Текст книги "Небо в кармане 6 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Город Нюрнберг, славный своим прошлым, мне понравился. Правда, дальше окраин я не забирался, мне повезло договориться о поставке необходимого количества бензина сразу, но очень уж хорошие воспоминания он будил, воспоминания о прошедшем здесь судебном процессе над военными преступниками ещё в том, моём времени. И в моей реальности, тоже в той, не в этой. Здесь, возможно, ничего подобного и не повторится. Ну и я тоже, как могу, постараюсь не допустить этого. Каким образом, если история не только здесь, а вообще в любом из миров идёт своим, присущем только этому миру путём, а роль отдельной личности на этом её пути, в общем-то, ничего и не значит, как бы не уверял нас тот наш классик? Или уже этот, о котором я только что читал в подсунутой мне его высочеством газете. Не знаю. Просто буду делать то, то умею, что знаю и что смогу сделать. И что не смогу, тоже. Всё прочее пшик. Всколыхнула во мне та газетка нечто этакое, то, что я даже классифицировать не желаю. Очень уж оно такое… Этакое…

Здесь же мы и заправились под горловину баков, и неприкосновенный запас восполнили. Без наличия оного на борту в нынешних условиях летать очень некомфортно, не везде сейчас можно топливо найти, далеко не везде.

Всё прошло тихо и спокойно, единственным неудобством было перенести многочисленные жестяные банки с бензином до самолёта. Ох и набегались мы, я вам скажу. Даже его высочество поучаствовал, натрудил и руки и спину. Сейчас в грузовой кабине на скамье отлёживается, спину восстанавливает. Отвык он от физических нагрузок.

А что было делать? Не подъезжать же к месту стоянки? Представляю физиономию водителя, обнаружившего в можжевеловых зарослях замаскированный самолёт. А уж сколько бы шума после такого в городе поднялось и думать не хочу. Вот и пришлось выгружать бензин в чистом, к слову сказать, поле и потом спешно переносить его к самолёту. И переливать его без задержек в баки, потому что кто его знает, что в голову тому доставщику придёт? А ну как заинтересуется он такой странной доставкой и вознамерится проследить за моими дальнейшими действиями со стороны? Кустарника здесь хватает, мы его и не заметим. Нужно ли нам это? Нет, потому и спешили.

И улетели спокойно. Потому что не ленились и на авось не полагались. Город обошли стороной. Понимаю, что всё равно наше здесь появление не останется незамеченным, кто-то да увидит, но зачем на рожон лезть? Вдруг повезёт и не свяжет любопытный и глазастый наблюдатель наш самолёт с недавними событиями там, за проливом? Поэтому тихо-тихо, на малой высоте обошли город и только потом пошли в набор с разворотом на нужный мне курс до Варшавы. Город так и находится под юрисдикцией Российской Империи, как и её пригороды, граница даже передвинулась на запад, в отличие от известных мне событий. Говорю же, здесь всё не так. Да, вроде как, на мой взгляд, продвигаемся мы вперёд не то, чтобы и быстро, но и на месте не стоим. Ещё бы, снова и в который уже раз против нас вся объединённая европа ополчилась. Да, я не ошибся, написав название этой, хм, конгломерации с маленькой буквы. Потому что с большой они не заслужили. Что хорошо, здесь нет ни «братушек», ни каких-то других перевёртышей. Нет, так-то они здесь есть, но мы с ними не дружим и вообще никак не контачим, не было здесь ни тех наших войн, ни союзничества и ни заступничества. Никому мы ничем не обязаны, к счастью. Приказ его величества однозначный – лупить всех без разбора в хвост и гриву! И ведь лупят, перемалывают противника и потихонечку продвигаются вперёд. Мне вот интересно, далеко ли пройдут? И где остановятся? Лично я за Гибралтар и Португалию, самое хорошее будет завершение для России.

