Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Волчица

Утро выдалось холодным и тихим. Сквозь щели в досках чердака доносился глухой стук металла, скрежет досок, хлопанье дверей и негромкие мужские голоса. В воздухе чувствовалась перемена: вместо привычного лесного духа хвои, дыма и снега появилась новая резкая нота – солярка, масло и горячий металл. Я проснулась раньше Арсена. Он ещё спал, свернувшись клубочком на рваном матрасе, подложив ладошку под щёку. Несколько раз ночью он вздрагивал, шептал что-то во сне, но не просыпался. Я коснулась его макушки носом и вдохнула его тёплый, сладкий детский запах. Я тихо выбралась из его объятий и подползла к узкой щели в стене.

Во дворе стояла новая машина – длинная, с широким открытым кузовом и низкими бортами, обитыми тёмными досками. Мужчины возились вокруг неё, громко переговариваясь, и уже поднимали на кузов тяжёлые доски. Они стягивали их ремнями и верёвками, проверяли крепления. Я прислушивалась.

– Не набивай до краёв, – проворчал один, в засаленной куртке с меховым воротником, – Остальное возьмём по дороге.

– Пустые ящики не забудь, – ответил другой – седой мужчина, с низким хрипловатым голосом, пониже ростом, но с крепкими плечами. Он помогал тому первому затаскивать доски в кузов. – И в Юрике не забудь закупиться, а то опять будем голодать.

– Да помню я. И баллон захвачу. – сказал самый молодой.

Потом первый, выпрямившись и облокотившись на доску, сказал хмуро:

– За сараем след видел. Не разобрал – снег сбит. Может, мелкий волк, а может, лиса. Сегодня вечером сделаем обход.

Я втянула голову в плечи. Значит, ждать больше нельзя, надо уходить.

Я вернулась к Арсену. Он ещё спал, но когда я ткнулась носом в его щёку, глаза тут же приоткрылись. Он взглянул на меня – сначала с испугом, потом узнал и улыбнулся, по-детски сонно. Я коротко фыркнула – готовься. Он моргнул, кивнул и начал возиться, стягивая с себя длинную мужскую рубашку, которую я принесла вчера. Потом обратился в волчонка.

Снаружи хлопнула дверь, послышались шаги. Двигатели квадроциклов низко загудели, запах выхлопов смешался с холодным утренним воздухом.

– Ну всё, мы поехали, – сказал высокий, отряхивая рукавицы. – Тут осталось немного.

– Термос не забудь, – скомандовал седой.

Два мотора взревели почти одновременно, и их рык постепенно растворился между стволами сосен. На дворе воцарилась краткая тишина, только редкий скрип снега под сапогами напоминал о том, что один всё же остался. Молодой человек возился в доме, чем-то гремя.

Я напрягла слух – ни шагов, ни голосов поблизости. Момент для побега был идеальным.

Я подхватила волчонка за шкирку, как щенка, и потащила вниз по скрипучим доскам, прислонённым к чердаку. Он не возражал, только крепко сжал зубы от холода, когда лапки коснулись снега.

Мы пробирались к грузовику, прижимаясь к стенам сарая, скрываясь за кучами деревянных ящиков и металлических бочек.

Снова схватив волчонка в зубы, я подпрыгнула, вцепившись когтями в торчащую доску на борту, и рывком забралась внутрь.

В кузове пахло влажным деревом, железом и сыростью. В одной стороне лежали аккуратно стянутые ремнями связки досок – ровные, пахнущие свежей смолой. В другой – пустые ящики, как те, что я видела в сарае с продуктами. Между ними оставалась узкая полоса прохода. Я подтолкнула Арсена по проходу к углу, за пустые ящики. Он тихо скользнул к низкому борту, свернулся в комочек, прижав уши. Только глаза блестели – настороженно, но без страха. Когда я улеглась рядом, он мгновенно прижался ко мне всем телом, как маленький зверёк, и вздохнул с облегчением. Снаружи нас не было видно. Мы были готовы к отъезду.

Лежали тихо, почти не дыша. Снег поскрипывал где-то в стороне – мужчина всё ещё был во дворе. Потом хлопнула дверь, и он вошёл в дом. Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому звуку.

Прошло несколько долгих минут. Двор замер, словно вымер. Я уже собиралась выдохнуть с облегчением, как вдруг дверь снова скрипнула. Он вышел.

