Текст книги "Звёздные прыгуны (СИ)"

Автор книги: Владимир Лароу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

   Интересно, каким образом в великолепие облачения Трегарта затесался шоколад?

   – Давай!

   – Что давать? – Александр не сразу сообразил, что Трегарт обращается к нему.

   – Вспоминай планету из Карты, а теплепат передаст изображение старику.

   – Что-о-о! Чтобы этот урод копался в моей голове!

   Сумасшедшему, поглощенному драгоценным лакомством, похоже, было все равно.

   – Давай, не бойся.

   – Кто боится? Я ничего не боюсь! Просто... просто... а, черт с вами!

   Александр покорно представил мир. Небольшие острова, окруженные ярко-голубой, под стать небу, водой, пятнистые шары растений, сверху, это, наверняка, походило на праздничное шествие...

   – Знаю, – не отрываясь от шоколада, бросил старик.

   – Ты узнал место? Можешь рассказать, как добраться туда?

   – За шоколад он тебе еще не то порасскажет.

   – Знаю! – упрямо твердил умалишенный. – Проходами, только Проходами. Камнем – никак. Я был наблюдателем при дворе Кортунга Нассау... – неожиданно старик замолчал, даже жевать перестал. – Нет, нет, не скажу, нельзя! Никому не скажу, все плохие! Все плохо!

   – Как насчет еще одной плитки шоколада? – Дункан снова выудил лакомство.

   Да что там у него – склад кондитерской фабрики!

   Старик колебался недолго.

   – Ты – хороший. Тебе – скажу. Но не им, пусть уйдут.

   Трегарт махнул рукой.

   Д'арно с Телепатом покорно отступили на несколько шагов.

   – Дальше! Они услышат! – взвизгнул сумасшедший.

   Пришлось совершить прогулку в несколько десятков метров в компании урода. Тот оставался абсолютно безучастен к происходящему, безмозглой куклой выполняя команды Дункана.

   Плохо различимые фигуры, любовниками, наконец получившими долгожданное уединение, склонились друг к другу.

   Близость длилась довольно долго.

   Наконец, стыдливой девицей, старик юркнул обратно в дыру, а Трегарт побежал к ним.

   – Намиловались?

   – Чего?

   – Забудь, узнал, что хотел?

   – Кажется. Двигаем отсюда, – Дункан вытянул Камень.

   8.

    Народы сами определяют свою судьбу.

    Народы сами определяют вероисповедание.

    Ни одна из рас, либо групп не может владеть Проходами единолично.

    Доступ к Проходам – свободный.

    Многомирье не может являться чьей-либо собственностью.

    Единственное право собственности распространяется на Камни и на новооткрытые, без местной разумной жизни, планеты.

    Право собственности определяется первенством обнаружения.

    Право собственности на планету не распространяется на ее Проходы.

    Из манифеста Повстанцев

   9.

   Бесформенная клякса, расцвеченная радужными переливами, набухла мыльным пузырем, пришла в движение. Впрочем, они все время двигались. Светящиеся нити, соединяющие кляксу с соседками, натянулись пережатыми струнами. Миг – и они лопнули. Переливающиеся обрывки втянулись в материнские тела. С противоположной стороны, похожие нити потянулись к близлежащим соседям.

   Он расширил обзор. Кляксы заняли пространство, вместе с нитями, образуя сложную паутину.

   Кляксы – вселенные. Нити – Проходы.

   Телепат сузил угол зрения, заполнив мозг одной единственной вселенной, и нити Проходов потянулись к планетам и солнцам мегагалактики.

   Там, в этих вселенных, на этих планетах, жили его сородичи. Они виделись Телепату, как багровые точки. Возможно, кто-то из братьев в эту минуту наблюдает за ним. Телепат не любил их. Не ненавидел, а именно не любил. Трудно переносить общество того, кто знает, о чем ты думаешь.

   В этом Телепат был схож с людьми.

   Троица путешественников вышла из Прыжка, картина вселенной сменилась интерьерами дворца Кецаля.

   Этот агентишка, ничтожный гуманоид, вообразивший себя пророком, или богом, позволил себе обойтись с ним, с Телепатом, как с вещью. Отдал на прокат, сдал, разрешил пользоваться.