Ещё и на юге наши дела обстоят весьма неплохо. Во многом благодаря моим самолётам. Если здесь, на западном театре этих самолётов раз-два и обчёлся, то там их хватает. И количество их постоянно растёт, выпускаемая с завода техника уходит сразу туда.

Что же до меня лично, то выказанный интерес его высочества к личности господина Ульянова касается непосредственно и меня. И если судить по обмолвке Александра Михайловича и ещё по кое-каким признакам, то можно надеяться, история эта с газетной заметкой получит своё продолжение. Каким именно образом, не имею ни малейшего представления, но хочется верить, что так и будет, что не ошибся я в своих выводах. Потому что очень уж мне нужно вернуться назад, на Острова, и не просто нужно, а вот прямо очень нужно. Осталось у меня там незавершённое дельце, проведённый допрос с пристрастием вывел меня на конкретный адрес с именами и фамилиями, и адресок этот надо бы навестить в самом скором времени А то мало ли улизнут мои фигуранты и где я потом их искать стану? В чужой-то стране?

В общем, пока не доделаю начатое, покоя мне в этом мире не будет. Если, конечно, не оставлю я свою изобретательскую деятельность. А я её не оставлю. Вот и выходит, что интересы его высочества, Имперской Охранки и мои собственные сошлись. И пусть на первый взгляд цели у нас разные, но упускать такой шанс нельзя. И с целями не всё так однозначно, тут ещё подумать нужно. Глядишь, что и надумается толковое…

В общем, было мне о чём поразмыслить во время перелёта до Варшавы. И линию разграничения я прошёл на как можно большей высоте. Почему? А чтобы не обстреляли с земли дуриком. Было уже подобное, пришлось столкнуться. И стреляют, что самое интересное, пока только наши, невзирая ни на какие запреты. Вышел недавно такой приказ, ушёл в войска – мол, ни в коем случае не стрелять по самолётам с нашими опознавательными знаками на крыльях. И даже подробное описание этих знаков с иллюстрациями прилагалось. Но приказ приказом, а дураков в армии всегда хватает. Или не дураков, а просто недалёких или неграмотных, которым проще пальнуть по чему-то непонятному над головой, чем заставлять эту самую голову думать.

Так что забрался повыше и пошёл «на кислороде». В смысле на такой высоте, когда уже тяжко без оного обходиться. Жаргон профессиональный, в общем. Зато на такой высоте никто меня не достанет шальной пулей. И ещё хорошо, что противовоздушной обороны пока не существует, иначе бы и здесь без накладок точно не обошлось.

Садились засветло и тоже подальше от города и людских глаз. По тем же самым причинам. Потому как никто нас здесь не ждёт и появление здесь самолёта может грозить нам непредсказуемыми последствиями от излишне инициативных дура… Гм, исполнителей.

Здесь, на Западном театре, самолётов практически нет, в войсках народ если и знает что это такое, то вживую вряд ли видел, поэтому проверять на своей шкуре разумность встречающих не очень хочется. Боевые действия идут, тут сначала стреляют, и только потом, если повезёт уцелеть, вопросы задают.

Так что лучше сесть где-нибудь в сторонке, его высочество вперёд выпустить, уж его-то физиономию у нас в Империи каждый знает, и только потом, прикрываясь от местного начальства великокняжеским именем, легализовываться. Такой вот финт настоящей реальности или реальной действительности. Именно так я и поступил, к неприкрытому неудовольствию Александра Михайловича. Ему-то хотелось, чтобы я посадил самолёт чуть ли не на центральную площадь, поближе к гостинице, чтобы меньше бить ноги. Понимаю, мы все устали не меньше, а кто-то, не буду показывать на себя пальцем, даже больше. И в другое время я бы с ним согласился и сделал бы так, как ему хочется. Особенно тогда, когда это работало бы и на мою популярность тоже. А что может быть лучше посадить самолёт на центральной площади большого города? Правильно! Приземлиться на площади ещё большего, например, в столице. Какая получилась бы реклама. А уж что написали бы газеты… Эх, мечты-мечты. Всё это было бы хорошо, если бы не война. Сейчас здесь военное положение, подобный финт просто не поймёт военное командование.

С последним, впрочем, можно поспорить. Недаром же его высочество так настаивает на своём предложении. Тут же как? Кому-то категорически нельзя, а кто-то всегда оказывается правее правого. Не мы такие, как говорится…

В общем, выслушал я раздражённое бурчанье его высочества и просто сделал то, что считал нужным. И уже после того, как мы выбрались из самолёта по короткой лесенке наружу, а механики принялись проводить послеполётное обслуживание, объяснил великому князю свои резоны. Александр Михайлович, нужно отдать ему должное, выслушал молча, и согласился с моими доводами после короткой, но напряжённой для меня паузы. Всё-таки он моё прямое начальство и не просто начальство, а ещё и из правящей династии.

– Тогда, Николай Дмитриевич, прошу вас лично дойти до города и связаться со штабом, – потом его высочество задумался на мгновение и после коротенькой паузы добавил. – Или с хоть каким-то командованием. Нам нужны охрана, бензин и отдых. В разговоре можете во всём ссылаться на меня.

Повезло мне дважды. В первый раз подвезли на попутной телеге до караульных рогаток, во второй же раз так совпало, что подъехали мы к шлагбауму одновременно с появлением там офицера, проверяющего несение караульной службы подчинёнными. Не повезло в другом – в отсутствии у меня хоть каких-то документов и форменной одежды. Вот так, всё перед вылетом на задание выложил, оставил в Либаве. Не додумал, а его высочество по своей великокняжеской простоте тоже об этом факте не сообразил, когда меня с поручением отправлял. Он же паспортом вообще не пользуется, ему незачем, как и всей правящей династии.

А с другой стороны, присутствие офицера значительно ускорило все события. Говорю же, повезло. Одно лишь упоминание о его высочестве и все проблемы решились самым волшебным образом. И арестовывать меня для проверки личности, как казалось, никто и не собирался, просто предложили прокатиться на автомобиле в сопровождении того самого начальника караула и парочки настороженных солдатиков до стоянки самолёта.

Причину назвали объяснимую – негоже его высочеству ждать. Правда, при этих словах офицер покосился на меня, как он считал незаметно и с большой долей скептицизма на лице. Получается, не верит мне, но то его право. Главное, дело делается, а всё остальное на месте его высочество быстро разрулит. Так что сделал вид, что никакого недоверия не заметил и уселся на заднее сиденье автомобиля. На переднем со всем возможным комфортом устроился сам начальник караула.

Мне вот интересно стало. Что же это за караул такой, в котором его личный состав может разъезжать где угодно? И ещё одно, непрофессионализм налицо, не работали они раньше с задержанными, потому что подобное сопровождение потерей жизни чревато. Ну разве можно задержанного, каким он для себя меня уже явно считает, за своей спиной располагать? Опять же на наличие оружия не проверили. Понимаю, что благородному воспитанию обыскивать как бы собрата по оружию невместно, но тогда хоть бы какого сопровождающего рядом со мной разместили…

Всё закончилось благополучно. И в Либаву мы вернулись, перелетели после дозаправки. Правда, без его высочества. Александр Михайлович остался в Варшаве.

Зарулил я прямо к тому самому месту, где у нас была наша местная импровизированная стоянка. Сохранился здесь и лёгкий навес, укрывающий от капризной балтийской погоды бочки с бензином и жестянки с маслом. Хорошо ещё, что всё это не просто так здесь пылится, а находится под охраной местной караульной роты. И даже грузовичок, что был выделен для перевозки всего этого добра от железной дороги, никуда не делся, стоит под тем же навесом и пылится. И брезентовая палатка никуда не делась, приветствует нас хлопаньем брезентовых полотнищ крыши. Надо бы верёвки подтянуть, ослабли они за время нашего отсутствия. Кстати, а где водитель? Куда остальной техсостав делся?

– Самолёт осмотрите, дозаправьте и зачехлите. Чтобы в полной готовности был, – развернулся к ожидающему распоряжений Савельеву. – Потом можете отдыхать.

Правда, перед этим нужно поставить на место караульного солдатика, не собиравшегося подпускать меня к месту стоянки и угрожающего открыть огонь на поражение. Пришлось напомнить об Уставе и приказать вызвать своё начальство. Пересменки ждать времени и желания нет. Нам отдыхать нужно, а до палатки не добраться.

Приказать-то я приказал и только потом спохватился – а как он его вызывать будет? Выстрелом в воздух? Телефонную линию сюда вряд ли провели.

Угадал. Солдатик без тени сомнения вскинул винтовку и выстрелил. Хорошо, что в воздух, а не куда-нибудь в сторону. Осталось дождаться прибытия бодрствующей смены во главе с начальником.

Прибежали они быстро. И разобрались без проволочек. Вот только почему всё сразу не сделать, заранее? Насколько я понял, само караульное помещение тут где-то неподалеку находится, иначе бы настолько быстро они здесь не объявились. Неужели никто из них приземляющегося самолёта не увидел, шума работающего мотора не услышал? Да не может такого быть. Но права качать и ругаться за задержку не стал, разобрались и ладно. Всю систему не переделаю.

Во время разговора с разводящим углядел приблизившегося к нам на велосипеде младшего чина.

– Твой? – указал на появление нового лица разводящему.

– Нет, – коротко ответил тот и уже открыл рот, намереваясь отдать приказ своему личному составу, но ожесточённо накручивающий педали младший чин его опередил. Быстро подъехал и лихо затормозил, зарывшись задним колесом в песок.

– Пакет для его благородия господина поручика, – отрапортовал и заметался взглядом с меня на разводящего.

Я-то в комбинезоне и куртке без погон, а разводящий тоже из младших чинов, на поручика никак не тянет. Пришлось представляться. Хорошо ещё, что на слово поверили, доказать-то я никак не смогу, никаких документов нет с собой.

Тут же мне и вручили запечатанный пакет с распоряжением ознакомиться с его содержимым сразу же. Как будто можно сделать по другому. Но комментировать не стал, зачем? Просто выполню требуемое под пристальным взглядом фельдкурьера, всё равно тот с меня глаз не спускает. Точнее, с пакета, а не с меня.

Расписался в получении, вскрыл и прочитал…

Потом прочитал ещё раз, уже более внимательно вчитываясь в каждое слово и старательно вникая в смысл прочитанного…

Не опуская руки с зажатым в ней листом осмотрелся по сторонам, пробежался взглядом по водной глади залива, по многочисленным строениям на противоположном берегу, по прибрежным зарослям, состоящим из невысокого кустарника и невзрачных деревьев, вздохнул, просмотрел короткий текст ещё раз, тщательно выискивая в нём какой-то скрытый от меня смысл. Вздохнул и обратился к фельдкурьеру:

– Устные распоряжения были?

– Никак нет, ваше благородие, – вытянулся тот, с пониманием глядя на моё растерянное лицо. – Приказано вручить под роспись и всё.

– Хорошо, свободен, – отпустил курьера.

Вот так. Он что, всё это время меня здесь караулил? Мы ведь только-только остановились, мотор заглушили. Из самолёта на землю выпрыгнул, а он уже на подъезде. Оперативненько. Ждал? Похоже на то. Выходит, о моём скором прилёте здесь знали. Караул же… Обыкновенная несогласованность служб.

Проводил взглядом удаляющуюся фигуру младшего чина. А мне-то что делать? Куда идти?

Куда-куда, в штаб. Уж там-то должны мне помочь, выдать хоть какие-то указания, с чего начинать свою новую службу. Вот только ноги бить нет никакого желания. Грузовичок нам для чего был прикомандирован? Правильно, для того, чтобы на нём ездить. А то что водитель в данный момент отсутствует, так то его трудности. Глянул в сторону порта Александра Третьего со всеми его недостроенными батареями и вырубленными лесами и поморщился – нехорошее соседство. Ну, за неимением гербовой придётся работать с тем, что имеется в наличии. Глянул на грузовичок – получится ли у меня оживить сей агрегат или нет? Или всё-таки лучше не пачкать руки и пешочком пройтись?

Так и вышло. Грузовичок остался предаваться ленивому бездействию под брезентовым тентом, а я так же не спеша и лениво добрёл до трамвайной линии и принялся терпеливо поджидать городского трамвая. Ждать пришлось долго, я уже намеревался плюнуть и идти пешком, как услышал издалека сначала звонок, а потом и громыхание колёс по стыкам рельс. За проезд пришлось платить, халявы здесь не было. И ехал долго, хорошо хоть свободные места наличествовали. Правда, за чистотой сидений никто не следил, но и одежда у меня была рабочая. Не скажу, что и её мне было не жалко, но делать было нечего, смахнул ладонью пыль со скамьи и уселся. И принялся глядеть в мутное окошко, в которое то и дело налетевший веерок бросал ту самую пыль.

Коменданта крепости, генерал-майора Лазарева Петра Степановича я не застал, не было его, как и обычно, на рабочем месте, поэтому пришлось пообщаться с уже известным мне по предыдущей нашей встрече недавно назначенным на должность начальника штаба крепости полковником Рербергом Фёдором Петровичем.

– Признаюсь вам, Николай Дмитриевич, – начштаба не стал мериться чинами и должностями и заговорил так, как принято в нормальной офицерской среде. – Я просто обескуражен высочайшим распоряжением оказывать вам любую возможную помощь для успешной организации…

Тут полковник замолчал, потянулся за лежавшей на столе папкой, развязал её и безошибочно вытянул из тоненькой стопки нужный ему лист бумаги. Бегло просмотрел текст и поднял на меня глаза:

– Испытательная авиационная станция, так она называется, – Рерберг возвращать документ обратно в папку не стал, так и держал его в руке, попутно сверля меня глазами. – Каждое из этих слов для меня понятно, но вот что они обозначают в целом, не понимаю. Может быть вы, Николай Дмитриевич, знаете об этом больше меня? Не изволите ли объяснить, что это будет такое и что вам для этого будет нужно? О каких таких нуждах говорит его величество? Да-да, я не ошибся, приказ исходит именно от него, а не от военного ведомства, как стоило ожидать.

– Я и сам нахожусь в определённом затруднении, господин полковник, – на внимательный изучающий взгляд начальника штаба ответил прямым своим. – И знаю не больше вашего. Думаю, за этим приказом вскоре последую определённые инструкции и нам с вами нужно лишь немного подождать.

– Что же, ничего другого нам с вами не остаётся, – согласился со мной Фёдор Петрович и, наконец-то, убрал приказ в папку. После чего тон его волшебным образом с холодного служебного переменился на доверительный. – У вас и ваших людей есть где разместиться?

– Увы, – пожал плечами. – Мы вообще только что с колёс.

– Да, мне доложили о вашем возвращении, – задумался Рерберг. И после коротенькой паузы предложил. – Вашим подчинённым, как людям штатским, могу предложить разместиться в одном из жилых зданий. За отдельную плату, конечно, пока не будет соответствующих распоряжений сверху. С вами же мы поступим следующим образом. Предлагаю вам пока…

– Со своим размещением я определюсь чуть позже, с вашего разрешения, – не дал договорить полковнику. – Первым делом нам нужно обеспечить охрану самолёта, это главная задача.

