену эти игры никак не подействовали.

– Чего бы тебе, Костик, не хотелось? – требовательно поинтересовалась она.

– Милая, а что ты так рано? Мы тут с Игорем как раз обсуждаем… последние подготовительные вопросы.

– Ну да, ну да, разумеется! А я все думаю, куда подевался мой муж? А у него, оказывается, гость. Здравствуй, Игорь! – в другой раз жена советника, скорее всего, отреагировала бы куда ярче, но за спиной у нее просыпались родители, которых она не хотела тревожить ни за какие коврижки.

– И тебе утро доброе, Альбина Арсеньевна! – растерянно буркнул Кузнецов. – Прости, что нагрянул в такую рань. Из Москвы пришла срочная дипломатическая почта…

– Судя по твоему раннему появлению, не такое уж оно и доброе, – заметила она, скрестив руки на груди. – Что на самом деле случилось, признавайтесь? Оба!

– Милая, мы перебудим всех соседей, давай я закончу с Игорем, а потом все тебе расскажу, – осторожно предложил Стрелец, пытаясь перехватить контроль над ситуацией.

– Нет, я имею право знать! – она решительно прикрыла дверь и спустилась на пролет ниже, туда, где на площадке между этажами стояли мужчины.

Тревожные новости, которые ни в чем не таясь поведал советник, жена, вопреки его опасениям, восприняла без паники. Возможно, стоило бы смягчить ситуацию, но в самый последний момент он решил, что Альбина, которой и угрожает эта опасность, должна быть в курсе происходящего и сама принять решение. В противном случае все будет выглядеть так, будто они с Кузнецовым использовали ее втемную в качестве приманки. Это было бы слишком несправедливо по отношению к ней и впоследствии могло разрушить их отношения. Стрелец этого не хотел.

Кузнецов с восхищением смотрел на жену друга и чувствовал, как на него накатывает зависть. Его дорогая Риммка – Римма Карловна – была прекрасной и преданной супругой, для которой комфорт и здоровье любимого мужа всегда стояли на первом месте. Но такого взаимопонимания, способности к осознанному риску друг ради друга, у них с Риммой никогда не было. Да, вначале они переживали и страсть, и любовь, и нетерпение, и взаимную ревность, и обиды, учились прощать и достигать компромиссов, но чтобы вот так, чтобы совершенно осознанно вместе рисковать и вместе побеждать, такого у них с Риммой Карловной никогда не было. Когда крайности молодости улеглись, а дочь выросла и выпорхнула из гнезда, начав свою собственную взрослую жизнь, Римма стала ему как мама, разве что только заботливо не застегивала ему пальтишко и не требовала непременно надеть варежки.

Наконец план в общих чертах был согласован.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Чердак дома напротив служебной квартиры советника Басова

«А вот и Штази», – едва выйдя из дома советника, опытный Кузнецов сразу почувствовал, что в рядах «охотников» прибыло, пусть внешне ничто их особо не выдавало. Он удовлетворенно усмехнулся. Полковнику было неприятно в этом признаваться, но лучшей в ФРГ оставалась именно разведка генерала Маркуса Вольфа. Уверенности у Игоря Прокопьевича прибавилось.

Парни Миши работали за рамками закона, что командированным в ФРГ советским офицерам было категорически противопоказано. В этом смысле Кузнецов рассчитывал на товарищей по Варшавскому договору даже больше, чем на собственных подчиненных. Для Штази Западная Германия была пускай и враждебным, но абсолютно понятным, родным немецким миром. Подобного преимущества советские спецслужбы были лишены по объективным причинам.

С чердака соседнего дома, сквозь узкое, покрытое пылью и опутанное паутиной слуховое окно, Джек Зински отлично видел особняк советника. Сам квартал, к сожалению, просматривался плохо, но времени на поиск более удобной позиции у него уже не оставалось. Да и привлекать внимание оперативников, оцепивших периметр вокруг дома русского дипломата, он не хотел.

Зински на мгновение прижался спиной к теплой кирпичной кладке. Никаких снайперских винтовок, никакого специального снаряжения – теперь он сам превратился в дичь. Все, что у него осталось, – это украденный револьвер Худа, собственная голова и безумный азарт. Несмотря на душную ночь, Джека знобило. Наверное от осознания того, что он оказался вне закона и больше не может рассчитывать на помощь ЦРУ, ему хотелось дополнительного тепла.

Проваленное задание резидента Худа – передать советскому дипломату послание, припугнув его жену, – превратилось для Зински в идею фикс, выжигавшую разум изнутри. Из Лэнгли приказали немедленно свернуть активность и возвращаться в Штаты, но Джеку было плевать на их директивы и дисциплину. Он совершенно ясно понимал: пока эта русская цыпочка жива, его навязчивый кошмар не прекратится. Джек слишком хорошо помнил это чувство по Вьетнаму. Теперь остановить Зински не мог никто: ни его боевой товарищ и шеф Уильям Худ, ни сам директор ЦРУ Джеймс Шлезингер. Ни один из этих троих даже близко не представлял будущего, которое прямо сейчас формировалось на унылом боннском чердаке.

Зински прислушался. Его звериное чутье полевого агента, годами совершенствовавшееся в джунглях Индокитая, сейчас буквально кричало об опасности. Даже здесь, на чердаке, воздух вдруг сгустился, став липким и осязаемым. В поле зрения появился старенький «Фольксваген-Жук» и припарковался метрах в ста от особняка. Чуть дальше, в густой тени платана, замер фургончик молочника. Мотор едва слышно работал. Для настоящих торговцев было слишком рано – наружка работала демонстративно и грубо.

– Миша. Вот кто отвлекает мое внимание… – прошептал Зински, и по его спине пробежала дрожь предвкушения.

