Текст книги "Завтра начинается вчера.Трилогия"

Автор книги: Владимир Контровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 66 страниц)

* * *

– Я вас очень внимательно слушаю, – бесцветным голосом проговорил сидевший в кожаном кресле человек, к внешности которого лучше всего подошло бы определение «живые мощи». – Постарайтесь излагать кратко, Эрни, – у нас очень мало времени.

Последняя фраза подействовала на его собеседника, моложавого человека из service brains[16]16
  Service brains – обслуживающие мозги (англ. ).
  


[Закрыть], как шпоры на скакуна, от которого требовалось во что бы то ни стало первым придти к финишу. Эрни Баффин, в прошлом программист и сотрудник компании «Майкрософт», занимался Интернетразведкой, работал на очень узкий круг людей и скорее согласился бы лишиться гениталий, нежели вызвать малейшее неудовольствие дряхлого старика в кожаном кресле – Баффин слишком хорошо знал, кто этот старичок, и какая власть сосредоточена в его немощных старческих руках.

– Да, мистер Винсент, конечно. Первые упоминания о возможности синтеза золота, – начал он, сдерживаясь, чтобы не сорваться на торопливую скороговорку, – были отмечены в Сети десять месяцев назад. Это напоминало типичную массированную вирусную атаку без определённой цели, и поэтому мы поначалу не придали этому значения. – И поспешно добавил, заметив, что бровь старика в кресле чутьчуть дрогнула: – Но поскольку речь шла о золоте , мы скачали файл и тщательно проверили его содержимое. Никаких вредоносных программ мы не обнаружили, отпало и предположение о monkey business[17]17
  Monkey business – здесь: мелкое жульничество (англ .).
  


[Закрыть] – авторы файла не требовали перевести определённую сумму на указанный счёт, чтобы получить код запуска «волшебной мельницы». Описание установки было очень простым – на уровне инструкции для рядового пользователя, не имеющего ни малейшего представления о тонкостях механики и электроники. Мы передали его нашим техническим экспертам, потребовав от них сделать заключение, а также собрать модель описанной установки и проверить её в работе.

На этот раз бровь мистера Винсента дрогнула одобрительно, и Баффин продолжил с заметным воодушевлением:

– Принцип работы «волшебной мельницы», как окрестили её наши специалисты, выглядел откровенно шарлатанским – чтото сродни «вечному двигателю», – но я настоял на натурных испытаниях. Первые результаты были обескураживающими, однако в итоге, после месяца кропотливой работы, – он сделал эффектную паузу, – мы убедились, что это не розыгрыш: эта установка действительно может превращать одни химические элементы в другие. Требовались только точный расчёт нужной кривизны мультизеркала и ювелирность изготовления – «волшебную мельницу» и её программное обеспечение создали гениальные люди.

– Удалось установить, откуда появился в Интернете этот файл?

– Предположительно – Россия, сэр. Точно установить не удалось: создатели файла умело замели все следы.

– Примерно так я и предполагал… – задумчиво пробормотал старик.

– Да, сэр, – с готовностью согласился Баффин. – Эта непредсказуемая варварская страна, которая…

Он собирался развить свою мысль, но мистер Винсент прервал его движением руки.

– Не отвлекайтесь на несущественное, Эрни.

– Извините, сэр. Через месяц после первого появления в Сети сведений о «волшебной мельнице» последовала вторая волна появления этого файла. Она длилась неделю, причём с множества серверов, расположенных в разных концах света, – вероятно, заражённых первой волной. Это уже было похоже на целенаправленное действие, и поскольку мы уже знали о реальных возможностях «волшебной мельницы», я, следуя указаниям…

– Без имён.

– Простите, сэр. Мы начали зачистку Интернета, убирая из него все упоминания об этой установке. Это было непросто, но через три месяца дело было сделано. Новых вспышек не последовало, и постоянно проводимый мониторинг за полгода не зафиксировал в Сети ни малейших намёков на эту тему.

– Можете ли вы гарантировать, что в Интернете не осталось ничего?

– Могу, сэр, – Баффин понимал, что он берёт на себя огромную ответственность, но отрицательный ответ наверняка имел бы для него гораздо худшие последствия. Приходилось идти на риск – в конце концов, на сегодняшний день в Сети и в самом деле не было никаких упоминаний о «волшебной мельнице» или об успешном синтезе золота.

– Хорошо, – старик помолчал. – А можете ли вы гарантировать, что никто, кроме вас и ваших специалистов, не сумел собрать эту машину и успешно её запустить?

