Текст книги "Небо в кармане 6 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Небо в кармане 6

Глава 1

Вышел из левого виража курсом на английскую столицу, выровнял самолёт по горизонту, прибрал обороты, держу высоту. Вот теперь хорошо. Да вообще всё хорошо. Прозрачный круг вращающегося воздушного винта передо мной рубит в клочья небесную синеву, и мотор работает ровно, как часики, рокочет, поёт свою механическую песенку. Красота! Ну а сопутствующая его работе мелкая до дрожи вибрация всего лишь маленькая неприятность, к которой довольно-таки быстро привыкаешь. Или не привыкаешь, но тогда и летать тебе нечего.

И на душе светло. Почему? Да потому что за спиной в светлое синее небо чёрные клубы дыма поднимаются. Оглядываться не хочу, насмотрелся, сейчас лучше вперёд смотреть, туда, где скоро точно такие же дымы небо закоптят. К сожалению, дымов тех будет немного, у меня ведь всего две бочки с горючей смесью остались. Нет, бочки-то ещё есть, но, увы, с другим содержимым, с бензином. И расходовать его, сбрасывая на головы пусть и врага, у меня нет никакого желания.

Почему? Да просто всё. Обстановка сложилась такая, что о нормальном возвращении домой теперь можно забыть. Ведь предполагал же, знал всю гнилую сущность правящей европейской элиты, о чём не раз и говорил, но кто бы меня в столице слушал? Эх, теперь остаётся лишь вздыхать зло и думать, как отсюда выбираться.

Зря организаторы этой задачи на свои родственные связи понадеялись. Нас ещё на пути сюда датчане хотели за цугундер прихватить, да не вышло у них ничего, моя подозрительность помешала. Им. А нас, наоборот, спасла. Успели улететь до того, как на нашу стоянку группа захвата приехала, опередили их буквально на секунды.

И в Англии эта же история повторилась, только в отличие от датской, здесь она своё продолжение всё-таки получила. И никакая родственная кровь не уберегла нас от вероломного нападения царских родственничков, и даже присутствие великого князя не спасло. Как бы наоборот, это его присутствие выступило лакмусовой бумажкой для всей ситуации. И очень на это надеюсь, наконец-то открыло глаза нашему Александру Михайловичу на истинное, настоящее отношение европейцев к нам. К тому же, удар дубиной по голове здорово мозги прочищает. Враз великий князь поумнел, уже и не возражает против изменения курса на Лондон и моей инициативы провести там очередное показательное бомбометание.

В общем, впереди огромная по своей площади английская столица, и сейчас я нахожусь перед выбором, что же выбрать в качестве цели? Может быть, королевские верфи? Наверняка ведь и там какие-нибудь корабли строят. Там хоть что-то сгорит. Те же строительные леса, какая-то техника, машины. А если повезёт, и корпуса кораблей тоже без верхних палуб окажутся, то будет вообще хорошо. Главное, прицелиться получше, и положить смесь точнее. А это я умею. И толку больше будет.

Или плюнуть на верфи и по больному ударить, по носу англичан щёлкнуть? Думается мне, что любой из лайми серьёзно обидится, если я на парламент или королевскую резиденцию свои две бочки с напалмом сброшу? Это же такой удар по национальному самомнению островитян будет? Про моральный урон вообще промолчу, тут всё и без слов понятно. Позор на весь мир…

Об одном только жалею – мало у меня смеси, очень мало. Смех сквозь слёзы. Ну, выльем мы смесь на крышу, ну погорит она немного, ну, может быть, стены слегка закоптятся. И на этом всё. Если, конечно, не протечёт смесь внутрь. Ну а вдруг повезёт и разыщет она там какую-нибудь лазейку? Вот тогда был бы совсем другой результат.

Ну почему всё так криво получается? Средств поражения катастрофически не хватает и, увы, на борт взять больше было никак нельзя. Оттого и проскакивает у меня сейчас такая мысль – а что было бы, если бы у меня не отобрали мои предприятия? Успел бы я нормальный бомбардировщик построить или нет? С хорошей грузоподъёмностью и большой дальностью полёта? На котором можно было бы без посадки сюда добраться, отбомбиться и обратно вернуться? Эх-х…

Кстати, никаких моральных терзаний в данный момент не испытываю. Я военный, офицер, и просто выполняю свою задачу, долг, приказ, в конце-то концов. Правда, в том приказе о сбросе горючей смеси на столицу противника речи не шло, предполагалось полностью отбомбиться по верфям Портсмута, но ведь и предательства не предполагалось?

Так что действовать вынужден, исходя из сложившихся обстоятельств…

– Николай Дмитриевич, вы уверены в своём решении лететь на столицу? – ворвался в мои размышления резкий голос его высочества.

А вот и он, лёгок на помине. Великий князь Александр Михайлович, мой шеф и одновременно компаньон. Нарисовался за спиной, не выдержал молчания, всё-таки не удержался от вопросов.

– Абсолютно, – даже не оглянулся на него. Занят я, занят! Некогда мне пустые разговоры водить, княжеские сомнения развеивать и объяснять, почему это я в одиночку, надо же, принял такое важное для Империи решение.

Да мне и вид делать не нужно, что я сильно занят, что не до разговоров мне сейчас. У меня ведь и на самом деле работы по уши. С картой сличаться нужно? Обязательно! Компас компасом, а визуальную ориентировку ничто не заменит. А вперёд смотреть, нужную мне цель искать среди сонма незнакомых строений? Это сейчас важнее всего. Опять же пилотировать кто будет? Правильно, кроме меня, некому. Пилотирование, друзья мои, никто не отменял. Так что не до разговоров мне сейчас. Александр Михайлович понял и надоедать не стал, вернулся в грузовой отсек.

И, кстати, есть ещё одно дело, как бы не менее важное – отдать необходимые распоряжения техникам. Тем, кто и будет за борт горючую смесь из бочек выливать, выполнять самую ответственную на этом этапе работу. Пора расшвартовать и приготовить к сбросу напалм, убрать от дверей всё лишнее. А то споткнутся обо что-нибудь, руки дрогнут, да и плеснут не туда – и ага, сразу полыхнём.

И, пожалуй, остался ещё один, самый важный вопрос – что мне дальше делать? Не нам, а именно что мне. Потому что тут от меня всё зависит. Куда после столицы лететь, как домой добираться, через что? Обратный маршрут закрыт, другого безопасного варианта нет. С европейскими странами Империя находится в состоянии войны, так что обратный путь через Европу тоже заказан. Или нет? Никто ведь на самом деле нас там не ждёт, можно же краем пройти, мимо густонаселённых районов? Можно. А ещё можно вообще обнаглеть, сделать морду ящиком и… Ну ка, ну ка, где там моя карта?

Достал, развернул, всмотрелся одним глазом. Второй был делом занят, работу-то никто не отменял. Всё нужно одновременно делать, самолёт не машина, с ним на обочину не съедешь, не остановишься на минутку-другую для принятия решения.

Был бы один, всё легче было бы. Но с двумя техниками ситуация становится сложнее. Нужно будет их из кабины не выпускать, они же языками не владеют, да и одеты они явно не по европейской моде. Князю проще, он ведь на то и князь, великий причём. Такой нигде не пропадёт, везде понимание и приют найдёт. Пусть даже и в качестве почётного пленника, что и собирались проделать его здешние родичи, земля им всем стекловатой, но ведь найдёт. А мне, нам с ребятами, будет сложнее. Ну да ничего, выкручусь. Не в первый и, судя по всему, не в последний раз…

Мысли быстрые, шмыгают туда-сюда, цепляются друг за друга. Но и зацикливаться на них некогда, тут и без этого дел хватает. Вон, пока меня вопросами отвлекали, да пока сам за думками репу морщил, в сторону и ушёл. Ненамного, на градус по компасу, но всё равно неприятно. Это здесь, в кабине градус, а на земле километр в сторону. Хорошо ещё, что ориентироваться днём легко, дорога на Лондон прямо под нами находится, можно просто по ней вперёд идти. А компасный курс это уже старая привычка летать в сложных условиях. М-да, привык по приборам по небу ходить и неважно, какая в реале погода.

Скорректировал курс креном, так оно проще для всех будет. И для меня, и для моих пассажиров. Ну и для груза в кабине, само собой. Наверняка ведь нужные бочки уже расшвартовали, от верёвок и ремней освободили, к дверям перекантовали. А сунул бы педаль, пусть ненамного, на чуть-чуть всего, но и этого бы за глаза хватило. Там же сразу такой разворачивающий момент возникает, что ого. Или даже ого-го. И закувыркались бы они по салону, сметая на своём пути и людей, и прочие грузы. И последствия подобного даже представлять не хочу.

Так что никаких педалей, только лёгкий крен. И пора, пора уже начинать потихонечку снижаться. Подойду к цели метрах на пятидесяти, так оно лучше будет.

– Николай Дмитриевич? – тронул меня за плечо его величество.

Ишь, как подкрался, я и не услышал. Оглянулся на секунду, но отвечать ничего не стал, лишь брови поднял в немом вопросе. Умному достаточно. А мне вперёд смотреть нужно, Лондон уже впереди. Между прочим, огромный город, и где мне этот парламент искать? Ну не был я здесь ни разу, не довелось посетить. Головой кручу, глаза в разные стороны разбегаются.

– Вы цель уже выбрали? – верно понял моё замешательство Александр Михайлович.

– По парламенту отработаем, – повысил голос, чтобы всем слышно было. И на всякий случай спросил. – А вы здесь бывали? А то где он находится, я как-то и…

Ну, да, не знаю я, где этот самый парламент располагается. Точнее, не он сам, а здание, в котором этот самый парламент заседает.

– Приходилось, – наклонился вперёд князь, тоже принялся всматриваться вниз. И, кажется, увидел знакомые места, потому что встрепенулся. – Подсказать?

– Сделайте одолжение, – сарказм в голосе даже скрывать не пытаюсь. Время идёт, лондонские окраины уже под нами, извилистый рукав Темзы впереди, а мы тут вежливо расшаркиваемся друг перед другом.

Хорошо ещё, что высота уже к полсотни подходит. Ещё немного и можно в горизонтальный полёт машину переводить. Тогда легче пилотировать будет.

– А вы так прямо курс и держите, – наклонился ещё сильнее вперёд его высочество. – Тауэр гарденс видите?

– Что? – удивление моё оказалось столь велико, что я на мгновение повернул голову в его сторону. Нужно было обязательно на этого чудака посмотреть. – Какой ещё гарденс? Вы попроще что-нибудь покажите. Или вообще пальцем в нужное здание ткните!

– Да, простите, – смутился Александр Михайлович. – Просто я тут давно не был. А сверху, понимаете, совсем не те виды, что с земли.

– Александр Михайлович! – рыкнул укоризненно, прекращая княжеское пустословие. – К делу! Где парламент?

– Да вон же он! – его высочество наконец-то вытянул вперёд руку.

– Где? – ни черта не понимаю. Как в этом нагромождении зданий можно незнакомое нечто узнать? – А точнее?

– Аббатство во-он там слева видите?

– Вижу, – кивнул. Готические башни собора точно издалека видны. Уж это-то архитектурное чудо я на картинках ещё дома видел. Хоть что-то знакомое, даже чуть легче стало в эмоциональном плане.

– Ну а справа и будет то здание, в котором и заседает парламент! Вон то огромное.

Александр Михайлович повернул голову ко мне, убедился, что я смотрю в правильном направлении и подтвердил:

– Да, это оно самое. А чуть дальше и левее, вон там, видите? Располагается здание королевского суда. А как раз за ним находится резиденция премьер-министра.

Вот теперь всё понятно. Целей много, но метаться поздно. Выбор уже сделан.

– Савельев! – обернулся и окликнул техника. – Готовьтесь к сбросу!

Удостоверился, что тот меня правильно услышал и понял, улыбнулся зло. Успел заметить краем глаза, как от моей улыбки лицо его высочества перекосилось. Родственную кровушку жалко? А голова после удара не болит? Но это его проблемы, а мне сейчас нужно курс выдерживать и постараться лететь ровненько-ровненько, по ниточке, чтобы точно через центр этого каменного прямоугольника идти.

– Готовы, вашбродь! – донеслось из кабины.

И тут же зашумело, засвистело в ушах, это двери открылись.

Ещё немного, ещё чуть-чуть. Здание под нами! Пора!

– Давай! – оборачиваюсь назад и кричу во весь голос. Понимаю прекрасно, что меня и так услышат и увидят, а всё равно ничего с собой поделать не могу. Да и, честно говоря, хочется лично убедиться в том, что содержимое бочек вместе с ними самими вниз пошло. Иначе смесь не воспламенится, увы.

Курс, высота заданные. Ещё раз оглянулся – закончили или нет? Есть! Сделана работа.

– Закрывайте двери! – киваю головой, поймав вопросительный взгляд Савельева. Второго техника мне не видно, он у меня за спиной находится. Так что всё наше общение через молодого строится.

– Ну⁈ – кричит мне в правое ухо Александр Михайлович. – Как сработали⁉

Ишь, нахватался у меня фразеологизмов. Как будто я знаю, как. Вот сейчас развернёмся на обратный курс и посмотрим, что и как у нас получилось. Вот только в развороте немного высоты наберу. С высоты оценивать работу и проще и легче, потому что больше видно.

– И фотоаппарат не забудьте, – подсказывает мне о самом важном его высочество.

– Не забуду, – киваю в ответ.

А сам уже голову влево вывернул, к боковому стеклу наклонился, пытаюсь увидеть результат нашей работы, одновременно левой рукой нашаривая этот чёртов футляр с аппаратом. И куда он завалился? Только что здесь лежал. А вот он, назад уехал.

– Смотрите, смотрите! – восторженный крик обоих техников заставил зло усмехнуться и побыстрее расчехлить фотокамеру. – Оно горит!

Конечно, горит, теперь и я увидел чёрный дым над центральной частью этого большого комплекса. А вот что там конкретно горит, это нужно поближе подлететь. Но фотографировать уже можно. Вот только подойти нужно немного сбоку, чтобы всё хорошенечко рассмотреть. И левый крен заложить, чтобы фотографии хорошо получились…

Над дворцом сделал два полных торжественных круга. Высота полёта всего-то сто метров, а с этой высоты нам не только сам пожар виден, мы даже выражение испуганного удивления на обращённых в нашу сторону лицах разбираем. Ишь, замерли, рты пораззявили, смотрят, пальцами указывают, невежи. Кто ж пальцем показывает? А людей на улицах много, ещё и из зданий на рокот мотора повыскакивал народ, любопытствует, что это такое в небе нал их головами летает?

Горючая смесь отработала отлично. И даже куда-то там протекла, потому что огонь с каждым мгновением всё набирал и набирал силу. И дым уже не только над дворцом стоял, он уже чёрным туманом по улице растёкся, даже за Темзу перешёл.

О, пожарные подъехали, засуетились.

Топливо, конечно, жалко, но не сделать ещё одного круга над вражеской столицей я не мог. Интересные ведь кадры получаются. Нужно обязательно что-нибудь придумать, чтобы один экземпляр фотографий себе оставить. Это же исторический момент!

Об одном жалею – эти перестраховщики из Генштаба или из Ставки запретили мне наносить опознавательные знаки на самолёт. Вечно чего-то опасаются. Эх, лечу над городом и представляю, какой бы эффект сейчас был – русский самолёт над Лондоном. Шок для всего мира…

И, да, не удержался от ма-аленького хулиганства – всё-таки снизился и прошёл над резиденцией премьера. Только что колёсами по крыше не прокатился. Так или не так, но показалось, что какой-то флажок колёсами сбил.

А потом выполнил правый разворот на курс сто тридцать, набрал тысячу метров по альтиметру и приготовился к многочасовому перелёту. А вообще, ощущение полного сюрреализма присутствует. Я один во всём небе и никто мне ничего сделать не может! И долго ещё не сможет, потому что самолётов у них вообще никаких пока нет, как нет и противовоздушной обороны. Разве только из винтовки кто-нибудь выстрелит? Но вряд ли попадут без должных навыков.

В общем, летай куда хочешь и бомби кого хочешь. Как наши ребята в Индии и делают, громят английских колонизаторов в хвост и гриву.

Ладно, разошёлся я что-то, раздухарился. На карту глянул ещё разок, чтобы успокоиться. Что там впереди? Пролив? Вот и поглядим сверху на Па-де Кале, что это за достопримечательность такая разрекламированная. Кстати, по возвращении домой обязательно нужно подать заявку на первый в истории благополучно выполненный перелёт через Ла-Манш. Да, над Францией нужно будет поосторожничать, не хочу, чтобы противник отследил и просчитал мой дальнейший путь. Мало ли встретят где…

Обойду по югу Лилль, Люксембург, а посадку буду рассчитывать где-нибудь в районе Страсбурга. О, Баден-Баден! Зацепился взгляд за знакомое название на карте. Чем не вариант?

К вечеру я настолько устал, что подумывал приземлиться где угодно, лишь бы не лететь до намеченного пункта посадки. Какой к чертям Баден, когда у меня ниже спины всё одеревенело? Я без отдыха уже который день парашютный ранец своими штанами полирую? Не помните? Значит, давно. Насилу себя заставил продолжить полёт. Потому что стоило только глянуть на карту, как сразу становилось понятно, если сядем здесь, то потом точно придётся лететь над самыми оживлёнными районами центральной Европы. Так что лучше потерпеть сейчас и пролететь потом по краешку, по югу, над менее населёнными территориями. Топливо? Достанем. Вот когда отсутствие опознавательных знаков сыграет в нашу пользу!

Французским мы все владеем, князь так и вовсе на нём как на родном разговаривает, так что сойдём за своих. Надеюсь, до этих мест нескоро дойдут вести о моих похождениях на берегах туманного Альбиона.

Глава 2

М-да, звучит-то как… Красиво – Альбион… А на деле одно… гм-м. Вот когда название абсолютно не совпадает с содержанием. Вспомнил увиденное сегодня днём, когда пролетал над этим… гнездом кукушки…

Центр города остался позади, а наш курс пока идёт вдоль русла реки. Да, широкая она, не спорю, но, только для этого острова. Видели мы реки и пошире, и почище. Да мне даже с высоты хорошо видно, насколько она грязная и забита у берегов разным хламом. Сразу вспомнились Питерские Фонтанка и Мойка конца тех наших девяностых, вот там столько же бытового хлама на дне лежало.

Чем дальше удаляемся от центра, тем беднее становятся районы, улицы у́же, а здания приземистее, нет уже той многоэтажности. Вроде бы как всё, закончился город, лес пошёл, поля и поля, перелески, и нате, чуть дальше за ними снова виднеются плотные застройки.

– Гринвич, – пробубнил прямо в ухо Александр Михайлович.

– Что? – отстранился, потому что щекотно стало.

– Я говорю, Гринвич прошли, – кивнул его высочество, указывая подбородком куда-то в сторону реки. – Обсерватория здесь всемирно известная и парк. Неужели не слышали?

– Понял, слышал, – кивнул. То-то мне этот лес каким-то искусственным показался. Ухоженный такой. Или просто вычищенный. Наверняка горожане все упавшие деревья тут же на дрова разбирают, пока лесничие не увидели. И сухостой до мельчайшей веточки подбирают. Ещё и дорожки ровные, людей прогуливающихся на них хватает, припаркованных на обочинах упряжек много. Парк, значит, с обсерваторией? Бывает. Что-либо ещё говорить не стал, как-то всё равно мне, над чем конкретно мы сейчас пролетаем. А его высочество всё не успокаивается, воспоминаниями делится:

– А дальше мне не приходилось бывать. Трущобы.

Похоже, ностальгия одолела нашего князя, вон какими глазами на городские окраины поглядывает. А что на них смотреть? Частный сектор. Везде, в любой стране, в каждом городе такой есть. И каждый, кстати, имеет своё персональное, довольно колоритное название.

По правому борту железную дорогу разглядел, да и то лишь потому обратил на неё своё внимание, так как железнодорожный состав увидел. Привлёк он моё внимание густым дымом из паровозной трубы. Тоже куда-то к морю спешит, вон как пыхтит, старается.

Всё закончился город, дальние предместья пошли. Ещё немного лёту, и впереди тонкая полоска моря показалось. Чем ближе к нему подлетаем, тем эта полоска шире и шире становится, вырастает в размерах. Князь всё не унимается, на достопримечательности указывает:

– К Дувру подлетаем. А на той стороне пролива Кале будет, если вы, Николай Дмитриевич, курс не поменяете.

А зачем мне его менять? Так прямо и пойду, насколько топлива хватит, а примерный маршрут в голове уже построен.

– Вот он, Дувр! – радуется его высочество, словно дитё малое при виде любимой игрушки. И начинает меня просвещать. – А это пролив Па-де-Кале, здесь самая узкая часть Ла-Манша.

Киваю в ответ, что-либо отвечать нет никакого желания. Чую, скажи я хоть слово и из князя такой водопад слов о местной истории польётся, что только держись. А там и до воспоминаний о собственных путешествиях дело дойдёт и тогда всё, останавливать его высочество замучаюсь. Лучше бы о своей стране с подобной горячностью рассказывал. Но нет же, мы «сиволапые», нечего о нас говорить. А тут другое. Тут «славны бубны за горами». Тьфу!

Городишко как городишко, ничего особенного. Поля, перелески, дороги грунтовые и железные, кое-где пляжики песчаные и множество разнообразных судёнышек на берегу и в воде. Даже в какой-то момент поймал себя на чувстве простой человеческой зависти. Я тут корячусь с неясными перспективами в будущем, на моей шее три дармоеда сидят, а внизу люди просто живут в своё удовольствие, огородики выращивают, в море выходят, рыбу ловят, эль свой варят и хлещут. Да, по разному живут, не спорю, но живут же?

Может и мне к морю податься? Куда-нибудь на юг, к теплу поближе? В Крым, например? «Там тепло, там яблоки…»

Обязательно так и сделаю, но, попозже. Сначала поправлю свои дела…

Да кого я обманываю! В ближайшей перспективе никуда я не поеду. Раз уж взвалил на себя такую ответственность, то спрыгивать с поезда на ходу… Впрочем, некорректное сравнение – с поезда, пардон муа, спрыгивать мне уже доводилось. В общем, пока моя страна воюет, пока она не победит, я буду делать всё возможное для приближения этого славного дня. А вот потом будет видно…

Десять минут полёта и вот он, противоположный берег пролива. Всё точно так же, такая же жизнь, похожие дома, огородики, дороги и даже лодки такие же. Всё везде одинаково…

А ещё через пять с половиной очень длинных часов, под вечер, вымотанный событиями этих крайних дней до чёртиков, садился на пологом холмистом склоне, выжигая последние капли топлива из основных баков. Резервные решил пока не трогать…

– Ну и с какой целью вы именно сюда нас привезли? – его высочество проигнорировал лесенку и просто спрыгнул на землю. Огляделся по сторонам, потянулся…

Протяжный зевок Александр Михайлович скромно прикрыл ладошкой, смутился и, чтобы скрыть смущение, быстро проговорил:

– Давно бы где-нибудь сели. И светло было бы. Зачем вам именно Баден понадобился, не скажете? Для чего мы столько времени мучились?

Это они-то мучились? Несколько раз за время полёта оборачивался, интересовался, что там мои пассажиры делают, почему притихли и отчего перестали ко мне заглядывать? Оказалось, они там дрыхли без задних ног, бессовестно и нагло. И теперь ещё кое-кто имеет совесть мне выговаривать. Наверное, выспаться не успел.

– Во-первых, именно тут нас никто ждать и разыскивать не станет, слишком нагло с нашей стороны оказаться здесь, на этом фешенебельном курорте, – объяснять князю истинную причину моего интереса не стал. – Хотя, фешенебельный он только для русских, а для немцев просто заштатный захудалый городишко.

Слишком много для меня в этой точке завязано, пора бы разобраться в этом запутанном клубке. Катанаева со своей подружкой тоже здесь зависали частенько. По какой причине, интересно? Вот и прогуляюсь по городу, себя в качестве наживки использую, глядишь кто и клюнет. Опасно? А у меня здесь вся жизнь такая. И никто, никакая хвалёная имперская служба как бы не пыжилась, а ничего для моей безопасности сделать не смогла. Всё приходится делать самому. Вот и сейчас буду рассчитывать лишь на свои силы. А его высочество тоже мне в этом послужит. Как? Он персона известная, своим неожиданным появлением на водах уж точно привлечёт к себе, значит и ко мне, пристальное внимание местной публики.

