Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Волчица

После ухода Арсена с молчаливым и хмурым дядей, я начала собираться на завтрак.

В шкафу я нашла аккуратно сложенные пакеты с новой одеждой. Всё выглядело так, будто подбирали специально для меня – и размер, и фасон. Я нахмурилась: даже в самых дорогих гостиницах не слышала о таких услугах. Хотя… где я вообще? Судя по всему, в Рэдгрейве – владении оборотней.

Я выбрала простое хлопковое бельё, хотя в шкафу лежали и куда более дорогие комплекты: тонкий шёлк, изящные кружева. Но после нескольких дней в лесу, где моё тело покрывала одна лишь шерсть, хотелось простоты и свободы. В любой одежде у меня было ощущение, будто задыхаюсь. Поэтому обычная юбка и мягкий топ с поддержкой, позволяющий обойтись без бюстгальтера, показались самым подходящим вариантом.

Почистив зубы и умывшись, я взглянула на себя в зеркало, не узнавая. На меня из отражения смотрела молодая девушка с чистой кожей и ясными голубыми глазами. Чётко очерченные брови подчеркивали выразительность взгляда, пухлые губы придавали лицу мягкость, а тёмные волосы свободно спадали на плечи, делая облик по-женски привлекательным. Я поморщилась: девушка была красива, но совершенно мне не знакома. Кто она? Как её зовут? Заметив, что сквозь тонкую ткань топа просвечивала грудь, я поспешно накинула сверху свободный кардиган. В этот момент желудок предательски заурчал, вырывая меня из оцепенения и подгоняя вперёд. Я выскочила в коридор, спеша на запах свежей выпечки и кофе.

В небольшой гостиной стоял накрытый стол, заставленный всевозможными вкусностями. За ним меня уже ждали нетерпеливо ёрзающий Арсен и его мрачноватый дядя. Всё выглядело так по-домашнему и уютно, что я на миг застыла на пороге, недоумённо оглядываясь: а где же остальные постояльцы?

Из высоких окон лился золотистый утренний свет. На полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом – так и тянуло снять обувь и пройтись босиком. Вдоль стен тянулись шкафы из тёмного дерева, а в центре накрытый стол на троих: блинчики, румяные круассаны, тарелка с копчёной рыбой, нарезка из ветчины и сыра, ваза с фруктами. Аппетитно пахло свежей выпечкой, кофе и горячим шоколадом. В камине тихо потрескивали дрова, наполняя комнату теплом.

– Нравится? – Арсен от нетерпения аж подпрыгивал на стуле. – Это всё наше! – гордо сообщил он разводя руками. – Дядя Кай сказал весь этаж – наш! Представляешь? Здесь только мы.

– Тут есть ещё комнаты, – тараторил он, – но там никто не живёт. И нам приносят еду прямо сюда. Ты можешь заказать всё, что захочешь… Хочешь булочки? Или сосиски?

Я опустилась на свободный стул, стараясь не встречаться глазами с Каем. Его взгляд ощущался почти физически – тяжёлый и цепкий, словно он изучал каждое моё движение. На фоне восторженного Арсена, болтающего без умолку, его дядя казался каменной статуей.

– А я говорил, что здесь круто? Тут ещё кофе для тебя есть, ты пей! И блинчики очень вкусные! Дядя Кай сказал, что ты любишь круассаны на завтрак. Ешь скорее!

Я сначала застыла в шоке, откуда его дядя мог знать, что я люблю есть, а потом вспомнила как звонила на ресепшен и просила принести завтрак в номер и успокоилась.

Я откусывала круассан с сыром и ветчиной, запивая вкуснейшим кофе со сливками. Изредка останавливалась, чтобы намазать Арсену блинчик вареньем, вытереть липкие пальчики или перемазанную вареньем мордашку. Он ел, болтая без умолку, и кушал так жадно, что приходилось то и дело его останавливать и напоминать: «Не торопись. Прожуй как следует».

Малыш не умолкал ни на секунду:

– … а потом папа нашёл дядю Кая прямо в лесу, представляешь⁈ Он тогда… ну, дикий был… – мальчишка сбился, вдохнул и тут же перескочил на другое: – А ещё был один парень, так вот, дядя Кай ему в школе руку сломал, потому что тот над ним посмеялся… и он потом целый год с дядей Каем не разговаривал, обижался!

Я слушала вполуха, следя, чтобы он не только болтал, но и ел.

Во время очередного рассказа о кровавом прошлом Кая, я невольно на него оглянулась. Казалось, его нисколько не задевали порочащие его репутацию рассказы маленького племянника: драки, сломанные руки, несдержанность. Он спокойно пил кофе, словно речь шла о ком-то постороннем.

Я вздрогнула, вдруг вспомнив, что ещё совсем недавно была на месте тех парней, пострадавших от вспышек ярости Кая. Сердце на миг замерло, а потом испуганно забилось.

Кай впервые за утро отреагировал. Он хмуро покосился на меня, будто уловив мой страх и коротко бросил:

– Это было давно.

А затем рыкнул Арсену:

– Хватит болтать. Ешь.

Мальчишка тут же замолчал, только покосившись на меня, когда Кай добавил:

– Не расстраивай… маму.

То как он запнулся и поморщился произнося «мама», будто это слово застряло у него в горле, меня взбесило. Ну и что, что я не знаю ни своего имени, ни своего прошлого? Я всё равно могу быть хорошей мамой. И нечего так морщиться, будто я недостойна быть матерью Арсена. И вообще нечего рыкать на моего мальчика. Но отчитать противного альфу я так и не успела, потому, что Арсен снова ожил, размахивая руками:

– Правда же, вкусно, мама? А ещё мы пойдём в бассейн! Я тебе покажу, как умею плавать. И с водяной горки кататься! – он едва не опрокинул чашку с какао.

Я улыбнулась его энтузиазму.

Арсен, наевшись и едва дождавшись, пока его отпустят из-за стола, с шумом ускакал в свою комнату – умываться, чистить зубы и переодеваться в плавки. После ухода мальчика, в столовой сразу стало тише. Кай наклонился ко мне, опираясь локтями на стол и какое-то время просто смотрел.

– Кто ты? – наконец прозвучал его первый вопрос.

– Не знаю… – выдохнула я, чувствуя, как моментально пересохло во рту.

Утро, казавшееся таким уютным, вдруг закончилось.

– Где твоя семья? Есть муж? Дети?

Я прикусила губу до боли. В голове зияла пустота. Напоминание о том, что там, где когда-то была моя жизнь, теперь чернела лишь дыра, жгло сильнее любой раны.

– Нет… не помню, – прошептала я, едва слышно.

Он расспрашивал меня снова и снова, превращая наш разговор в настоящий допрос:

– Что первое ты помнишь когда очнулась? Кто был рядом?

Я пыталась помочь, рассказав как очнулась с умирающей женщиной и волчонком в клетке. Но чем больше он интересовался моим прошлым, именем и родственниками, тем чаще я была вынуждена повторять, как заклинание:

– Нет. Не знаю. Не помню.

Он сидел слишком близко. Каждый раз, когда он наклонялся, задавая очередной вопрос, я чувствовала его дыхание. От его огромного мускулистого тела шло тепло: хотелось одновременно и отодвинуться и прижаться.

И запах. Боже, его запах. Терпкий, как хвоя и ледяной воздух рассветного леса, который обжигал лёгкие. Хотелось обернуться в волчицу и бежать, и чтобы он… догонял. Я прикусила щёку изнутри, пытаясь отвлечься от диких желаний и образов от которых голова начинала кружиться, а мысли разбегались, как вспугнутые птицы.

Я упрямо старалась сосредоточиться на его вопросах, но он будто намеренно не оставлял мне даже пространства для вдоха. Его голос – низкий, глухой, с хрипотцой, проникал под кожу. Я слышала его не только ушами: каждая клетка тела отзывалась, и странная дрожь прокатывалась где-то глубоко в животе.

Чем сильнее он давил, тем громче гудело в висках. Голова раскалывалась от его близости, настойчивости и от попыток вспомнить своё прошлое. И когда он снова подался ближе с очередным вопросом, я уже была на грани:

– Зачем понесла щенка на территорию врага? Ты знаешь их альфу? – он вперился в меня взглядом, будто пытаясь уличить во лжи.

