355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Чиков » Охота за атомной бомбой » Текст книги (страница 1)
Охота за атомной бомбой
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 09:26

Текст книги "Охота за атомной бомбой"


Автор книги: Владимир Чиков


Соавторы: Гари Керн

Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Чиков Владимир , Керн Гари
Охота за атомной бомбой

Чиков Владимир, Керн Гари

Охота за атомной бомбой

Предисловие

Я не намерен говорить общие слова об этой книге. Хочется лишь сделать несколько замечаний с позиций сотрудника ФБР, который в годы активного противоборства между советской и американской разведывательными службами (40-е-50-е годы) находился по разные стороны барьера с одним из авторов. Надеюсь, что эти заметки будут полезными читателю, которого заинтересует история деятельности советских агентов, проникших в проект "Манхэттен".

Мои первые шаги в борьбе против советских секретных служб относятся к 1945 году. В то время у меня уже был четырехлетний опыт работы в качестве специального агента1 ФБР. В течение всех лет войны я занимался не только борьбой с преступлениями, предусмотренными федеральным законодательством, но и принимал участие в противодействии шпионским устремлениям нацистской Германии. Победа над нацистами дала ФБР законное право гордиться своим вкладом в общее дело. В последующие несколько лет оставалось лишь навести окончательный порядок в этой специфической области. В то же время проблема противодействия советским разведывательным службам тогда вырисовывалась весьма туманно. Поначалу я даже считал, что это дело абсолютно бесперспективное, и очень не хотел им заниматься.

Тем не менее я проработал в этой области десять последующих лет. В 1947 году меня перевели из Нью-Йорка в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и назначили генеральным инспектором группы, которая занималась советским шпионажем. Впоследствии я возглавил подразделение, анализировавшее шифропереписку между советским консульством в Нью-Йорке и центральным аппаратом КГБ в Москве. Шифры КГБ были раскрыты, и мы получали из перехваченных шифротелеграмм все необходимые сведения. Я рассказал об этом периоде моей карьеры в книге "Война ФБР – КГБ: история специального агента" (1986), написанной в соавторстве с Томом Шахтманом; в дальнейшем я еще скажу о ней несколько слов. В целом моя первоначальная оценка была верной: советские секретные службы не прекращали своей работы в Америке, они вели потрясающе активную деятельность, которая была направлена против ее жизненных интересов. Эта работа свела меня с бывшими американскими коммунистами, в том числе с Элизабет Бентли, и с советскими агентами такого уровня, как шпион в атомной области Клаус Фукс, не говоря уже о волнующем и драматическом деле, в котором главными участниками были супруги Джулиус и Этель Розенберг.

Редко вспоминают, особенно в книгах, посвященных "холодной войне", о том, что ФБР сконцентрировало свое внимание на советской угрозе лишь начиная со второй половины сороковых годов. Во время Второй мировой войны оно занималось защитой Соединенных Штатов от шпионажа и саботажа, проводимых "державами Оси"1, и почти весь его потенциал и личный состав был ориентирован на решение этой задачи. К примеру, в 1944 году общая численность личного состава ФБР составляла семь тысяч человек, из которых более одной тысячи находились в нью-йоркском бюро – самом крупном и наиболее активном. Из них только около пятидесяти или шестидесяти сотрудников работали в подразделении, которое занималось советским шпионажем. Остальные занимались правонарушителями по "федеральным преступлениям" и фашистской агентурой. "Охота на человека", начатая в отношении нацистского шпиона Эриха Гимпеля, о которой я писал в моей книге, дает представление о распределении сил по направлениям деятельности ФБР.

В тридцатые и начале сороковых годов контрразведывательное противодействие операциям советских спецслужб составляло лишь малую часть оперативной деятельности ФБР. Просматривая при подготовке книг досье тех лет, я был просто поражен незначительностью масштабов деятельности ФБР на этом направлении. Предупреждения в 1944 году советского перебежчика Виктора Кравченко в отношении враждебных намерений СССР и двойной игры Сталина оказались для меня полным откровением. Впоследствии жизнь показала, что он был более чем прав. Для Советского Союза – нашего "большого союзника" периода военных лет – и "славного Дядюшки Джо" (так американская пресса любила называть Сталина) все средства оказались хороши для того, чтобы проникнуть в секреты правительства США и шпионить за нашей программой создания атомного оружия. Надо отдать должное советским разведчикам за ловкость и умение в этих делах, но необходимо признать и большую заслугу их разведывательных служб, которые проявили высокий уровень компетентности. НКВД-КГБ в этой гонке всегда оказывалось впереди ФБР.

Фактически советское агентурное проникновение в правительство США началось в тридцатые годы, когда его осуществил советский разведчик Гайк Овакимян через активиста Коммунистической партии США по имени Джакоб Голос. В 1941 году ФБР разоблачило Овакимяна и министерство юстиции готовилось предъявить ему официальные обвинения, однако вмешался государственный департамент и дал ему возможность беспрепятственно выехать из США. Советский Союз только что подвергся нападению нацистов, и в этот момент отдать под суд одного из главных советских шпионов в Америке было бы "политически некорректно". По возвращении в Москву Овакимян, который хорошо знал Америку, стал работать в подразделении, занимавшемся операциями против США. Читатель найдет в этой книге рассказ об Овакимяне и других известных ФБР сотрудниках НКВД-КГБ, таких, как Василий Зарубин (он же Зубилин), Анатолий Яцков (он же Яковлев) и Вильям Фишер (он же Рудольф Абель). Он также встретит некоего физика, работавшего в закрытой зоне Лос-Аламоса, который, как теперь установлено, передавал секреты советской разведке и проходил под псевдонимом Млад.

Только через несколько лет после произошедших событий и тем более после советского агентурного проникновения в Лос-Аламос я узнал о размахе операций НКВД в Америке во время войны. В 1948 году мне довелось работать вместе с блестящим дешифровальщиком Мередитом Гарднером, которому я передавал необходимые ему материалы и информацию. Я восхищался мастерством, с которым он раскрывал действовавшие в 1944 году и до весны 1945 года шифры НКВД. Раскрытие содержания советской секретной переписки – мечта контрразведчика; ведь даже если эта переписка относится к прошлому, ее расшифровка имеет огромное практическое значение. Наша работа позволила выявить более двухсот человек, причастных к советскому шпионажу.

Расшифрованные телеграммы дали нам представление о том, как московский разведцентр проводил свои операции в Америке, как разрабатывал методику вербовок, и даже о таких деталях, как расписания встреч, места их проведения и пароли в условиях Нью-Йорка. Сотрудники советской разведки в Америке никогда не действовали только на свой страх и риск, а всегда в контакте, зачастую ежедневном, со своим руководством на Лубянке. Данная книга, в значительной части основанная на материалах досье КГБ № 13 676, показывает нам широкую картину этого взаимодействия и постоянного согласования вопросов между сотрудниками советской разведки в Нью-Йорке и их оперативным Центром в Москве.

Однако расшифрованные телеграммы, приводимые одним из авторов полковником Владимиром Чиковым, не похожи на оперативную переписку, которую мы с Гарднером читали в свое время. Они весьма многословны, их язык облагорожен. Послания, которые мы расшифровывали, были написаны в телеграфном стиле, напоминавшем стиль переписки ФБР, в котором сочетание букв "ЕRPT" означало "Направьте ответ телетайпом". Из введения к книге, написанного автором Владимиром Чиковым, я понял, что он решил изложить телеграммы более литературным языком как в целях достижения большей смысловой ясности, так и для того, чтобы отойти от сходства с текстом оригинала, что могло бы облегчить раскрытие других шифров. Однако я полагаю, что было бы достовернее и, может быть, драматичнее сохранить четкий и сжатый стиль советских секретных посланий.

После такого замечания я вновь с волнением возвращаюсь в прошлое, в обстановку борьбы с советской разведкой, чтобы пройтись по знакомым улицам Нью-Йорка, где мужчина в длинном плаще ставит мелом на стене сигнал, или втыкает гвоздь под скамьей в сквере, или спрашивает у прохожего, вежливо приподняв шляпу: "Не приходилось ли нам встречаться в прошлом году в Мадриде?" Чтобы узнать что-то новое в отношении признанного мастера шпионажа Анатолия Яцкова, которого я знал под фамилией Яковлев, советского вице-консула, за которым мне доводилось вести наружное наблюдение. Чтобы вновь встретиться с Моррисом и Леонтиной Коэн, с которыми лично я никогда не виделся, но уверен, что именно через них в течение определенного времени осуществлялась связь между полковником Рудольфом Абелем и супругами Джулиусом и Этель Розенберг. Чтобы узнать подробности о контактах супругов Коэн с другим шпионом в атомной области, в отношении которого В. Чиков утверждает, что тот до сих пор живет в Америке и гордится былыми подвигами, способствовавшими созданию русскими атомной бомбы. Этот мистический персонаж, которого называют Млад, является центральной фигурой книги.

В оперативной переписке КГБ, которую мы расшифровывали, встречалось много различных псевдонимов. Среди них наиболее важным был Гомер. Его присвоили британскому предателю Дональду Маклину, члену широко известной кембриджской шпионской группы. В своей книге "Моя тайная война" Ким Филби, другой член той же самой группы, пишет о попытках ФБР выявить Гомера. Я всегда считал, что этот пассаж из его книги представляет собой попытку тонкой подсказки, имеющей целью внушить Западу, что он выдал КГБ все материалы, которые были нами раскрыты в результате дешифровки советской оперативной переписки. Другим кодовым наименованием, взятым из античных времен, является Тир, которым обозначали Нью-Йорк. У меня сложилось впечатление, что у кого-то из аппарата НКВД – КГБ была слабость к греческой мифологии.

По поводу супругов Розенберг В. Чиков говорит не очень много. Как полковник КГБ, он связан официальной версией советских секретных служб в отношении этих супругов, которая в течение сорока пяти лет отрицала их принадлежность к советской агентурной сети. Это отрицание противоречит словам Никиты Хрущева, который утверждал, что слышал высказывания Сталина и его министра иностранных дел Молотова о том, что супруги Розенберг передали СССР ценные сведения. Оно противоречит также мемуарам бывшего разведчика Павла Судоплатова, согласно которым Розенбергов, по-видимому, завербовал Овакимян, но они якобы всегда были лишь агентами-связниками, не имеющими большого оперативного значения. Это утверждение опровергается опубликованными в 1995 году Центральным разведывательным управлением США материалами 49 перехваченных шифротелеграмм резидентуры советской разведки, подтверждающими, что супруги Розенберг принимали участие в советском атомном шпионаже. Эти телеграммы являются частью документов, расшифрованных Мередитом Гарднером, и ожидается публикация еще двух тысяч документов. Владимир Чиков приводит детальное описание судьбы супругов Коэн.

Я встречался с полковником Чиковым в Москве. Мы с ним совместно работали над тремя фильмами. Меня сняли на пленку в 1990 году в эпизодах, где я рассказываю о моей точке зрения в отношении супругов Коэн и советского шпионажа в целом, для русского документального фильма под названием "Полвека тайн", в котором Чиков выполнял роль консультанта. Эпизоды из этого фильма были использованы в английском фильме "Странные соседи" (1990). Потом Чикова и меня сняли для документального фильма из трех частей под названем "Красная бомба", который показывали в Соединенных Штатах в 1994 году по кабельной телевизионной сети "Discovery".

Встречи с полковником Чиковым надолго остались в памяти. Он сердечно пожал мне руку у импозантного здания на Лубянке, как будто мы были друзьями и война между ФБР и КГБ относилась к далекому прошлому. Затем он организовал для меня посещение Музея КГБ, находящегося в этом здании, что было бы абсолютно невозможно еще два года назад. Именно там я смог увидеть документы и предметы, напоминающие о людях, которые были мне знакомы. Например о Рудольфе Абеле. В другой раз мы устроились на берегу Москвы-реки с переводчиком и оператором. Режиссер попросил меня снять пальто, но без него мне было невероятно холодно. Я забрасывал Владимира Чикова вопросами, он в таком же темпе отвечал мне на них, но почему-то эта сцена не вошла в фильм. Я обратил внимание на то, что всякий раз, когда я задавал вопрос или затрагивал тему, все еще болезненную для русских в связи с тем, что прошло еще слишком мало времени после развала советской системы, они обычно пускались в какие-то невнятные рассуждения, и лишь полковник Чиков бросался вперед, хотя давал деликатные, иногда уклончивые ответы. Он единственный из всех отличался бойцовскими качествами.