Он узнал фирменный почерк генерала Маркуса Вольфа. Но американца это не испугало. Его абсолютно не интересовали ни советский резидент Кузнецов, исчезнувший так же внезапно, как и появился, ни вражеские агенты, ни высокопоставленный чиновник Кацолапов. Все они были для него лишь фоновым шумом, досадными декорациями.

Зински ждал главного: момента, когда Альбина останется одна и в квартире воцарится тишина. Вот тогда наступит его время. На Джека накатил приступ сильнейшего, почти волчьего голода.

В семь часов утра, минута в минуту, к подъезду дома Басова торжественно подкатили черный представительский «Мерседес» с дипломатическими номерами и две дополнительные машины охраны, специально для этого случая выделенные Кузнецовым. Внезапно взгляд Зински привлек чердак в доме напротив, ему показалось, что там мелькнул отблеск снайперской оптики.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Служебная квартира советника Басова и окрестности

Стрельца привлекала та же картина. Глядя из-за шторы в окно на просыпающуюся улицу, он старался зафиксировать всех участников мизансцены. Наружка местной контрразведки даже не пыталась маскироваться. Безопасность Кузнецова, судя по всему, имела два эшелона – нарочито демонстративный и скрытый. Советник обратил внимание на неформатного «Жука» и фургон молочника.

«Не иначе – Мишины парни», – он удовлетворенно усмехнулся. И тут в голову дипломата пришла совершенно безумная мысль: «А что, если?..»

Стрелец стремительно вышел в коридор, чтобы набрать номер резидента.

Тем временем жизнь в доме Басовых шла своим чередом: хлопали двери, шумела вода в ванной комнате, пахло блинчиками, омлетом, кофе и кашей. Альбина на прощание решила побаловать родных любимыми завтраками. Арсений Дмитриевич Кацолапов, в преддверии возвращения в Москву ставший вдруг белее важным и солидным, неторопливо допивал свой двойной эспрессо.

– Ну что, Константин, спасибо за прием, – обратился он к возникшему в дверном проеме зятю. – Если бы не последнее обстоятельство, сказал бы, что все прошло на ура. Но… встретимся уже на финской земле. Смотри тут, береги Альбину.

– Обязательно, Арсений Дмитриевич, – абсолютно уверенным голосом ответил Стрелец, ни единым мускулом лица не выдавая внутреннего напряжения.

Мирослава Семеновна суетилась у стола, проверяя, хорошо ли поела Танечка. Девочка настойчиво уговаривала куклу Шапокляк съесть хоть ложечку каши. Альбина убежала в спальню переодеваться – она надеялась на то, что дочка забудет уродскую куклу в Москве. Наконец все были готовы. Двери квартиры распахнулись, и семья дружно двинулась к выходу из дома. Охрана перехватила чемоданы и уложила их в багажник. Арсений Дмитриевич с женой и внучкой заняли места в салоне «Мерседеса», Стрелец с Альбиной сели в одну из машин сопровождения.

Джек Зински, затаив дыхание, наблюдал за этой сценой с чердака соседнего дома. Внутри у него все горело от предвкушения, но он заставил себя замереть. Он подождал, пока кортеж тронется с места, и только после этого выдохнул.

То, что Альбина уехала вместе с родителями, его не смутило. Наоборот, в воспаленном мозгу нелегала этот маневр выглядел логично: советник Басов, как и принято, провожает высокопоставленного тестя до трапа самолета в аэропорту Кельн/Бонн. Провожает вместе с женой – по опыту Джек знал, что русские любят долгие проводы. Но они вернутся. Через пару часов снова будут дома. Возможно, она приедет одна, а дипломат сразу попрется на работу, но в такую удачу Зински не верил.

«Отлично. Езжайте, – прошептал про себя Джек, и на его лице появилась жуткая, безумная усмешка. – Провожайте. А я пока организую вам достойную встречу».

Выждав для верности еще некоторое время, пока улица окончательно не опустела, а «Жук» и фургон молочника не снялись с позиций, беглый агент ЦРУ скользнул к выходу с чердака. Просочиться мимо сонных парней из BfV, сидевших в ремонтном фургоне с надписью «Deutsche Bundespost. Fernmeldedienst» («Немецкая федеральная почта. Телекоммуникационная служба») и черным силуэтом почтового рожка на борту, для ветерана Вьетнама было детской забавой. В семьдесят третьем году услуги телефонной связи в Германии оставались монополией государства, так что машина связистов не привлекала лишнего внимания обывателей.

Агенты Штази, рассредоточенные по кварталу, тоже не зафиксировали бесшумную тень, перемахнувшую через невысокий забор на заднем дворе особняка, в котором находилась служебная квартира Басова. Во всяком случае, они не подали виду.

Зински без труда проник в подъезд и через пару минут уже стоял перед дверью апартаментов советского дипломата. Стандартный немецкий замок поддался опытной руке нелегала меньше чем за тридцать секунд. Надавив плечом на тяжелое полотно, Джек бесшумно перешагнул порог.

Внутри пахло кофе, едой, дорогими духами и домашним уютом. Зински аккуратно прикрыл за собой дверь, запер ее на замок и достал из-за пояса «Смит-Вессон». Он методично прошелся по комнатам, убедился, что внутри действительно никого нет, зашел на кухню, попробовал остывший блинчик, приготовленный Альбиной на завтрак, и только после этого выбрал точку для ожидания.

Американец сел в глубокое кресло в гостиной, положил револьвер на колени и приготовился ждать. Он был готов сидеть здесь часами, сутками – сколько бы ни потребовалось, – пока замок на входной двери снова не щелкнет и Альбина не переступит этот порог.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю