Текст книги "Звёздные прыгуны (СИ)"

Автор книги: Владимир Лароу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

   Щелканье хлыста заставило раба – здоровенного четырехрукого детину с ушастой головой, ускорить шаг.

   Здешние обитатели не ведали, что такое «крыса», поэтому оскорбление звучало не настолько обидно. Хотя, есть ли гордость у раба?

   Трюмы кишели местной живностью, как и крысы, серой и примерно такого же размера, на этом сходство, во всяком случае, внешнее, заканчивалось. Бегали твари на задних лапах, словно кенгуру, в изыскивании пищи и сотворении пакостей, порой, проявляя  завидный для такой черепной коробки, интеллект. Местные назвали их – гнаки. Как нетрудно догадаться, слово было нарицательным.

   – А ты чего стал? А ну, пошел!

   Антону вовсю помогали «головастики», как прозвал про себя Дункан помощников надсмотрщика, главным образом за то, что эта самая голова, явно, не была у них основной частью тела.

   – Пошел, пошел, пошел!

   Вереница рабов, снующая по ржавому помосту, соединяющему черный трюм и бетон посадочной площадки, слегка ускорила передвижение.

   – А тебе, длинный, особое приглашение требуется?

   Удар хлыста.

   Дункану тоже выдали хлыст, вкупе с серой униформой и отдельной коробкой, не больше Антоновой, носившей гордое имя «каюта».

   Трегарт неуверенно мял его в руках, как всегда, не представляя что делать. Ударить собрата по несчастью он не мог.

   – Не стой, работай!

   На этот раз окрик Левицкого относился к Трегарту. Напарник многозначительно скосил глаза в сторону хозяев корабля.

   Флостеры стояли здесь же, в своих одинаково старых лохмотьях, с одинаково грязными гривами, словно близнецы-братья. Среди группы выделялся хозяин – господин Крун Флосский, почтивший высочайшим присутствием процесс выгрузки товара. В сравнении с его немытой физиономией, сотоварищи выглядели свежеискупанными младенцами. Над группой витал стойкий, даже для привычных к нему рабов, запах.

   Да, запах пропитал их всех – господ и подчиненных, прочно сросшись с серой одеждой, волосами, кожей, даже глазами.

   В редкие минуты увольнения, в минуты между выгрузкой и получением оплаты, когда им с Антоном удавалось вырваться в город, Дункан видел, как кривились лица прохожих, или поворачивались к ним головы, с последующим сморщиванием физиономий, стоило землянам зайти в общественное заведение.

   – У наших хозяев своеобразное мировосприятие, – поучал его Антон. – Вершиной творения, чуть ли не венцом эволюции, они мнят исключительно себя, всех остальных, считая кем-то вроде гнаков. Надо признать, остальные народы крысами считают Флостеров, но тех это мало волнует. Если ты ругаешься, хамишь, кричишь, они признают тебя... не то чтобы равным себе, но... стоящим где-то между Флостерами и гнаками. А если безропотно терпишь побои, примерным рабом, значит ты – ниже крысы.

   Дункан оторвал взгляд от унылой вереницы рабов. Там, за высоким забором космопорта подпирали небо конусовидные башни, похожие на ложные колонны, большинство соединялось между собой ажурными, будто сотканными из паутины, мостиками. Над и под мостами мельтешили точки летательных аппаратов. Похоже, сегодня у них относительно развитый мир. К тому же космопорт...

   Обычно Флостеры промышляли контрабандой, приземляясь в какой-нибудь глуши, на заброшенном космодроме ровно настолько, чтобы выгрузить товар и забрать деньги. Но не сегодня. Сегодня – официальный космопорт, город...

   – Да прибудет с вами милость Орты!

   – Тебе того же, – буркнул Крун Флосский.

   Словно из воздуха, перед хозяином корабля соткалась группа священнослужителей. Белые сутаны с угольными передниками и капюшонами трепетали на ветру.

   – Легок ли был путь на славную Лею досточтимого Круна Флосского?

   – Нормально.

   Священник – лысый старик с роскошными и отчего-то ярко-малиновыми усами загадочно улыбался в эти самые усы.