Что касается истории, которая рассказана в этой книге в отношении Млада и супругов Коэн, то мне, как человеку из разведки, для того чтобы убедиться в ее полноте, нужны дополнительные свидетельства и доказательства. А я не исключаю возможности существования еще одного шпиона, действовавшего внутри проекта "Манхэттен", которого мы так и не выявили. Мы узнали о пяти проникших туда агентах, почему бы не быть и еще одному?

Наверняка Леонтина Коэн была курьером-связником, скорее всего, для Млада, чем для Клауса Фукса. Когда русская съемочная группа снимала меня в городе Альбукерке для фильма "Полвека тайн", мне говорили о некоем взаимодействии между Леонтиной Коэн и Фуксом, которое я оспаривал. Теперь я вижу, что такого взаимодействия не было. Однако я считаю, что супруги Коэн были агентами-связниками между полковником Абелем и супругами Розенберг, после того как руководивший ими сотрудник КГБ Яцков покинул Америку в 1946 году. В этой связи нахожу весьма любопытным тот факт, что в июне 1950 года, когда супруги Розенберг были уже арестованы, к супругам Коэн направили Юрия Соколова с указанием выехать из Соединенных Штатов. Он рассказал мне в Москве об этом инциденте абсолютно в тех же выражениях, которые использованы в пятой главе этой книги. Я спросил у Соколова, почему к ним не направили Абеля, и он ничего не ответил. В этом состоит одна из маленьких загадок того времени, которые дают основания предполагать, что реальная картина была намного сложнее той, которая нам известна.

Один из авторов этой книги Владимир Чиков подробно прослеживает дальнейший путь супругов Коэн после их побега в Москву и перекидывает мостик между прежней их деятельностью в Америке совместно с Младом и Абелем и их работой в Великобритании с Гордоном Лонсдейлом. Вторая часть многолетнего разведывательного пути Коэнов охватывает операцию в Портленде, в результате которой секретные данные о методах подводного обнаружения были похищены из королевской военно-морской базы в Дорсете, сфотографированы, переведены в микрофильмы и переправлены в Москву. Об этой операции много писали в британской прессе после ареста и во время судебного процесса над супругами Коэн и Лонсдейлом в 1961 году. Но в данной книге описываются ранее неизвестные эпизоды, которые придают этой истории колорит и жизненность. Таковы, в частности, подробности в отношении известного "шпионского коттеджа" в Руислипе – пригороде Лондона, где жили супруги Коэн под фамилией Крогер.

В последней главе книги рассказывается о самих супругах Коэн-Крогер, причем это делается от первого лица. В интервью 1989 года для фильма, который так и не появился на экране, они вспоминают прошлые годы, историю их сближения с коммунистической доктриной и их работу на советские секретные службы. В их словах я нахожу все ту же преданность делу коммунизма и Советскому Союзу, вдохновлявшую чету Розенберг, которые предпочли умереть, но не признаться в том, что им было известно. Их вера была настолько искренней, что я был не в силах их ненавидеть так, как я возненавидел Кима Филби, который какое-то время сидел напротив меня в кабинете штаб-квартиры ФБР. Более того, я увидел в супругах Коэн-Крогер нечто трогательно-патетическое и был весьма удивлен тем доверием, которое им оказывало КГБ. Я пришел к выводу, что они, вероятно, были только связниками, которых КГБ в какой-то момент решил использовать. В любом случае я испытал удовлетворение, узнав, что они прожили достаточно долго, чтобы стать свидетелями крушения коммунизма и советской системы, которую они боготворили и которой служили. Мне также доставил удовлетворение тот факт, что их жизнь в Москве после восьми лет, проведенных в английской тюрьме, вовсе не была счастливой и они испытывали ностальгию по Соединенным Штатам, стране, которую когда-то хотели уничтожить.

Роберт Лэмфер, сотрудник ФБР США

Введение

Визит в архивы

За два года до распада Советского Союза мне выпала редкая возможность получить доступ к архивным материалам по атомной бомбе, которые КГБ долгое время держал в глубоком секрете. Архив разведки находился в Ясеневе, за кольцевой дорогой.

Я занял место в одном из служебных автобусов, которые в те времена каждое утро отъезжали от центрального здания КГБ в центре Москвы. Автобус заполнялся пассажирами – сотрудниками внешней разведки, которые, оглядев присутствующих, вновь погружались в свои мысли или в чтение газет. Кто знает, какая работа их ожидала? Что касается меня, то я вел себя так, как будто мне предстоял обычный рабочий день, а не весьма специфическая задача. Но волновался, так как только накануне получил положительный ответ на мой запрос о разрешении доступа к одному из досье с грифом "совершенно секретно" и все представлялось мне настолько невероятным и удивительным, что я опасался, как бы руководство не изменило своего решения раньше, чем я окажусь в архиве. В назначенное время автобус отошел с Лубянской площади.

Вскоре мы пересекли кольцевую автомобильную дорогу, и поехали в юго-восточном направлении. Дорогу с обеих сторон окаймлял сосновый лес, промелькнул щит с надписью "Водоохранная зона". Возможно, такого же рода надпись имеется и на ответвлении дороги, ведущей в Лэнгли, штат Вирджиния. Вся поездка заняла около часа.

Мой интерес к "атомной проблеме" возник примерно два года назад, когда было еще рано даже помышлять о получении доступа к "закрытым" делам – это выражение у нас обозначает совершенно секретные материалы. В ходе бесед с такими заслуженными сотрудниками разведки, как Анатолий Яцков и Владимир Барковский, я узнал о существовании американцев супругов Крогер, которые были арестованы и осуждены в Великобритании, где они действовали более восьми лет по обвинению в шпионаже. Но в самой Америке супругов никогда в этом не обвиняли.

Я находил странным, что об их причастности к "Инженерному округу Манхэттен" (официальное название проекта американской атомной бомбы) власти США не только никогда не знали, но даже и не подозревали об этом. В Соединенных Штатах всеобщее внимание было больше сконцентрировано на супругах Розенберг, чем на чете Крогер, которые хотя и были американцами, однако рассматривались скорее как британские агенты. И потому мне хотелось узнать об этом побольше.

Наконец мы прибыли в Ясенево, где находилось Первое главное управление КГБ, на которое была возложена функция ведения разведки за рубежом. В Ясеневе оно обосновалось с 1972 года, переехав туда из здания на Дзержинской площади (раньше и теперь Лубянская), именуемого "Центр" и находящегося в самом центре Москвы. Причиной переезда было не только постоянное расширение различных служб "органов", как в быту называли подразделения КГБ, но также и желание уберечь сотрудников, направляемых в заграничные командировки, от излишнего внимания толп туристов. Двадцатидвухэтажное здание с фасадом из алюминия и омытого дождем стекла гордо возвышалось над лесом.

Я направился в помещение, расположенное сразу же у входа. Через традиционное окошко подал свой паспорт. Поскольку я звонил сюда еще накануне, мое ожидание не было долгим. Через пять минут мне выдали перфорированную карточку кремового цвета. По ее предъявлении меня пропустили через проходную в бетонной стене с колючей проволокой наверху, за которой находилась охраняемая зона. Ее патрулировала вооруженная охрана со сторожевыми собаками. Примерно в трехстах метрах от входа возвышалось основное здание, образующее вместе с двумя боковыми крыльями фигуру, напоминающую сверху огромную букву "Y". По мере того как я приближался, здание вырисовывалось в виде гигантской полураскрытой книги, устремленной в серое небо. Я вошел в него через двойную стеклянную дверь, предъявив мою карточку, перфорация на которой обозначала тот сектор здания, проход в который мне был разрешен. В холле меня встретил бюст Феликса Дзержинского, основателя ЧК (Чрезвычайная комиссия, предшественник КГБ), украшенный у основания цоколя свежесрезанными цветами... Кабина лифта упруго, но плавно тронулась вверх с таким ускорением, что у меня возникло ощущение тяжести в желудке. Финские архитекторы, проектировавшие это здание вместе с лифтом, действительно превзошли самих себя. Я вышел на двадцатом этаже и прошел в кабинет, где меня ожидали заказанные мною досье. На столе я увидел полдюжины больших картонных коробок серо-стального цвета с мастичными печатями. На каждой жирным шрифтом были написаны слова:

Дело "Дачники" № 13 676

Слово "дачники" ассоциируется у меня с одноименной пьесой Максима Горького. Малый театр сумел превратить тягостную меланхолию дачников в символ состояния общества в начале века. Но я уже знал, что дело "Дачники" № 13 676 относится не к летним отдыхающим в пригородах России, а к временным жильцам расположенного в отдалении от оживленных улиц английского коттеджа. Это было "Дело людей из коттеджа". И я знал, что это досье повествует не о коротающих время на даче, а об истории намного более серьезной.

