Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Айлунна

Я бежала так быстро, как позволяли силы. Листва под лапами была скользкой от росы, и я старалась ступать осторожно – на кочки, по мху, перепрыгивая через лужицы, чтобы не оставлять чётких следов. Я всё ещё не знала, действует ли чудо-средство, которым меня облил Арсен.

Каждый вечер по небу ползли тяжёлые тучи, и я искала укрытие, боясь, что дождь смоет защиту и меня выследят. С заходом солнца начинался мелкий дождь, который вскоре переходил в настоящий ливень.

Как ни странно, несмотря на страх быть пойманной, я спала много и крепко. Усталость накатывала волной, и я просто отключалась. Возможно, из-за ран – Кай когда-то говорил, что для нас, оборотней, сон – лучшее лекарство. А может, всему виной был стресс. Казалось, тело само требовало отдыха.

Метки я больше не чувствовала. Сначала это пугало – я боялась, что с Каем что-то случилось. Потом пришла обида, будто я потеряла часть себя. Со временем я смирилась: если Кай почувствует метку, он сразу бросится меня спасать, вспыхнет ссора с Альриком, и маленький Арсен может остаться сиротой. Не говоря уже о том, что всё легко перерастёт в войну между кланами.

– Спасибо, Луна… – шептала я в тишине.

Я благодарила за сына, за это странное средство, что скрывает мой запах, за дождь, который каждый вечер смывал мои дневные следы, и за то, что на пути мне не встретился ни волк, ни человек.

Я даже не заметила, как лес стал редеть. Ели уступили место низким берёзам, а в просветах между ними показались поля, огороды и крыши домов. Воздух тоже изменился: вместо хвои теперь тянуло дымом из печных труб, навозом и тем самым, странно родным запахом человека. Я остановилась, затаившись за кустами. Сердце колотилось. Получилось – я вышла за пределы лесов Редгрейва.

Вдали виднелся хутор: несколько домов, огороженные дворы, петух кричал с забора. Я втянула носом воздух. Пахло людьми, скотом, куриным пухом и собаками – и ни следа оборотней.

Сегодня шёл пятый день пути, и мне казалось, что время утекает сквозь пальцы. Я шла по краю опушки, стараясь обходить хутор по широкой дуге: пригибалась к земле, пряталась в тени кустов и была готова в любой момент сорваться в лес, если где-нибудь залает собака. Ветер дул в сторону дворов, и если средство перестало действовать, они сразу почуют волчий дух.

На верёвке между двумя домами колыхались вещи после стирки. Я пробралась к сараю, прижалась к тёмной стене и, убедившись, что меня не видят, зубами стянула с верёвки простое платье в жёлтый цветочек – ещё влажное от ночного дождя. Зажав его в зубах, я юркнула в сарай и затаилась за старыми ящиками.

Ящики были набиты хозяйственной мелочью: стеклянные банки с засохшим вареньем, пара пустых консервных банок, свёрнутая в тряпку бечёвка и пакеты семян. Всё это было накрыто выцветшим брезентом, под который я и подползла. Я устроилась на полу, свернувшись калачиком и зарывшись мордой в платье. Ткань пахла порошком, лёгкими цитрусовыми духами и… человеком. Убаюканная этими запахами, я уснула.

Глаза резануло солнечным светом – я зажмурилась, голова кружилась, тошнило и только потом я осознала: я снова в человеческом теле. Горло сжалось, и я заплакала – от облегчения и боли одновременно. Тело ломило, кожа саднила от царапин, волосы слиплись, но я натянула на себя промокшее платье. Оно было холодным, и я поёжилась от неприятного чувства.

– Хорошо ещё, что оборотни не знают простуд, – пробормотала я с кривой усмешкой.

Без белья было неловко. Каждое движение казалось чужим, будто я разучилась быть человеком. Я прислушалась – вокруг стояла тишина. Время, по ощущениям, приближалось к полудню. Я выбралась из сарая и, прижимаясь к стенам обошла здание. Заметив бочку с дождевой водой, осторожно умылась, смывая грязь с лица и шеи. С волосами ничего сделать было нельзя – они спутались, но я сняла поясок с платья и, глядя на своё отражение в воде, кое-как пригладила их, затянув в тугой пучок на затылке.

Во дворе послышался лай собак, потом шаги и голоса. Я затаилась, прижавшись к стене сарая, и мысленно ругала себя: зачем только умывалась – теперь собаки точно меня учуют! Но вскоре шум стих.

Я выждала немного, затем решилась: выбралась из укрытия и пошла по утоптанной дороге прочь от деревеньки. Когда слышала звуки машин, я пряталась в придорожные кусты, потом снова выходила и продолжала путь. Солнце пригревало, платье постепенно подсохло, но босые ноги начали болеть: я несколько раз укололась о сухие ветки, чуть не наступила на гвоздь и осколки стекла. К вечеру солнце стало клониться к закату, а города всё ещё не было видно.

Пара указателей убедили меня, что я иду в правильном направлении, но всё же я понимала – ночевать, скорее всего, придётся в лесу. Оборачиваться в волчицу я боялась: вдруг не смогу вернуться обратно.

Пока я размышляла, сзади послышался гул мотора. Сердце подскочило. Я обернулась – из-за поворота выехал старенький седан. Инстинкт велел спрятаться, но было поздно: водитель уже заметил меня.

Машина остановилась, окно опустилось. За рулём сидел пожилой мужчина с добрым лицом.

– Девушка! – окликнул он. – Что вы тут одна, да ещё босая?

Я сглотнула. Голос хрипел – как же давно я не разговаривала.

– Мы… с молодым человеком поругались, – выдохнула я. – Ехали на пикник. Он… уехал, бросил меня. Сумка, телефон, туфли остались у него в машине.

Мужчина нахмурился.

– Вот подлец. Девушку одну на дороге бросить… – Он покачал головой. – До города далеко. Садитесь, подвезу.

Я на мгновение задумалась, но всё же кивнула:

– Спасибо вам.

В салоне было тепло, пахло старой кожей сидений и табаком. Я съёжилась на пассажирском месте, стараясь не привлекать внимания.

– Куда вас отвезти? – спросил он после паузы.

Я сделала вид, что вспоминаю:

– Мы… в гостинице остановились. Только название не помню.

Он хмыкнул:

– Да у нас тут только одна гостиница и есть, не перепутаете – «Старый причал».

– Да, точно, «Старый причал», – подхватила я.

– Ну вот и славно, – добродушно сказал он. – Тут недалеко.

Вскоре машина затормозила у небольшого здания с вывеской.

– Может, вас проводить? – предложил он заботливо. – Я всё им объясню.

– Нет-нет, – поспешно улыбнулась я. – Не волнуйтесь. Скажу им своё имя – меня узнают.

Он кивнул, пожелал удачи и подождал, пока я войду в гостиницу. В нос ударил запах дешёвого моющего средства, старого ковролина и пыли. За стойкой скучала женщина средних лет, лениво перелистывала журнал. Её взгляд скользнул по мне отмечая босые ноги, помятое платье, спутанные волосы, затянутые в пучок. Брови её чуть приподнялись, но она промолчала.

Я кивнула ей и сделала вид, что ищу кого-то в холле. Внутри было тихо: пара столиков, четыре кресла, телевизор в углу. Из окна я увидела, что мужчина уже уехал и только тогда пошла на выход. Внутри всё ещё дрожало от напряжения. Мне нужно было что-то решать.

Неожиданно пришла мысль: обратиться в полицию. Что, если сказать, что меня ограбили, а документы украли? Они ведь должны помочь. Тогда я смогу получить новые бумаги, имя, крышу над головой… начать всё заново. Но стоило представить себе полицейских, их пристальные взгляды на мои босые ноги, спутанные волосы – как сердце похолодело. А если они мне не поверят? Или проверят отпечатки, а я уже числюсь в их базе? Я ведь ничего не знала о себе до того дня, когда очнулась в волчьем теле. Нет… так рисковать опасно.

Я вышла на улицу и остановилась посреди тротуара у гостиницы. Луна знала, я слишком долго жила среди оборотней. Здесь, среди людей, всё должно было быть иначе – проще, безопаснее. Но доверять… было страшно.

Услышав шум мотора, я подняла голову. По центральной улице плавно ехал чёрный Mercedes-Benz, длинный, блестящий, слишком дорогой для этого тихого городка. Машина мягко притормозила у гостиницы, и солнце вспыхнуло на лакированном корпусе.

Я поспешила отойти в сторону, стараясь не привлекать внимания, и направилась к площади – там наверняка был стенд с объявлениями. Вдруг я найду хоть какую-то подработку… или жильё.

И в этот момент за спиной раздалось:

– Ника?

Имя ударило, будто камень в спину.

Я застыла. Сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Имя показалось странно знакомым, а голос – до боли родным. Словно время повернуло вспять.

Медленно, словно во сне, я обернулась.

Возле блестящего седана стоял мужчина в дорогом костюме. Его лицо я не узнала сразу – правильные черты, спокойная уверенность, властный взгляд и глаза, что смотрели на меня так, словно ждали всю жизнь.

– Ника… – повторил он тише, с сомнением, будто и сам не верил в то, что видит.

Мир вокруг будто исчез. Гул улицы, шаги прохожих, даже запах бензина – всё растворилось. Остались только мы двое и имя Ника, застывшее в воздухе между нами.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись. Пальцы судорожно сжали ткань платья. Внутри всё кричало: беги! Мы его не знаем! Но ноги не слушались.

Мужчина шагнул ближе.

– Это ты… – сказал он негромко, и в голосе прозвучали облегчение и боль. – Ты нашлась.

Я не знала, что ответить. Просто стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Глава 37

Ника (Айлунна)

Мужчина вдруг раскрыл объятия и шагнул ко мне:

– Ника!.. – голос его дрогнул.

И в ту же секунду на меня обрушилась лавина воспоминаний. Картинки вспыхивали одна за другой: зимний вечер, тёплый свет в гостиничном номере, чемоданы у стены, наш с отцом спор… Я уже не помню из-за чего именно мы ругались, но помню его недовольство и моё нежелание уступать.

– Опять ты упрямишься, Ника… – голос отца прозвучал ровно, почти устало, но за этим спокойствием я слышала привычную стену.

– Я взрослая, папа! – вырвалось у меня, слишком громко. – Ты не можешь решать за меня! Это – моя жизнь!

Он даже не ответил сразу – просто отвернулся к окну, и это молчание обожгло сильнее любых слов. Я чувствовала, в нём закипало раздражение – то самое, которого я всегда боялась и которое неизменно вызывала.

Моя обида была такой острой, что я не выдержала – вылетела из номера, хлопнув дверью, и почти бегом бросилась вниз по лестнице. Холл ослепил ярким светом, морозный воздух улицы опалил щёки. Я шла быстро, не разбирая дороги.

А потом раздался громкий, резкий звук, заставивший меня замереть на месте.

Из-за угла выскочил мальчишка лет пяти, в ярко-красной шапке с помпоном. Он бежал, спотыкаясь, в глазах – паника. Следом за ним бежали двое мужчин. Всё произошло буквально за секунды: короткий вскрик, рывок, ребёнка волоком потащили и затолкали в фургон. Дверца хлопнула, мотор взревел, но я успела достать телефон. Пальцы дрожали, пока я набрала цифры на автомате:

– Девять… один… один…

На другом конце – глухой женский голос ответил мгновенно:

– Служба спасения, назовите адрес…

– Ребёнка похитили! – выкрикнула я, и вдруг визг шин, я оглянулась… в свете фар, ослепительно ярком, я увидела лицо водителя, мчавшегося на меня в легковушке.

Теперь-то я знаю кто это был – дядя Вирены, матери Арсена, которого тот ласково называл дедушкой и которого моя волчица загрызла, стоило ему протянуть свои руки к моему мальчику.

Но тогда я так и не поняла, почему на меня мчится машина и на долю секунды застыла. «Не может быть…» – только и успела подумать я, прежде чем мир перевернулся. Удар, вспышка боли и тьма.

Голос отца прорезал её, вырывая меня из воспоминания:

– Ника?.. Ты в порядке?

Я моргнула. Папа стоял передо мной, такой же, как всегда – высокий, уверенный, правда седых волос на висках прибавилось, а в глазах – отчаянная надежда.

– Папа!.. – голос сорвался.

Я кинулась к нему, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая до боли знакомый запах – резкий, чуть пряный, запах дорогого одеколона, который я помнила с детства. Его руки сжали меня так крепко, будто он боялся снова меня потерять.

– Дочка… девочка моя… Ника… – только и повторял он, прижимая меня к себе.

Слёзы текли сами собой. В голове крутилась одна мысль: я вернулась. Я – Ника. Его дочь.

Тёплое пальто легло мне на плечи. Он одной рукой обнял меня, другой коротко махнул охранникам. Те без слов распахнули перед нами стеклянные двери гостиницы. Внутри было тихо. Мягкий ковролин под ногами приглушал звук шагов, хрусталь люстры отражал золотой свет.

Я вошла в номер люкс, что снял отец, чувствуя себя будто во сне: стены, обитые тканью, мягкая мебель, ровный гул кондиционера… И не верилось, что всего несколько дней назад я спала, свернувшись клубком в дупле дерева, боясь погони.

И только сейчас я вспомнила… Мой отец – миллионер с Юга, Александр Морель. Красивый, импозантный мужчина, вдовец, владелец оружейной корпорации MoreTech Industries – той самой, что снабжает армии и частные охранные компании самыми новейшими разработками в области вооружений.

– Тебе нужно отдохнуть, Ника, – голос отца дрогнул, но он постарался скрыть волнение. – Привести себя в порядок.

Номер оказался огромным – люксовый, с двумя спальнями и гостиной. Воздух пах чистотой и свежим бельём. Я растерянно стояла посреди своей спальни, прижимая к себе полы папиного пальто, пока он отдавал короткие распоряжения. Через пару минут появилась горничная – молчаливая, в безупречно выглаженном фартуке. Она принесла стопку белоснежных полотенец, косметику, фен и даже мой чемодан – тот самый, что остался здесь в ночь моего исчезновения. Отец так и не уехал из гостиницы, всё это время жил здесь, разыскивая меня и цепляясь за малейшую надежду. Пока я смотрела, не веря своим глазам, горничная уже ловко и аккуратно раскладывала мои вещи по местам, будто это входило в её ежедневные обязанности. Как и прежде, всё решалось мгновенно – были бы деньги.

Отец мягко подтолкнул меня к двери ванной:

– Сначала душ. Всё остальное потом.

Горячая вода обрушилась на меня, смывая кровь, грязь, пыль дорог и ночёвок в лесу. Я стояла под струями, пока кожа не покраснела, а голова не закружилась от пара. В зеркале отражалась я – чужая и знакомая одновременно: под глазами темные круги, волосы спутаны, губы искусаны до крови. Не представляю как папа меня узнал, я сама с трудом узнавала Нику в этой девушке.

Я натянула махровый халат, мягкий и пушистый, и вышла в спальню. На кровати уже был разложен аккуратный набор: шёлковое бельё, моё любимое платье цвета топлёных сливок, мои любимые духи, и туфли.

Пальцы коснулись шёлковой ткани, я села на край кровати и расплакалась. Усталость навалилась внезапно, я свернулась клубочком, уткнувшись в подушку, и провалилась в сон. Как сквозь вату слышала, как в спальню кто-то вошёл, осторожно укрыл меня одеялом. Волчица внутри не подняла головы – значит было безопасно и я так и не открыла глаз.

Проснулась я от лёгкой тошноты. Голова гудела, во рту пересохло, глаза щипало. Казалось, я спала целые сутки. В теле – слабость, как после долгой болезни. Стоило только попытаться подняться, как мир тут же поплыл перед глазами, а тошнота подкатила горечью к самому горлу.

За окном занимался бледный рассвет, я прислушалась: тишина. Все ещё спали. Только за стеной тихо тикали часы.

На прикроватной тумбочке стояла ваза с яблоками – крупными, красновато-золотыми, наливными. Я взяла одно, надкусила. Кисло-сладкий сок освежил пересохшее горло, и тошнота сразу отступила. Я не удержалась – съела всё до последнего кусочка, и лишь когда головокружение и тошнота отступили, пошла в ванную и попила воды прямо из-под крана, как в детстве.

Вернувшись в спальню, я нырнула под одеяло и снова уснула.

Второй раз я проснулась от запаха кофе. тошноты не было и в помине, только зудящее чувство голода внутри. Я переоделась в то самое своё любимое платье, расчесала волосы, и, собравшись с духом, вышла в гостиную.

Отец уже ждал за накрытым столом. На белой скатерти блестели приборы, а от тарелок шёл пар. Я села и набросилась на еду, даже не стараясь сохранить приличия: мясо, хлеб, овощи исчезали с пугающей скоростью.

– Доченька… – Александр Морель сидел напротив и не отводил от меня взгляда. На его глазах блестели слёзы. – Что же они с тобой сделали…

Я попыталась улыбнуться, но жевала слишком жадно, и получилась жалкая гримаса.

– Сначала ты расскажи, пап, – выдохнула я, запивая еду соком. – А потом… потом я.

Он откинулся в кресле, потер лицо ладонями и надолго замолчал, потом тяжело вздохнул, словно не желая возвращаться в прошлое.

– В тот день, когда ты исчезла, – начал он, – мы подняли на ноги весь город. Камер наблюдения почти нигде не оказалось, но удалось восстановить твой маршрут по обрывкам. Тебя видели идущей по улице в ярости, потом… след обрывался.

Я затаила дыхание.

– Мы вызвали кинологов. Собаки довели до места, где на асфальте нашли кровь. Твою сумочку и телефон. Последнее, что осталось – твой крик и звук удара на записи службы спасения.

Он закрыл глаза, будто снова переживал тот момент.

– Все подумали, что тебя убили. Искали преступников, проверяли каждый след. Но чем дальше копали, тем яснее становилось: дело нечисто. Я вышел на людей, которые упоминали… стычку во владениях неподалёку.

Он замялся, сжал губы.

– Владениях кого, пап? – я тихо спросила, хотя догадывалась, какой будет ответ.

Он бросил на меня взгляд – острый, изучающий.

– Народ в целом понятия не имеет о таких… существах, – наконец произнёс он. – А я знаю, потому что работаю с ними: продаю им оружие, заключаю контракты. Я как раз и приехал сюда, чтобы подписать очередной контракт, а ты попросилась со мной, потому что хотела поговорить. Они – полулюди, полузвери.

– Оборотни? – выдохнула я.

Он вздрогнул.

– Да. Но не думай, что я испытываю хоть каплю уважения к этим… животным. Я торгую с ними только потому, что у них есть деньги. И потому что им нужно то, что создаёт моя корпорация.

Я сидела, не мигая. Внутри всё похолодело. Ах, если бы ты только знал, папа, что твоя дочь теперь – одна из них…

Так мы и сидели в тишине, когда в дверь номера раздался настойчивый стук. Охранник у входа что-то спросил по рации, затем приоткрыл дверь.