И я не выдержав, взорвалась:

– Да что ты ко мне пристал⁈ – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Дальше слова полились сами собой, и я вдруг поняла, что уже перешла в наступление:

– Да я про этих чёрных вообще ничего не знаю! Какой альфа⁈ Арсен бы погиб, если бы я оставила его в том фургоне! А ты даже спасибо не сказал за его спасение. Зато чуть не загрыз… ну, фомально, не ты, а твой волк… Вы оба напали на меня! И хватит меня допрашивать! Я же сказала: не помню, кто я и откуда.

Я тараторила, захлёбываясь злостью, не давая ему вставить ни слова. Лишь спустя время заметила: он меня будто и не слушал. Его взгляд залип на моих губах, дыхание стало чаще.

Он наклонялся всё ближе ко мне, нависая… полностью игнорируя мою гневную тираду.

У меня от такого пренебрежения аж пелена красная перед глазами встала.

– Отвали! – рявкнула я, со всей силы толкнув его в плечо.

Он слегка качнулся назад, позволив мне подняться из-за стола. В глазах его горел огонь, и я готова была к его ответной вспышке гнева. К моему большому удивлению, вместо того, чтобы наорать на меня в ответ, он откинулся на стуле и довольно ухмыльнулся.

– Смелая, – хрипло сказал он. – Мне нравится.

Я закатила глаза, кипя от злости, и резко выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках и успокоиться. Арсен скоро вернётся – и последнее, что ему нужно, это увидеть ссорящихся «маму» и «дядю».

Глава 17

Волчица

Но язык сам выстрелил:

– Мне тоже нравятся смелые мужчины. Те, кто не нападают на детей и одиноких волчиц.

Его ухмылка застыла на лице. В глазах мелькнула тень – и от этого внутри у меня стало чуть легче. Пусть знает, что не так-то просто меня сломать.

Дверь вдруг распахнулась. В столовую влетел Арсен – вихрь, полный энергии. Он застыл на пороге, расширив глаза, переводя взгляд то на меня, то на Кая, будто почуяв напряжение, висевшее в воздухе.

– Эй… вы чего?.. – его голосок дрогнул.

Бедный малыш. Сердце кольнуло и я поспешно выдохнула и улыбнулась:

– Всё в порядке, Арсен. Мы просто… разговаривали.

Я нарочно сделала голос мягче, и даже склонилась к нему, поправляя выбившийся вихор на макушке. Его мордашка тут же прояснилась, тревога в глазах сменилась радостью.

Кай неторопливо поднялся, бросил короткое:

– Пошли.

Мы втроём направились к бассейну. Но по дороге Арсен утянул нас в игровую, подпрыгивая на месте от нетерпения:

– Пойдёмте, пойдёмте! Я вам такое покажу!

Внутри пахло свежим деревом и пластиком. Лампы отбрасывали мягкий свет на стены, расписанные яркими сценами из мультиков и комиксов про супергероев. В углу стояли коробки с конструктором, мягкие пуфы, горка, а прямо в центре возвышалась башня из разноцветных блоков.

– Вот! – Арсен гордо указал на своё творение, глаза сияли. – Я вчера начал строить, а сегодня дострою и будет замок!

Выслушав похвалы башне почти с него ростом, построенной из блоков Лего Duplo, Арсен потянул меня, предлагая вместе достроить крепость.

– Смотри, мам, тут будет ров вокруг башни! – он так серьёзно учил меня строить, вызывая улыбку умиления.

Спустя полчаса мы с Арсеном уже гордо защищали наш «замок» от вражеского войска Кая, который пытался пробраться внутрь всеми возможными способами.

Арсен смеялся до слёз, подскакивал и размахивал руками, командуя с такой важностью, будто был настоящим полководцем:

– Мама, держи оборону справа! Дядя Кай снова идёт на тебя!

Я тоже смеялась, радуясь его счастью и азарту, но внутри – скрежетала зубами. Кай словно нарочно выбирал именно ту сторону, где стояла я. Будто проверял мою выдержку: то соорудит катапульту и с грохотом обрушит мою стену, то устроит подкоп – и непременно под моим участком.

Башня шаталась, Арсен визжал от восторга, а я – стиснув зубы – снова поднимала упавшую стенку. А этот мрачный альфа со шрамом даже не пытался скрыть, что получает удовольствие. Его губы тронула едва заметная ухмылка, и от этого хотелось оскалиться, клацнуть зубами, коротко, резко – как предупреждение. Зарычать, показать, что я не хочу играть с ним. Я здесь только ради Арсена.