Я расписался в регистрационном журнале, указав, что у меня имеется разрешение на вскрытие выставленных передо мной коробок, которое было подписано лично председателем КГБ Владимиром Крючковым по согласованию с начальником Первого главного управления Леонидом Шебаршиным. Так что не будет преувеличением утверждать, что мой проект получил одобрение двух руководителей. Я лишь опасался, как бы они не изменили своего мнения с "чьей-либо" подсказки или после некоторого размышления. И все-таки "исторический" момент настал. Перед тем как нарушить печать, я остро почувствовал, что вторгаюсь в еще вчера запретную зону.

Я аккуратно вскрыл печать... Внутри находилась папка из плотной желтой бумаги, в левом верхнем углу которой была четкая надпись: "Фонд особой важности", а в правом верхнем – "Совершенно секретно". Немного ниже было предупреждение: "Не подлежит оглашению без разрешения руководства". И наконец, в середине – большими буквами:

Дело 13 676 и чуть ниже – "Начато в 1938 г.Том I"

Первым из папки выскользнул пожелтевший от времени листок. На нем виднелась надпись: "Список лиц, ознакомившихся с делом". Перечень содержал шесть фамилий, и все они были мне знакомы. Это люди, руководившие разведывательными операциями за рубежом, некоторые из них непосредственно работали с "дачниками из коттеджа". Написал данные о себе:

"Фамилия, имя, отчество: Чиков Владимир Матвеевич

Звание: полковник КГБ СССР

Должность: старший референт Пресс-бюро".

К этому я добавил цель ознакомления с делом: "Изучение материалов дела с целью подготовки открытой публикации о нелегальной деятельности супругов Крогер, которые сотрудничали с советскими разведывательными службами в Нью-Йорке и в Лондоне. Эти агенты проникли в американский проект "Манхэттен", в рамках которого была создана атомная бомба; они также принимали участие в сборе секретных сведений на английской военно-морской базе в Портленде, где проводились работы по биологическому оружию".

Покончив с предварительными формальностями, я пролистал документы верхней папки из первой коробки. Всего было семнадцать коробок, и каждая набита папками с документами невероятной ценности: отпечатанные на машинке докладные записки, рукописные послания, расшифрованные тексты, биографические справки, аттестации, фотографии, сообщения и документы из близких и далеких мест, и все это относилось к невидимому миру, соседствующему с миром видимым, миру, известному под названием "тайные операции". В этом надежном месте хранились все "рыбы", которые прошли сквозь ячейки обширных сетей, расставленных американской и британской контрразведками. Как хотели бы ФБР, ЦРУ и МИ-5 прибрать их к своим рукам! Но времена изменились, и "холодная война" закончилась. А у меня появилась возможность показать эти документы миру. Поэтому я вытащил из кармана записную книжку, в которой по привычке начинал писать с последней страницы, затем взял документ с пометкой "Совершенно секретно. Хранить вечно" и принялся за работу.

От архивов к книге

После первого визита я часто посещал Ясенево и в дождливую и в снежную погоду до той самой поры, пока не закончил изучение материалов каждой коробки, каждого дела, каждого документа. Иногда случалось, что посещение архива было необходимо только для того, чтобы проверить единственный факт. Иногда мне нужно было перечитать заново целиком весь документ или же дополнить мои заметки. Над делом № 13 676 я работал с октября 1989 по август 1990 года.

Естественно, изучение материалов этого дела требовало дополнительных исследований. Зная о том, что супруги Крогер жили в Москве под другой фамилией, я получил разрешение встретиться с ними. В ходе нескольких встреч я узнал подробности их одиссеи, те личные подробности, которых нет в официальных материалах. Я беседовал с Яцковым, который был их куратором в Америке, а также с другими лицами, участвовавшими в этом деле. Много раз я просматривал материалы других дел. Все досье КГБ, относящиеся к работам по советскому атомному проекту, были собраны под общим названием "Энормоз", которое является кодовым обозначением комплекса советских разведывательных мероприятий по проникновению в проект "Манхэттен" ("Энормоз" – это русская транскрипция английского слова enormous1). С учетом того, что доступ без изъятий к массиву материалов "Энормоз" был разрешен в России только очень ограниченному числу лиц, я могу утверждать, что ознакомился с той частью этого массива, которая намного превосходит официально дозволенный мне для доступа объем материалов. Кроме того, я использовал работы других исследователей, а также многие откровенные суждения разведчиков, ученых и политиков второй половины 80-х – начала 90-х годов по вопросам истории СССР и деятельности органов безопасности.