«Если дедушка Винни надеется, – подумал Баффин, – что я буду расхлёбывать чужое дерьмо, он сильно ошибается».

– Это уже не моя сфера ответственности, сэр, – заявил он осторожно, но твёрдо. – Я могу только сказать, что экспериментальный образец «волшебный мельницы», собранный в нашей лаборатории, проработал три дня, а после этого был законсервирован и засекречен, и со всех лиц, так или иначе имевших к нему отношение, была взята строжайшая подписка о неразглашении. Изготовить работоспособную «волшебную мельницу» на самом деле не так просто, это так, однако полной гарантии я дать не могу. Хотя я думаю, что если бы ктото сумел наладить синтез золота, об этом давно уже шумел бы весь мир.

«А вот это совсем необязательно, – подумал старик. – Если ставки растут, не стоит сразу выкладывать все козыри. В нашем уравнении остаётся одно неизвестное…».

– Спасибо, Эрни, вы свободны, – сказал он бесстрастно.

Оставшись один в своём кабинете, декорированном под восемнадцатый век, человек по имени Винсент бросил взгляд на циферблат старинных часов и задумался, глядя в огонь камина. Он собирал мозаику из разрозненных фактов и не спешил, хотя почти физически ощущал, как неумолимо истекает время, оставшееся у него для принятия решения. Он был пауком, сидящим в самом центре паутины, опутавшей весь мир, и располагал интегральной информацией, поступавшей к нему из разных источников. Он знал многое, в том числе и то, что «волшебная мельница» действительно сродни «вечному двигателю» – вернее, «вечному генератору». «Теоретически неисчерпаемый источник энергии» – таково было заключение физиков, ознакомившихся с принципом работы установки и с результатами её испытаний. Знал он и о том, что через месяц после консервации опытной установки при её очередном осмотре было обнаружено странное явление: все зеркала сплавились в ком, словно внутри сферы, которую они образовывали, взорвалась термическая бомба. Пожара при этом не возникло, и на стенках хранилища не осталось следов огня. Объяснения случившемуся найти не удалось, однако не исключалась возможность диверсии, и это наводило на размышления.

«Россия, вечная кость в горле мировой цивилизации – ни проглотить, ни выплюнуть. Неужели за всей этой историей стоит она? Если русские пронюхали о наших планах, то можно предположить, что они рассчитывают на „волшебные мельницы“ как на решающий аргумент в споре за власть над миром. Но тогда непонятно, зачем предоставлять такую информацию для всеобщего пользования – гораздо разумнее держать её в секрете и нанести удар, когда золото станет последней опорой прежнего порядка вещей. „Вечный генератор“ и универсальный синтезатор, простой и доступный, – это оружие пострашнее ядерного, и тот, кто им владеет… Какие цели преследовали творцы „волшебной мельницы“, так настойчиво выкладывая в Сеть её подробнейшее описание? Я не верю, что наш таинственным образом расплавившийся опытный экземпляр – единственный в мире, что бы там не говорил этот молокосос Эрни. А это значит, что существует серьёзнейшая угроза нашим планам: „золотой удар“ может быть парирован, причём неизвестно кем. Полугодовая тишина в Интернете – слишком слабая надежда на то, что шило удалось спрятать в мешке. Но мы не можем больше ждать: Обвал созрел, он вотвот сорвётся и без нашей команды, а неконтролируемый Обвал угрожает и нам самим, и всему, что было достигнуто нами за тысячелетия…».

Старик зябко повёл плечами, ещё раз посмотрел на часы и нажал на столешницу. Из толстой деревянной крышки стола выдвинулась миниатюрная сенсорная панель. Человек, похожий на живого мертвеца, коснулся её своими костлявыми пальцами и негромко сказал в пустоту, зная, что его хорошо слышат и внимательно слушают:

– Это Винсент. Дальнейшее промедление становится опасным.

* * *

– Мы рассчитываем провести операцию в кратчайшие сроки, – генералполковник Анисимов сжал руку в кулак, – и для этого будут привлечены наши лучшие силы.

