Текст книги "Небо в кармане 6 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Скорость и высота у нас невеликие, ползём потихонечку над городом, и вниз поглядываем. Не знаю, чем там конкретно в грузовой кабине сейчас заняты мои пассажиры, но почему-то твёрдо уверен, что они как и я глаз не сводят с этого огромного каменного спрута, вольготно развалившегося под нами, раскинувшего свои длинные щупальца-кварталы во все стороны, и наверняка точно так же новые лакомые цели внизу подыскивают, прикидывают, куда бы ещё можно и нужно было бы очередной наш взрывоопасный груз вывалить. И это правильно, на войне как на войне, тут половинчатых решений не должно существовать.

Словно подтверждая мои выводы, из грузовой кабины то и дело доносится неразборчивый оживлённый гомон, по нему я и строю догадки, чем именно мои пассажиры занимаются. Радуются учинённому разгрому. Над плечом навис Савельев, доложился:

– Командир, отработали как положено, – а у самого голос такой торжественный-торжественный. – Бомбы и груз сбросили точно по команде.

Развернулся к нему лицом – техник мой стоит, вытянувшись во весь рост, руки по швам держит, подбородок гордо к потолку задран, и сама голова вихрастой непричёсанной макушкой в этот самый потолок упирается.

– Молодцы! – похвалил. – Благодарю за службу. Уверен, и командование по достоинству оценит вашу работу.

Из-за спины Савельева выглянул второй мой механик, который Филипп Иванович, расплылся в широкой довольной улыбке, смешно встопорщив прокуренные пышные, с рыжими подпаленными кончиками, усищи. И стал в этот момент удивительно похож на огромного сытого котищу.

– Попали хоть? – спросил он и тут же смутился. Сообразил, что, конечно же, попали. Он и сам видел огонь и дым над этим пятиглавым драконом-зданием, но одно дело самому видеть, а совсем другое услышать подтверждение от командира.

– Попали, попали, – улыбнулся. И, убрав улыбку с лица, уточнил, вернув обоих в реальность. – Оставшийся груз пришвартован?

– Так точно, – тут же отрапортовал Савельев, незаметно, как ему показалось, задвигая разговорившегося старшего товарища себе за спину. – Мы же как эти две бочки выкатили, так сразу на остальные сетку сызнова и накинули.

– Ну-ка, подвиньтесь, маслопузые, – решительно отодвигая в сторону наш технический персонал, ко мне протиснулся Зубатов. Оглянулся, одним только строгим взглядом мгновенно пресекая любые их возражения на свою вольность, нахмурился, и обоих техников словно ветром из пилотской кабины сдуло.

Следом пришла моя очередь, точно таким же суровым взглядом полковник окинул меня с ног до головы, точнее, от сапог до шлема, ещё сильнее нахмурился…

«Куда уж сильнее» – промелькнуло у меня в голове и я непроизвольно усмехнулся, вызвав тем самым гримасу досады на лице полковника.

– Смешно вам, погляжу, – рыкнул Зубатов и вцепившись левой рукой в подлокотник моего кресла, злым голосом требовательно вопросил. – Оставшийся груз почему туда же не сбросили?

– Забываетесь, ваше высокоблагородие, – отвернулся, быстрым взглядом окинув панель приборов и считывая с них показания. Едва заметным движением потянул на себя штурвал, возвращаясь на прежнюю высоту.

– Что⁈ – удивился сыскарь, но просто так не сдался. – Да как вы смеете…

– А вот так и смею, – равнодушно пожал плечами, затылком ощущая прожигающий меня злой взгляд полковника. – Здесь я командир, а вы всего лишь пассажиры, которые обязаны точно выполнять любые указания членов экипажа. А командовать… Командовать своими людьми на земле будете.

И резко развернувшись, рявкнул не хуже полковника, заставив его захлопнуть приоткрывшийся рот:

– Кто вам разрешил проходить в пилотскую кабину? Почему нарушаете? – требовательные нотки в моём голосе заставили Сергея в-Васильевича прийти в себя.

Интересно, как он себя дальше поведёт? Если и в самом деле умный и толковый человек, то на обострение не пойдёт, а как бы наоборот, постарается сгладить возникшее между нами разногласие. Что его так возбудило? И зачем ему остальные бочки сбрасывать, когда и этих двух достаточно?