По мере того как вырисовывались контуры моей книги, я подготовил ряд ее фрагментов для опубликования в обычной прессе. В течение 1991 года я опубликовал три большие статьи, первая из которых называлась "Как советская разведка расщепила американский атом" и была напечатана в номерах 16 и 17 еженедельника "Новое время" (англоязычное издание New Times). Первое же упоминание о супругах Крогер как "атомных шпионах" вызвало значительный интерес к статье как в России, так и за рубежом1.

Две другие статьи были опубликованы только на русском языке. Одна из них под названием "От Лос-Аламоса до Москвы" напечатана в 21-м и 22-м номерах еженедельного приложения "Союз" к газете "Известия", другая "Супруги Крогер" – в 6-м номере ежемесячного издания Артема Боровика "Совершенно секретно". В этих трех статьях впервые появились упоминания о мемуарах советского физика Игоря Курчатова, относящихся к созданию атомной бомбы.

Последняя из этих статей относится к лету 1991 года, к моменту провала августовского путча, в результате которого председатель КГБ Владимир Крючков был арестован и заключен в тюрьму за участие в деятельности ГКЧП. Тем не менее его разрешение как мне, так и другим исследователям на доступ к секретному досье не потеряло силу. (В 1994 году он будет амнистирован по решению Парламента России.) Россия вступала в период ускорения перемен. Советский Союз распался, возникло Содружество Независимых Государств, и КГБ был разделен на два отдельных ведомства. Первое главное управление превратилось в Службу внешней разведки России, а "Центр" образовал Федеральную службу контрразведки, на которую была возложена задача обеспечения внутренней безопасности. Хотя эти изменения в определенной степени осложнили ситуацию, они не помешали продолжению моей работы.

В 1992 году появилась первая часть книги под названием "Нелегалы". Согласно установленной в секретных службах практике, я представил рукопись в МБ РФ для получения согласия на ее публикацию. Причина такой практики понятна: дать возможность спецслужбе проверить, насколько правильно использовались досье, насколько точно и не слишком ли буквально воспроизведены документы и не носит ли конечный результат работы недружественный характер по отношению к самой службе. Рукопись на пятистах страницах, содержащая большое количество документов – полных документов, а не их фрагментов или кратких изложений, вернулась ко мне с прямоугольным штампом на последней странице, в котором было написано следующее:

"Нет возражений в отношении материалов, касающихся деятельности Комитета государственной безопасности (КГБ). Никаких других комментариев.

Подписано: А.П. Кандауров.

3 июля 1992 г."

С 1992 года первая часть "Нелегалов" подверглась существенным изменениям, но в ней была сохранена документальная основа изданной на французском языке книги "Как Сталин похитил у американцев атомную бомбу". Поэтому я вправе утверждать, что подготовленное мною описание истории советских агентов, известных под фамилией Крогер, основано на материалах в высшей степени секретных источников, подлинность которых засвидетельствована КГБ. Естественно, что я один ответствен за литературную обработку и историческую интерпретацию этих материалов.

Подводя итог документальной основе этой книги, следует сказать, что она, во-первых, включает в себя досье № 13 676 под названием "Дачники", состоящее из семнадцати коробок документов, в каждой из которых от трехсот пятидесяти до четырехсот листов, то есть в совокупности более шести тысяч страниц. Во-вторых – мои личные беседы с главными фигурантами этого дела супругами Крогер, их куратором и другими сотрудниками КГБ. И, наконец, в-третьих – другие досье КГБ, беседы и публикации, включая статьи и книги, опубликованные сравнительно недавно, и в основном в России. При недостатке информации я без колебаний использовал устные сообщения разведчиков, а также дополнял картину за счет некоторого домысла, когда находил это уместным. С американской стороны ряд материалов и аналитических документов был добавлен моим соавтором Гари Керном. Все подстрочные сноски принадлежат ему. Я полагаю, что читатель сам определит, кто из авторов представил тот или иной источник информации.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю