Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Волчица Айлунна

Я застыла, не в силах отвести взгляда. На моих глазах двое альф слились в бешеном вихре: белый и тёмно-серый. Когти рвали плоть, обнажённые клыки впивались в плечи и грудь в отчаянных попытках добраться до горла соперника. Хруст стоял такой, что мороз пробегал по коже. Воздух был насыщен железным запахом крови и мокрой шерсти. Каждый их рык отзывался дрожью в холке, а почва разлеталась комьями в стороны под яростными ударами лап.

Метка вспыхнула в груди такой острой болью, что я согнулась, вцепившись в рёбра. Во мне клокотала ярость Кая, его звериное стремление разорвать врага – и вместе с этим неистовое желание заслонить меня собой. Этот поток чувств обрушивался лавиной, лишал дыхания, и казалось, будто это я сама бросалась в бой: рвала когтями плоть и вгрызалась зубами в шкуру альфы.

Арсен, прижавшись к стеклу, дрожал всем телом. Он тихо поскуливал, не понимая до конца, что происходит. Ещё мгновение назад он бежал к отцу и смеялся, а теперь – видел, как тот пытается убить дядю.

Алая кровь впитывалась в грязь, растекалась, и от этого зрелища внутри меня всё похолодело. Я не знала, что страшнее – то, что один из них может погибнуть, или то, что оба сражаются из-за меня.

Я обернулась к охране. Мужчины наблюдали за схваткой, но не вмешивались. Лица их были напряжёнными: кто-то побледнел, кто-то сжимал кулаки. Казалось, каждый удар альф отзывался в их телах. Двойное давление альфа-силы было таким, что некоторым пришлось вцепиться в капот машины, лишь бы устоять на ногах.

– Что вы стоите⁈ – сорвалось у меня, голос дрогнул от ужаса. – Разнимите их!

Пожилой водитель с седыми висками и резкими чертами лица, посмотрел на меня и тихо покачал головой.

– Нельзя, – сказал он низко. – Альфы сражаются – мы не имеем права вмешиваться.

– С ума сошли⁈ – я метнулась к нему, хватая за рукав. – Они же убьют друг друга!

Он ссутулился, будто сам с трудом выдерживал эту невидимую тяжесть силы.

– Это схватка за место альфы стаи, – пробормотал он, попытавшись вырвать свой рукав из моей хватки. – За право быть вожаком. Такие бои Луна сама вершит. Мы можем только наблюдать.

– За место альфы стаи⁈ – я едва не рассмеялась в истерике. – Какое ещё место, что за бред? Они же… это же… – слова путались, и я с отчаянием посмотрела на мужчину.

Он втянул носом воздух и вдруг резко замолчал. Его взгляд испуганно пробежал по моему лицу.

– Пахнешь, – выдохнул он наконец. – Похоже на его покойную жену. А на тебе метка Кая.

Я оцепенела. Остальные охранники переглянулись. Кто-то ахнул:

– Неудивительно, что Альрику крышу снесло. Вожак за свою самку кому угодно горло перегрызёт.

Я стиснула зубы, глядя на них в недоумении:

– Да вы что, издеваетесь⁈ Я не просила этого… Альрика за меня сражаться! Я… девушка Кая, и я даже имени отца Арсена не знала до сих пор!

Пожилой снова посмотрел на меня с жалостью в глазах.

– Но Луна решила иначе, дитя, – пробормотал он. – Для альф это не шутка. За женщину… за клан… дерутся до смерти.

Я схватила его крепче, вцепившись в руки так, что он не мог вырваться. Он медленно отступал, пытаясь освободиться и отодвинуться как можно дальше.

– Тогда думай! – прошипела я. – Думай, как их остановить. Потому что если ты не найдёшь способ… я тебя поцелую – прямо здесь, на виду у них. Чтобы они увидели и перестали рвать друг друга

Он дёрнулся, будто его ударило током, глаза полезли на лоб от ужаса – и это выглядело почти комично: взрослый мужик, а так испугался простого поцелуя.

– Представь, что будет после этого, – добавила я тихо, и он судорожно сглотнул, бросив испуганный взгляд на сцепившихся альф.

Наконец он шумно выдохнул и кивнул в сторону машины, которую мыл у гаража:

– Там… водопровод. Шланг. Может, остудишь их?

Мы с водителем почти бегом метнулись в гараж. Там действительно тянулся водопроводный шланг, намотанный на железный барабан. Мужчина – звали его, как оказалось, Бруно – на миг замер, наблюдая за моими тщетными попытками открыть тугой кран и раскрутить шланг, а потом тяжело вздохнул:

– Эх, – пробормотал он, провёл ладонью по лицу, – у меня внук на следующей неделе должен родиться… Хотел его увидеть. Ну, что ж, значит, так Луне угодно…

Он мягко отодвинул меня локтем и принялся сам раскручивать шланг. Я, дрожа от напряжения, помогала, пока не зашипела вода. Бруно выкрутил кран на полную – и тяжёлая струя с грохотом ударила в землю.

Мы выскочили обратно к дому. Бруно держал шланг, а я помогала направить струю прямо на дерущихся альф. Ледяная вода хлестнула их, они отпрянули друг от друга, захрипели и разом обернулись к нам. В глазах обоих пылал бешеный огонь, зубы оскалились, из груди рвался рык.

Я шагнула вперёд, заслоняя Бруно собой. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется, но я стояла твёрдо. За спиной чувствовала, как он судорожно дёрнулся, готовый бросить шланг и поддаться инстинкту бегства. Но я перехватила его руку, не давая сделать ни шага. Я знала: стоит ему сорваться – и хищники кинутся следом. Бежать перед альфами значит подписать себе смертный приговор.

– Приветствую тебя, Альрик, отец Арсена! – громко произнесла я, перекрывая гул воды, что с шумом билась о землю, и тяжёлое дыхание зверей. – Я – Айлунна. Истинная пара Кая.

В груди разлилось жаркое тепло метки – ответ Кая на мои слова. Он услышал, что я признала его своим истинным при всех. Я вскинула подбородок.

– Я спасла Арсена, твоего сына. А ты отблагодарил меня тем, что попытался убить моего истинного.

Серый волк стоял передо мной – огромный, разъярённый. На густой шерсти груди и холки блестела кровь, капая на землю. Я смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда. В их глубине горел белый огонь, сквозь который вдруг мелькнула тень растерянности. Моё имя ударило по нему, будто раскололо что-то внутри. «Айлунна». Его грудь вздымалась, он вбирал в себя мой запах, и в этот миг его тело дрогнуло. В глазах отразилась боль – словно только сейчас он понял, что я не та, кого он потерял.

Рык боли прокатился по двору.

Бруно за моей спиной вздрогнул, но я не шелохнулась.

– Если мы не можем рассчитывать на твоё гостеприимство, – сказала я твёрдо, – мы уйдём прямо сейчас.

И тут Кай обернулся в человека и пошёл ко мне.

Я не могла отвести от него глаз. Его плечи поднимались и опускались с каждым глубоким вдохом, грудь вздымалась, кожа блестела от пота и крови. На боку багровела свежая рана, по плечу тянулся глубокий след когтей, но он будто не замечал боли. Мой взгляд жадно скользил по его телу, отмечая его силу, дикость, первобытную красоту.

И метка тут же откликнулась жаром, пробуждая в груди и внизу живота то самое тянущее «моя», смешанное с неожиданным шёпотом в моей голове: «красивая… сильная самка».

Стоило ему подойти, я вздрогнула, отпустила Бруно, шагнула навстречу и уткнулась лицом в его здоровое плечо, скрывая внезапный рой эмоций. Всё смешалось: желание, жалость к его израненному телу и страх за него. Горло сдавило, в глазах защипало – рыдание готово было сорваться с моих губ. Я прошептала едва слышно, почти умоляя:

– Пожалуйста… оденься.

Кай моргнул, будто не сразу понял, о чём я прошу. На губах мелькнула тень усмешки:

– Эти раны – привычные.

Но, заметив блеск слёз на моих ресницах, он резко отвернул голову. Янтарные глаза сверкнули опасным светом, и он рявкнул так, что воздух дрогнул. Один из охранников тут же метнулся к машине за запасной одеждой.

Кай одевался быстро, рваными движениями – так, словно одежда всё ещё мешала его зверю, но всё равно подчинился. Ради меня. И это осознание – что он способен смирить ярость ради моего спокойствия – обожгло изнутри.

Рядом отец Арсена тоже уже натянул штаны и наспех накинул на плечи рубашку, даже не удосужившись её застегнуть. Из разорванной ткани виднелись следы когтей и свежие ссадины, но он стоял гордо, будто ничего не случилось.

В тот момент, когда охранник вернулся к машине, чтобы захлопнуть багажник, откуда он только что достал запасную одежду, наружу шустро выскользнул маленький силуэт.

– Папа! – радостно крикнул Арсен и, сияющий, взъерошенный, со всех ног бросился к отцу.

Арсен влетел прямо в объятия отца, Альрик наклонился, подхватил его на руки, и мальчишка звонко рассмеялся, уткнувшись лбом в его щетинистую щёку.

– Папа! – Арсен обхватил его лицо обеими ладошками. – Зачем вы с дядей Каем дрались? Мама вон как испугалась… Она плачет. Я не люблю, когда мама плачет.

– А она никогда не плачет, – упрямо продолжал малыш. – Даже когда у неё пуля была в боку, она не плакала, а тащила меня по лесу.

Я судорожно вдохнула: я надеялась, что Арсен уже забыл о тех ужасах, что мы пережили в лесу. Но нет – он помнил. Его отец вздрогнул и шумно втянул воздух. Мгновение он смотрел прямо в глаза сыну, а потом резко отвёл взгляд в сторону.

Мы с Каем стояли чуть поодаль, и он крепко сжимал меня в своих объятиях.

Отец Арсена прокашлялся, словно застрявший в горле ком мешал ему говорить. И, повернувшись к нам с Каем, глядя прямо мне в глаза, произнёс низким, хриплым голосом:

– Я прошу прощения…

Слова прозвучали неожиданно. Он сделал паузу, явно с трудом выдавливая из себя слова, которых, похоже, никогда прежде не произносил.

– Прошу вас… оставайтесь.

Во мне в тот же миг вспыхнуло возмущение. Вот так просто – «прошу прощения»? После того, как он кинулся на Кая, словно хотел разорвать его на части? После того, как Арсен едва не стал свидетелем того, как отец убивает дядю у него на глазах? Я заметила, как Кай краем глаза следит за мной, лицо его оставалось непроницаемым.

Отец Арсена тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Кая:

– Кай… я потерял контроль, – резко выдохнул он. – Инстинкт взял верх. Такого со мной ещё не случалось.

Кай чуть склонил голову, уголок губ дрогнул.

– Бывает, – отозвался он негромко. – Добро пожаловать в мою реальность.

И вот впервые после драки их глаза встретились по-настоящему. Две пары – янтарные и серебристые. В этих взглядах отразилось всё: ярость, сила, гордость… и всё же – признание силы равного.

Они замерли, а потом почти одновременно их губы тронула лёгкая, почти дружеская ухмылка. Будто не они пару минут назад чуть не разорвали друг друга в клочья.

Я смотрела на них, не зная, что чувствовать – облегчение или злость. Взрослые мужчины, а ведут себя, как мальчишки. Хотелось закатить глаза и хлопнуть себя по лбу.

Глава 27

Волчица Айлунна

Словно почувствовав, как внутри меня нарастает негодование, Кай ровным голосом простился с хозяином дома и сказал:

– Мы пойдём домой.

Он держался спокойно, но я видела, что за этой маской скрывалось напряжение. Недавняя схватка с Альриком ещё не отпустила его.

Арсен, услышав, что мы уходим, сразу же завозился на руках отца. Маленькое тельце задёргалось, словно зверёк рвался на волю. Альрик нехотя опустил сына на землю, и тот тут же стрелой метнулся ко мне. Тёплые ладошки обхватили мои ноги, он уткнулся подбородком в мой живот и заговорил торопливо, сбивчиво, глядя на меня снизу вверх своими огромными, широко раскрытыми глазами:

– Мам, пойдём с нами! Ну пожалуйста! Поиграешь со мной… Ты мою комнату ещё не видела… и площадку…

Слова так быстро срывались с его губ, словно он боялся, что я уйду, не дослушав. Голос дрожал от волнения. Я только открыла рот, чтобы ответить, но неожиданно вмешался его отец. Голос Альрика звучал властно, однако в нём чувствовалась усталость:

– Сын, хватит. Вы только приехали. Кай с женой должны побыть дома, отдохнуть с дороги, переодеться.

Он говорил так, что возражать было бессмысленно. Арсен поник, плечики его опустились. И тут же отец добавил, уже мягче:

– Увидитесь сегодня вечером. Я приглашаю Кая и его жену к нам на ужин.

Мальчик мгновенно оживился. Его глаза вспыхнули надеждой, и он поднял на меня взгляд, полный такой искренней мольбы, что у меня внутри всё растаяло. Ещё прежде, чем он сложил ладошки лодочкой и прошептал: «Мам… пожалуйста!», я уже знала, что обязательно приду.

– Ну как я могу отказаться? Придём, конечно, мой хороший, – улыбнулась я и слегка взъерошила ему волосы на макушке.

Он довольно фыркнул, крепко обнял меня на прощанье, а потом довольный тем как обернулось дело вприпрыжку вернулся к отцу.

Кай стиснул мою ладонь и повёл прочь. Он не сказал мне ни слова, а у меня в груди ещё звенел страх от схватки, и дорогу до машины я почти не заметила.

В салоне стояла тишина. Кай крепко держал мою руку, а я старалась дышать ровнее, будто хотела скрыть, что внутри всё ещё бурлит. Но сердце билось слишком сильно, а тревога то накатывала, то отступала. Казалось, я плыву в полусне, и дорога сквозь город оборотней прошла мимо меня. Я не запомнила ни домов, ни людей.

Лишь когда поток машин стал редеть, а деревья всё гуще смыкались над дорогой, я заметила перемену. Асфальт сменился грунтом, и вместо ровного гула появился тихий скрип и хруст колёс по земле. Стало ясно: мы всё дальше уезжали от центра, оставляя позади шум и людей, пока наконец не оказались в глуши.

Вскоре за рядами елей показался дом. Сосновый сруб на крепком бетонном фундаменте, массивные ставни, тёмная крыша, и я как-то сразу поняла: это дом Кая.

Он резко отличался от привычных ухоженных построек: ни садика с цветами, ни кустов у крыльца, даже коврика у входа не было. Только суровое жилище мужчины, которому не до украшений, но ощущалось одно: надёжность, такая же, как в самом Кае.

Я шла за ним по узкой тропинке, заворожено рассматривая дом, почти не глядя под ноги и пару раз споткнулась о корни, выступающие из земли.

– Осторожней, – пробормотал он.

Я едва успела открыть рот, чтобы ответить, как он легко подхватил меня на руки.

Я взвизгнула, вцепилась в его шею и зашипела:

– Сейчас же поставь меня на землю! Ты весь изранен, смотри, рубашка вся в крови!

И правда: ткань на боку и плече потемнела от крови.

– Неважно, – отрезал он коротко. – Ты устала.

Я хотела вырваться, но как? Оттолкнуть его, упереться в его плечи значило причинить ещё большую боль. И тогда я решила изменить тактику: склонилась к его шее, горячей и влажной от пота, и мягко коснулась её губами.

– Кай… – прошептала я, осыпая его лёгкими поцелуями. – Прошу тебя, опусти меня на землю… Дай ранам шанс зажить. Обернись, пожалуйста. Ты сам говорил: в волчьем обличье всё затягивается быстрее. Особенно раны от клыков и когтей.

Я старалась уговорить его лаской, но он лишь крепче прижал меня к себе и продолжил идти, будто не слышал моих просьб. Только дыхание его стало чаще и тяжелее. А в метку хлынуло тепло – радость от того, что я балую его вниманием.

– Сначала домой, – сказал он тихо. – Но если продолжишь в том же духе… – он резко выдохнул, голос стал низким и хриплым, – придётся забыть о ранах и заняться тобой прямо сейчас.

Я, вздохнув, прекратила свои уговоры, лишь осторожнее обняла его, стараясь не задевать раны.

Он занёс меня в дом, толкнув плечом тяжёлую дверь, и только тогда поставил на пол. Первой мыслью было: «Неужели они и вправду не запирают здесь двери?» А следом в глаза бросилось другое – чистота и пустота. Никаких картин на стенах, занавесок или безделушек. Гладкие доски пола, голые стены, строгая, минимальная мебель, ни ковра, ни торшера – всё было предельно просто, сурово, ни единой попытки сделать пространство уютным. Дом выглядел так же, как и его хозяин: ничего лишнего, только сила и основательность.

Я повернулась, собираясь что-то сказать, но передо мной уже стоял его волк. Белоснежный, огромный, он будто заполнил собой всю прихожую. На густой шерсти темнели запёкшиеся пятна крови, а на боку зиял рваный след от клыков: шерсть разошлась, обнажив тёмную плоть. На плече пролегли глубокие борозды когтей – там шерсть слиплась и торчала клочьями, сквозь которые виднелись полосы разодранной кожи. Даже в облике зверя его раны выглядели страшно.

Волк прошёл в гостиную и тяжело опустился на пол на здоровый бок у дивана. Я села рядом, на самый край, и осторожно протянула руку. Под пальцами я ощутила густую, тёплую шерсть загривка, а по метке откликнулась слабая, неровная пульсация его боли, и я вздрогнула, как будто почувствовала её сама.

– Вот же упрямый… – шепнула я, гладя его по холке. – Ещё и меня нёс…

Волк шумно выдохнул, морда его легла на лапы. На миг мне даже почудилось, что он заурчал – низко, едва слышно, будто признавал: ласка пришлась ему по душе.

Я легла так, чтобы моя рука свободно лежала на его загривке. Под пальцами – густая шерсть, под щекой – собственная рука, а рядом тяжёлое ровное дыхание Кая.

– Ты самый сильный волк, – прошептала я сквозь зевок, словно убаюкивая и его, и себя. – Но тебе нужно выздоравливать, Кай. И если ты не дашь ранам зажить, кто меня будет обнимать? Кто будет защищать Арсена? Так что никаких больше драк с волком Альрика, слышишь?

Его ухо едва заметно дёрнулось, словно он слышал каждое моё слово. Я продолжала шептать, говоря всё то, что давно было на душе, но я стеснялась сказать: какой он мужественный, красивый, мой единственный… как я боюсь его потерять. Голос становился всё тише, веки наливались свинцовой тяжестью.

Запах волка наполнял лёгкие, и я наконец провалилась в сон прямо на диване – рядом с ним, родным, таким тёплым и живым.

Глава 28

Волчица Айлунна

Проснулась я от того, что в комнате было слишком светло. Я осторожно свесилась с дивана вниз – рядом, на полу, лежал мой белый волк. Его мощный бок равномерно вздымался и опадал. Раны выглядели чуть лучше: края уже начали стягиваться, и тревога в груди отпустила хотя бы немного.

Я поднялась и подошла к окну. Утро было уже в разгаре – за стеклом слышалось пение птиц, пахло нагретой смолой. Я опустила жалюзи, чтобы яркий свет не мешал моему волку спать. Комната сразу погрузилась в мягкий полумрак.

Волк спал чутко: стоило половице скрипнуть под моей ступнёй, как он приподнял голову, и янтарные глаза блеснули в темноте.

Я подошла к нему, погладила холку, почесала за ушком. Он ткнулся носом в мою ладонь, тихо фыркнул и снова положил морду на лапы. Меня охватило спокойствие. Я улыбнулась и легла обратно, чувствуя, как сладкая дремота снова тянет в сон.

Второй раз меня разбудил солнечный луч. Я зажмурилась, перевернулась и только тогда заметила перемену. Под моей спиной был мягкий матрас, а на теле только нижнее бельё. Я медленно повернула голову и осмотрелась. Видимо Кай перенёс меня в спальню пока я спала и раздел. Рядом, на соседней подушке, спал он сам, снова в человеческом облике и судя по отсутствию следов на коже и влажным волосам, он даже успел принять душ.

Кай спал на боку, лицо его было расслаблено, дыхание ровное. Я осторожно придвинулась ближе. Подушечками пальцев я аккуратно провела по его плечу и боку. Там, где ещё совсем недавно зияли раны, теперь бугрились свежие розовые рубцы. Но даже с этими отметинами он выглядел невероятно красивым и до боли родным.

Горло сжалось. Хотелось одновременно улыбаться – он жив, рядом, – и плакать от того, что ему пришлось пережить. Я задержала пальцы на шрамах, а в груди болезненно кольнуло.

Кай дёрнулся, открыл глаза. Его рука тут же обвилась вокруг меня, притягивая ближе. Я уткнулась носом в его шею, пытаясь спрятать собственные эмоции.

– Мне нужно… в ванну, – выдохнула я, торопливо отстранившись.

Кай приподнялся вместе со мной, будто и не думал отпускать. Я поспешно убежала в туалет, но спустя пять минут он вошёл следом, разглядывая меня пока я чистила зубы и умывалась.

В ярком свете лампы мои бледные щёки, взлохмаченные волосы и покрасневшие глаза выглядели совсем непривлекательно, и я решила отвлечь его от созерцания моего неприглядного вида разговором.

– Ты и Альрик… – начала я и осеклась, – вы могли не просто покалечить друг друга, а даже…

Голос предательски дрогнул. Ну зачем я только заговорила об этом? Хотела ведь держаться спокойно, говорить о пустяках… Но уже было поздно, эмоции всколыхнулись в груди.

Я злилась на Альрика за то, что напал на моего мужчину, на Кая – за то, что не поговорил с ним заранее, не попытался предотвратить эту схватку, хотя я и предупреждала. И на себя сильнее всего, потому что я ведь знала, какой Кай упрямый и как он не любит говорить о серьёзном. Значит, мне надо было взять это на себя, позвонить отцу Арсена, объяснить, что произошло со мной и его женой.

Кай подошёл ближе. Он наклонился, губами коснулся шеи. Я смотрела на него в зеркале: глаза его были прищурены, дыхание учащённое, взгляд хищный, но притягательный, которому невозможно сопротивляться.

Его ладонь легла на мою талию, скользнула вверх по животу. Он обхватил грудь сквозь кружево белья, потирая соски. Каждое прикосновение было мучительно медленным, разгоняя по телу мурашки.

– Кай… – его имя сорвалось с губ стоном.

Я дёрнулась, хотела было возмутиться – мы ведь разговаривали! – но стоило повернуть к нему голову, как его губы накрыли мои. Поцелуй был глубоким, жадным, обжигающим, лишающим воли. Его грудь и живот плотно прижимались к моей спине, и я отчётливо чувствовала его налитую плоть, горячую и нетерпеливую. Он тёрся ею о мою попу – медленно, дразняще, будто проверяя, сколько ещё я выдержу. Каждое касание отзывалось внизу живота сладкой судорогой. Его руки неспешно стаскивали с меня бельё, пальцы скользили по коже, оставляя огненные следы.

Я чуть выгнула спину, потерлась о его твёрдость, как кошка, выпрашивающая ещё ласки. Кай тут же отозвался: глухо застонал мне прямо в рот, низко, хрипло, и от этого по позвоночнику пробежала дрожь. Его поцелуй стал ещё жаднее, дыхание горячее, а хватка – крепче.

Оторвавшись от моих губ, он целовал и покусывал мои плечи, шею, метку. В зеркале я видела, как его ладонь скользнула вниз по моему животу, и пальцы без колебаний нашли моё самое чувствительное местечко. Он прижал его подушечкой пальца и начал водить медленно, по кругу, то усиливая давление, то почти невесомо касаясь как пёрышком. Пальцы второй руки ласкали складочки, скользя по горячей влаге. Я задыхалась, бёдра сами дёргались ему навстречу.

– Вот так, – хрипло шептал он мне в ухо. – Вся мокренькая для меня… моя Айлунна.

Я застонала, откинувшись на его плечо, ноги подкашивались, и я едва держалась. А он всё продолжал играть со мной – дразнить, ласкать, медленно сводя с ума, и я чувствовала, как внизу живота стягивается тугая пружина, сладко-болезненная, готовая разжаться внутри меня ослепительной вспышкой.

Мои пальцы дрожали, когда я завела руки за спину. Одна рука скользнула в его волосы, притягивая к себе – я помнила, как он любит, когда я так делаю, – вторая спустилась вниз, обхватила его налитую силой плоть, сжала и начала двигаться в том же ритме в котором он ласкал меня. Горячая, пульсирующая, она дёрнулась в моей ладони, и Кай низко почти угрожающе зарычал.

Он прижался ещё ближе грудью и животом к моей спине, и стал двигать бёдрами жадными, настойчивыми толчками, скользя плотью в моей ладони. Его поцелуй стал яростным, почти болезненным, но я отвечала с той же жадностью, впиваясь в его губы.

– Хочу тебя… в себе… – простонала я, не отрываясь от его рта. – Войди в меня… сейчас…

Кай резким движением наклонил меня вперёд, ухватив за шею, и заставил опереться о холодный край раковины. Я видела нас в зеркале – его глаза, тёмные, хищные, полные необузданного голода, и себя – раскрасневшуюся, дрожащую от желания.

Он вошёл в меня одним мощным толчком, до самой глубины, и воздух с глухим всхлипом вырвался из груди, а Кай застонал, стиснув зубы. Его ладони крепко удерживали мои бёдра, а потом одна скользнула по животу вниз – туда, где я уже горела. Я дёрнулась, вскрикнула, но он не остановился. Его палец нашёл набухший от возбуждения узелок и продолжил ласкать его – то мягче, то сильнее, скользя по влажной коже в ритме его толчков. Внутри он заполнял меня до предела, заставляя стеночки сжиматься, а снаружи его палец терзал меня, доводя до безумия.

Оргазм накрыл внезапно, яркой вспышкой. Тело выгнулось, пальцы соскользнули с гладкой кромки раковины, и из горла вырвался крик. Внутри всё сжималось судорожными волнами, с каждым мгновением всё сильнее, и я отчётливо почувствовала, как его плоть запульсировала во мне. Кай хрипло застонал мне прямо в ухо, его движения стали неровными, сбивчивыми, словно он уже не мог удержать себя. Он вошёл до самого конца и замер, крепко вжимаясь в меня, и в тот миг я ощутила, как он изливается рывками глубоко внутри, вторя сокращениям моей плоти. Я задыхалась, теряя грань между собой и им, растворяясь в этом едином, безумно сладком мгновении.

В зеркале я видела только одно – его взгляд. Тяжёлый, пронзительный, но полный нежности, устремлённый прямо на меня. Он наклонился, коснулся губами моей метки и внутри разлилось такое тепло и истома, что я зажмурилась, позволяя чувствам захлестнуть меня целиком.

Кай поднял меня на руки так легко, словно я была невесома. Я прижалась к его груди, слыша, как бешено стучит его сердце, чувствуя жар его кожи.

В спальне простыни встретили нас прохладой. Кай уложил меня на кровать, но не дал мне даже отдышаться – снова накрыл мои губы жадным поцелуем, а тело собой.

Время перестало существовать. Кай менял темп и силу – то медленно мучил меня, входя едва-едва, заставляя извиваться и умолять о большем, то брал резко и жадно, так глубоко, что я кричала, теряя контроль. Он переворачивал меня, тянул к себе, удерживал сверху, и каждый раз это было по-новому – властно, страстно, безумно.

Я терялась в собственных ощущениях, взрываясь оргазмом раз за разом, сбившись со счёта. Я чувствовала, как метка вспыхивала и понимала: он чувствует это вместе со мной.