   Он не чувствовал обиды – разве достойно льву обижаться на блоху? Однако, маленький урок...

   – Не томи, что, что ты узнал?

   – Позже, потом, не здесь.

   При желании, Телепат легко мог прочитать мысли обоих. Повстанцы, Гильдия, сбежавшие преступники – дрязги людей, его волновали мало.

   Кецаль ожидал их в свои покоях.

   Привычные мысли – самолюбование, вера в непогрешимость, подозрительность, страх...

   – Как и обещали, возвращаем Телепата...

   Странно, когда он уходил, Кецаля постоянно гложили мысли о болезни. Телепат прислушался – боль в спине не прошла, отчего же он?..

   – Будьте моими гостями, отдохните...

   Слова его волновали мало, слишком часто они расходились с мыслями. Телепат расширил чувствительность – привычный хоровод мыслей вторгся в сознание: стражник за дверью мучится застарелой мозолью, камердинер ревнует горничную к молодому лакею, повар отрезает солидный кусок мяса на продажу купцу-соседу... все, как обычно, как всегда... что-то не так. Чьи-то мысли нарушали привычное кружево дворца.

   «Гильдия!»

   «Отступники!»

   «Понесут наказание!»

   Причем, рождались эти мысли совсем рядом.

   Телепат понял, как отомстить Кецалю.

   – Он предал вас!

   Д'арно не сразу сообразил, что говорил... Телепат!

   Кецаль как раз расписывал прелести собственной резиденции.

   – За той дверью, – продолжил урод, – агенты Гильдии, как только им подадут знак – дернут за шнур звонка, они ворвутся сюда.

   Побелевшее лицо хозяина исказила гримаса, отдаленно напоминающая улыбку.

   – Это... это... шутка, он шутит...

   Д'арно не первый год жил на этом свете, он обернулся к Дункану:

   – Камень, скорее, сматываемся отсюда!

   В это время дрожащая рука дернула за шнур.

   Мысли торжества, мысли отчаяния, ненависть, чувство выполненного долга, мысли о грыже, которую наконец-то вылечат...

   Какой букет! Какой вкус!

   Телепат с удовольствием погрузился в смакование чувств и образов.

   Гильдийцы выскочили из засады – азарт, чувство исполняемого долга, немного ненависти к отступнику – у одного, самого молодого.

   Добыча растерянно простукивает карманы в поисках Камня Перемещения – признаки паники.

   «Быстрей, быстрей!» – у второго – нетерпение.

   «Грыжа, как вовремя подвернулись эти двое. Теперь мне позволят вылечить грыжу!» – это понятно – родной Кецаль.

   Телепат не волновался за себя, ни сейчас, ни в будущем. Он слишком, слишком ценен, а сомневающимся можно с легкостью внушить эту мысль.

   Основной целью гильдийцев, был Дункан Трегарт, к тому же, он находился ближе к нападающим.

   Но у него Камень...

   Телепат решил насолить Кецалю еще больше. Небольшое, почти филигранное вмешательство – жаль не видят сородичи – и гильдийцы, словно мебель, обминув Трегарта, кидаются на Вольного Прыгуна.

   Внутренне Телепат содрогался от хохота.

   В руках Трегарта наконец-то появился Камень.

   – Беги! Дункан, беги! – Д'арно бился в руках молодчиков из засады.

   Трегарт колебался.

   И снова небольшая корректировка.

   Дункан поднял к лицу Камень, и... исчез.

   Не сдержав чувств, Телепат захохотал в голос.

   10.

   Что на него нашло?

   Почему?

   Отчего?

   Дункан рассеянно смотрел на Камень у себя на ладони. Полированные бока не менее рассеянно отражали свет.

   Бросить друга!

   В беде!

   Сбежать, дрожа за собственную шкуру! Как последний трус.

   Вернуться!

   Да, вернуться!

   Камень, в ожидании работы, покорно грел ладонь.

   Но что он может противопоставить Гильдии?

   Один человек против махины, повелевающей тысячами миров, миллиардами подданных...

   Бороться, ввязываться в драку – безумство!

   Или...

   Камень по-прежнему лежал на ладони.