Но запах, который я уловила теперь, был другим. Резким, едким. В нём смешивался металл, старый порох и машинное масло. Запах, который мой звериный инстинкт узнал мгновенно: ружьё.

Мышцы свело от напряжения, будто по ним прошёл ток. Каждая жилка в теле натянулась, как струна, готовая лопнуть. Я прижала уши, медленно наклонилась и коснулась мордой головы Арсена – будь готов бежать.

Он понял. Тут же встал на свои маленькие лапки, шерстка на спине чуть приподнялась. Его дыхание стало прерывистым. Я слышала, как быстро колотится его сердечко.

Шаги приближались. Мужчина обошёл грузовик, тяжело ступая по снегу. Верёвки скрипнули, когда он подёргал их, проверяя крепления досок. Звук был резким, как удар ножа по металлу. Он отозвался в каждой клеточке моего тела.

Я прислушивалась к каждому его движению. Он подёргал ремни ещё раз и недовольно пробормотал:

– Надо подтянуть.

Я услышала, как звякнул металлический крюк, как скрипнула верёвка. Потом он обошёл кузов и остановился сзади.

«Только не залезай сюда…» – безмолвно взмолилась я. Если он просто сядет в кабину и уедет, всё будет хорошо. Мы переждём и исчезнем.

Когда он полез наверх, металл кузова глухо скрипнул под тяжестью его тела. Мужчина был всего в нескольких шагах от нас, и я слышала его дыхание – тяжёлое, с сипловатой ноткой, как у того, кто недавно курил.

Его взгляд метнулся в нашу сторону, и он увидел меня.

На долю секунды мы застыли: я и он. В его глазах мелькнуло сначала недоумение, потом – страх. Он дёрнул рукой, и ружьё блеснуло сталью. Дуло, тёмное и круглое, уставилось прямо мне в морду.

В груди поднялся звериный рык. Всем телом я чувствовала дрожащего волчонка за моей спиной.

Время сжалось в тонкую нить. Мозг лихорадочно просчитывал: если прыгнуть вперёд – я успею? Или его палец на спуске окажется быстрее? Я видела, как дрогнули его руки. Чужой запах страха смешался с запахом масла и железа.

«Горло, – шептал внутренний голос. – Рви горло.»

Всё во мне рвалось наброситься на мужчину. Ещё миг, и мои клыки сомкнулись бы на его шее. Но я знала: если прыгну ему на грудь, он, скорее всего, успеет нажать на курок. Один выстрел, и пуля уйдёт в угол – туда, где был волчонок.

Мгновение выбора длилось меньше, чем удар сердца. Подавив инстинктивное желание вцепиться ему в глотку, я рванула вперёд – прямо ему под ноги.

Глава 7

Волчица

Решение заняло у меня меньше секунды. Прыжок – не вверх, а вниз. Прямо ему в ноги.

Я вцепилась зубами в ткань его штанов там, где удар особенно чувствителен для любого мужчины. Словно какое-то смутное воспоминание подсказало, что это самый быстрый способ обездвижить его. Он вскрикнул, выдохнул рвано, сипло, и замер, хватая ртом холодный воздух.

Запах мочи ударил в нос – резкий, едкий. Я стиснула зубы ещё сильнее, слыша, как он застонал от боли, и одновременно зарычала на Арсена:

– Беги!

Краем глаза я уловила движение – маленькая тень метнулась из кузова и скрылась за бортом. Мужчина не сопротивлялся – шок и боль сковали его тело. Он торопливо отвёл ружьё в сторону, бросив его на доски, будто опасался случайного выстрела. Я оттесняла к холодному металлическому борту, ощущая, как его тело дрожит. Он выставил вперёд руки, согнув их в локтях, тем самым, пытаясь заблокировать мне доступ к его лицу и горлу. Мужчина бормотал что-то бессвязное, больше похожее на жалобное поскуливание, чем на слова. Я же громко рычала.

Его дыхание стало рваным, хриплым. И вдруг – глаза закатились, тело обмякло. Он сполз по борту грузовика вниз, бессильно осев на пол.

Я не сразу поняла, что произошло. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Я осторожно приблизила морду к его лицу и обнюхала. Он был жив, но едва дышал. Кажется, он потерял сознание. Я медленно отступала, шаг за шагом, не сводя с мужчины глаз, готовая броситься на него вновь при малейшем движении. Его веки были закрыты, губы побелели, дыхание стало поверхностным и очень слабым, но, тем не менее, он всё ещё был жив, а, значит, опасен.

Я спрыгнула с кузова на снег и, прижав уши, втянула воздух. Повернув голову туда, где скрывался Арсен, я тихо зарычала, зовя его. Из-за дровника осторожно выглянула маленькая тёмная фигурка и потрусила в моём направлении.

Я петляла между сараем и кучами досок, замирая в тени, когда слышала малейший шорох. Скользила вдоль стен, стараясь не оставлять следов на открытых, утоптанных участках снега.

Арсена я несла в зубах – его тёплое тельце казалось чуть тяжелее, чем раньше. То ли он подрос, то ли за эти пару дней наконец отъелся, набрав немного сил.

Позади остался двор с грузовиком, запахи людей, масла и металла. Я не оглядывалась. Отдала тело на волю инстинкта: петляла, бежала зигзагами, уходя глубже в лес.

Скоро снег под лапами стал более рыхлым, с примесью веток и сухой хвои. Я услышала, как где-то вдали глухо прогудел двигатель и ускорилась, бежала на пределе своих возможностей, чувствуя, как лапы вязнут в снегу и мышцы горят от напряжения. Остановилась только тогда, когда лес начал редеть. Между стволами деревьев пробивался свет – бледное утреннее солнце.

Я осторожно выглянула из-под прикрытия леса: дальше открывалась развилка дорог. Ни людей, ни машин не было – только укатанный, сероватый снег, с широкими колеями от шин.

Слева дорога уходила в густую чащу, справа – разбегались три дороги в разные стороны.

Я выбралась чуть вперёд, на небольшой пригорок у кромки леса, откуда дорога отлично просматривалась. Легла на живот, утопая в холодном, хрустящем снегу, который мгновенно пропитал шерсть ледяной влагой. Перед собой аккуратно положила Арсена.

Он сладко зевнул – так широко, что я увидела розовую пасть до самого горлышка и крошечные, но уже острые молочные зубки. Потом волчонок встрепенулся, чуть повёл ушами и уставился на меня своими жёлтыми глазами – серьёзными, будто взрослый. Взгляд его говорил без слов: Что дальше?

Мы лежали на насыпи уже больше часа. Снег успел слежаться под боками, и холод медленно пробирался к коже даже сквозь густую шерсть. Я старалась не двигаться, лишь изредка поднимала морду, прислушиваясь к далёким звукам. Но дорога молчала.

Арсен скучал. Где-то около получаса он терпеливо ждал, свернувшись клубочком у моих лап, но долго усидеть на месте не смог. Сначала положил передние лапки мне на спину. Потом начал взбираться на меня, как на горку, цепляясь за мех. Забравшись мне на спину, победно заскулил и начал дёргать за шерсть на загривке. А потом вдруг осторожно прикусил кончик моего уха.

Я дёрнула головой и зарычала – негромко, предупреждающе, но без злости.

Волчонок соскочил, оббежал вокруг меня, и, сияя глазами, лизнул меня прямо в нос. Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Его глаза сверкали чистым озорством, язык был высунут, и он буквально дрожал от переизбытка энергии. Так и не успокоившись, он снова начал карабкаться мне на спину, продолжая играть.

Я встряхнула плечами, и он скатился с моей спины прямо в снег, фыркая и восторженно тявкая. Я ткнулась носом ему в мордашку, слизывая снежинки.

И тут я услышала еле уловимый низкий гул мотора. Подняла голову, навострила уши, сердце подпрыгнуло. Арсен тоже замер.

Вскоре серый силуэт показался на повороте. Это был тот самый грузовик, в который мы пытались забраться сегодня утром. За рулём сидел пожилой мужчина в тёмной шапке. Я дождалась, пока он проедет немного вперёд, и, убедившись, что нас не заметили, поднялась. Арсен понял без слов: мы снова бежим.

Я мчалась по лесу в том же направлении, что и грузовик. Это было непросто: деревья стояли густо, приходилось лавировать между стволами и корягами. Я боялась потерять его из виду, особенно на развилках, и каждый раз сердце сжималось – а вдруг он уже свернул, и я не успела, упустила его?

Но нам везло. Дорога, по которой он ехал, была частично засыпана сугробами. Колёса грузовика вязли в снегу, и он двигался медленно, тяжело, буксуя и пробивая себе путь на некоторых участках. Это давало мне шанс каждый раз догонять его и даже делать маленькие передышки, когда грузовик периодически застревал на выбоинах.

Лапы уже подламывались и вязли в рыхлом снегу. Я понимала, что ещё немного и моё тело сдастся несмотря на короткие передышки. Солнце уже было в зените, когда грузовик наконец выехал на основную трассу. Там дорога была ровнее, утрамбованная машинами, и грузовик набрал скорость. Двигатель взревел, колёса разбрасывали вокруг мокрый снегом и грязь. Я сделала ещё несколько отчаянных прыжков, но вско ре лишь увидела, как он уходит дальше и дальше, превращаясь в серое пятно на горизонте.

Я остановилась, тяжело дыша. Пар вырывался из пасти клубами, лапы дрожали, как у загнанного зверя. Арсен спрыгнул на землю и, вытянув шею, смотрел ему вслед, будто надеялся, что тот вдруг остановится. Я мягко ткнулась носом в его морду, улавливая его тёплое дыхание, и легонько толкнула его носом, успокаивая. Мы всё равно найдём путь, малыш.

Глава 8

Волчица

Я легла на снег, давая себе передышку. Воздух обжигал лёгкие, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышит весь лес.

Арсен прижался ко мне.

Я подняла голову и посмотрела вдоль трассы.

– Туда, – сказала себе мысленно. – Пойдём вдоль дороги.

Немного отдохнув, мы двинулись вдоль трассы. Я держалась от неё подальше, в тени лесополосы, двигаясь параллельно дороге. Редкие машины проезжали мимо с рёвом, оставляя за собой клубы выхлопов и короткое эхо. Арсен шагал рядом со мной, когда лес редел и идти было легче. Когда же снег становился слишком глубоким, он быстро уставал и тогда снова оказывался у меня в пасти – маленький, тёплый, полусонный.

Первый день я вытянула на одном упрямстве. Я слизывала лёд с веток. На привале ближе к вечеру поймала грызуна для Арсена, потом мы напились из ручья и нашли укрытие под вывороченным корнем старой ели. Там мы и заночевали, прижавшись друг к другу.

На второй день я едва держалась на ногах. Восстановление сил требовало больше времени, поэтому я решила устроить привал пораньше. Мы углубились в лес, и вдруг я почувствовала странное.

Сначала это была лёгкая дрожь внутри – не от холода, а будто что-то знакомое и тревожное коснулось меня. Потом в воздухе появился запах – густой, пряный, насыщенный. Он откуда-то был мне знаком… слишком знаком.

Шерсть на загривке встала дыбом. Я остановилась и напряглась, вслушиваясь в тишину, будто сама земля под лапами могла дать ответ.

Слово «оборотни» всплыло в голове, будто кто-то внутри меня произнёс его. Оставив Арсена под елью, я обошла сосны по кругу, убеждаясь, что никого не было поблизости, но даже от такого остаточного запаха по спине пробежал холодок. Это был шлейф запаха – он был слабым, едва осязаемым. Они были здесь давно, и сейчас вокруг стояла тишина: ни следов, ни шагов, ни малейшего движения между деревьями.

И всё равно я не решилась остаться, потому что инстинкты шептали: опасность.

Я вернулась к Арсену. Он заметил мою настороженность и прижался ближе.

– Пошли, – едва слышно прорычала я. Подхватила его за загривок и поспешила прочь.

Вечером того же дня мы вышли к разъезду. Две дороги расходились в разные стороны: налево и направо. Я не знала, куда идти. Усталость сдавила так, что я просто решила: определюсь утром. Мы нашли в лесу старое дупло у основания огромного дерева, устланное сухой листвой и мхом, и забрались туда. Там было тесно, но тепло. Арсен свернулся клубочком у меня под шеей и быстро уснул.

Я же долго не могла сомкнуть глаз. Всё думала о запахе и о том, что если где-то рядом есть другие оборотни, значит ли это опасность? Или помощь?