– М-да, – качнул головой Зубатов, криво усмехнулся и, напустив в голос примирительных эмоций, прокричал, перекрикивая гул мотора:

– Вы же неглупый человек, Николай Дмитриевич. Офицер, в конце-то концов. Должны понимать, что все те, кто сейчас там находится, – полковник указал пальцем вниз. – Могут совсем скоро оказаться на передовой и начнут стрелять в нас.

– Прекрасно понимаю, – кивнул, компенсируя небольшой крен элеронами.

– Тогда почему? – удивился Сергей Васильевич. И попытался ещё раз переубедить меня веским, как ему казалось, аргументом. – Чем больше этих положим тут, тем легче нашим будет там! Сожжём один завод, и у врага будет меньше пушек и винтовок. Вы согласны?

Кивнул головой. Я ведь действительно с ним согласен. Более того, совсем недавно и сам жалел, что прилетел сюда не на бомбардировщике, а на этом своём небольшом транспортнике.

Зубатов вдохновился, увидев мой согласный кивок:

– Тогда почему вы не разворачиваетесь?

И вот что ему ещё ответить?

– Потому что действую согласно приказу, Сергей Васильевич. – Должен же сообразить, в конце-то концов!

Эмоции на лице полковника менялись с кинематографической скоростью. Сначала там были злость и раздражение, потом недоумение и раздумье, завершилось же всё понимающей улыбкой:

– Простите, погорячился. Очень уж картина полыхающего здания парламента меня воодушевила. Вот я и решил добавить туда же огоньку. Тем более когда увидел, что вы сбросили вниз всего лишь две бочки, а остальные придержали. Сейчас понимаю, что придержали не просто так, наверняка есть ещё какая-то цель. Не так ли?

Отвечать не стал, просто пожал плечами. Но Зубатов понял меня правильно.

– Понимаю, секретность. Ещё раз прошу простить мою горячность и, Николай Дмитриевич, не соблаговолите ли позволить ещё раз посмотреть на результат вашей работы?

– Вы предлагаете мне развернуться? – удивился.

– Всего лишь сделать один небольшой кружок. Разве это вас затруднит? – отзеркалил моё удивление Сергей Васильевич.

– Отнюдь, – тут же накренил самолёт, выполняя левый вираж. – Любуйтесь на здоровье.

Глянул искоса на склонившегося к левому боковому окошку Зубатова, улыбнулся пришедшей в голову мысли – интересно, что мне сейчас этот патриот ответит:

– Сергей Васильевич, вот вы предлагаете вывалить наш смертоносный груз вниз, на головы простых обывателей, в данную минуту совершенно штатских людей, никоим боком непричастных к той кровавой каше, которую заварили их правительства. Вас не беспокоит, что на это потом скажет так называемая просвещённая Европа?

– А почему меня должно беспокоить мнение врага? – удивление полковника было настолько сильным, что он даже оторвался от окошка и уставился на меня, явно не понимая всей подоплёки вопроса. И уже в свою очередь спросил. – Разве мы не с ними воюем? Не с этой вашей гнилой Европой?

Кивнул в ответ, с интересом ожидая продолжения.

– Ну и какая нам тогда разница, о чём они верещат на своих помойках? – пожал плечами полковник. – Или они враги, и тогда мы ОБЯЗАНЫ уничтожать их всегда, везде и любыми способами, или же союзники. Другого не дано. Врага перевоспитать никогда не получится, а оставлять его живым огромнейшая ошибка, которая потом всегда возвращается бумерангом к победителю и может при возвращении размозжить ему голову.

– Совершенно с вами согласен. А нейтралы? – мне стало очень любопытно услышать ответ.

– А нейтралов в подобных войнах не бывает, – отрезал Зубатов. И резко заключил. – Любой так называемый нейтрал в той или иной мере обязательно примет участие в войне. Финансами, продажей оружия, промышленного оборудования и технологий одной из сторон, поставкой необходимых для производств природных ископаемых, например. Вариантов подобного участия может быть много. Ну и какой тогда, к лешему, это нейтрал, не так ли?

– Так, – согласился.

И задумался – когда мы стали думать по другому?

– А вы, смотрю, и снимки сделать успели? – обратил полковник внимание на лежавшую фотокамеру, резко переключившись на новую тему и отвлекая меня от неприятных воспоминаний.

– Для отчёта, – кивнул утвердительно, в свою очередь также всматриваясь в быстро разгорающийся купол рейхстага. А ведь удачно попали, вон как жарко горит и дым такой, чёрный-чёрный и густой к небу поднимается, облака редкие коптит. Будет бошам к обеду грязный дождичек на десерт.