Опасно ли это для нас всех? Уверен, что нет. Связывать князя со мной в свете налёта на верфи Королевства никто не будет, оснований нет. Если только даны проболтаются? Нет, эти молчать будут. Так что опасность определённого рода здесь существует только для меня. И я это знаю, а, значит, опасность уже можно делить на два. Да и никто не станет сразу стрелять, для начала поговорить попробуют. Мне же именно это и нужно. В общем, война план покажет.

Посмотрел на терпеливо ожидающего продолжения князя и договорил:

– Во-вторых, никто не знает, что мы способны настолько далеко улететь. Если и будут нас искать, то где-нибудь в непосредственной близости от пролива, пока отсюда слухи о нашем появлении по всей Европе не разлетятся. И то лишь в том случае, если кто-то умудрится связать нас с бомбардировкой. Но оснований для подобного заключения я не вижу, пока наш с вами самолёт не обнаружен.

– Не думаю, что нам удастся долго скрывать ваш аппарат от посторонних глаз, – задумался его высочество. – Всё-таки места здесь довольно оживлённые, и местная отдыхающая публика очень любит по горам гулять. Да вы и сами могли заметить огромное количество вытоптанных троп вокруг.

– Да мне как-то не до того было, я самолёт на склон сажал, – улыбнулся. – Уверен, пока есть возможность использовать эффект неожиданности, то какое-то время нам о безопасности можно не беспокоиться. Ну и, наконец, очень мне интересно, что за публика сейчас отдыхает на этом популярном курорте? Сколько наших с вами соотечественников прожигают здесь жизнь, пока мы с вами воюем?

– Николай Дмитриевич, первые два пункта я ещё могу понять, – удивлённо смотрит на меня его высочество. – Но, Господи, остальное-то вам зачем?

– Не мне, вам, – покачал головой. – Чтобы истинное представление имели, на кого в реальности можно полагаться, а на кого лучше вообще не рассчитывать. Да сами всё увидите. Сейчас переночуем спокойно, а завтра, с утра, двинем вниз, в город. Бензин добудем и по улицам прогуляемся, на людей посмотрим.

– Думаете, после того, что мы с вами в Королевстве учинили, нам можно будет спокойно гулять? – удивился Александр Михайлович.

О, как. Его высочество о том же думает. Впрочем, глупо бы было полагать обратное. Все свои мысли и выводы озвучивать не стану, но кое-что сказать можно и нужно.

– А почему нет? Я же говорю, здесь нас никто не ждёт. Газеты что-то напишут? Так кто, кроме нас, о нашем участии в тех событиях знает? – сделал секундную паузу, внимательно посмотрел в глаза князю и осторожно произнёс. – Или вы предполагаете, что всем всё уже известно? И кто же тогда мог об этом газетчикам рассказать? Там, на острове, я всех задвухсотил, некому язык распускать. Или вы в подданных его величества не уверены? Предполагаете утечку из Генштаба?

– Вы в своём уме, Николай Дмитриевич? – прошипел Александр Михайлович и оглянулся, не слышат ли наш разговор техники?

– Успокойтесь, ваше высочество, мы здесь одни, подчинённым сейчас не до нас, люди делом заняты, топливо в баки переливают, – постарался успокоить шефа. Терять мне нечего, поэтому спокойно договорил. – В своём, в своём. Знаю, что говорю, на собственной шкуре убедился в правдивости своих слов.

– Довольно, – властным жестом оборвал разговор князь. – Потом об этом поговорим.

Потом так потом, пожал плечами. Похоже, тут я наблюдаю тяжёлый случай, и для выздоровления пациенту требуется что-то посерьёзнее удара дубиной по голове.

Ночевали в самолёте. Мне привычно, да и вымотался я за эти дни. Поэтому спал без задних ног и ничего меня не тревожило. Впрочем, вру – ночи тут пока холодные, замёрз. Зато утром подскочил ни свет, ни заря, бодрый и свежий, как огурчик. И такой же пупырчатый, от выступивших на коже мурашек.