Его дыхание становилось всё тяжелее, а мышцы – каменными. Он дрожал, сдерживая себя, рычал так низко, что у меня по спине пробегали мурашки. Я скользнула губами по его шее, оставив влажный поцелуй и резко прикусила кожу. Слова вырвались сами, как вызов и признание одновременно:

– Ты мой, Кай.

Эти слова сорвали его самообладание. Он громко зарычал:

– Моя Айлунна!

Его толчок был таким мощным, что меня выгнуло дугой. Он вонзился в меня глубоко и сильно, удерживая мои руки над головой, и в тот же миг я взорвалась оргазмом – сладким и опаляющим. Я содрогнулась, сжимаясь вокруг него, обнимая так крепко, словно пыталась раствориться в нём, пока его тело дрожало надо мной. Его рычание слилось с моим криком, а метка вспыхнула, связывая нас в единое целое, смывая всё – боль, страх, сомнения, оставив только нас двоих.

Кай уткнулся лицом в мою шею, дыхание его было горячим и шумным.

– Добро пожаловать домой, жена моя, – прошептал он мне в самое ухо.

Я улыбнулась сквозь слёзы, прижалась к нему, и мы так и уснули – переплетённые, чувствуя тепло и дыхание друг друга.

Проснулась я от громкого урчания в собственном животе. Сначала мне даже стало стыдно, но Кай, не открывая глаз, хрипло усмехнулся:

– Совсем загнал мою Айлунну. Проголадалась?

Он поднялся, потянулся, быстро оделся, взлохматил волосы и, к моему удивлению, направился на кухню.

– Ты… умеешь готовить? – я приподнялась на локтях.

– Я умею резать хлеб и жарить яйца, – сказал он негромко, с лёгкой улыбкой.

Мы наскоро перекусили на кухне: яйца, которые Кай, к моему удивлению, поджарил вполне прилично, пока я плескалась в душе, ломоть свежего хлеба, кусок сыра, и даже банка мёда отыскалась в шкафу.

В доме начало темнеть, в щель между жалюзи пробивался оранжевый отсвет заката. Сердце ёкнуло – мы же обещали ужин у Альрика!

– Кай… ужин… – позвала я, коснувшись его плеча.

Он проворчал что-то вроде: «Этот наглец Альрик… Пусть только посмеет…», склонился и коснулся губами моей метки. По ней прошла волна – густая, тёмная, обжигающая ревностью. Его ладонь скользнула по моему бедру и сжала крепко, будто заявляя: «моя».

– Арсен ждёт нас, – сказала я с улыбкой, глядя ему прямо в глаза. – Он будет рад. Я и сама соскучилась… Хорошо будет снова поужинать с ним вместе.

Его хватка на миг ослабла, и он лишь притянул меня ближе, целуя в макушку. На душе стало легче, и я, стараясь не показывать смущения, начала собираться. Наша сумка стояла у двери, и я принялась раскладывать вещи. Правда, места почти не оказалось: единственный комод Кая был уже забит его вещами.

– Надо купить шкаф, – заметила я.

Кай пожал плечами, будто это было не важно.

– И хотя бы полки на кухне прибить, – не унималась я. – А то там только стол и одна табуретка и один стул. Ну и на диван в гостиной можно купить плед и подушки…

Он снова пожал плечами, и я почувствовала, как во мне закипает раздражение.

– Ты вообще собираешься хоть что-то отвечать? Я уже начинаю думать, что разговариваю сама с собой.

Он посмотрел на меня немного недоумённо:

– А что ты хочешь услышать? Мне всё равно. Выкинешь всю мебель – и новую купишь, хорошо. Дом не нравится – новый построю.

Я застыла, не зная, что сказать. От этих простых слов внутри ёкнуло: ему действительно было всё равно на стены, мебель и вещи. Важно было только то, что я хочу.

– Упрямый, – пробормотала я и шагнула к нему, крепко обняв.

Мы поспешно оделись. Кай накинул куртку, помог застегнуть мою молнию. Его пальцы скользнули по метке – короткое прикосновение, от которого мурашки пробежали по коже.

– Пошли, – сказал он тихо, беря меня за руку.