Я специально сказал «нам», как бы намекая полковнику отдать необходимое распоряжение караульной роте. Фёдор Петрович понял меня правильно и тут же потянулся рукой к телефонному аппарату. Я же слушал начальника штаба и понимал – сидеть и ждать незнамо чего нельзя, нужно поторопить события. И где Александр Михайлович? Тут его подчинённого озадачивают, а он неизвестно где непонятно чем занимается…

Глава 8

Война войной, а офицерское собрание даже в эти непростые для Империи дни редко когда пустовало. Нет, таких пышных балов как раньше здесь уже почти не проводили и вино игристое в хрустальных бокалах не пенилось и не лилось, как бывало, но вот всё остальное сохранилось. Это и карточные игры, не для заработка, нет, для развлечения только. Впрочем, нужно ли пенять на судьбу-капризницу, если она к одному из игроков по какой-то своей причине вдруг оказывалась более благосклонна? Ни в коем случае. И кроме того, не обязательно же садиться именно за стол для игры в карты? Есть и более достойное занятие. Например, бильярд. Или библиотека. Последняя пользовалась особенным успехом, потому как не все из офицерского состава гарнизона, а на собраниях присутствовали не только офицеры крепости, имели возможность получать или выписывать столичные газеты. А в читальном зале они были и за этими газетами выстраивалась самая натуральная живая очередь. Правда, всегда находились те, кто благодаря своему живому уму и е менее живому языку могли в превосходной форме довести до любопытствующих ушей коллег прочитанные ими статьи с новостями.

Представил меня Собранию полковник Рерберг. Нет, можно было и не представляться, конечно, я бы и без этого прекрасно обошёлся. Тем более времени у меня на подобное времяпровождение, чувствую, не будет от слова «вообще». Но…

Но тому существовало несколько причин. Первая и главная – общество бы не поняло, реши я проигнорировать Собрание. Именно так, с большой буквы Собрание. Традиции святы, что б их, поэтому раз в неделю-две я просто обязан был появляться в этом роскошном по местным меркам двухэтажном здании под железной крышей. И проводить там какое-то время, которого у меня как обычно не хватало.

Вторая причина более прозаичная и существенная. Настолько существенная, что… В общем, именно здесь, в этакой скажем так неформальной обстановке, можно было «навести мосты» с полковником шевалье де-ла-Серром, начальником инженеров крепости, без подписи которого ни одно моё предложение света не увидит. И с которым мне как раз и нужно было начинать строительство новых корпусов для эскадрильи. Как уверял меня начальник штаба, этот инженер весьма одиозная личность, в буквальном смысле помешанная на своём особом величии и статусе. А ещё он имел личное знакомство с военным министром и более того, числился у того в явных любимчиках, причём отлично об этом факте знал и превосходно умел это знание использовать в своих личных целях и к своей выгоде. О службе речи не шло никогда. Зато слыл дамским угодником и неплохо играл в шахматы.

И отношения у меня с инженером не заладились с самого начала. И не я тому был виной, как оказалось, слухи о моей опале давным-давно не были для местных какой-то сверхновостью. Все всё знали, и общаться с опальным офицером мало кто из явных карьеристов изъявлял желание, а шевалье как раз и относился к таким «нежелавшим». Или к карьеристам, что, в общем-то, одно и то же.

Были и исключения, и начальник штаба полковник Рерберг как раз относился к их числу. Небольшому, к моему сожалению. Или к счастью. И последнее утверждение, пожалуй, будет самым правильным. Нет у меня особого желания входить в местный «клуб по интересам», чтобы после службы перемывать друг другу косточки и сплетничать за карточным столом о том, кто вчера сколько выпил на дружеской посиделке у очередного сослуживца. Или, что ещё хуже, обсуждать как бы между прочим «амурные приключения» какого-нибудь местного Казановы. Излюбленное, кстати, дело среди определённого круга молодых людей и совсем не обязательно в офицерской среде.