Утро встретило нас морозом. Дерево, под которым мы ночевали, трещало от холода, ветки были покрыты инеем. Я вылезла из дупла осторожно, стараясь не разбудить Арсена.

Первый вдох свежего воздуха ударил, как пощечина. Запах был резким и терпким. Я втянула его снова, и в следующий момент внутренний голос загремел во мне глухо, как удар гонга: «Альфа. Опасность. Смерть.»

Все мышцы напряглись. Я ощутила его запах отчётливо – густой, сильный, подавляющий, как метка хищника, которому принадлежит эта земля. И он был слишком близко.

Не раздумывая, я вернулась в дупло и схватила спящего Арсена за шкирку. Он пискнул, открывая глаза.

– Тихо. Держись, – прорычала я и вылезла наружу.

Запах становился всё гуще, будто хозяин этих лесов уже кружил рядом. Сердце стучало, как барабан. Я пригнула уши, зажав Арсена в зубах, и сорвалась с места. Снег летел из-под лап, резал дыхание, но я не оборачивалась.

Инстинкт кричал: беги, спасайся.

Я мчалась сквозь лес, петляя между деревьями. Ветки били по бокам, оставляя мелкие царапины. Я слышала только два звука – своё хриплое дыхание и стук сердца, отдающийся в висках.

Подбежав к развилке, я выбрала дорогу, по которой почти не проезжали машины – там снег был нетронутым, с редкими следами шин. Она вела вглубь леса.

Где-то позади хрустнула ветка, и я сорвалась с места, прижав уши и зажав волчонка в зубах. Бежала вслепую в глубь леса, лавируя между стволами, взлетая над валежником, проваливаясь в снежные ямы. Сердце грохотало, тело было на пределе, но хруст за спиной становился всё ближе.

Я петляла, меняла направление, прыгала, уходя с тропы. Но он будто знал, куда я поверну, словно чуял меня.

Когда за спиной раздалось злобное рычание, было уже поздно. Из темноты метнулся зверь – огромный, серебристо-белый, с горящими жёлтыми глазами. Он врезался в меня всем телом, сбивая с лап. Волчонок вылетел из моих зубов, слабо пискнув.

– Беги, волчонок! – вырвался у меня рваный хрип. – Беги!

Мы покатились по снегу. Он навалился сверху. Когти вонзились мне в плечи. Морда с уродливым шрамом приблизилась к самой шее… Он вдохнул мой запах.

И вдруг замер.

Одно, два, три томительных мгновения.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и он словно очнулся. Взревел, как раненый, а я в ответ вцепилась ему в щёку. Он зарычал, отшвыривая меня в снег, как тряпичную куклу.

– Урод! – сдавленно прохрипела я. – Отвали!

Он снова рванул ко мне. Я ощетинилась, зубы клацнули в воздухе. Он кружил, бешено дыша. Взгляд метался по моей морде, по телу, ища уязвимость. Когда он прыгнул, я была готова и успела откатиться. Он промахнулся, с треском врезаясь в ствол сосны.

Он завыл от ярости, но снова пошёл на меня, медленно пригибаясь, с горящими ненавистью зрачками.

Я отступала, пятясь. Помнила, что позади – овраг. Сделаю ещё шаг и сорвусь вниз. Прижалась к земле и приготовилась к прыжку. Мой последний шанс – ранить, вцепившись ему в горло. Это может надолго задержать его, и волчонок успеет уйти подальше.

Но он был быстрее.

Он сбил меня, вдавив в снег. Я забилась, попыталась вывернуться, но его когти полоснули по бокам – больно, но не смертельно.

Его клыки вонзились в шею на загривке. Я чувствовала, как он дрожал от ярости. Я дёрнулась, взбрыкнула. Но чем яростнее я вырывалась, тем глубже впивались его клыки.

По моей шее потекла горячая кровь.

Глава 9

Волчица

Вдруг из тьмы вырвалась маленькая, быстрая серая тень.

Он появился внезапно, как вспышка. С визгом, полным отчаяния и ярости, маленькое тельце метнулось из-за поваленного ствола и врезалось прямо в бок огромного белого волка.

Тот вздрогнул, повернул морду в сторону источника нападения и замер. Стоял, не шевелясь – то ли опешив, то ли прислушиваясь к визгу волчонка: не тронь её!