Час пролетел незаметно: замок, смех, визги Арсена – всё это вытесняло тяжёлые мысли. Я даже в какой-то момент забыла о собственной панике за завтраком и о неприятном допросе. Когда к нам в игровую заглянули, Каю пришлось выйти, чтобы ответить на телефонный звонок, и мы остались с Арсеном вдвоём.

Продолжать игру без дяди он не захотел, так что притащил мне книгу и мы устроились на диванчике. Я читала вслух, а он сидел у меня на коленях. Мой голос постепенно убаюкивал его, он широко зевал, но он всё же дослушал историю до конца.

Когда я перевернула последнюю страницу книги, маленькие ладошки обвились вокруг моей шеи – горячие и доверчивые. Арсен прижался ко мне, ткнулся лбом в плечо, потом поднял голову и серьёзно посмотрел прямо мне в глаза:

– Мам… ну не сердись на дядю Кая.

От неожиданности у меня защемило в груди. Он крепче прижался, как котёнок, добавил:

– Он сильный. – (уж мне ли не знать, мелькнуло у меня в голове). – И терпеливый. Никогда меня не прогоняет… не ругается. Другие ругаются, что я глупости болтаю.

Арсен задумался, морща лоб, подбирая слова, нахмурился и, ладошками взяв меня за лицо, прошептал:

– Я слышал, Бран говорил Яну: «Кай неуволетво… неудовлетво… ну, короче, злой он из-за тебя». – Арсен фыркнул. – Он потому и метку тебе на шею такую огромную поставил. Бран сказал, она аж за километр светится, чтобы все знали, что ты его.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. Я машинально схватилась за шею. Кожа пылала, будто там и правда горело клеймо. Метка⁈ Он поставил мне метку⁈

А Арсен, не замечая моего оцепенения, добавил с грустью:

– Эх… жалко. Раз он тебя пометил, ты теперь уже не можешь стать моей мамой по-настоящему. Ни один волк не отдаст свою самку другому…

Внутри вспыхнула ярость и боль. «Да как он посмел⁈ Я не его, и никогда не буду!» Хотелось разодрать ногтями эту «метку» до крови, вырвать вместе с воспоминанием о его клыках. В груди поднимался рык, но я подавила его, прижимая Арсена к себе крепче, ради него пытаясь обуздать собственное бешенство.

А он доверчиво продолжал, ничего не замечая:

– А ещё он меня берёт на рыбалку! – глаза у него загорелись. – Другие не берут – говорят, от моей болтовни рыба пугается и дичь разбегается. А дядя Кай берёт всегда! Даже если я болтаю, он только иногда фыркает и говорит: «Посиди тихо пять минут». Но не злится. Никогда!

Он говорил это с такой искренней детской гордостью, что у меня першило в горле. Как вообще объяснить Арсену, что для меня этот «герой» – тот самый зверь, что чуть не загрыз меня? Хотелось завыть от обиды. Малыш доверчиво продолжал болтать, а я чувствовала, как внутри меня сталкиваются две силы: материнская нежность к Арсену и волчья ярость к тому, кого он так безоговорочно любит.

Я всё ещё сидела, оглушённая новосью. Сердце бухало где-то в горле, в ушах звенело одно: «метка… он поставил на мне метку».

В этот момент в дверях появился Кай. Его взгляд скользнул по нашим лицам, задержался на моём – слишком внимательный и цепкий. Альфа нахмурился. Я резко отвернулась, чтобы он не увидел в моих глазах слёз ярости и отчаяния.

– Я хочу в бассейн! – радостно выпалил Арсен, разрывая гулкую тишину.

Кай молча кивнул. И мы пошли за ним следом.

Зал с бассейном оказался огромным. Воздух был влажным и тёплым, пахло хлоркой и морской солью.

– Бассейн с солёной водой? – удивилась я, глядя на мутноватую воду.

– Угу! Я уже попробовал! – Арсен, сияя, повернулся ко мне – Неправда, что солёная. Она горькая! Фу! – мальчишка скорчил гримасу, вытирая губы, будто вспоминая неприятный вкус.

Завидев знакомых, он тут же отпустил мою руку, стянул через голову футболку, бросив её на шезлонг, и стрелой помчался к воде. В бассейне плескались ещё несколько детей – постояльцы, с которыми он видимо успел подружиться, пока я спала.

Глядя на их стремительные движения и лёгкость, с которой они ныряли и играли в воде, я невольно задумалась: а ведь, скорее всего, эти дети тоже были оборотнями.

Арсен нырнул прямо к ним, и их визги слились в радостный шум, отражавшийся от стен зала.

Я устроилась на шезлонге, наблюдая. Арсен съезжал с небольшой горки, с шумом уходил под воду и тут же выныривал, захлёбываясь хохотом. Каждый раз он оборачивался ко мне, сияя, махал рукой, будто проверял – «мама, ты ведь видишь?».

Я махала в ответ, и сердце сжималось от его счастья.

– Поговорим? – голос Кая прозвучал рядом так внезапно, что я едва не подпрыгнула, резко обернулась. Он стоял так близко, что его тень накрывала меня, а взгляд прожигал насквозь.

Я кивнула. Кай повернулся к бассейну и, повысив голос, коротко бросил:

– Арсен, мы пойдём наверх.

– Ага! – отозвался малыш, занятый игрой с другими детьми.

Альфа молча пошёл к лестнице, ведущей на галерею второго этажа. Пришлось подняться и двинуться следом.

Наверху царила тишина. Зал был пуст, охрана осталась у лестницы, перегородив путь посторонним.

Внизу бурлила жизнь – смех, визг, плеск воды, – но сюда долетал лишь приглушённый стеклом гул. Я подошла к деревянным перилам балкона, высоким, доходящим мне почти до груди. Стоило наклониться и весь бассейн раскрывался как на ладони. Найдя Арсена среди других детей, я помахала ему через стекло. Он тут же заметил меня, замахал в ответ обеими руками, радостно сияя.

Развернувшись, я едва не врезалась в грудь Кая. Он стоял так близко, что жар его тела обжёг кожу, а запах – пряный, тягучий и хищный – тут же всколыхнул кровь.

Он открыл было рот, наверное, собираясь снова устроить допрос, но я не дала ему ни шанса. Стоило вспомнить разговор с Арсеном – и ярость взорвалась во мне, сметая всё на своём пути.

– Метка⁈ – выдохнула я, срываясь почти на рык. – Кто дал тебе право, а⁈ Ставить мне метку без моего согласия⁈

Слова вырывались хрипло, я вскинула подбородок:

– И что она вообще значит? Говори. Сейчас же!

Кай не шелохнулся.

– Я дал своему зверю команду тебя убить, – произнёс он отчётливо, каждое слово было, как удар. – Думал, ты предательница.

Его плечи заметно напряглись.

– Но зверь оказался умнее меня. Он послушал не разум, а инстинкт. Сразу понял: ты – наша пара. И поставил метку.

Он медленно выдохнул.

– Я виноват, – сказал он после паузы. И тут же, почти шёпотом: – И я рад, что зверь меня не послушал.

Я вскинула голову, глядя ему в глаза.

– И что теперь?

– Ничего, – его голос был всё так же ровен, но в янтарных глазах мелькнуло что-то. – Тебя это ни к чему не обязывает.

«Он врёт», – дёрнулось внутри так отчётливо, что я не сразу поняла: это моя мысль или голос волчицы.

– А правда, что… – я зло сузила глаза, – что эту метку другие оборотни видят?

Он протянул руку и коснулся моей шеи. Лёгкое, почти невесомое движение пальцев – и внутри вдруг проскользнула чужая эмоция: тихая вина, смешанная с нежностью и хищной радостью. Я наклоника голову, вслушиваясь в себя. Чьи это чувства? Ну не мои же. А значит, его эмоции, которые я чувствую через метку, что связала нас.

– Посмотри на меня, – сказал он тихо.

Я подняла голову – и оказалась запертой в клетке из его рук, упёртых в перила. Он был слишком близко, горячее дыхание касалось губ. Сердце колотилось в горле, колени предательски дрожали.

– Я отказываюсь от этой метки, – выдохнула я. – Я её не принимаю. Я – не твоя пара. Мне всё равно, что чувствуешь ты… Я к тебе ничего не чувствую.

Он наклонился ближе, янтарные глаза сверкнули.

– Метка ничего не значит, – прошептал Кай. – Если ты сама ничего не чувствуешь. Проверим?..

– Что ты… – договорить я не успела.

Его рот уже накрыл мой – горячий, требовательный, жёсткий. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только сила и властность. Я задрожала… и сама не поняла, от чего: от злости – или от того жара, что мгновенно вспыхнул внутри.

Глава 18

Волчица

Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он только сильнее вжал меня в себя. Одной рукой он обхватил мою талию, прижимая так, что ткань одежды натянулась и я ощутила его жёсткое, горячее желание, и от этого у меня сбилось дыхание. Пальцы другой скользнули вверх по моей спине и легли на шею – ровно туда, где клыки волка когда-то пробили шкуру волчицы.

От этого прикосновения по телу пронеслась дрожь, и в тот же миг его горячий язык вторгся внутрь, жадно и властно, и всё внутри словно взорвалось: голод и желание слились в один мощный вихрь, разгораясь внизу живота.

Я невольно выгнулась навстречу, пальцы сами впились в его плечи, и из груди вырвался стон, который он проглотил, сливаясь со мной в поцелуе. Его мышцы под моими ладонями были каменными, каждая жила натянута, как струна. Он дышал тяжело, рывками, и вместе с воздухом из его горла вырывался приглушённый рык, будто он едва держит себя в руках.

– Твоё сердце, – выдохнул он мне в губы, чуть отстранившись. Его собственное билось так же бешено, я чувствовала его стук прижимаясь грудью к его. – Слишком быстро бьётся для той, которая совсем ничего не чувствует.

– Отпусти, – попыталась я его оттолкнуть, но это прозвучало неубедительно даже для меня.

– Я отпущу, – его голос стал ниже, с хрипотцой. – Но ты пока привыкай. Ко мне.

И когда я уже собиралась облегчённо выдохнуть, что он наконец оставит меня в покое, он вдруг наклонил голову и его горячие губы коснулись метки на шее. Его дыхание обожгло кожу, и я вздрогнула. Мир взорвался. Метка ожила – и вместе с ней в меня хлынули чужие эмоции: его радость, жгучая дрожь желания и – самое страшное – спрятанный глубоко внутри страх потери. Он мог лгать словами, но метка не позволяла лгать душой.

Его губы жадно ласкали мою шею, твёрдые и требовательные. Кончик языка скользнул вниз к ключице, оставляя за собой огненный след. С каждым его движением внизу живота разливалось горячее, влажное тепло, и я судорожно втягивала воздух, едва сдерживая стоны.

Моё тело рвалось к нему, как будто метка управляла мной. Мои пальцы сами сжались на его футболке, впиваясь в тугие рельефные мышцы, что напрягались под тканью при каждом его вдохе.

А через метку в меня хлынуло торжество мужчины, к которому тянется его женщина, и вспышка голода, не знающего меры. Мои эмоции рвались наружу – злость, страх, желание, смешанные в один обжигающий коктейль. В этот момент он резко подхватил меня под бёдра, моя юбка задралась, и сквозь хлопковые трусики я ощутила его желание ещё отчётливее. Он практически посадил меня на себя, и я, не успев осознать что делаю, обхватила его ногами. Его бёдра двигались рывками, вжимаясь в меня так плотно, что ткань между нами становилась пыткой, а каждое трение отзывалось огнём внизу живота, раздувая пламя, которому я уже не могла сопротивляться.

– Чувствуешь? – моего уха коснулся низкий голос, от которого вдоль позвоночника прокатилась волна жара. – Метка не врёт. Ты хочешь меня…

Я собиралась ответить «нет», но из горла вырвался стон. От его ладоней по коже разбегались мурашки. Он сжал мои бёдра ещё крепче, потираясь и я чувствовала, как его член подо мной наливался, дёргаясь от напряжения. Он был на грани и я ощущала это каждой клеточкой.

Его грудь ходила ходуном, дыхание срывалось низкими хрипами, с приглушённым рыком, который он прятал в моей шее. Его плечи под пальцами буквально окаменели. Казалось, ещё миг – и он сорвётся, вдавит меня в стену и возьмёт здесь, не спрашивая. Но он сдерживал себя. Через метку я чувствовала, как яростно он борется с собой, как ломает его от желания – и всё же он удерживается, даря мне возможность тонуть в собственном удовольствии.

– Моя, – прошептал он, прикусывая метку. – Никогда никого так не хотел. Ты – моя.