   Как там говорил Гаан...

   11.

   Сложный узор из линий и цветных пятен, едва Дункан закрыл дверь, вновь возник на матовой стене.

   Не оглядываясь, от галереи кабинок, прямиком через огромный зал, Трегарт двинулся к комнатам персонала.

   Заклейменный раб препроводил клиента за одну из дверей.

   Невероятное совпадение, но служащий за конторкой оказался тем же, что и во время посещения Хитры с Д'арно.

   Два из трех глаз внимательно изучали клиента.

   – На Юзию за одного, – Дункан без сожаления снял запонки и заколку для галстука.

   Как и в первый раз, предметы исчезли с отточенной практикой быстротой.

   Защелкали клавиши невидимого пульта.

   – Прошу туда, – трехглазый кивнул на дверь.

   Как рассказывал старик, Юзия была миром, населенном огромными ящерами.

   Трегарт стоял на пятачке поляны, отвоеванном у первобытного леса.

   Из-за высоких деревьев с голубоватыми раскидистыми, словно растрепанное мочало, кронами раздавались душепробирающие рыки.

   Хотя в таких джунглях достаточно крупных хищников водиться не могло, небольшой размер не гарантировал безопасности.

   Дункан поспешил к Проходу.

   Снежный мир. Мороз пробирает до костей, ветер, поднимая тучи мух-снежинок, бавится, забивая ими глаза, рот и уши.

   Планета живо напомнила Трегарту мир, через который он попал сюда.

   Следующей оказалась пустыня. Целых три солнца в зените только первые полторы минуты несли блаженство. Блаженство покинуло тело с остатками холода. Пришли мысли – что доставляет большие мучения? Жала или холод? Почти извечный вопрос.

   История повторялась, точнее, шла обратным ходом.

   У него сначала был знойный, потом холодный мир.

   Как утверждал старик, здесь следовало обождать, Проход – потрескавшаяся кора чудом не занесенного песками дерева, открывался только под вечер.

   Когда два из трех солнц спрятались за горизонт, с первыми признаками прохлады, Дункан совершил Прыжок.

   Как учил старик, перед ним, он сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

   Студеная вода мгновенно пропитала одежду, добравшись до тела. Даже не будь старика с его советами, Дункан все равно не смог бы наполнить легкие. Дыхание спирало мгновенно.

   Бестолково колотя руками и ногами, Трегарт выбрался на поверхность.

   Бородатое лицо местного жителя вытянулось от удивления. Секунда, и абориген, побросав деревянные ведра, с криками припустил по полю.

   Еще бы – появление живого, пусть и мокрого человека из неглубокого, просматриваемого почти до дна родникового озерца, могло заставить дрогнуть не одно храброе сердце.

   Растянувшись на берегу, Дункан осознал, насколько он устал.

   Что ж, мир, вроде, неплохой, можно обсохнуть, раздобыть съестного, ну и передохнуть часок другой. Тем более что нужный Проход имел место у ворот неблизкого местечка.

   Страной правила королева Майе – золотой век.

   Год назад она отошла от дел, отдав бразды правления своему сыну Бренану – золотой век кончился. Все это Дункану поведали в первый же час в ближайшей харчевне.

   По слухам, Майе нагуляла бастардчонка от какого-то заезжего вельможи.

   Последнее выдавали на закуску, страшным шепотом, словно величайшую тайну.

   Перекусив и справившись, как добраться до города, Трегарт отправился в путь.

   Он стоял на равнине, Проход, как и в мире трех солнц открывался в коре похожего на раздувшуюся бочку дерева.

   Пол десятка полосатых существ неслось по полю. Четыре ноги, лошадиное тело, из которого поднимался вполне человеческий торс, увенчанный гривастой головой.

   Верхние конечности, напоминающие руки, потрясали короткими копьями.

   Кентавры!

   Полосатые зебры-кентавры!

   Шум, крики, какофония звуков. Музыканты нещадно терзали инструменты, силясь перекричать соседей.

   Лица, множество лиц.

   Лица улыбающиеся. Лица грустные. Лица задумчивые. Лица глупые. Лица со слезами и лица со вздернутыми бровями.