С какой стороны не посмотри, а весомых причин, кроме одной, посещать местное сборище нет. Дел у меня слишком много, а времени на всё не хватает. И раньше не хватало, а уж теперь, когда на меня навесили задачу по воплощению в жизнь плана создания авиационной базы на Балтике, его и вообще нет. Совместное московское предприятие на паях с Второвым на то и совместное, чтобы поровну делить не только доходы, но и заботы и хлопоты. На расстоянии всё это делать будет несколько сложнее, но я же найду выход из этого положения и выкручусь, как выкручивался всегда? А куда я денусь, найду, телеграф и телефон мне в помощь. Здесь, на минуточку, не Лужский полигон с его продвинутой связью, позволяющей дотянуться до любой европейской столицы, но и не дремучая провинция, тоже есть какие-то возможности.

Ох, что-то я разошёлся, от главной темы ушёл. А ведь кроме слухов обо мне, чёрт с ними, есть и ещё один повод непростых отношениях с начальником инженеров крепости. Какой? Да самый что ни на есть простой. И я, вроде бы опытный и кое-что повидавший не только в этой, но и в той жизни, лопухнулся как неопытный школяр, по недоразумению и незнанию местных реалий влез туда, куда не следовало. А именно помешал шевалье в его амурных похождениях, в очаровании очередной дамочки. А дело было так…

Честно скажу, зарвался я, привык к своей значимости, к тому, что дозволено мне чуть больше, чем многим другим. Нет, лишку никогда не требовал и палку в отношениях с себе равными, не перегибал. Но вот некая нетерпеливость или, скорее нетерпимость, присутствовали. Особенно когда видел пустоту и никчёмность собеседника. Нет, никого я при этом не оскорблял невниманием или пренебрежением, просто в подобных случаях предпочитал не терять время попусту. Пословица про метание бисера перед свиньями как нельзя лучше характеризует моё отношение к подобным ситуациям. И не всегда из таких вот ситуаций получается выйти без какого-либо ущерба для себя. Так и в этот раз прогуливался я по набережной, совмещал полезное с приятным. Приятное это попытка смыть накопившуюся за эти дни усталость лёгким морским бризом. Тёплый ветерок поддувал в спину запахами прогревающейся под весенним солнышком земли, радовал первыми весенними ароматами…

Впрочем, про ароматы я немного загнул. Пенькой пахло, смолой и отработанной нефтянкой от кораблей и судов. А ещё морем, солью и подсыхающими водорослями. Даже лёгкий запах йода можно было уловить, если от всех прочих запахов отвлечься.

В общем, лёгкий ветер благоухал всеми теми будоражищими воображение запахами, на которые обычно богат морской порт с его сооружениями и техникой. И пробивался через эти специфические терпкие запахи еле уловимый лёгкий аромат свежесваренного кофе, на который я и навёлся. Ну а кто бы устоял? И я не смог, поэтому слегка ускорил шаг и, похрустывая мелким гравием на плотно укатанной дорожке набережной, уверенным шагом направился прямиком туда, откуда вкупе с дразнящими обоняние ароматами кофе доносилась лёгкая музыка, где яркими пятнами разноцветных красок пестрели матерчатые зонтики и где толпилась праздная чистая публика.

Минут пять неспешного прогулочного шага и я уже на месте. Брошенные в мою сторону быстрые и оценивающие взгляды штатской публики проигнорировал, меня в данную минуту больше интересовало то, что здесь подавали. Ну а уж когда получил вожделенную чашечку ароматного напитка вкупе с эклерами, да сделал малюсенький первый глоточек, да покатал его на языке, чтобы ощутить всю вкусовую гамму этого бодрящего напитка, проглотил и прислушался к тому, как горячий напиток нырнул в желудок, вот тогда…

И не до «тогда» мне было – первый глоточек до желудка не долетел, растворился где-то на подходе и пришлось сделать ещё один, чуть побольше первого. И с таким же удовольствием проглотить его. И только потом откусил кусочек эклера. С опаской. Не хотелось разочароваться в его качестве.