Даже зарядку делал с превеликим удовольствием. Воистину лёгкий утренний морозец настоящие чудеса творит, вон как лихо заставил руками-ногами шевелить. Глядя на меня и его величество из кабины на свежий воздух вылез. Правда, в кабине он точно такой же, воздух этот, но это уже мелочи. Да, Александр Михайлович вылезти-то вылез, но перед этим разбудил и выгнал наружу техников. Правда, в отличие от меня, разминаться и умываться никто из них не стал, посмотрели, передёрнули плечами от озноба, дружно сказали «бр-р», и полезли снова в кабину. Зря, между прочим. Солнышко уже из-за холмов высунулось, воздух снаружи быстро прогреется. А в кабине он ещё долго холодный будет. Мы же вчера самолёт под хвойные кроны закатили, ещё и лапника наломали, постарались ветками его замаскировать, по возможности максимально укрыть аппарат от посторонних глаз. Так что тень здесь долго держаться будет.

Но что-то говорить и советовать не стал, у каждого вон какая голова на плечах, пусть сами соображают. А вот позавтракать необходимо. К сожалению, всё, что у нас из пайков оставалось, мы вчера перед сном уговорили, остались жалкие ошмётки. И костерок не разожжёшь, чаёк не вскипятишь. Так что остаётся терпеть и ждать. Пусть солнце повыше поднимется, тогда можно будет и вниз спуститься. Ещё час пролетел за всякой суетой.

– Николай Дмитриевич, прервал подзатянувшееся молчание князь. – Как долго вы планируете здесь оставаться?

Всё утро молчал. Я уж думал, что обиделся он на меня за наш вчерашний откровенный разговор, ан нет, прорезался. Понимаю, осознать тот факт, что тебя просто использовали, что ты тут вроде балласта, очень сложно. А уж принять его вообще не каждому по силам. Вот и посмотрю, что из себя его высочество представляет. Не там, где его каждая собака в лицо знает и подтявкивает, а вот тут, в глуши, среди врага, где подтявкивать никто не собирается, а как бы наоборот, готов с превеликой радостью дубиной по голове огреть. Или нож под ребро сунуть.

Так что молчал и молчал, его дело. Но хочется надеяться, что поумнеет, что не пройдёт просто так эта встряска для его высочества.

И я не возражал – пусть молчит, у меня дел выше крыши, не нужно ни на кого отвлекаться. Самолёт при дневном свете осмотреть нужно? Обязательно! Техники техниками, но лично проверить все системы тоже необходимо, как необходимо и подготовить машину к новому вылету. На Бога, г-м, на техсостав надейся, а сам не плошай!

В общем, надо сделать послеполётный, осмотр и провести межполётную и предполётную подготовку. Это если умными профессиональными терминами говорить. А если по простому, если глазами обывателя посмотреть, то просто походил вокруг самолёта, попинал колёса, руками за разные части конструкции похватался, капот открыл и зачем-то в моторный отсек заглянул. А что ещё делал, это постороннему глазу не видно. И не нужно. Должна же быть хоть какая-то тайна для обывателя в нелёгком, но почётном труде авиатора.

Остановился, глянул вниз, на виднеющиеся вдали черепичные крыши, задумался. Вспомнилось горящее здание парламента, чёрный дым над доками Портсмута. Всё не то. Оглянулся на самолёт, подошёл ближе, пнул пневматик, ещё раз на далёкие крыши глянул и задумался – а почему бы не использовать наряду с бомбами и горючей смесью ракеты? Они же здесь тоже давно известны? Ещё Константин Константинович, сын великого князя Константина Павловича первым успешным ракетостроителем был, основоположником боевого применения этого нового реактивного оружия. Почему бы не вспомнить давно забытое старое и не превратить его в новое, более мощное и современное? Разработку горючих смесей для движителей можно академикам поручить, а пока использовать пороховые. Всё равно эффект ещё какой получится. Решено, сразу по возвращении и займусь этим делом. Всё равно пришла пора новый самолёт строить, с нормальной дальностью и грузоподъёмностью, чтобы не попадать вот в такие ситуации, чтобы лететь так лететь, а если уж вдарить, то… В общем, понятно.