«Сюр в полный рост, – думал Вадим, слушая командующего округом, – на Новгород двинутся танки, а на берегах Волхова, помнящего драккары викингов, высадятся десантники семьдесят шестой псковской дивизии. Театр абсурда, ставший реальностью… Бредовая затея новоявленных „новгородских бояр“, захвативших Волховскую ГЭС и объявивших о создании „независимой новгородской республики“, грозит обернуться большой кровью. Над фразой „СанктПетербург – это пригород Господина Великого Новгорода“ можно было смеяться, но сейчас уже както не до шуток. Феодализм на марше – с той лишь разницей, что теперь вместо стрельцов Ивана Грозного на Новгород пойдут стрелки генералмайора Полкаченко. И гвардейцы семьдесят шестой штурмовой – самой, наверное, боеспособной части российской армии, – церемониться не будут: они воевали и в обеих чеченских войнах, и в Осетии против Грузии. Жаль только, что русские снова будут стрелять в русских…».

– А на эти три дни, – продолжал Анисимов, – вся ответственность за порядок в городе и его пригородах возлагается на народные дружины. Для выполнения этой задачи сил сто тридцать восьмой и двадцать пятой отдельных мотострелковых бригад недостаточно – они задействованы по всей области. Поэтому…

«Так вот зачем нас сюда пригласили! – догадался Костомаров. – Теперь понятно…».

Создание народных дружин – ополчения – было мерой вынужденной. После разрыва экономических связей, вызванных Обвалом и последовавшим за ним обесцениванием денег вообще, залихорадило всю страну. И как во всякие смутные времена, реальная власть переходила в руки тех, кто имел оружие и умел держать его в руках. Рождались новые военные вожди, пользовавшиеся авторитетом, причём не авторитетом главаря разбойничьей шайки. Люди хотели не только выжить, но и жить дальше – должно же когдато всё это кончиться, – и сиюминутное «грабь и веселись!» не подкреплялось здоровым инстинктом самосохранения. Народ и племя имеет шанс выжить, если родовичи помогают друг другу, а не рвут друг у друга кусок, не думая о завтрашнем дне, – эта простая истина сохранилась в генной памяти поколений, несмотря на все попытки вытравить её и заменить оголтелым индивидуализмом. И затерроризированные мародёрами люди брали в руки оружие, чтобы защитить себя и свои семьи.

Высшие офицеры малочисленного Ленинградского военного округа, насчитывавшего меньше сорока тысяч человек, сумели сориентироваться в постобвальной каше. Казавшийся незыблемым постулат «Деньги могут всё!» развеялся дымом – былым хозяевам жизни нечем стало платить тем, кто в прежние времена мог за деньги сделать любую грязную работу. Както вдруг всё изменилось, и оказалось, что реальную силу и вес имеют не банковские счета, а бронетранспортеры и автоматы в руках солдат, верящих своим командирам. Криминальные структуры тоже рвались к власти, однако проигрывали: спайка по денежному принципу уже не работала. И гибли под гусеницами армейских боевых машин новые «атаманы Козолупы», так и не ставшие новыми батьками Махно.

Население поддержало военный переворот, и народные ополченцы получили оружие и боеприпасы с армейских складов. Не обошлось без ошибок – часть снаряжения попала не в те руки, – но в целом город не впал в анархию: чиновники из числа вменяемых (и правильно оценивших реальный расклад сил) вошли в состав городского правительства, активно сотрудничая с военными. Сто тысяч волонтёров надёжно подкрепили армейцев – армия в основном разбиралась с любителями создания «независимых держав в масштабах отдельно взятой деревни», а множество других задач – от развозки продуктов до уборки мусора – решали ополченцы. За спинами дружинников были их жёны и дети, и ради них добровольцы дрались люто, не прося и давая пощады, – число аутсайдеров, не желавших интегрироваться и предпочитавших попрежнему жить за чужой счёт, быстро сокращалось.

Вадим Костомаров вступил в дружину без колебаний – простым рядовым. Но уже через полгода он стал командиром, которому подчинялось свыше ста человек, – лихое время быстро выявляло реальную ценность людей, а для командира дружины задатки лидера были важнее умения метко стрелять. И сегодня его и других командиров лучших дружин вызвали в штаб округа «для получения дополнительных особых распоряжений», как туманно было сказано по коммуникатору.

* * *

Пахло дымом – гдето чтото горело. Этот запах не вызвал особого ажиотажа среди пассажиров автобуса – за последние сумасшедшие месяцы люди привыкли ко многому: и к тотальному дефициту всего и вся (это мы уже проходили), и к стрельбе на улицах среди бела дня, и даже к тому, что деньги стоят дешевле бумаги, на которой они напечатаны.