   Одинаковое выражение не сходило с них, словно запечатленное в камне. Если бы не крики, доносящиеся из сведенных судорогой ртов и не дерганье в неком подобии танца примыкающих к лицам тел, их вполне можно было принять за статуи.

   Трегарт не сразу сообразил, что попал в самую гущу некоего костюмированного шествия, а неизменные лица не что иное, как маски.

   Прыжок – и снова праздник.

   Гуманоиды монголоидного типа веселились у накрытых прямо под открытым небом столов.

   Пузатый старик в увитом цветными лентами смешном одеянии тренировал захмелевшее горло.

   – Ма-арико! Марико Дэнтедайси, где вы!!

   Кажется, Дункан спугнул парочку, примостившуюся в кустах у небольшой площадки, посыпанной песком.

   Картины праздников расслабили его. В следующем мире, он едва не погиб.

   Едва слух и зрение вновь стали на службу владельцу, с первым вдохом воздуха нового мира, пришел первый звук. Что-то чиркнуло по скале у плеча и упало к ногам Дункана.

   Он присмотрелся – дротик – короткое копье с массивным наконечником.

   Чудом, шестым чувством, божественным наитием почувствовав опасность, Дункан сделал шаг, спрятавшись под каменный карниз, нависающий над тропинкой, недалеко от Прохода.

   В следующий миг, с неба обрушился целый шквал, или град подобных орудий убийства. За ближайшим нагромождением камней послышались крики боли. И оттуда же, почти сразу – снизу вверх, вознеслась туча стрел.

   Дальше Дункан соображал плохо – потемнело в глазах, внезапно накатило головокружение, тучами, насмотревшись на стрелы, по телу поползли полчища мурашек. Ощущения были сходны с испытываемыми в близости Проходов, однако здесь, они оказались в десятки, сотни раз сильнее.

   Какие-то тени падали с неба, кажется, крылатые, кто-то поднимался им навстречу. Фальцеты раненных и умирающих подпевали свисту оружия и басам азарта, сливаясь в общую симфонию боя.

   Пока – бесконечно долгий, или бесконечно малый промежуток не закончился громовым хором торжествующих победу.

   На короткий миг зрение вернулось к владельцу, или измученный рассудок сыграл злую шутку, крылатые люди, потрясая оружием, грозили вслед растворяющимся в небе точкам.

   Сухая морщинистая рука подкинула танцующим лепесткам новую порцию пищи.  Костер ответил рождением, рождением себя, своих детей – новых лепестков, расширив круг света, отвоевываемый у малопроглядной тьмы.

   – Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою, горя не зная, не зная трудов, и печальная старость к ним приближаться не смела, – треснула словами безгубая щель рта.

   – А? – Трегарт понял, что вновь потерял нить разговора. Точнее, говорил в основном его собеседник с серой – в отблесках костра – кожей.

   – Этой песне меня научил отец, а его – его отец, а того – чужак, путник, подобно тебе, появившийся на наших землях ниоткуда.

   Очередной сноп  искр, возомнив себя звездами, вырвался из пламени, осветив серые и морщинистые – подобно обладателю – крылья за спиной аборигена.

   – С спокойной и ясной душою... так мы, жили когда-то...

   Далекие от приятных ощущения, терзавшие Трегарта весь день, к вечеру немного отпустили, или он привык...

   – Они тоже пришли ниоткуда – на землях Аненов достаточно мест, из которых появляются чужаки...

   Старик прав – мест более чем достаточно. Довольно скоро Дункан понял, что его необычное состояние, являлось следствием обилия Проходов. На планете, во всяком случае, в той местности, где оказался Трегарт, они находились, буквально на каждом шагу.

   – Они забирали наших женщин, детей, заставляли работать мужчин – с утра до ночи. Провинившихся или противящихся – убивали.

   Планета была настоящим кладом для Прыгунов между вселенными. Она вполне могла претендовать на звание второй Хитры. Удивительно, то этот мир до сих пор не обнаружили.

   – И мы восстали! Аненам чуждо насилие, чужды ненависть, жажда мести... чужаки научили нас. Насильничать, ненавидеть, убивать – жестокий урок, и учителя поплатились – все, до единого, благо, их оказалось не так много, наверное, они случайно попали в наш мир...

   Старик замолчал, сухая рука набрала хвороста... подумала... возвратила его в кучу.

   – Я помню тот день. Казалось, он останется самым счастливым днем в жизни. Может, так оно и было. День свободы! День всеобщего счастья!

   На рассвете аборигены обещали показать Дункану место, указанное Беном Гааном. С восходом солнца, он покинет эту планету.

   – Дух войны, дух соперничества, лидерства, неравенства навсегда поселился в наших сердцах. Возврата вообще нет, ни к чему – все меняется, чтобы не говорили полуоблезлые старики. Мы начали воевать друг с другом. Мы начали замечать, что на скалах соседей гнездится больше птиц, а их дочери – красивее. Мы поняли, что это можно взять. Но самое страшное – как.

   Рука в отчаянии подкинула хворост – хоть на краткий миг, хоть таким способом, разогнать тьму, окутавшую планету.

   12.

   Проход отпустил его, и тьма опала паутиной, разрываемой ветром, и мир предстал перед путешественником.

   Это был мир, описанный Д'арно, мир, безуспешно разыскиваемый вездесущей Гильдией и стремящимся к вездесущности Повстанцами. Мир с которого, если верить Карте, открывался Проход на Эталонную Планету.

   Это был один из самых необычных, и один из самых красивых миров, виденных Дунканом.

   Лазоревый океан простирался до горизонта, чтобы там, перейти в такое же небо, слиться с ним.

   Темные острова перекликались с белыми облаками, плеск волн с шумом ветра и было непонятно то ли это океан такой голубой от отражающегося в нем неба, то ли небо окрасилось отсветами водной глади.

   Они росли прямо из воды – шары около метра в диаметре. Цветные пятна на пузатых боках рождали ассоциации с мыльными пузырями. Застывшими пузырями и оттого помутневшими. В результате метаморфоз пусть и утратившими толику привлекательности, но совсем небольшую толику. Вьющиеся стебли с небольшими листочками, пуповиной, соединяли шары с утробой океана.

   Они казались одним целым, гармоничным единением – острова, океан, облака, небо, колышущиеся на легком ветру сферы.

   Тот же ветер, наверняка, попадая в некие пустоты на поверхности растений, извлекал нежные, нескончаемые звуки.

   Из каждой – свой.

   И они пели, сливаясь, перекликаясь, подпевая, вторя. Подхватывая неоконченные трели соседей, виртуозом-пианистом, пробегая интервалами нотного ряда, с легкостью преодолевая условные границы слышимого диапазона.

   Музыка сфер.

   Проход находился на соседнем островке. Дункан перешел на него по коралловой дорожке, словно специально выстроенной недалеко от поверхности.

   И шары, праздничным оркестром, сопровождали судьбоносное шествие.

   Он почувствовал его задолго до того, как увидел, а когда увидел... рядом, на вынесенном океаном или заботливыми руками валуне, отчетливо выделялись знакомые символы. «Проход безопасен».

   Дрожащие пальцы прошлись бороздками камня. Метка, оставленная самим Хитом Санниковым – основателем. Десятки, сотни лет, века, она ждала следующего путешественника.

   Или показалось, но музыка сфер изменилась, в ней начали преобладать торжественные, порою, зловещие нотки. Даже ее ритм, он убыстрился, сферы словно подталкивали к действию, или предупреждали...

   Не в силах дольше сдерживать себя, Дункан активировал Проход.

   13.

   – Он приближается.

   – Да, приближается.

   – Совсем близко, почти добрался.

   – Он один?

   – Один.

   – Как обнаружил?

   – Мы спасли его.

   – Мы многих спасали, но они не доходили сюда.

   – Этот – упорный.

   – Упрямый.

   – Может, слишком.

   – Ему будет тяжело, очень тяжело.

   – И больно.

   – Всем больно.

   – Помочь?

   – Нет, пусть пройдет сам, до конца...

Глава 10.

    Сказка

    Давным-давно это было. Шел как-то один агент по заброшенной планете, и вдруг ему повстречался Призрак. А надо сказать, что Призраков агент знал только по рассказам. Завидев агента, Призрак закричал громовым голосом:

    – Эй, ты, человек! Знай, что от меня еще никто не уходил, не вздумай, и ты бежать! Я тебя сейчас убью! Готовься!