– Со мной потом карточкой не поделитесь? – улыбнулся Зубатов. – На память о таких знаменательных, воистину исторических, событиях.

– Насчёт карточек это не ко мне, это вам к великому князю надо обращаться, – прокричал на ухо склонившемуся в проходе сыскарю. – Насмотрелись? Тогда попрошу вернуться на своё место.

Проследил краем глаза за выполнением приказа и сосредоточился на работе, забираясь на высоту полутора тысяч метров и прибирая обороты двигателя. Так и пойдём. Курс взял на город Эссен, по заданию мы и туда должны нанести визит вежливости, передать очень горячий привет господину Круппу. Лететь туда порядка четырёх часов, поэтому работать придётся в ночь. Ну да ничего, понятие светомаскировки здесь отсутствует напрочь, поэтому мне всё равно, день за окном самолёта или ночь. Тем более там не только оружейное, но и сталелитейное производства, огней будет много, а дымов из труб ещё больше. И если повезёт с погодой, то небо будет безоблачное, а в таком небе даже ночью дым из труб будет хорошо виден. По дымам и отработаем.

Прошли чуть больше половины маршрута, когда внизу показались Герцинские горы. Потом увидел городишко Падерборн, скорректировал курс, ненамного, так, больше для самоуспокоения и для создания видимости работы взял поправку. Ну а ещё через сорок минут горизонт впереди начал подсвечиваться красным. Зарево городских огней отразилось в редких облаках. Теперь главное для меня выдержать заданный курс, чтобы уложить наш груз именно по нужной цели. А то запросто можно и промахнуться, тут же целая линейка вкусных целей. Это сам Эссен, а ещё есть Дуйсбург и Дюссельдорф, и даже Кёльн с Бонном неподалёку. Это как раз тот случай, когда я пожалел, что не на бомбардировщике лечу. Никого бы не обидел, всем бы по подарку раздал.

Мимо огромного завода с его щетиной высоких дымящих труб даже ночью не промахнулся. Увидел эту громадину издалека, да и вышел точно, даже сам за себя порадовался, не подвела штурманская выучка. И отработали прямо по этому огромному заводу, сначала распылив с малой высоты горючую смесь, а потом вывалив туда же две бомбы на повторном проходе. Хорошо, что цель площадная, поэтому отбомбились с большой высоты, без снижения и правильно сделали. Полыхнуло сначала не то чтобы хорошо, мы даже разочароваться успели. Но потом огонь начал разгораться и вскоре внизу всё скрылось в одном сплошном пожаре.

Фотографировать не стал, всё равно по тёмному времени вряд ли что-то получится снять. В газетах потом прочитаем, что сжечь умудрились. А судя по тому, как внизу полыхает, сжечь мы должны немало.

Как водится сделал кружок над городом по большому радиусу, полюбовались результатом своих трудов и полетели дальше, курсом на Париж. Само собой, до французской столицы не дотянем, будем садиться где-нибудь между Льежем и Шарлеруа. Местность там подходящая, слева холмистая, справа почти равнинная, в общем, найдём, куда примоститься. Как раз на рассвете там и окажемся. Денёк отдохнём, если никто не потревожит, и в ночь уйдём на Париж, там нас тоже заждались…

* * *

За прошедшие сутки половина Европы была поднята на ноги. Взбудораженный газетчиками, разномастными Указами и Приказами народ всматривался в небо в попытках первыми обнаружить какой-то там самолёт, сообщить об обнаружении властям и получить обещанную награду. На ноги была поднята не только полиция, жандармерия и нацгвардия, но и тыловые войска. И всем было разрешено при обнаружении самолёта с опознавательными знаками Российской Империи на крыльях открывать огонь на поражение без какого-либо предупреждения и из любого имеющегося оружия.

Но я тоже что-то этакое предвидел после устроенного тарарама, поэтому посадку начал рассчитывать ещё затемно. Снизился до верхушек деревьев, пошёл на минимально-допустимой скорости, и как только увидел мало-мальский просвет перед собой, так и прибрал обороты.