Автобус свернул за угол, и происхождение дымного запаха выяснилось: завалившись боком на тротуар, чадно горела маршрутная «газель». «Обычное дело, – подумал Свиридов, – аутсайдеры хотели поживиться горючим, а когда не вышло…». Судя по всему, так оно и было: в борту «газели» зияла рваная дыра, а под брезентом, расстеленном рядом с машиной, угадывались очертания нескольких человеческих тел. Ещё один труп – Александр почемуто даже не сомневался, что это именно труп, – лежал поодаль, уткнувшись лицом в асфальт. Возле него стояли два солдата в касках и бронежилетах: один говорил по коммуникатору, другой, держа автомат наперевес, настороженно озирался по сторонам. Автобус миновал горящую «газель», и никто из его пассажиров не выказал изумления или хотя бы интереса – разбитую машину и тела на проезжей части проводили равнодушными взглядами, и всё. «Защитная реакция нервной системы организма, – подумал Алхимик, глядя на выбитые окна первого этажа старинного здания, над которыми злым гротеском сохранились буквы „Бутик элитной одежды“, – во время блокады Ленинграда никого не удивляли трамваи, разбитые прямыми попаданиями артиллерийских снарядов. Правда, тогда была война, но что мы имеем сегодня – ту же войну, только не очень понятно кого с кем».

Скрежетнув истёртыми тормозами, автобус остановился. Люди вставали и тянулись к выходу – приехали. Работникам НИИ прикладной химии повезло: институт получил статус режимного предприятия, а это означало и повышенный гарантированный соцминимум, и развозку всех его сотрудников по маршрутам «домработа» и «работадом». Последнее было очень немаловажным: общественный транспорт давно не работал, у владельцев автомашин не было бензина, а идти пешком (например, с Васильевского, как Свиридову), да ещё зимой, когда поздно светает и рано темнеет, могли отважиться только единицы из числа любителей особо острых ощущений.

Уютный дворик института изменился до неузнаваемости. Решётчатая ограда, никогда не выполнявшая защитных функций, теперь было густо увита колючей проволокой; перед главным входом изза уложенных гнездом мешков с песком торчал ствол крупнокалиберного пулемёта. И приветом из блокадного прошлого северного города окна здания перечёркивали косо наклеенные бумажные кресты – в городе не только стреляли, но и взрывали.

На проходной вместо мирной старушкипенсионерки стояли вооружённые солдаты, и символический турникет уступил место блоксканеру. Считывающее устройство прибора располагалось низко: проходившим людям приходилось кланяться – это проще, чем каждый раз снимать с шеи драгоценную «пайцзу» чипа. Вряд ли при монтаже сканера это было сделано с умыслом – скорее всего, имела место обычная российская недодуманность, – но в «поклонном ритуале» Свиридову чудилось нечто мистическое, пришедшее из тёмных веков.

Однако люди оставались людьми – они не разучились улыбаться, тем более что они знали: их работа нужна и важна – это вам не ароматизаторы для презервативов. Все эти глупости остались в прошлом: НИИ прикладной химии занимался теперь синтезом пищевых продуктов – магазины давно вымели подчистую, стратегические запасы продуктов были ограничены, сельское хозяйство пришло в упадок, а миллионы жителей Петербурга хотели есть, причём каждый день. Над городом щерился костлявой улыбкой призрак голода: в пригородах бесчинствовали банды мародёров, и конвои с продовольствием прорывались в город с боём, как продотряды времён гражданской войны. Жители распахивали газоны под окнами и сажали картошку, а по ночам дружинники, охранявшие эти импровизированные поля, стреляли без предупреждения на любой шорох: ценность человеческой жизни была прямо пропорциональна количеству еды, получаемой по гарантированному минимуму.

По дороге в лабораторию Свиридов завернул к Никодимову – он не сомневался, что директор уже на месте, и не ошибся. Старый учёный весь усох и скукожился, но в глазах его впервые за много лет появился упрямый огонёк – тот самый, благодаря которому русские люди выжили, несмотря ни на что.

– Как ваши успехи, Александр Николаевич? – спросил Никодимов, поздоровавшись.

– Работаем, Антон Степанович, – сдержанно ответил Алхимик.

Никодимов промолчал, и Свиридов был благодарен ему за это молчание. «А ведь мог бы и припугнуть, как во времена оны, – подумал Александр, – эти времена он ещё помнит. И был бы прав: нынче не до шуток. Ан нет, интеллигентское нутро берёт верх. Интересно, как я вёл бы себя на его месте?».