    Агент весь задрожал, но собрался с духом и ответил:

    – А я очень много слышал о вас, многоуважаемый! Значит, вы и есть Призрак? Здесь такое глухое место, совсем без Проходов, что мне никак от вас не убежать. Я готов, делайте со мной, что хотите. Но не согласитесь ли вы сперва выслушать мою просьбу?

    – Ну, что еще у тебя за просьба? Говори живей! – крикнул Призрак.

    И агент сказал:

    – Люди говорят, будто Призрак может прыгнуть куда угодно и откуда угодно. И мне, прежде чем быть убитым вами, хотелось бы удостовериться, доподлинно ли вы Призрак.

    Призрак захохотал во все горло.

    – Это мне ничего не стоит. Говори же, куда мне перенестись?

    – Прыгните на планету Тифонию, во вселенной Хеб, на которую не ведет ни одного Прохода. Ту самую, на которой драгоценные камни и минералы валяются прямо под ногами, – сказал Агент.

    Призрак исчез, и тут же, в мгновение ока вернулся, и в руке его лежал самый большой из всех драгоценных камней, виденных Агентом.

    Агент потрогал минерал и произнес:

    – Конечно же, вы Призрак! Не успел я и подумать, как вы появились с таким замечательным камнем!

    – Теперь ты убедился в моем могуществе? Хватит с тебя? – спросил довольный Призрак.

    Но агент попросил еще раз:

    – Уж очень мне хочется, чтобы вы перенеслись на планету Баньяна и принесли мне веточку этого чудо-растения.

    Призрак тотчас же исчез и вновь появился, сжимая ветку живого дерева. Агент опять принялся на все лады восхищаться Призраком, а под конец добавил:

    – Вот вы без труда прыгнули в два таких отдаленных места, какие я пожелал. А сможете ли вы перенестись в совсем необычное место? Покажите, пожалуйста, еще раз ваше умение. Прыгните, например, в жерло действующего вулкана, и в доказательство, принесите кусок лавы.

    – Хм, только и всего? – засмеялся Призрак, наморщив свое страшное лицо.

    И он сразу же перенесся в жерло действующего вулкана.

    Да там и сгорел.

   1.

   Он никогда за десятки, может, сотни Прыжков, совершенных в прошлом, не испытывал такого.

   Боль? Нет, боли не было. Не было никаких неприятных ощущений, не было никаких ощущений ВООБЩЕ. Ни одного.

   Только он и темнота, и тишина, и безвестность промежутка.

   Он уже давно должен был перенестись. Никогда ранее Прыжок не длился дольше нескольких мгновений.

   С другой стороны, никогда ранее он не прыгал на Эталонный Мир.

   Время, тягучим студнем, замедляло вечный бег.

   Сколько он здесь?

   Минуту?

   Час?

   Десять часов?

   Паника, страх потихоньку начали расправлять безмолвные крылья.

   Сколько пробудет еще?

   Дабы отвлечься, он начал считать.

   Сбился на первом десятке.

   Повторил.

   Тот же результат.

   Да что же это, дьявол забери, такое!

   А может... нет никакой первой планеты, Эталонного Мира. Карта – ловушка для простодушных дураков. Да и кто в своем уме, добровольно укажет путь к собственному могуществу? Может, все дошедшие так и болтаются здесь. Ни там, ни сям – в пустоте промежутка.

   Вечность!

   Когда пришли первые звуки, Дункан испытал облегчение.

   Это были крики – шум толпы на базарной площади, казалось, можно было различить звонкие голоса зазывал; или... толпа перед праздництвом, возможно, религиозным – хорошо поставленные голоса риторов силились перекричать скопление верноподданных; или... та же толпа у здания власти, не важно какого – мэрия, королевский дворец, палаты сената или пещера вече. Толпа требует, толпа настаивает, и отдельные голоса благоразумных тонут в общем праведном, или неправедном гневе.

   Шум изменился. Это была все та же толпа – огромное скопление народа, возможно, тех же людей, или не людей, на этот раз они кричали, истово, срывая глотки, выжимая из легких остатки воздуха, накаляя себя перед битвой.

   Потом пришла она – битва.

   Лязг оружия.

   Хрипы воинов.

   Стоны раненых.

   Проклятия умирающих.

   Она кипела с боков, спереди, сзади, сверху, снизу, вокруг Дункана.

   И все это в отсутствие визуальных образов.

   Шум сражения сменился гимном восхваления, вдалеке слышались голоса, смех, ласковые интонации влюбленных.

   Звуки мира сменились мольбами о помощи. Истовыми и дежурными.

   Осмысленными – сотрясти мир, и навно-детскими – получить игрушку.

   Мольбы сменились требованиями, требования – прокленами.

   Голоса, голоса, десятки, сотни, тысячи голосов, они звучали отовсюду, червями-паразитами забирались в уши, нос, рот, корнями, пуская ветвистые отростки в самом мозгу.

   Не в силах сдерживаться, Дункан закричал – одиночный крик поглотило море многоголосья. Он обхватил голову, закрыл уши, выискивая малейшие щели в преграде пальцев, голоса, теснясь, продолжали вползать внутрь.

   Самое страшное – происходило это в абсолютной темноте.

   – Здравствуй, Дункан Трегарт, – улыбаясь, произнес тот, что выше. Его напарник, тот, кого Дункан окрестил «маленький» продолжал хмурить буйные заросли бровей.

   – Здравствуйте.

   В голове водили хороводы тысячи, миллионы вопросов, он ждал этой встречи, готовился, складывая их заранее... губы разлепились и выдали первое, что пришло на ум:

   – Откуда вы знаете мое имя?

   На этот раз развеселился маленький.

   – Ну дает! Все, кто не приходит, задают это вопрос.

   – Не смейся, ты сам не лучше.

   – Ты-то откуда знаешь, тебя тогда не было.

   – Рассказывали.

   – Ладно, – маленький повернулся спиной к Дункану, – пошли.

   – Куда? – Трегарту внезапно сделалось страшно.

   – Хочешь – оставайся.

   – Нет, я с вами!

   Внезапно – все кончилось.

   Звуки ушли.

   Все.

   Трегарта вновь опутала безголосая темнота.

   Кажется... повеяло ветерком.

   Показалось.

   Откуда в промежутке ветер?

   Появился... запах, запах луговых трав, распустившихся цветов, запах леса, весеннего леса, пробуждающейся природы.

   До полного комплекта недоставало шелеста листвы. Словно выговорившись всласть, темнота не рождала ни одного звука.

   Цветы, зелень сменились запахами залежавшегося дерева, прелых листьев, потянуло сыростью, плесенью.

   Потом, без перерыва, накатила волна зловония – тухлые яйца, гниение плоти, кислые овощи.

   Подобно звукам, они полезли в уши, нос, рот, намереваясь проникнуть внутрь.

   Дункан закричал, точнее, хотел закричать, и понял, что не может сделать вдоха. Он задыхался, легкие, тело молили о глотке воздуха, но расправить легкие, самому, добровольно втянуть это в себя, казалось немыслимым. Более чем немыслимым – невозможным.

   Вопросы – сотни, тысячи вопросов, вспомнив о своем существовании, вновь хлынули в мозг.

   – Это Эталонный Мир? – Трегарт  обращался к высокому, тот казался... добрее, в отличие от маленького, который постоянно хмурился.

   – Ну да, а еще – первая планета и мир-прародитель и Заморье, как ее называют эльвы.

   Они летели над поверхностью, внизу, насколько хватал взор, простиралась каменистая пустыня.

   Пейзаж, мягко говоря, не впечатлял.

   – Значит, первая планета, от которой произошли остальные миры.

   – Первая – не первая, произошли – не произошли, откуда мы знаем!

   – То есть как? – опешил Трегарт.

   Само собой подразумевалось – в конце пути он получит ответы на все вопросы, и от кого же получать эти самые ответы, как не от жителей Эталонного Мира.

   – А вот так! – вновь ответил маленький.

   – Но Камни, Камни Перемещения, они-то здесь есть?

   – Конечно...

   Дункан выдохнул – хоть в чем-то предания не врали.

   – ... да вон, выбирай любой, – маленький указал вниз.