Садился на опыте, землю почувствовал пятой точкой. Перед касанием задрал нос самолёта, насколько это было возможно, почти сразу же чиркнул задним колесом по траве, тут же гася скорость, дёрнул штурвал до упора на себя и самолёт плавно опустился. Стойки не подвели, отработали как положено, самортизировали и приняли вес на себя. Выключил двигатель и по инерции прокатился немного, переваливаясь с крыла на крыло на невидимых глазу неровностях. Остановились. Выдохнул, разжал пальцы, вытер выступивший пот со лба, сдвинув шлем на затылок. А потом и вовсе стащив его с головы. Что-то тяжело мне далась эта посадка, устал, наверное. Есть и у меня предел прочности, нужно отдохнуть и отоспаться. Само собой после того, как осмотримся на месте, как определимся, куда именно нас занесло. А пока нужно озадачить Зубатова охранением и разведкой. Всю дорогу до и после Эссена проспали, теперь пусть поработают. И своих дармоедов напрячь, пусть матчасть проверят, послеполётную и межполётную подготовки проведут, оставшийся груз на полтора метра вперёд переставят и перешвартуют, чтобы центровку нейтральной сохранить. А то на малых скоростях нос ощутимо задирало, приходилось постоянно штурвал от себя отдавать. Правда, при посадке это помогло, но лучше всё-таки груз переставить, так оно надёжнее будет.

Отдал необходимые распоряжения и просто рухнул на заботливо подстеленный Иванычем брезентовый чехол. Не в кабине, нет, под крылом. Спасть в кабине, когда вокруг чужая вражеская территория, значит самому залезать в ловушку.

Накрылся курткой, натянул её на голову, задышал глубоко, дыханием согревая прохладный воздух и с наслаждением окунаясь в такие привычные и вкусные запахи выделанной кожи и меха. Хорошо! Поплыл, закачался на подступающих волнах сна. Вскинулся – не забыть бы потом проконтролировать выполнение отданных распоряжений…

Это была последняя, то есть, крайняя мысль, успевшая посетить мою голову. Потом я всё-таки расслабился и провалился в глубокий здоровый сон. И никакая суета подчинённых уже не могла вырвать меня из этого глубокого омута.

То ли нам и в самом деле черти ворожили, то ли и впрямь никто не услышал и не увидел нашего пролёта и приземления, но день прошёл спокойно. Отправленный полковником Азеф уехал в город и, как я узнал после пробуждения, вернулся ближе к закату, в отличие от прошлого раза пригнав не повозку, а небольшой грузовичок.

Зато в этот раз подъехать к самолёту не смог, оставил его неподалёку, за редкой лесополосой, и народ принялся перетаскивать вручную жестянки с бензином. Вот эта суета и заставила меня проснуться.

Сел, внимательно понаблюдал за беготнёй, потянулся, разминаясь.

– Ваше благородие, – пропыхтел механик, опуская на землю две пятилитровые жестянки. – Там в кабине, под газеткой, для вас кое-что перекусить оставили.

– Хорошо, спасибо, – вскочил на ноги, покрутил шеей, плечами, оглянулся ещё раз. – А где полковник? И откуда это всё?

– Так привезли, – бесхитростно ответил Филипп Иванович. – А его высокоблагородие вон там, за посадкой, у грузовика пленного допрашивают.

И тут же спросил:

– Заправлять сразу будем?

– Да, заправляйте, – разрешил процедуру, глянув в сторону указанной механиком лесопосадки.

В допросе мне участвовать не хотелось, а вот перекусить требовалось срочно. Поэтому первым делом направился в кабину, а уж потом, после хорошего полноценного обеда и ужина заодно, решил пойти посмотреть, куда это Зубатов запропастился. Неужели пленный столько знает, что его так долго нужно расспрашивать?

Дойти до нужного места оказалось просто. И пусть жестянки с бензином к этому времени уже прекратили перетаскивать, а вся команда добровольных носильщиков сейчас дружно отдыхала и отдувалась, завалившись в траву, но нужное мне направление и натоптанная тропинка никуда не делись. И громкий разговор я услышал ещё на подходе к посадке.

– А с этим что делать? – донёсся голос Азефа.

– Ничего, – судя по тону Зубатова судьба пленного уже не интересовала. – Оттащи его под кусты и пусть полежит.

– Убежит же, тревогу поднимет.

– Да и пусть поднимает, – в этот момент я пересёк посадку и вышел как раз к этой компании.

С интересом покосился в сторону агента, старательно подталкивающего в спину связанного пленного, подошёл к полковнику:

– Что удалось узнать, Сергей Васильевич?

– Нас усиленно ищут, Николай Дмитриевич, – Зубатов повернул ко мне голову, ответил и тут же снова продолжил следить за удаляющейся парой. Крикнул. – Да ноги, ноги ему не забудь связать.