Этого мне оказалось достаточно. Я рванулась из последних сил, и воздух снова наполнил лёгкие. Отползла, хрипя, хватая снег пастью, дрожа всем телом и рыча на волчонка, чтобы он убегал.

Но малыш… не слушал.

А альфа всё ещё не двигался.

Он только смотрел – то на меня, тяжело дышащую в снегу, то на малыша, который метался вокруг него, рыча и повизгивая то грозно, то радостно. Волчонок бросался к нему, прижимался мордочкой, подвывал, а потом снова вставал между нами – маленький, храбрый, глупый – и рычал: не подходи!

Я продолжала хрипеть, судорожно втягивая воздух, срываясь на рычание – не на альфу, а на малыша: беги! назад!

Но он не уходил. Он защищал меня.

А белый волк… был явно чем-то сбит с толку и только спустя несколько минут он слегка склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то в лесу. Альфа фыркнул на волчонка, который моментально замолчал, резко вскинул морду и тихо зарычал на нас. Но этот рык не был угрозой. Он был командой.

Я почувствовала этот рык не только ушами – он будто прокатился по телу. И вместе с ним в голову пришли мысли – простые, но ясные: «Туда. Иди.»

Я не совсем поняла, как ему удалось передать мне эту команду, но тело подчинилось. Я попыталась встать, но тут же покачнулась, лапы подогнулись. Волк подошёл ближе. Я напряглась, но он не нападал. Лишь наклонился и осторожно взял Арсена за шкирку. Малыш не сопротивлялся, только тихо поскуливал, глядя в мою сторону. С третьей попытки мне удалось подняться, и я пошла следом, нетвёрдо, тяжело.

Белый волк вёл нас. Он бежал рядом, легко, почти беззвучно, но всё время посматривал краем глаза, проверяя, на месте ли я. Видимо, боялся, что сбегу. Но куда мне теперь деться… от моего волчонка?

Я держалась из последних сил. Несколько раз спотыкалась, падала, но вставала и снова шла. Альфа останавливался и ждал. Как ни странно, он ни разу не зарычал. Я слышала только его тяжёлое, ровное дыхание рядом.

Мы пробежали по узкому склону, за которым начинался овраг. Он был неглубоким, но круто обрывался, а внизу, между корней, под нависшей елью среди сугробов находилась выемка в земле – не совсем логово, но для того, чтобы переждать опасность, самое то.

Альфа сунул Арсена туда, прижал его мордой, чтобы не дёргался. Затем остановился, бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно качнул головой, издав короткий, глухой рык. Я поняла: «прячься».

Я юркнула в выемку следом за волчонком и прижалась к нему. Отсюда, сквозь ветви и щели между корнями, просматривалась поляна наверху склона. Видимость была неидеальной, но достаточной, чтобы мы могли заметить, если кто подойдёт. А главное – нас было не видно.

Белый волк обернулся на нас в последний раз. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. Затем он развернулся и, не оглядываясь, вынырнул из оврага. После поднялся по склону и вышел на опушку. Он шёл не спеша и не прятался. Каждое его движение было открытым вызовом. Мы затаились, вжимаясь в холодную землю. Моё дыхание рвалось из груди, сердце грохотало от страха.

Сверху донёсся хруст веток. Кто-то приближался – тяжёлые лапы, уверенные шаги. И не один. Судя по звукам, их было трое.

На поляну вышли чёрные волки. Огромные. Трое против одного.

Альфа стоял между ними и укрытием, где находились мы с Арсеном. Один. Раздалось глухое, звериное рычание. Наш защитник – белый, как снег, высокий, грозный волк – издал такой страшный звук, что у меня по спине побежали мурашки. Он стоял в полный рост, бросая вызов.

Чёрные тени метнулись к нему с двух сторон. Волки были массивные и мускулистые. Каждый, как сгусток ярости и силы. Один прыгнул первым, целясь в плечо, второй атаковал сбоку, с фланга.

Третий не спешил – остался чуть позади, выжидая и наблюдая. Не спонтанные, не глупые – они действовали точно и слаженно. «Оборотни,» – подсказал внутренний голос. Не просто волки, а умные, тренированные и опасные люди в телах волков.