И тут в комнату буквально ворвался высокий брюнет в дорогом костюме, с сияющими глазами, и быстрым, уверенным шагом.

– Ника! – выдохнул он с восторгом, почти крикнув, – любимая, наконец-то ты нашлась!

Я онемела. Память взорвалась вспышкой: да, именно из-за него мы тогда и поссорились с отцом…

Леон Мартен.

Мой жених.

Глава 38

Ника (Айлунна)

Леон Мартен. Имя, от которого у меня сводило скулы. Человек, которого отец называл «моей судьбой» и «моим будущим», был его правой рукой и партнёром по бизнесу. Тогда, когда всё это только начиналось, я бунтовала, спорила, отнекивалась, придумывала причины, лишь бы не соглашаться на помолвку. Но отец умел настаивать. И в конце концов я сдалась, хотя сердце при этом будто свинцом налилось.

Не потому что любила кого-то другого – нет. И я была уверена: Леон тоже не питал ко мне никаких чувств. Это был чистый расчёт – удобный союз, выгодный им обоим, но не мне. Для Леона – прочная связь с империей Мореля, для отца – надёжный зять и верный партнёр по делам. А я… я была лишь частью сделки.

И вот теперь он стоял передо мной – красивый, уверенный, ухоженный, как всегда. Костюм сидел безупречно; от лацканов тянуло лёгким ароматом дорогого парфюма.

Те же внимательные серые глаза, чуть прищуренные, и тот самый лукавый блеск, который я всегда так ненавидела за фальшь.

Отец стоял рядом и молчал. Он не произнёс ни слова – только наблюдал. В его взгляде читалось что-то настороженное, будто он взвешивал, как я отреагирую.

– Любимая, – сказал Леон с притворной теплотой, – я едва не сошёл с ума, пока тебя искали.

Слова ударили как пощёчина. «Любимая?» – хотелось мне крикнуть. – «Ты никогда меня не любил.» Но я лишь опустила глаза, а в голове вспыхивали воспоминания о моих любимых: янтарные глаза Кая, мягкая шерсть Арсена под моей ладонью…

– Простите… – выдавила я едва слышно, обращаясь скорее к отцу, чем к нему. – Я устала.

Я развернулась и ушла в спальню, не оборачиваясь. Я закрылась изнутри. Тишина ударила по ушам. Только собственное сердце стучало громко, будто отбивая ритм: беги.

Я опустилась на край кровати, прижала ладони к лицу. Отец… Ему я была рада. Но жених. Что теперь с ним делать? Папа ведь наверняка будет настаивать на своём…

Мысли путались. Перед глазами вспыхивали лица – то Кая, то Арсена, то Леона с его холодной, расчётливой улыбкой. Я легла на бок, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Сон был тревожный, прерывистый. Я то падала в темноту, то всплывала на поверхность.

Разбудил меня рассвет и резкая волна дурноты. Я едва успела добежать до ванной. Меня рвало. Тело дрожало, ладони скользили по прохладной мраморной плитке.

«Не надо было есть так жадно вчера,» – оправдывалась я сама перед собой, но внутри уже закрадывался страх. Это было не похоже на переедание.

Я долго стояла у раковины, глядя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные.

Всё утро я провела как во сне: пила воду, лежала, старалась ни о чём не думать. Съела яблоко – и, как ни странно, мне полегчало. А потом… Не может быть. Мысль пришла внезапно, будто кто-то шепнул её изнутри. Я сжала пальцы в кулаки. Всё совпадало – сонливость, дурнота и слабость.

– Что же мне теперь делать… – прошептала я.

Я поднялась, быстро оделась, нащупала в сумке кошелёк – внутри ещё оставались наличные. Я тихо вышла из номера, пока папа разговаривал с кем-то по телефону в спальне.