   До рези в глазах, Дункан впился в проплывающий ландшафт – все та же пустыня – земля, усеянная камнями.

   Камнями!

   Нет, не может быть!

   А где же знакомая структура, блеск...

   Что-то сверкнуло внизу – солнечный луч отразила гладкая поверхность. Ветер сдул вездесущую пыль с одного из камней, и освобожденная грань мигнула знакомым изумрудом.

   – Вы хотите сказать, что все это... Все! Камни Перемещения! Настоящие Камни Перемещения! – они летели уже довольно долго, а каменистой пустыне не было конца.

   Трегарт вспомнил, как трусились, дорожили там, на остальных мирах каждым осколком.

   – Ага, – зевнул маленький, – только на что они тебе?

   Нежные руки касались его, гладили, ласкали.

   Запахи ушли, так же неожиданно, как и звуки, им на смену пришло осязание.

   Прикосновение ветра, щекотание пера, нежные ладони матери, требовательная, шершавая рука отца.

   Ласки любимой.

   Потные прикосновения сластолюбцев.

   Равнодушные постукивания друзей.

   Щекотка.

   Он засмеялся.

   Даже собственный голос не пробился сквозь студень тишины.

   Кто-то ущипнул его за ногу.

   Трегарт вздрогнул.

   Затем в него ткнули твердым предметом.

   Ощущения не из приятных.

   Затем ударили, не больно, так, для острастки.

   Затем больнее.

   Невидимая ладонь залепила пощечину.

   В подставленную челюсть врезался кулак.

   Дальше удары посыпались барабанной дробью.

   Дункан вздрагивал, кричал, пытался уворачиваться, всегда безуспешно.

   Темнота и тишина выступали противниками.

   – Кто вы? – Трегарт внутренне напрягся в ожидании ответа.

   Потомки древней расы, создатели межвселенья, властелины Проходов... – ответы, тысячи ответов – спутников вопросов складывались в голове.

   – Люди, и не люди – те, кто живет здесь, – пожал плечами высокий.

   Ответ, мягко говоря, не удовлетворял.

   Дункан вспомнил легенды о Призраках, будоражащие миры, страх, даже ужас, внушаемый ими, способности Призраков появляться, когда вздумается и так же исчезать, да и собственное чудесное – иначе не скажешь – вызволение из сот.

   – Обычные люди?

   На этот раз ответ заставил себя ждать.

   – Не совсем...

   Затем навалилось все вместе.

   Крики, шепот, стоны, мольбы, проклятия оголтелыми стервятниками терзали уши.

   Запахи, тысячи запахов – от забивающего дыхания зловония до изысканных, едва ощутимых фимиамов врывались в ноздри.

   Поглаживания, щекотания, удары сыпались из темноты.

   Его словно вывернули на изнанку, подставив податливое нутро ласкам раздражителей.

   Или разрезали на куски, мелкие кусочки, каждый из которых был Дунканом Трегартом и жил собственной жизнью, собственными чувствами, испытывая, наслаждаясь или ужасаясь звукам, запахам, прикосновениям.

   Зрение по прежнему оставалось единственным чувством, которое пока не давало о себе знать.

   Как ни странно, именно это – отсутствие сигналов, пусть чрезмерных, даже болезненных причиняло наибольшие мучения.

   Ожидание страшнее наказания.

   – Мы не знаем, откуда взялся, как возник или для чего создан этот мир. Возможно, как у всего в мире, у него имеется смысл, рациональное зерно существования. А, возможно... – на этот раз словоохотливым оказался «маленький». Говорил он довольно долго, сбиваясь с темы на тему, Дункан слушал его, открыв рот. – Да и так ли важно – отчего, почему, зачем, что с этим делать? Поймем, в свое время, или не поймем, если так, значит, не должны, не доросли, не достойны.

   Разве ты, живя во вселенной, остальной вселенной, разумеешь ее законы? Разве муравей, ползая по лесу, осознает устройство экосистемы, пищевую цепочку? Пользуясь звездолетами, мало кто имеет понятие о принципах астро, или какой там, физики. Так ли важно, так ли нужно разложить все по полочкам с неизменным наклеиванием ярлыков?