Текст книги "Небо в кармане 6 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

И опять же не пришлось долго ждать, пока о моём визите станет известно хозяевам. Так бы сначала должны были доложить хозяину, Гагарину, а вот потом уже сам хозяин осведомит гостя о моём появлении. А тут все за одним столом собрались, все рядом оказались на моё счастье.

Ещё что хорошо, так это тот факт, что не потребовалось уговаривать или убеждать Александра Михайловича поторопиться со сборами. Стоило только великому князю увидеть мою обеспокоенную физиономию, как он тут же спустился вниз по лестнице:

– Так понимаю, что пришла пора собираться? – порой я откровенно удивляюсь немногословности великого князя. И конкретике.

– И чем быстрее, тем лучше, – кивнул.

– А как же ваш заказ? Бензин? Его же только вечером должны будут доставить, – оглянулся Александр Михайлович на хозяев дома.

Они же всем своим семейством из-за стола вышли полюбопытствовать, кто это с утра им завтракать не даёт? Тут-то я знакомое лицо и углядел. Смотрю, спасительница моя вчерашняя нарисовалась, папеньке своему на ухо что-то нашёптывает, глазками при этом в мою сторону посверкивает. Наверняка ведь про меня рассказывает. Популярен я, однако, становлюсь в этом городишке.

Вчера мне не до того было, а сегодня смог чуть подробнее рассмотреть девицу. Что могу сказать? Воистину, судьба против меня ополчилась, испытывает мою выдержку. Иначе как объяснить тот факт, что она только за сегодня свела меня уже со второй замечательной во всех отношениях девушкой.

И фигуристая, и симпатичная. Платье закрытое и приталенное, небесно-голубого цвета с накрахмаленными кружевами и оборками по низу эту великолепную фигурку замечательно подчёркивает. В общем, смерть всему мужскому роду. Ну а если к тому же и характер замечательный имеет, то повезёт же кому-то.

И вообще, сегодняшнее утро богато на встречи. Сначала одна прекрасная незнакомка восторженных глаз с меня не сводила, теперь вот эта так и поглядывает, словно сказать что-то хочет, да не решается. Правда, проскочило что-то этакое у неё во взгляде, мимолётное и стылое, но успел я это мгновение засечь. Понял, что поглядывает скорее не с восторгом, а с расчётом, что ли? Словно на заинтересовавшую её вещь в каком-нибудь магазине. Вот сейчас рассмотрит хорошенечко и прилепит на лоб бумажку с ценой. Уф-ф. Короче, держись, Коля, подальше от подобной красоты, ищи что попроще и почестнее.

– Поспешим, ваше высочество, – улыбнулся хозяевам самой своей любезной улыбкой. – По дороге всё расскажу.

На наше счастье, князь Гагарин выделил нам машину. С шофёром, между прочим. Так что до самолёта мы добрались очень быстро, обогнав на выезде из города неспешно передвигающийся в том же направлении отряд полицейских. Как бы не по нашу душу идут.

Скрывать место стоянки смысла не было, поэтому шофёр по моей указке свернул с дороги, прокатился по полю и остановил машину прямо перед выскочившими навстречу техниками. От испуга так зажал педаль тормоза, что автомобиль носом клюнул, несмотря на тот факт, что поднимался вверх по склону. И даже слегка юзом пошёл, скорость-то у нас была приличная для подобного транспорта. Километров двадцать по бездорожью давали. Благо поле ровное и тропинка натоптана.

– Баки дозаправили? – вот что сейчас самое главное для меня, для нас, об этом и спросил, сразу, как только из машины выпрыгнул.

– Все бочки пустые, – тут же отрапортовал Савельев, опередив с докладом чуть замешкавшегося напарника. Покосился на него, потом углядел вылезающего с заднего сиденья Александра Михайловича и вытянулся по струнке. Не привыкли ещё ребята к присутствию в экипаже столь значимой персоны, как рядом с собой великого князя увидят, так в восторженный ступор впадают. Как сейчас. Пришлось приводить командным рыком в чувство:

– И кому замерли? – интересно было бы понаблюдать, как подчинённые медленно-медленно начинают приходить в себя, да времени нет, пришлось вот так незамысловато подстегнуть процесс. Пока мы тут ерундой занимаемся, отряд полицейских всё приближается и приближается. – Готовимся к запуску!