Мир сузился до его рук, его дыхания, его губ. Он двигался сильнее, ритмичнее, и каждый рывок приближал меня к краю. Я сжалась, пальцы впились в его плечи, и в ту же секунду меня накрыла волна – резкая и ослепляющая. Тело выгнулось, дрожь прокатилась по телу, и он поймал мой крик губами, жадно выпивая его. Его бёдра дёрнулись подо мной – резко и неистово, в отчаянном рывке рвано вжимаясь в мою, всё ещё пульсирующую влажность. Каждая судорога, прокатывающаяся по мне, отзывалась в нём: мы двигались, дышали, горели как одно целое. Метка вспыхнула, и я ощутила, что он тоже захлёбывается этим моментом. Его звериная радость от того, что моя кульминация принадлежит ему, прорвались в меня так ярко, что я задрожала ещё сильнее.

Он чуть отстранился, рассматривая моё лицо, словно любуясь. А я едва выдержала этот взгляд – щёки горели, дыхание сбивалось, и сильнее всего меня смущало то, что я сама тянулась к нему, что моё тело предало меня, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.

Я попыталась разжать ноги, опустить их с его бёдер, но он не позволил. Его руки крепко держали меня, и в кольце его рук я чувствовала себя и в ловушке, и в безопасности одновременно.

– Тише… – его голос был низким и неожиданно мягким.

Его ладонь скользнула по моей спине, другая – по бёдрам, успокаивающе, почти нежно. Горячие губы снова нашли мою шею, выцеловывая каждый сантиметр кожи, лёгко прикусывая, разгоняя щекотные мурашки по телу.

Его дыхание прожигало, а пальцы рисовали по телу медленные, уверенные круги, и от этой властной ласковости дрожь накатывала сильнее, чем от его грубого напора минутой раньше.

– Вот так… – его голос был хриплым, срывающимся. – Ты моя. Но этого мало. Я хочу ещё… хочу тебя всю. Без одежды. Голую. В моих руках. Подо мной. И я не остановлюсь, пока ты не сорвёшь голос от крика.

Метка пульсировала под кожей, и я чувствовала в себе отголоски его эмоций: хищное торжество и горячее желание. И поверх всего – странная, почти болезненная нежность, от которой хотелось зажмуриться и отвернуться.

У меня внутри всё сжалось от стыда. Мы даже толком не знаем друг друга. Всё это неправильно. Я ненавидела себя за то, что моё тело жаждало его так отчаянно, словно он был для меня воздухом. И чем яростнее я пыталась отрицать это, тем сильнее метка тянула меня к нему, ломая мою волю и обнажая то, что я так боялась признать.

Он вдруг медленно поднял голову, словно вслушиваясь. На его лице появилось выражение, которое я узнала – сосредоточенное и настороженное, как в лесу перед появлением чёрных.

– Арсен возвращается, – сказал он спокойно.

Я резко распахнула глаза, сердце ухнуло в пятки. Арсен… вдруг он слышал?.. А если он поймёт?.. Горячая волна стыда и ужаса пронзила меня, О Боже, что я за мать, если даже не вспомнила…

Он будто уловил мои мысли, чуть встряхнул меня, останавливая панику, что захлестнула меня.

– Они с друзьями ходили мороженое есть. Всё в порядке.

– А… если кто-то… – слова сорвались сами собой, полные страха и вины.

Он крепко сжал меня в объятиях.

– Здесь нет ни камер, ни ушей, – его голос был спокоен. – Сквозь это стекло всё равно никто ничего не услышит. Арсен был далеко и ничего не заметил. А мои люди – слепы и глухи. Они знают: если увидят лишнее – будут мертвы.

В его голосе не было угрозы. Только сухая уверенность в том, что его слово – закон. И именно от этого по спине пробежал холодок. Он говорил о смерти так спокойно, что я дёрнулась, пытаясь вырваться.

В этот раз он позволил. Осторожно опустил меня на ноги, укутал в кардиган, который сам же сдёрнул несколько минут назад, и крепко взял за руку, не оставляя ни малейшей свободы.

Секунду назад я задыхалась от жара его поцелуев, растворяясь в нашем общем безумии, а теперь – будто ничего этого и не было. Передо мной снова стоял собранный, невозмутимый альфа, который держит под контролем всё: и людей вокруг, и меня.