   – Удачна ли оказалась сделка?

   Флостер просто кивнул. Самодвижущиеся тележки, груженные товаром, под чутким руководством покупателей – похожих на мартышек существ – только успевали отъезжать.

   – Хвала Орте.

   – Хвала Орте, – вслед за малиновым, подхватили остальные священнослужители.

   Не забывая ворчать, Крун запустил руку в лохмотья. Пачка лазоревых кредиток перекочевала из когтистой лапы торговца в пухлую ладонь священника.

   – На!

   – Да прибудет с тобой милость Всемилостивейшей Орты.

   – Орты, – вторили белорясые.

   – Ага.

   Шурша подолами, священнослужители удалились.

   – Понимаешь, это, по-своему, довольно интересный мир, или миры...

   Многодневными перелетами, в свободное от усмирения непокорных рабов время, Левицкий посвящал Трегарта в тонкости мироустройства.

   – Куда интереснее, то, как мы попали...

   – Это не в счет, – Антон помахал в воздухе рукой с зажатым в ней хлыстом. – Я здесь уже больше года, или около того, посетил множество планет и везде, слышишь, везде, куда бы мы ни прилетали, одна и та же религия.

   – Ну?

   – Баранки гну! Ты где-нибудь видел, чтобы верили в одного бога? Даже на одной, отдельно взятой планете наберется несколько сотен, а то и тысяч божеств на которых уповают те или иные народы. О нескольких планетах и говорить нечего. А здесь... начиная с полудиких аборигенов Анзонии и заканчивая цивилизацией Гейсии, все, абсолютно все верят и поклоняются Всемилостивейшей Орте.

   – Действительно, немного необычно.

   – Необычно! Да это из ряда вон! Такого просто не может, не должно быть! Да, на каждой планете имеются храмы Орты, священники, они поддерживают, направляют паству, но... существуют же какие-то общемировые, вселенские законы, и один из них – на всех планетах одного божества быть не может!

   – Возможно, все дело в их истории. Некогда, они были одним народом, который затем расселился...

   – Похожие на жуков агоры и рыбоподобные ихтиозы один народ? Не смеши! Официальная версия – между планетами царил хаос, народы пребывали в невежестве и поклонялись темному богу, потом пришла Орта, разогнала тьму, начистила рыло Ваалу, подарила им огонь, письменность, искусство звездоплавания и черт знает что еще. Но... – Антон взял паузу, подняв хлыст к потолку для пущего драматического эффекта.

   – Ты долго будешь молчать?

   – Я разговаривал со стариками. На многих планетах. Они помнят, не они... их деды, а потом деды их дедов... словом, в старые времена, была другая религия, у каждого своя...

   – Гнак и отродье гнака! Я научу тебя смотреть, куда прешь!

   Левицкий во всю полосовал длинношеего, тощего раба. Дункан узнал в нем юношу, которого вместе с ним купили на рынке. Как же давно это было...

   – Или к реактору захотелось! Так мы это быстро! Как раз вчера освободилось местечко!

   Скорчившись на бетоне, возле помоста, юноша прикрывал голову от вездесущего хлыста.

   Виновником трагедии, лежал упущенный юношей ящик. Из повредившейся стенки на холодный бетон выкатилось несколько рулонов... туалетной бумаги.

   По мере роста уровня жизни, благосостояния, мыслящие существа сперва тратят деньги на еду, затем на жилище, ну а потом уже приходит очередь культуры и... туалетной бумаги.

   Воистину, сегодня им достался высокоцивилизованный мир.

   Неизвестно чем бы закончилась экзекуция. Заглушая Левицкого, стоны провинившегося, заглушая все прочие звуки, над полем разделся крик Мудзина. Рабы, а за ними хозяева и надсмотрщики пали ниц.

   – Церковь регламентирует все: обряды, стиль жизни, вступления в брак, даже торговые сделки. Они забирают себе десятину.

   – Десять процентов? Неплохо.

   – Заметь, от каждой сделки! Я бы сказал, весьма неплохо. Потом, все эти богатства отправляются на Элизию, прямиком в руки к Орте.

   – На Элизии у них центральный храм?

   – Ты что, глухой, я ж сказал, Орта!

   – Статуя? Икона?

   – Нет, живая, настоящая богиня.

   – Орта?

   – Ну, да.

   – И она живет среди смертных?

   – Ну, да.

   – На Элизии?

   – Ну, да.

   – Это что, шутка?

   – Ну, д... тьфу ты! Какие шутки. Парень, мы в ином мире, уж не знаю, параллельный ли он, или потусторонний, для меня так точно что-то вроде ада, однако в этом мире боги, точнее, один бог существует, в прямом смысле, как мы, а может, живее нас.

   – Бред!

– В смысле, бред? – Левицкий даже, кажется, обиделся.

– Ты же здравомыслящий человек, должен понимать, какой-нибудь парень...

– Богиня!

– Ну, девушка, захватила власть, объявила себя божеством и сейчас живет припеваючи, пока остальные ей молятся и отстегивают положенные проценты.

– И так на протяжении нескольких сотен лет.

Дункан не смутился.

– Значит, богиня – ширма, кто-то стоит за ней, выставляя женщину.

– Все эжти сотни лет, женщина – одна и та же.

– Или несколько, но очень похожих, – вопреки уже произошедшему, мысль о существовании «во плоти» самой настоящей богини упорно не желала помещаться в голове.

– И одного возраста.

– А ты сам-то ее видел?

Антон почесал хлыстом висок.

– Не довелось, но у нас был один раб, с Элизии – так он много раз, и, заметь – не один он. Есть множество праздников, когда богиня показывается народу. Говорю же тебе – это, – кончик хлыста обвел серые стены «каюты», – иной мир.

   9.

   – Прошу прощения, сколько человек способен взять на борт ваш корабль?

   Они только что закончили выгрузку товара – несколько сотен мешков с, на редкость пахучими пряностями. Флостеры удалились в каюты подсчитывать барыши, а Дункан с Антоном, утомленные трудами праведными, растянулись в прохладной тени звездолета.

   – Тебе, какое дело?

   Человек, одетый в темный, застегнутый на все пуговицы костюм, что, учитывая полуденный зной, выглядело несколько странно, придирчиво осматривал звездолет.

   Удовлетворенный увиденным, он кивнул чему-то своему.

   – Если не ошибаюсь, в данный момент, вы свободны?

   – Если так, что с того?

   – Проведи меня к хозяевам.

   На веснушчатом лице Левицкого читалась целая гамма эмоций, правда, несколько однобоких – от желания послать незнакомца подальше, до врезать по холеной ухмыляющейся роже.

   Но рок машинного отделения по-прежнему присутствовал в их жизни.

   Нехотя, нарочито медленно, заставляя ждать, Антон поднялся.

   – Пошли.

   Когда Левицкий с потенциальным клиентом скрылись во чреве звездолета, Трегарт выудил на свет божий заветный платок.

   Как в первый день, свет заиграл узорами затейливой вышивки... почти, как в первый.

   Используя в личной гигиене принцип: обсохнет – само обсыплется, Флостеры не видели причин, почему у рабов должно быть иначе.

   Урывками, на планетах с теплым климатом и близлежащими водоемами, Трегарту с Левицким удавалось помыться, однако, случалось сие реже, чем хотелось, и куда уж реже необходимого.

   Где ты, прекрасная незнакомка? Помнишь ли обо мне? Хоть иногда.

   Я в твоем мире, но суждено ли нам встретиться?

   Топот ног по металлическим сходням вывел Трегарта из меланхолического состояния.

   – Собирайся, взлетаем!

   – Прямо сейчас?

   – Да. Считай, тебе, нам повезло, увидим богиню.

   – Неужели...

   – Груз на Элизию, – кивнул Антон. – Но сначала, залетим на Нетон – планету в соседней системе.

   – Зачем?

   – Много будешь знать – скоро состаришься.

   10.

   Шарканье ног, звон оружия, едва слышное перешептывание.

   Они грузились тихо, очень тихо. И дисциплинированно. Хотя на первый взгляд, да и на второй, определение «дисциплина» никак не желало вязаться со столь пестрой компанией.

   – Давай, давай, время! – в компании Флостеров и лично капитана Круна стоял мистер «черный костюм».

   Нетон оказался небольшим безжизненным миром. Затянутое облаками кирпичное небо, серые камни с редкими пучками бурой растительности. И ни одного, не то что животного, даже насекомого.

   Тем более странно, откуда на Нетоне взялось столько людей, живых людей. Впрочем, доставало и инопланетян.

   Они прилетели под вечер, серый вечер в серо-буром, лишенном жизни мире. И первое, что увидели – костры. Десятки костров. Привычные гуманоиды, шестиногие, похожие на небольшого слона, гиганты, волосатые карлики и еще множество не менее экзотических видов мирно сидели, греясь в тепле огней.

   Единственное, что объединяло компанию, если можно назвать компанией около сотни особей различной внешности, – оружие. Оно было у всех.

   Огонь отражался от полированных боков сабель и палашей, зажигал звезды на остриях отточенных ножей и копий, нежной любовницей ласкал тусклые бока бластеров и пистолетов.

   – Теперь груз! – отдал приказ «черный костюм».

   На время, поток пассажиров прекратился, на звездолет начали заносить ящики. Большие и не очень, тяжелые и легко поднимаемые даже одним человеком.

   – Груз должны носить рабы, – гостеприимным хозяином, предложил свои услуги Крун Флосский.

   – Благодарю, мы сами.

   Флостер пожал покатыми плечами. Сами, так сами.

   Рабы стояли здесь же, сбившись тесной группой под кирпичным небом и взглядами надсмотрщиков.

   По настоянию клиента, дабы освободить, как можно больше места, их выгнали из трюмов.

   – Не нравится мне это, – шепнул Трегарт.

   Напряжение, ожидание чего-то... буквально пропитали разреженный воздух планеты.

   Левицкий передернул плечами.

   – Крун хочет, чтобы мы полетели с ними... на всякий случай. Будто пара хлыстов что-то решает. Не нравится мне это, – эхом вернулись слова Дункана.

   – Призрак!

   – Призрак!

   Прошелестело группой рабов.

   – Что, где? – Левицкий начал затравленно озираться.

   Увидев нечто за спиной Дункана, он поспешно сотворил жест, по мнению местных, отгоняющий нечистую силу.

   Трегарт обернулся.

   За две сотни шагов от них, над серой почвой возвышалась скала. Одинокая, словно заблудший странник в бескрайней пустыне.

   На скале, на самой вершине стоял... человек.

В начальной школе им показывали фильм по «Гамлету» Шекспира. Фигура отца принца датского, когда она появлялась первый раз, в темных развевающихся одеждах, бледное лицо и седые волосы, также развивающиеся. Все это произвело громадное впечатление на Трегарта. Помнится, призрак даже снился ему какое-то время. Сейчас, он словно снова вернулся в детство. Темные свободные одежды непонятного существа также развивались на несуществующем ветру, волосы пепельного цвета, едва различимое с такого расстояния лицо. Ноги были широко расставлены, казалось, незнакомец рос из камня.

   Хозяева и клиенты стояли несколько вдалеке от рабов, поэтому не заметили, или не обратили внимания на волнения.

   – К-кто это? – Дункан мог поклясться, когда он оборачивался последний раз, на скале никого не было.

   – Призрак, – шепотом ответил Левицкий и снова повторил жест. – Не смотри, они не любят, когда на них смотрят.

   Игнорируя совет, Дункан уставился на одинокую фигуру. При повторном взгляде, человек утратил некоторую толику зловещности. Просто – одинокая фигура в черном, на одинокой скале, непонятно откуда взявшаяся на безлюдной планете.

   – Готово! – последний пассажир прогрохотал сходнями звездолета. – Когда доставите людей и товар на Элизию, вернетесь сюда, снова заберете людей.

   – Здесь же никого нет! – Крун Флосский обвел безжизненные камни и дрожащих рабов.

   – А это, уважаемый капитан, пусть вас не волнует, – загадочно ответил наниматель. – Будут.

   11.

   Башни минаретов цепляли мозаичными боками белые облака. Здесь, они были выше, массивнее и... роскошнее. Не ветшающие, некогда богатые постройки, а воплощение фантазий, видение мира лучших зодчих вселенной. Переливались разноцветные камни, притягивала взор сложная лепка, поражала воображение воздушность, как для такого сооружения, форм.

   С лязганьем оружия и тихим переругиванием, пассажиры покидали корабль.

   В каютах отсутствовали иллюминаторы, поэтому Дункан, не стесняясь, вращал головой, впитывая подробности и ощущения нового мира.

   – Вот, мы на Элизии, – Левицкий, как и Дункан, в отсутствие рабов оказался временно без работы.

   Пусть они и приземлились на захудалом космодроме, даже здесь все говорило, что их окружает отнюдь не провинция.

   Чистота зданий и посадочной площадки, пестрое от вспышек звездолетов небо планеты, легкое пренебрежение персонала...

   Даже Флостеры, высокомерные Флостеры растеряли некоторую часть обычной спеси.

   – Интересно, здесь всегда так? – Дункан кивнул на тесное от обилия летательных аппаратов поле космодрома.

   – Так праздник же!

   – Какой праздник?

   – Марадан, или как-то так. В этот день черте сколько лет назад богиня... то ли принесла свет истинного учения, то ли забрала обратно... одним словом – один из центральных праздников религии. Будут проводиться праздничные богослужения, причем в центральном храме с участием самой Орты, а в конце недели, Орта выйдет в народ, спустится к подданным, дабы лично благословить счастливчиков, местные верят, до кого дотронется всемилостивейшая, тому даруется отпущение грехов до третьего колена.

   – Не густо, почему не до четвертого?

   – Не придирайся. Кстати, если не ошибаюсь, меньше, чем через час, начнется очередная служба. Можем успеть. Заодно убедимся в божественной сущности здешнего вседержителя.

   – Вседержительницы.

   – Ну да, а...

   Светлые глаза Левицкого округлились, рот так и остался в полуоткрытом состоянии.

   Опомнившись, он громко захлопнул его, одновременно пытаясь перекреститься.

   – Опять, опять!

   – Что? – Трегарт оглянулся.

   В конце площадки космодрома, там, где серый бетон врастал в потрескавшуюся землю, стоял... темные свободные одежды развивались на ветру, грива седых волос обрамляла едва различимое с такого расстояния лицо.

   Дункан почувствовал, как его собственные волосы начали подниматься.

   – Это... тот же человек, что на Нетоне.

   – Не смотри, не смотри! – зашипел Левицкий. – Всемилостивейшая Орта! – взывая к местной богине, он, тем не менее, усиленно крестился. – Призрак!

   – Но как он... обогнал космолет?

   – Ты что, тупой? Какой космолет, это – Призрак! – на всякий случай, Левицкий перекрестил и молчаливого соглядатая, впрочем, жест на том никак не отразился. – Он только похож на человека! Прикидывается, надевает личину, но бывают и другие, не как люди!

   – Как же вы их отличаете?

   – А ты подойди, заговори!

   – И что будет?

   – Ничего. Никому еще не удавалось заговорить с Призраком, как и поймать... он... он исчезает.

   Дункан снова взглянул на внушающую ужас фигуру... на том месте уже никого не было.

   – Помяни мои слова, что-то случиться... что-то нехорошее.

   12.

   – Не отставай!

   Центральный Храм представлял собой эллипсовидное сооружение, из каменного тела которого мозаичными сталагмитами поднималось не меньше дюжины разновеликих башень.

   – Давай, давай!

   Золотые купала блестели в полуденном солнце.

   – Слушай, Антон, может, достаточно?

   – И упустить возможность лицезреть живого бога? А ты чего стал, хвостатый, а ну пропусти!

   Храм окружала плотная толпа. С минуты на минуту должна была появиться богиня.

   Ледоколом в замерзшем море, через толпу двигался Левицкий. В кильватере за другом протискивался Дункан.

   – Еще немного, навались!

   Антон пролез прямо под подрагивающим брюхом четырехногого, похожего на розового гиппопотама инопланетянина, легонько толкнул следующего – широкоплечего субъекта с щупальцами вместо волос, и пока тот удивленно тер пострадавшее место, ловко протиснулся между широкоплечим и потной дамой – обладательницей пышных фор и дюжины подбородков.

   – Мое прощение, мадемуазель, – склониться Антон не мог, поэтому просто кивнул.

   – Ах, что вы! – мадемуазель часто захлопала маленькими глазками, даже такое движение отдалось мелкой дрожью в подбородках. – Мы с вами раньше...

   – Простите, спешу, спешу, – проявляя чудеса ловкости, Левицкий припустил в противоположную сторону.

   – Ты ей понравился, – Трегарт едва не наступил на полосатый хвост чешуйчатого венца эволюции рептилий.

   – Пошел ты!..

   Наконец, настал момент, когда они не смогли протиснуться ни на шаг. Ближе к храму, толпа из человеческой массы превратилась в монолит. Между спрессованными телами не то что самому, лезвие было не просунуть.

   – Кажется, дошли.

   – И здесь неплохо.

   В полста метрах от них по узорчатому телу Храма тянулся балкон. Взоры всех верующих были устремлены на него.

   – Успели, сейчас начнется.

   Затрубили фанфары, вслед за ними, перекрикивая медные глотки, заорал Мудзин, плотность толпы пресекала любые попытки пасть ниц, впрочем, пытался мало кто.

   – Гляди, гляди!

   Первыми на балкон вышли священники. Наверняка, высшее духовенство – все, как один, почтенные седобородые старцы в более чем пышных одеждах с нелепыми островерхими колпаками на трясущихся головах. Каждый поднимал руки, благословляя верующих. Каждое новое появление паства встречала одобрительным ревом.

   За священниками появились... эльвы.

   – А этих как сюда занесло? – и не один Левицкий был удивлен.

   Вяло кивнув, остроухие заняли место за спинами служителей культа.

   Потом... на балкон вышло существо... невольно, Трегарта передернуло от отвращения. Между бугристыми, словно опухшими, серыми щеками изгибался худой крючковатый нос. Трубочка рта терялась в пространстве от носа до покрытого редкой растительностью, также опухшего, подбородка. Массивное тело под серым балахоном бугрилось в самых неожиданных местах, и совсем уж невероятно из этого тела, откуда-то снизу, поднимались руки. Маленьким, безжизненными глазками существо обводило толпу.

   Единая, как никогда, она не спешила издавать приветственных криков.

   Насколько мог, в человекодавке, Левицкий привычно перекрестился – самое время – если это был не дьявол, то его ближайший родственник.

   – Кто это? – в притихшей массе паломников стал различим даже шепот.

   – Личный Телепат богини. Страшное существо. Говорят, он питается мыслями, словно вампир, высасывая их из живых тел.

   – А потом?

   – Откуда я знаю, что потом! Сам подумай, что делает человека человеком – мысли, без них – растение. Еще говорят, наибольшее удовольствие, он испытывает, когда жертву мучают, когда ей больно...

   – Ни разу не встречал подобного вида, даже не слышал.

   – Не ты один. Ни на одной из известных планет раса Телепатов не обитает.

   – Откуда же взялся этот?

   – Может, урод какой, а может... на то она и богиня, чтобы иметь не рядовое.

   По нарастающему гулу, друзья поняли, что на балконе что-то происходит. Позади стоящие наблюдали любое появление с некоторым опережением.

   – Орта!

   – Орта!

   Зашелестело по толпе.

   – Она, она, богиня! – засуетился Левицкий, почти запрыгал.

   К резным перилам, плавной походкой подплыла девушка.

   Тысячи глоток, как одна, взревели на тысячи голосов.

   – Гляди, Дункан, богиня, богиня, чтоб я лопнул, живая богиня! – захваченный тысячелицым ликованием, орал Антон.

   Трегарту было не до общей радости. В полусотне метров, такая близкая и такая недоступная, стояла она... незнакомка с Порты.

   13.

    По сути своей, новомодная религия Орты ничего не принесла исповедующим ее.

    Во всяком случае, ничего нового.

    Да, изменились обряды – в той части, что касается имени божества, смещены старые и назначены новые священнослужители.

    Но смысл, суть, как сакральной, так и светской жизни, несмотря на заявления сторонников, которые сродни лозунгам политической партии, остались неизменны.

    Впрочем, одно изменение все-таки произошло. И изменение – существенное.

    Десятина!

    Теперь она стоит первым номером в списке заповедей. Несоблюдение ее карается едва ли не строже общеосуждаемых преступлений – убийства, воровства.

    В свете вышесказанного, к религии Орты следует присмотреться более внимательно. Тем более что в последнее время, она находит все больше сторонников на планетах Содружества. Если отбросить мистическую шелуху о сошедшей с небес богине, оставить ритуалы, слова о всеобщей любви, братстве – не скрою, привлекательные, содрать избыток религиозных терминов с, так называемых, священных текстов, внутри, в самой сердцевине, сути, мы обнаружим не что иное, как...

    Статья обрывается.

    Руциус Латис, из труда «Об истинной природе религии»

    Запрещен на планетах бывшего Содружества.

   Известные экземпляры изъяты и уничтожены.

   14.

   Руки привычно мяли податливую ткань платка. Привычно дребезжали металлические стены тесной каюты.

   С тех пор, как увидел на балконе... ее, Дункан никак не мог прийти в себя.

   Вопреки очевидному, даже в мыслях, он не мог назвать девушку Ортой. Возможно потому, что отождествление с именем, означало и признание ее... богиней. Высшим, недосягаемым существом!

   Ну почему, почему все должно было так обернуться!

   Окажись незнакомка знатной дамой, принцессой, даже королевой, в конце коцов, но богиней...

   – Как взлетели, ты сам не свой, словно привидение увидел.

   «Почти угадал», – Дункан спрятал платок от любопытных глаз Левицкого.

   – Признаться, мне тоже не по себе. Этот рейс, пассажиры, Элизия... не знаю, что затеяли ребята, но нечто грандиозное – это точно. Что-то будет, что-то не очень хорошее, Призраки зря не появляются.

   – Угу, – меньше всего Трегарту хотелось думать о Призраках и обо всем с ними связанном.

   – На Ктеже видели Призрака, и не одного, как раз перед тем, как целая планета развалилась на мелкие кусочки. Потом в системе Неполь, во время эпидемии космической чумы. Болезнь выкосила три обитаемые планеты, затем... – Левицкий махнул рукой. – Не нравится мне все это.

   Некоторое время только дребезжание стен нарушало тишину корабельного пространства.

   – Знаешь, я... проходил мимо... в общем, слышал, как наши пассажиры говорили между собой. Они не зря прилетели на Элизию именно в праздник. В разговоре часто упоминался конец недели, кульминация Марадана и Орта. Что самое необычное, имя богини произносилось отнюдь не почтительно.

   – Богини?

   – Вот и я говорю, не стану повторять, но только мы – чужаки, можем себе позволить так высказываться об Орте и то, если рядом никого нет, для любого же жителя мира, это кощунственно, невозможно. Еще и оружие... не думают же они напасть на... бога. Нет, невероятно. Да и каким образом можно навредить божеству, пусть и оружием.

   Болтовня Левицкого задела Дункана.

   – Ну-ка, расскажи подробнее, что ты там услышал.

   15.

   – Ни одной торговой сделки, ни одного союза, даже брачного, не заключается без благословения церкви.

   – Ну да!

   – Вот тебе и нуда!

   – Неплохо устроились.

   – Скоро, скоро все изменится!

   Таинственный наниматель не обманул, когда они возвратились на безлюдный Нетон, звездолет уже ожидала новая партия пассажиров. Стилем одежды, манерами, любовью к оружию, она была неотличима от первой.

   – И что в этот праздник, как его...

   – Марадан.

   – Ага, Марадан, богиня, действительно, идет в народ?

   – Да.

   – Неосмотрительно с ее стороны.