И я не разочаровался. Эклер был свежим и буквально таял во рту. Крем, правда, чуть отличался от того, к которому я привык. Ну да чему тут удивляться, всё-таки Либава никак не Северная Пальмира и местная кондитерская тоже далеко не Север-Метрополь. Но, неплохо, неплохо и даже очень хорошо.

Первый эклер проскочил настолько быстро, что я его даже не почуял, а вот второй придержал волевым усилием и вкушал его со всем удовольствием, сопровождая каждый новый кусочек глотком кофе. Какое удовольствие! Я даже глаза прищурил, настолько мне хорошо было. Расслабился и лениво рассматривал сквозь прищуренные веки рядом сидящую публику. Интересно же посмотреть, а то всё самолёты, аэродромы, казармы. За редким исключением, конечно, но и там особо не расслабишься, потому как тоже обстановка не позволяет. Другое дело здесь, мирная жизнь, гуляющая по набережной праздная публика, гомонящие чуть поодаль ребятишки, еле различимые за звуками скрипки разговоры посетителей кафе. Но мне ведь прислушиваться к разговорам не нужно, я сюда за гастрономическим удовольствием пришёл и сейчас им просто наслаждаюсь. Раз в кои веки. А то всё работа, служба и прочие хлопоты. И никто меня здесь не знает, никому я не интересен в своём штатском костюме. Так, бросили несколько любопытных взглядов в мою сторону и всё, интерес пропал. Обыкновенный молодой человек. А форму мою из Москвы когда ещё привезут…

– Молодой человек, – пренебрежение в голосе, прозвучавшем у меня за спиной, заставило вернуться в действительность и подобраться. – Не соблаговолите ли уступить место даме? Вы, насколько я вижу, уже практически закончили со своим угощением, и вас это нисколько не затруднит.

Оборачиваться не стал, ещё чего не хватало. Сижу, чашечку кофе в руке держу, не успел на блюдце поставить. И эклер практически закончился, на два укуса осталось. Ещё заказать, что ли? Поискал глазами официанта, подозвал его жестом.

– Молодой человек, я к вам обращаюсь, – говорившему наконец-то надоело стоять у меня за спиной, и он сделал несколько шагов вперёд, оказался чуть сбоку от моего столика. И ещё раз потребовал. – Уступите место даме.

Скосил глаза, поворачиваться к нему лицом снова не стал. Во-первых, невместно, а во вторых на подобное хамское поведение как-то реагировать пока не хотелось. Всё надеялся, что отстанет, успокоится, поймёт что-то.

Оказалось, не понял, и теперь реагировать мне придётся. Прочие посетители уже поглядывают с интересом, всё какое-то развлечение для дам и будет что обсудить потом сопровождающим их мужчинам. Опять же офицер, а мундир на этот факт прямо указывает, уже раздулся от ярости и злости, пыхтит так, что даже я слышу. Вот только никакой дамы я рядом с ним не наблюдаю. Так и сказал:

– Дама, это вы? – признаюсь, специально так поступил. – Вам нужно уступить место? Вот же оно, свободное. Присаживайтесь, прошу.

Через столик от меня раздался отчётливый хмык. Офицер оглядел заулыбавшуюся публику, покраснел, посинел, хотя куда ему ещё больше краснеть. Я даже испугался, что его сейчас удар хватит, забеспокоился, не хотелось чтобы этот удар со мной связали. Поискал глазами запропастившегося куда-то официанта, уже собирался его голосом подозвать, попросить холодной водички для господина… Жаль, снизу погон на его плечах не вижу, звание не могу сказать, но в этот момент офицер очнулся и рассвирипел:

– Хам! Быдло! Шпак! В то время как ямы кровь на фронтах проливаем, вы тут сидите весь из себя такой красивый и пирожными балуетесь! Встал сейчас же и пошёл прочь отсюда, пока я…

– Пока вы что? – аккуратным ударом в живот прервал многослова. Ну не выдержал, заткнул фонтан грязного красноречия. После чего одним слитным движением отодвинул стул и поднялся на ноги.