– К чему такие хлопоты, ваше высокоблагородие, – откликнулся Азеф и, как показалось мне, оттолкнул связанного пленного.

Тот вскрикнул, изогнулся и упал. Засучил ногами.

– Опять по своему поступил, – пробормотал Зубатов.

А я так и не понял, то ли он осуждает своего подчинённого за своевольные действия, то ли себя за мягкотелость. И как это с его недавними рассуждениями согласуется?

– Ищут здесь? – уточнил. Судьба пленного меня не интересовала, как не интересовали и переживания полковника.

– Говорит, по всей Европе абсолютно все подняты по тревоге. И даже населению розданы указания внимательно наблюдать за небом и в случае обнаружения в нём любого летательного аппарата проследить за ним и сразу же сообщить о том в какую именно сторону он направлялся.

– Этого следовало ожидать, – не стал тревожиться. Мгновение понаблюдал за пыхтящим Азефом, сейчас оттаскивающего убитого в кусты, нахмурился. – Непрофессионально.

– Что именно? – насторожился Зубатов.

– Работа непрофессиональная. Неужели нельзя было дать пленному до кустов дойти?

– Так получилось, – пожал плечами полковник, явно не задумывающийся на эту тему.

– Ну и ладно. Заканчивайте тогда здесь, и прошу к самолёту. Сейчас дозаправимся и будем взлетать.

– Так день же ещё, – удивился полковник.

– А теперь нам скрываться не имеет особого смысла, – отмахнулся и кивнул на возвращающего Азефа. – С такими людьми бензин мы по любому добудем.

– Николай Дмитриевич, – окликнул меня Зубатов, когда я уже отошёл на несколько шагов. – Тут Евгений Филиппович из города свежие утренние газеты прихватил. Настоятельно рекомендую их просмотреть, там весьма интересные вещи о нас написаны.

– Вы уже прочитали? – мне и впрямь стало интересно.

– По диагонали, – признался Зубатов, протягивая мне сложенные газетные листы. – Там Вильгельм вам благодарность выразил.

– Неужели? – вот тут я и впрямь удивился. – Это за что же? За сгоревший рейхстаг?

– Вы угадали, – на этот раз пришла пора удивляться полковнику. – Откуда?

– Просто предположил, – развёл я руками. – По логике. Не за Эссен же ему нас благодарить.

– Так что? Будете читать? – Сергей Васильевич вновь протянул мне газеты.

– После вас, – поблагодарил полковника и пошёл к самолёту.

* * *

На подлёте к предместьям Парижа, когда только-только прошли то место, где в будущем будет располагаться аэродром и авиасалон Ле-Бурже, первым обратил внимание на странные точки в небе, увы, не я, а Савельев. Остроглазый техник не вглядывался вниз, не высматривал нужные ориентиры, не сличался с картой и не рассчитывал курс на Елисейский дворец.

– Командир, что это там? – ухватил он меня за плечо.

– Где? – закрутил головой, обшаривая глазами небо.

– Да вон, – ткнул рукой в нужном направлении механик. И ошарашенно проговорил, разглядев эти точки. – Это же самолёты!

– Самолёты, согласился с ним, – вот и воплотились в жизнь мои предположения.

Откуда у лягушатников могла появиться подобная техника? У на ни один лист документации не пропадал, выходит, пропал он у кого-то другого? А пропасть мог, ведь копии были и в патентном бюро, и… Да много у кого были. И кто-то не удержался, продал чертежи на сторону, чего я и опасался.

Одно хорошо, благодаря моей паранойе чертежи те всегда были сырыми и неполными. А ещё это будут наверняка мои самые первые изделия, которые с нынешними ни в какое сравнение не пойдут. Но интересно, до чего смогли додуматься французы, на что способна их техника. Пытливых умом у них хватает, так что расслабляться нельзя. А ещё нужно приготовиться к бою, ведь недаром эти точки в нашу сторону направляются. И не точки это уже, а крестики.

– Савельев! – рявкнул я. – Бегом к полковнику. Пусть готовят пулемёт к бою. И пригласи его сюда.

– А нам что делать?

– Проверьте швартовку грузов в кабине, всё лишнее уберите, чтобы под ногами не путалось и после этого обе двери откройте.

– Так точно, будет сделано, – техник вытянулся, потянул руку к пустой голове и замер в растерянности. – Зачем?

– Стрелять в открытый проём будем, – объяснил и поторопил техника. – Беги уже…