Пробежался вокруг самолёта с осмотром. Причём осматривал не только машину, но и нашу стоянку, проверял заодно, всё ли собрали. Поднялся в кабину, дверка за спиной хлопнула, отрезала все внешние звуки. Поехали!

Взлетать на пустом самолёте наискосок по склону одно удовольствие. Если, конечно, выдержать направление. А выдержать его очень сложно, особенно в самом начале разбега. Боковая составляющая так и норовит утащить аппарат вниз по склону, приходится удерживать его педалями и даже немного подтормаживать одним колесом при страгивании с места.

Скорость растёт быстро, только что стронулись и уже пора штурвал на себя брать. А ещё склон, приходится элеронами самолёт выправлять по горизонту и сразу же уходить в набор, чтобы верхушки деревьев не зацепить. Тут-то и вывалился из рощи тот самый отряд, выскочил на поляну и растерялись люди. Успел ещё краем глаза заметить, как бросились они врассыпную, в разные стороны разбежались. Кое-кто даже на землю попадал, руками голову прикрыл. Понимаю, страшно, когда на тебя такое ревущее, доселе невиданное, чудо несётся. Поневоле штаны испачкаешь.

Не удержался, прошёл над крышами Бадена, над замком, распугал тамошних ворон и сам испугался – а ну как попадёт такая птичка в движок и всё, закончились полёты. Так что заругал сам себя за сумасбродство – покрасоваться захотелось, и прибавил обороты, пошёл в наборе высоты курсом на север. Поднялся выше гор и уже тогда развернулся на восток, в сторону Праги. Городишек по пути много, выберу подходящее местечко и сяду. Пока здесь на самолёт смотрят как на чудо, можно многое себе позволить. Главное – не зарываться…

Глава 6

Хорошо, что с картами проблем нет. Не с игральными, само собой, а с нашими, генштабовскими, по которым я к полёту готовился. Это мне его высочество поспособствовал, чтобы времени не терять. По ним и маршрут прокладывал, и характерные ориентиры поднимал, да и вообще, все интересующие меня подробности отмечал. Вот и теперь развернул нужный мне лист, да и принялся сличать нарисованное с фактическим. Сверху. А что? Высоко сижу, далеко гляжу, так, вроде бы? Так.

Если умеешь грамотно читать карту, если на лекциях по самолётовождению не спал где-нибудь на задней парте, то даже вот такие полёты, если откровенно, не представляют особой сложности. Всё просто – курс приблизительно посчитать и на глазок можно, а если уж совсем грубо, то главное лететь хотя бы в нужную сторону. Думаете, перегибаю? Шучу? Как бы не так. Каких только чудес в авиации не встретишь. И бывает всякое, даже такое, что в нормальной обстановке никогда не придумаешь.

Можно поумничать и поговорить о заблаговременной подготовке к полётам, да, в общем-то, на практике так и делается. Так сказать, основа, проверенная временем и практикой. Лётчики готовят карты заранее, прорабатывают все вероятные маршруты по стране и не только. У каждого из них в запасе имеется хорошая такая по объёму пачечка заблаговременно подготовленных карт. Потому как никто не знает, куда после выполнения очередного задания направит экипаж судьба и приказ начальства. И носят они в портфеле эту пачечку постоянно, чтобы если что, то и вот оно…

Само собой, полёт по курсу с корректировкой по ориентирам высокой точности самолётовождения не предполагает. Плюс-минус километр в ту или иную сторону особой роли не играет, нынешнее время подобную вольность сейчас вполне допускает. И не километр тоже. Вот когда самолётов в небе будет навалом, когда появится радиотехническое обеспечение полётов, вот тогда и введут Особые правила полётов с разномастными Наставлениями, границы маршрутов обозначат, отклонения допустимые введут. И летать мы станем по согласованным маршрутам, по воздушным трассам, от одного маяка до другого, под строгим радиолокационным контролем, и пропадёт навсегда, уйдёт из лётной жизни сегодняшняя безбашенная романтика, останется лишь в старых песнях и разнообразных лётчицких байках. Которые чуть позже обязательно начнут рассказывать в курилках бойкие на язык весёлые рассказчики в синих комбинезонах и потёртых шевретках, тихо вздыхать и сожалеть о былых, давно ушедших временах и потерянных возможностях. И не слетаешь уже никогда на свидание с приглянувшейся тебе селянкой, и больше не рванёшь под закат дня в ближайшую деревню за самогонкой. Настанет другая эпоха и придут совсем другие самолёты…

Но это ещё когда будет. А пока можно и даже, не побоюсь этого слова, нужно в полном объёме насладиться ощущениями полётов в бескрайних просторах пятого океана, когда пока ещё вовсю можно летать куда угодно и как угодно, садиться там, где нравится и никто, повторюсь, никто не потребует от тебя отчёта в твоих действиях. Особенно письменных, туды их в качель. Письменные работы я как-то разлюбил.

Вот и наслаждаюсь я и полётом в полной мере к своему удовольствию и при этом не забываю в процессе корректировать маршрут, чтобы в заданную точку выйти. Способов, чтобы не ошибиться в расчётах, достаточно. И это не наши бескрайние просторы, где при отсутствии должного опыта блудануть проще простого, здесь места обжитые, населённик на населённике стоит и населёнником погоняет. Вон их вокруг сколько, деревенек, поселений, городов и городишек и даже хуторов. Утрирую, конечно, но зерно истины в моих рассуждениях имеется. Это когда там находишься, внизу, на земле, то местность вокруг кажется тебе безжизненной, а вот когда смотришь на землю с высоты птичьего полёта, а то и выше, то отношение к обозреваемым тобой видам совершенно другое, противоположное. И ведь местность вокруг не то чтобы совсем уж гористая, но равниной и не пахнет. А всё равно обжитая.

Ну да не об этом сейчас речь, а о газетной информации, вываленной на меня его высочеством. Уж не знаю, откуда у него эта газетка взялась, но он ведь, к моему кое-как прикрытому неудовольствию, её прямо в полёте просматривать принялся. И это вместо того, чтобы красотами-природами любоваться, перенимать технику пилотирования и тому подобное. Газетку читает! Ишь ты.

Но ничего не сказал, нет так нет. Да и кто я ему, нянька, что ли? Не желает опыта набираться, ну и ладно. Зато отныне у меня будет веский повод ему отказать, когда он в очередной раз попросит научить его пилотировать самолёт.

– Николай Дмитриевич, – прорвался через рокот мотора громкий голос князя. – Вы это читали?

И показывает мне какую-то статейку на второй странице. Ну когда бы я это читал? Ни времени у меня не было, ни желания, право слово. Вот и помотал головой в ответ из стороны в сторону, как бы начисто отрицая подобное предположение.

– Обязательно прочитайте, – и протягивает мне газетный лист.

Делать мне больше нечего. И, вообще-то, мы сейчас в воздухе находимся, вон под нами очередная горная гряда проплывает. И без газетки забот хватает. Но его высочество не унимается, так же громко продолжает вываливать на меня своё возмущение:

– А ведь мы с вами совсем недавно там были. Ну почему мне подобная статья раньше не попалась. Уж я бы уговорил вас ваши бомбы вот на эту цель высыпать.

И даже листом потрясает, настолько разозлился. Пальцем со злости тычет, ещё немного и проткнёт.

А вот теперь мне стало интересно, что же так разозлило его высочество? Кого это там он бомбить собрался? И я взял эту газетку.

Самолёт летит ровненько, ни болтанки в небе, ни какой-другой турбуленции. Словно в молоке плывём. Лафа, можно одним глазком режим полёта контролировать, а вторым статейку наискосок просмотреть. Что я и сделал. А потом просмотрел ещё раз, но теперь уже более основательно, вникая в изложенную там информацию и теперь чуть лучше понимая возмущение своего высокопоставленного спутника.

– На библиотеку⁉ – удивился воинственности и кровожадности Александра Михайловича. – А как же простые обыватели? Мирные жители и читатели?

Нет, сам-то я так не думаю и бомбы бы скинул не задумавшись ни на секунду, но с некоторыми оговорками. Например, с такой, одной из основных и главных – предварительно обязательно нужно разведку провести. А то вот так вывалишь свой смертоносный груз, а внизу нужной цели не окажется, будет она в это время в совершенно ином месте находиться и уцелеет себе на радость и нам на горе. Поэтому слова князя я услышал, запомнил, но сначала домой вернёмся. Потом быстренько подготовимся и вот тогда… Если ничего в его мнении не поменяется, если не передумает он, само собой. Вот тогда и можно будет ещё разок по этому же знакомому маршруту пролететь. Или по другому. Тут же как? Со стопроцентной уверенностью не скажу, на вполне вероятно, что на этом маршруте нас могут уже не так хорошо встретить. И даже совсем нехорошо. Так что можно и даже нужно другой маршрут выбрать для такой благородной миссии. И совсем необязательно библиотеку с землёй ровнять, когда можно сработать более точечно и выборочно. Говорю же, сначала разведка, дело потом.

А пока можно и уколоть великого князя. Почему бы и нет? А то то нельзя, это вот тоже нехорошо, а вон то вообще не делают, потому что не «по чести». И вот те нате. И очень мне интересно сейчас послушать ответ его высочества на мои укоры. И я его услышал, не обманул Александр Михайлович моих ожиданий.

– Я же не буквально, а риторически, – его высочество и не думает смущаться, но, тем не менее, резкие и злые обертоны в его голосе несколько приглушаются. – Знать бы раньше, так мы бы господина Зубатова изначально к этому делу приспособили, с собой взяли. Он в подобных делах, знаете ли, собаку съел.

А про этого господина я слышал. Разное. Больше, конечно, хорошее. Но и плохого хватало. Зато как его шеф жандармов ценит, это я успел понять. Тогда закономерно возникает следующий вопрос:

– А почему это вы раньше не знали об этом? Кстати, о чём именно? – я ведь так и не сумел ни газетку эту рассмотреть, ни тем более статейку прочитать, так что же настолько возмутило всегда сдержанного и даже меланхоличного князя, что он резко воспылал душой и сильно разошёлся? Раньше-то всё больше молчал в полёте, не желал горло напрягать и пытаться перекрикивать гул работающего мотора, а тут нате.

– Вот об этом, – его высочество наконец-то соизволил передать мне этот смятый лист. Ну, как передал? Скорее, впихнул в руку, ещё и пальцы отряхнул после этого, как будто испачкался о бумагу. И брезгливо скривился. – Читайте.

Одним глазком, вторым я и на приборы поглядываю и по сторонам не забываю периодически поглядывать, наискосок проглатываю короткую заметку. Ну и что в ней такого особенного? Ну, подумаешь, какой-то там господин Рихтер перебрался из Мюнхена в Лондон и его несколько раз замечали в залах Британского музея, а именно в его библиотеке.

– И что? – возвращаю газетный листок Александру Михайловичу. – Подумаешь, Рихтер какой-то. Зачем он вам?

Мы сейчас как раз над горным массивом находимся, и вот-вот через хребет перетягивать будем. А место это такое, опасное оно, и требует от лётчика повышенного внимания. Как правило, в подобном месте воздушные массы нехорошо себя ведут, скажем так, без метеопрогноза очень непредсказуемо. Особенно для нынешней авиатехники.

Вот и сейчас, стоило только оказаться на той стороне горного раздела, как снизу в брюхо бьёт резкий поток ветра, неудержимо подбрасывает машину вверх. Парирую кабрирующий момент, но восходящий поток настолько сильный, что все мои усилия пропадают впустую. Говорю же, техника слабенькая, моторчик маломощный для таких выкрутасов. Если бы не опыт, то…

Самолёт задирает нос, заваливается на крыло, скорость резко падает, приходится отдавать штурвал от себя и таким образом выправлять машину, попутно помогая себе педалями и добавлять обороты мотору и даже немного терять высоту, чтобы в снижении поскорее разогнаться. Полное ощущение езды на большой скорости по только что уложенной, но не выровненной булыжной мостовой. Трясёт точно так же, и даже зубы ляскают, челюсть не удержать на месте. А про кишки я вообще молчу, они, бедолаги, вообще перемешались в этот момент.

Хорошо ещё, что среагировал мгновенно, а то можно было бы и в штопор сорваться. В общем, выправил машину, с тревогой прислушиваясь к скрипу деревянного набора планера. Обошлось, но повторения подобного нежелательно, у любой конструкции предел прочности не бесконечный.

А ещё громкая ругань из грузового отсека кабины позволила понять, что механики на самом деле о таких воздушных кульбитах думают. Князь, нужно отдать ему должное, промолчал. Но в подушку сиденья под собой вцепился так, что даже пальцы побелели. Да что там пальцы, он и сам в этот момент лицом белее снежных вершин стал. Вижу же, как медленно-медленно, словно бы пересиливая себя, поворачивает голову в мою сторону.

– Николай Дмитриевич, – просипел Александр Михайлович. – Это что было?

Эка его прижало. Даже горло бедняге перехватило от испуга. Сейчас постараюсь его успокоить.

– Ничего особенного, обычное дело при полётах над горной местностью, – пожал плечами и улыбнулся своей самой доброй успокаивающей улыбкой. Ни к чему столь высокопоставленное лицо пугать. И сразу же отвлёк его внимание от произошедшего новым вопросом.– Так что там с Рихтером? Зачем он вам?

– Так это же Ульянов! – его высочество от удивления моей неосведомлённостью даже глаза выпучил и про страх забыл. Удивительное дело, насколько быстро бледность с лица пропала. На сиденье подпрыгнул, в мою сторону развернулся, щёки порозовели, смотрит, а из глаз возмущение так и выплёскивается.

– Какой такой Ульянов? – не сообразил в первый момент, потому как всё ещё педалями и ручкой шурудил, да обороты прибирал. В общем, занимался своим делом и старательно выводил самолёт на прежние высоту и курс. Ну не до того мне было. Мало ли что я князю для успокоения его нервов говорю, на самом-то деле ситуация и правда была сложная – скорость у нас относительно невеликая, вес небольшой, конструкция деревянная, а тут еще и угол атаки вертикальным порывом задрало. В результате положительная перегрузка получилась большая, так что я и сам маленько струхнул, очень уж сильно она упала, скорость-то. Чуть было не свалились на крыло. И скрип ещё этот. Не слышали, как дерево скрипит при нагрузке? Ну и не надо. Лучше без подобных знаний обойтись. Тем более, когда высоко над землёй находишься.

– Что? Тот самый Ульянов? А что это за газетка? Откуда она у вас? – дошло до меня в следующее мгновение, и я тут же засыпал вопросами Александра Михайловича. Что-то тут не то. Потому что искренне считаю, что не та пока величина господин Ульянов, чтобы о нём в европейских газетах писали. И, тем более, отслеживали все его перемещения. Поэтому уточнил, сам-то посмотреть не удосужился, не посчитал нужным этого делать. И повторил. – А что за газетка? Как называется?

– Искра! – не проговорил, а буквально выплюнул название газеты Александр Михайлович.

Вот теперь не скажу что всё, но многое в поведении великого князя становится понятным. Я до этого момента как-то всё больше изобретательством занимался, старался прогресс вперёд двинуть, а про эту сторону политической жизни Империи к моему стыду, не побоюсь в этом признаться, подзабыл. Посчитал с самого начала, что время у меня ещё есть, что реальность здесь другая и повторить мою родную историю вроде бы как ничего не должно, потому что она, история эта, здесь идёт совсем по другому пути. И выходит, что ошибся. Убаюкало меня спокойное течение жизни.