   Дункан отпрянул от щели вентиляционной решетки. Левицкий не соврал, и не ошибся, пассажиры, действительно, хотят причинить вред богине. Его богине!

   Подумать только, он – Дункан Трегарт – стал верующим. Имело ли чувство, которое он испытывал в данный момент что-то общее с религиозным почитанием?

   Он хотел, был готов защитить Орту, любыми средствами, сколько бы сил, жертв на это не потребовалось... даже ценой собственной жизни... Наверное, вот так же чувствовали себя люди в древности, преклоняясь перед Буддой, Христом, Магометом... было в них что-то божественное, как в Орте... но он же хочет ее защитить, не как богиню... как женщину!

   Гогот, доносящийся из каюты, заставил мужчину вернуться к наблюдению за вооруженными незнакомцами.

   16.

   Третья партия пассажиров оказалась малочисленнее двух предыдущих. Недостаток живого груза компенсировался обилием багажа.

   Дункан прозвал про себя теперешних пассажиров – руководителями, главным образом потому, что, в отличие от предшественников, они предпочитали проводить большую часть времени, запершись в каюте. Специально ради любимого времяпрепровождения и за отдельную плату, Крун Флосский уступил им кубрик, временно переселив соплеменников в трюмы рабов.

   Для Дункана это было не очень хорошо, подходы к помещению просматривались со всех сторон, так что незаметно подобраться, дабы подслушать, не представлялось возможным. Последнее обстоятельство окончательно утвердило его в мысли, что пассажиры собираются навредить Орте.

   – Ты видел, как они грузились?

   – А? – Трегарт как раз обдумывал варианты предупреждения, а лучше спасения, богини.

   Пока на ум приходил только один – взорвать корабль.

   – Я говорю, погрузку наблюдал?

   – Наблюдал.

   – А на небольшой серый контейнер с ручками обратил внимание?

   – Обратил.

   Действительно, среди прочих, большей частью, громоздких вещей, пассажиры внесли на борт и упомянутый предмет. Дункану он запомнился потому, как нарочито, слишком показно, незнакомцы старались не обращать на него внимания, чем добились совершенно противоположного эффекта. Даже недалекие Флостеры провожали ящик любопытными взглядами.

   – Почему ты спрашиваешь?

   – А потому, не знаю, как ты, а я не намерен всю оставшуюся, прозябать в качестве раба на этом корыте.

   – Но что мы можем... – ответ без труда читался в маленьких глазках Левицкого. – Нет, да и как... Нас поймают!

   – В любом мире, чтобы скрыться, чтобы жить, нужны деньги. Окружающий – не исключение. Деньги – это новые имена, документы, лица, в конце концов. Я уже давно думал стащить чего-нибудь ценное и смотаться отсюда. Проблема в том, что у нищих контрабандистов нет сколько-нибудь ценных вещей, разве только корабль... слишком приметен, громоздок, дорог в эксплуатации. Угнал бы я его, что дальше? На первой же планете, меня, вместе с кораблем, отдадут Святому Трибуналу.

   – Про корабль, я уже понял.

   – А теперешние пассажиры – идеальный вариант. Если повезет – даже жаловаться не станут. Судя по всему, они сами затевают нечто не совсем законное.

   – То есть, ты предлагаешь мне обокрасть пассажиров?

   – Не обокрасть, а вырваться на свободу!

   Дункан не забывал о своем намерении предупредить богиню. Похоже, подвернулся шанс воплотить намерение в реальность.

   Но украсть... он не вор...

   – Мы не знаем, что внутри контейнера, вдруг, какая-нибудь памятная безделушка, скажем... вышитый гладью герб родной планеты.

   Левицкий хитро подмигнул Дункану.

   – Я не зря толкся возле кают-компании все утро. Таки дождался. Правда мельком, и в щель... но они открыли контейнер.

   – И что, что там внутри?

   – Шкатулка! Такая небольшая, но с весьма недешевой отделкой. Сама по себе, она уже кое-что стоит, ну а уж вещи, которые хранят в подобных упаковках... что бы это ни было, это точно не тряпка с гербом.