Альфа как будто намеренно подставил бок, позволив второму чёрному волку укусить себя, и в ту же секунду вцепился зубами в морду первого. Послышался хруст костей, волк взвизгнул и отскочил, мотая головой. Белый не остановился, он будто не чувствовал боли. Резко завалился набок на второго, что драл его бок. Тот захрипел и ослабил хватку, пытаясь выбраться из-под тяжёлой туши. В этот миг белый волк метнулся вперёд и коротким, точным движением вцепился в горло противника, резко рванув в сторону и выдирая плоть. Тело чёрного волка затряслось в судорогах. Он захрипел, захлёбываясь собственной кровью… и обмяк.

Пока один из волков, пошатываясь и мотая мордой, осторожно кружил, выжидая момент, третий вдруг прыгнул в сторону, заходя с тыла. Белый затаился, как будто ждал. А потом резко обернулся, и они сцепились.

Снег взлетел фонтаном. Я слышала удары тел, скрежет клыков, визг, хрипы и треск сучьев под лапами. Воздух наполнился запахом ярости и боли, а снег вокруг окрасился алыми брызгами крови. Один из чёрных волков вскоре упал – дёрнулся несколько раз и затих.

Уцелевший чёрный, с окровавленной мордой, сорвался прочь и исчез в кустах, спасаясь бегством.

Альфа подошёл к нам, шатаясь. Весь в крови, с разодранным боком и клочьями выдранной шерсти. Он тяжело дышал, оставляя на снегу кровавые следы.

Я вздрогнула. Его глаза – янтарные, горячие, как расплавленный металл – светились в полумраке.

Он рыкнул. Негромко, но достаточно, чтобы всё стало ясно без слов: «Уходим. Быстро.»

Я попыталась подняться с Арсеном в зубах, но лапы подгибались. Раненый волк шагнул вперёд, остановил меня носом и аккуратно ухватил малыша за шкирку.

Мы снова бежали, но в этот раз он шёл не рядом, а позади, порыкивая и подталкивая, когда я падала. Я не чувствовала ни лап, ни снега, ни ветра – только тупую боль в боках от его когтей и жгучую боль на загривке – там, где ещё недавно были его клыки. Мозг цеплялся за одну-единственную мысль: идти, переставляя лапы шаг за шагом, одну за другой. Уходя от опасности и чёрных волков.

Альфа всё ещё нёс Арсена, бережно зажав волчонка в зубах. Молчаливый и израненный, он следил, чтобы я не сбивалась с пути и не позволял мне упасть.

Так мы добрались до развилки – той самой, с которой я свернула, убегая от страшного альфы… а теперь шла к ней же снова, но уже вместе с ним.

Я узнала её сразу, как только мы вышли к краю леса: тот же покосившийся, разломанный указатель, та же сосна справа, расщеплённая молнией почти до самого корня.

На этот раз он свернул туда, куда утром я идти не решилась. Но прежде, чем нам удалось добраться до леса, пришлось затаиться – поток машин на трассе усилился. Мы легли в снег у обочины, притаившись в кустах, пока одна за другой проезжали машины, скользя фарами по веткам и оставляя за собой тяжёлый запах выхлопов.

Как только дорога опустела, белый волк поднялся, встряхнулся и шагнул вперёд, но не сразу ушёл. Он обернулся, задержал на мне взгляд – требовательный, твёрдый – и ткнул меня мордой в бок.

«Идём.»

Потом уже пересёк дорогу и первым нырнул в лес, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.

В тот самый момент, когда мы углубились в лес, меня окутало странное чувство. Воздух здесь был другим и пах… по-другому. Не просто снегом и сосной, а чем-то пряным, терпким, животным. «Оборотни,» – узнала я. Но в этом запахе был и другой оттенок – тонкий, почти неуловимый. Я втянула воздух глубже. Он напоминал запах Арсена.

Я вздрогнула. Неужели… это его родной лес?

Пробежав ещё около получаса, мы свернули в ложбину, укрытую со всех сторон старыми, мохнатыми ёлками, и наконец остановились. Альфа положил Арсена рядом со мной, тихо фыркнул и исчез. Вернулся он через пару минут уже с добычей. Тощий, но вполне съедобный заяц болтался в его зубах. Он бросил тушку перед волчонком.

Тот не растерялся – вгрызся в неё с радостью и аппетитом.

А я… я просто легла и закрыла глаза. И впервые за все эти дни позволила себе расслабиться.

Я не помню, как уснула.