Свиридову было что сказать директору института, однако он сдерживался. На флэшкартах, оставшихся от Зелинского, Алхимику удалось найти костяк программы синтеза, а это означало, что до масштабного производства колбасы из пластмассы дистанция уже не столь огромного размера. Дело за малым: где взять нужное количество энергии? Большая часть тепловых электростанций простаивала изза острой нехватки топлива, Сосновоборская АЭС обеспечивала город, и переключить её мощности на синтезаторы означало усадить весь Питер на голодный энергетический паёк. Не раз и не два Александр Николаевич порывался попросить Кулибина соорудить новую «драконью голову», но всякий раз брал себя в руки: он уже знал, чем это может кончиться. Пока не найден способ демпфировать утечку энергии, приводящую к взрыву, использовать энергию пространствавремени нельзя – это было ясно. Алхимик остро сожалел о том, что недостаточно хорошо разбирается в физике, особенно в её новейших направлениях. Он слышал о теории Герловина[18]18
  Согласно этой теории, энергия физического вакуума должна стать для человечества основной.
  


[Закрыть], но этого было мало. Можно было посоветоваться с Никодимовым и привлечь к работе когото ещё, но чтото удерживало его от такого шага. Эта была не ревность первооткрывателя, нет – Александр чувствовал, что не стоит доверять комуто незнакомому. Если даже друг Мегабайт, которого он знал много лет, в итоге едва не задушил Алхимика, то что говорить о других? Энергия вотвот станет новой мировой валютой, и тогда «драконья голова» станет печатным станком. Ежу понятно, что вокруг такого станка тут же начнутся песни и пляски, переходящие в кровавые оргии. Нет, нужно всё обдумать, чтобы потом не кусать локти. А пока можно ограничиться паллиативом: доложить Никодимову об алгоритме синтеза – к концу рабочего дня отчёт будет готов, – и пусть Антон Степаныч решает энергетический вопрос с городскими властями и военными.

Придя к себе в лабораторию, Свиридов быстро вошёл в рабочий ритм. Текущие дела не отняли у него много времени – разобравшись с ними, Алхимик сел за компьютер. «Жаль, что всезнайкаИнтернет тоже пал жертвой глобального экономического коллапса – как было удобно. Мавр сделал своё дело – мавр скончался». Последняя мысль Алхимика относилась к подорванной им виртуальной бомбе: кризис не был бы таким всесокрушающим, если бы золото сохранило свою ценность. Правда, он не слышал, чтобы ктото производил золото в промышленных масштабах, но тот же Интернет вскоре после головокружительного падения доллара услужливо сообщил о резком падении цен на золото, связанным с появившимися в Сети сообщениями о возможности его синтеза из грязи. Эта информация быстро исчезла, но за ней явно стояло чтото реальное: одними слухами рынок не обвалишь. И были ещё какието загадочные взрывы в разных уголках земного шара, прогремевшие около двух лет назад. Достоверных сведений о них у Свиридова не было – Интернет приказал долго жить, а другие источники информации практически отсутствовали, – однако Алхимик предполагал, что эти взрывы могли быть связаны с его установками, построенными по Интернетописанию, и это лишний раз напоминало ему о необходимости крайней осторожности.

На мониторе появилось трёхмерное изображение «драконьей головы», похожее на фантастический драгоценный камень. Александр Николаевич вглядывался в его сверкающие грани, словно надеялся найти там ответ на мучавший его вопрос: «Как безопасно получить энергию времени?». Он чувствовал, что ответ есть, что его не может не быть, но – древний дракон хранил свою тайну. «Ничего, – думал Алхимик, – сыщем мы на тебя управу, зверюга. Приручим, никуда ты не денешься – в этом мире жить нашим детям». При этом Свиридов подумал о Юле, о маленькой Даше и о своём ночном походе за молоком. По коже прошёл озноб, когда он вспомнил слова командира дружинников: «…больше так не делайте, а то оставите своего ребёнка сиротой, а жену вдовой». Да, если бы не этот парень с жёсткой улыбкой… Суровое Время Тьмы беспощадно фильтровало людей, и хорошо, что у таких, как Вадим Костомаров (это про них сказано – «я бы пошёл с ним в разведку»), были шансы пройти чистилище. Вот его бы в помощники – жаль, что он, похоже, никаким боком не физик.

На экране компьютера медленно вращалась «драконья голова». Алхимик следил за её завораживающим движением, чувствуя знакомое состояние «вотвот осенит».