На улице моросил мелкий дождь. Ближайшая аптека уже была открыта. Дежурила молодая девушка: она пробила покупку – тест, бутылку воды и шоколадку для вида.

Я вернулась так же незаметно в наш номер, зябко поёживаясь под капюшоном. Ванная всё ещё была наполнена паром и зеркало запотело, потому что я забыла включить вытяжку.

Я развернула упаковку и прочитала инструкцию. Минуты ожидания тянулись вечность. Я стояла, глядя на полоску, и вдруг перестала дышать.

Две линии.

Мир будто замер. Я сидела на полу в ванной комнате, прижимая колени к груди, и смотрела на тест в дрожащих руках.

Глаза защипало. Я не знала, радоваться или бояться. Всё внутри отзывалось теплом – и ужасом одновременно.

Кай… дети…

Ночь я провела без сна: крутилась в постели, вспоминая каждое его прикосновение, взгляд, поцелуй.

Я понимала: скрыть это не получится. Рано или поздно придётся сказать отцу. Но как он отреагирует? Он, который ненавидит оборотней и считает их животными.

Внутри зарождалось решение – страшное, но единственно возможное.

Проснулась я затемно, чемодан был наполовину уложен с вечера: я добавила несколько платьев, документы, деньги, которые я сняла со счёта в банкомате в лобби гостиницы. Руки дрожали, когда я захлопнула застегнула чемодан и подкатила его к двери.

Если отец откажется от меня – ну что ж, значит, я уйду. Останусь одна. Но я всё равно должна сказать ему правду. Я больше не исчезну, как тогда. Слишком хорошо помню боль в его взгляде… и слёзы. Ни за что не позволю ему снова пройти через это. Лучше пусть ненавидит меня.

Отец уже позавтракал, и сидел в кресле, читая новости на планшете, но, увидев меня, сразу поднялся и улыбнулся:

– Дочка… ты пришла. Садись, – голос отца прозвучал мягко. – Завтрак готов.

На столе стояли тарелки с кашей, свежий хлеб, чайник источал лёгкий аромат чабреца. Желудок сжался от одного вида еды – есть я не могла, к горлу подступила тошнота.

– Спасибо, папа, – тихо сказала я, опускаясь на край стула. – Но я не голодна.

Он нахмурился, хотел что-то сказать, но не стал настаивать. Просто сел рядом и, как в детстве, взял мою ладонь, крепко сжимая в своей широкой руке.

– Спасибо, что не мучил меня расспросами, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но теперь я должна рассказать тебе правду.

– Я люблю тебя, Ника, – перебил он тихо. – Знай это, прежде чем начнёшь. Что бы ни случилось. Я понимаю, с тобой произошло что-то страшное. Когда я нашёл тебя… – он вздохнул, – у тебя была кровь в волосах и на шее. Но это была не твоя кровь.

Я вздрогнула.

– Откуда ты знаешь?

– Я отдал платье, в котором тебя нашёл, на экспертизу. Кровь оказалась мужской. И… необычной. ДНК не совпала с человеческим. Мне пришлось щедро заплатить одной независимой лаборатории, чтобы это не попало в отчёты. Так что если это сделали оборотни… Если из-за них ты пострадала, – его голос стал жёстким, в глазах блеснул холод. – Я найду их. И уничтожу. У меня достаточно и средств, и власти. Моя корпорация MoreTech Industries не зря называется оружейной империей.

Он говорил с такой уверенностью, что у меня по спине пробежал холодок.

– Папа… – выдохнула я, собираясь с духом. – Я должна тебе кое-что рассказать. Но боюсь… боюсь, что ты отречёшься от меня.

Он развернулся ко мне, обеими руками обхватил мои плечи и заглянул в глаза.

– Ника. Я твой отец. Я не отрекусь. Никогда.

Я судорожно вздохнула, на глаза навернулись слёзы.

– Пап… Знай, что я люблю тебя. Давай я начну с того момента, как выбежала из гостиницы…