– А где вы взяли эту газету? – уточнил, так и не дождавшись остальных ответов на свои вопросы.

– У Гагарина на журнальном столике целая кипа местной прессы лежала, я и прихватил с собой первое, что под руку попалось, – расправил смятый листок его высочество, потом аккуратно сложил и убрал в нагрудный карман.

– А откуда она у князя? – закономерный для меня вопрос оказался весьма неожиданным для его высочества.

– А ведь действительно, – в первый момент даже как-то растерялся Александр Михайлович. Впрочем, тут же опомнился и задумался, принялся рассуждать вслух. И пусть за гулом работающего мотора его тихих слов было никак не услышать, но уж по мимике-то и движению губ я смог их прочитать. Ну и догадаться, где прочитать не совсем удалось.

– Каким образом это чтиво могло оказаться у князя? – очнулся от тяжких дум его высочество, попытался развернуться в мою сторону всем телом, да ничего у него не вышло, ремни помешали. Дёрнул за язычок замка раз, другой, оставил эту затею и поднял на меня потемневшие от гнева глаза. – Неужели вы думаете, что и он… Нет, не может этого быть. Я его хорошо знаю и уверен, что он никогда бы не позволил себе ничего подобного. Тем более, князь просто не способен злоумышлять против престола…

– А его дочь? Или ещё кто? – перебил рассуждения спутника. А то что-то он в них путаться начал, растерялся, похоже. Даже обелять его стал. Но ведь просто так подобная газета никак не могла оказаться на столике в доме князя. При всём нынешнем разгуле демократии подобное здесь недопустимо и карается законом. И в доме Гагариных об этом не могли не знать. Не могли, но газета там появилась. То, что она случайным образом попала в руки великого князя, не более чем чья-то досадная оплошность. Чья, интересно? Мария Гагарина, если не юлить перед собой, больно мне по сердцу пришлась. Да и спасла она меня тогда на улице, не одна, в компании, но было же? Было. И что, теперь на подобное глаза закрыть и промолчать? Нет, нельзя, слишком много крови в Империи потом прольётся. И листок этот с буквами не просто листок, а ещё одна ступень в пучину, в Ад.

Так что как бы я сейчас хорошо к ней не относился, но кроме неё больше некому эту газетёнку в дом принести. Или есть кому? Друзья, гости, прислуга, наконец. Выходит, что? А ничего, пока лишь предполагать могу, но не больше. Да и зачем я снова лезу туда, где ничего не понимаю и о чём не имею никаких точных сведений? И, кстати, знаний обо всём этом у меня тоже не много. Так, нахватался в своё время понемногу того-сего то там, то сям, пробежался по верхам, не более. Теперь жалею, да поздно уже, ничего не вернёшь.

Наш разговор плавно сошёл «на нет», его высочество глубоко задумался, ну а я не мешал ему в этом деле, своих забот хватает. Пусть думает, оно для Державы полезно. Но зарубку для себя сделал, что там решит Александр Михайлович не знаю, а я этим вопросом по возвращении обязательно займусь…

До Праги я не долетел, да и не рассчитывал, откровенно говоря. И бензина до неё мне не хватит, и… Короче, не хватит, на этом и остановимся. Какой на пути и не так далеко от Бадена более или менее крупный город? Нюрнберг? Вот рядом с ним и выбрал подходящую для посадки площадку, выбрал и сел. И снизился заранее, подошёл на небольшой высоте, чтобы не привлекать к себе внимания, над верхушками пологих холмов пролетел, чуть ли не цепляя растущие на них деревья колёсами, и посадил самолёт в как показалось мне самом укромном здешнем месте. Но поблизости от города, само собой. Транспортом для доставки в его пределы меня никто не обеспечит, а бить собственные ноги по местным дорогам не слишком хочется.