Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Волчица Айлунна

Дом Альрика встречал нас светом из окон и запахом свежеиспечённого хлеба, жаренного мяса и пряных трав.

Стоило нам появиться на тропинке, как дверь распахнулась, и из дома вихрем вылетел Арсен. Раскинув руки, он подскочил ко мне и с радостным визгом повис на шее.

– Мама, ты пришла! Я ждал, так ждал! – шептал он торопливо мне в плечо.

Я прижала малыша к себе, вдыхая тёплый детский запах. Сердце сжалось – столько любви и доверия было в этих объятиях.

– Я вас очень ждал! – тараторил он, – Всё время сидел у окна, и смотрел, смотрел… Я боялся, что вы не придёте! Но вы пришли!

Он говорил сбивчиво, спотыкался на словах, но на сердце от этого становилось только теплее.

– Ну как я могла не прийти? – прошептала я, прижимая его к себе ещё крепче и целуя в щёчку.

В это время из дома вышел Альрик. В руках он держал пышный букет белых роз. Стебли были перевязаны ярко красной шёлковой лентой. От роз шёл лёгкий, едва уловимый сладкий аромат.

– Прошу прощения за то, что случилось утром, – произнёс он мягко, слегка склонив голову. – Я погорячился и был неправ.

Я опустила Арсена на землю, Альрик протянул мне цветы и, прежде чем я успела отдёрнуть руку, едва коснулся её губами.

Я почувствовала как кровь прилила к щекам. Сердце дрогнуло от неожиданности: не знаю, как часто раньше мне дарили цветы, но этот момент оказался удивительно приятным.

Я склонилась к розам, вдохнула их тонкий аромат и невольно улыбнулась.

– Спасибо, – выдохнула я, всё ещё не в силах отвести взгляда от букета.

Кай стоял рядом, и я почувствовала, как его тело напряглось. Его ладонь крепко стиснула мою талию, он молчал, но по его лицу было ясно: этот букет и галантность Альрика пришлись ему не по душе.

Когда Арсен с отцом скрылись в доме, я повернулась к Каю и шёпотом спросила:

– Всё в порядке?

Ответа не последовало, но тонкая линия его губ стала ещё жёстче. Тогда я перекинула букет на сгиб локтя и свободной рукой сжала его пальцы в знак поддержки. Поднявшись на цыпочки, я потянулась и быстро чмокнула его в щёку. Он никак не отреагировал на моё проявление чувств, но стоило мне попытаться отстраниться, как он рывком прижал меня ближе к себе. Его голова резко наклонилась, и горячие губы поймали мои в собственническом поцелуе. Моё дыхание сбилось, мысли смешались, а он, углубляя поцелуй, уже настойчиво скользнул языком внутрь.

Когда он отстранился, мы оба дышали неровно. Он склонился ещё раз и легко коснулся губами моего носа – почти невинный жест, от которого по спине побежали мурашки.

Переплетя наши пальцы вместе, он увлёк меня в дом. Арсен с отцом ждали нас в столовой. В центре стола стояло большое блюдо с запечённым мясом – свинина с золотистой корочкой, нарезанная толстыми сочными ломтями, рядом – тарелка с хрустящими куриными крылышками в ароматном остром соусе.

Овощи тоже выглядели аппетитно: золотистый картофель, запечённый дольками с розмарином и поданный со сметаной; карамелизированная морковь; ярко-зелёные соцветия брокколи с хрустящим беконом, щедро политые чесночно-сырным соусом. Рядом стоял салат из огурцов и зелени, тарелка с румяными булочками и корзинка с нарезанной чиабаттой. От вкусных запахов у меня заурчало в животе.

Для взрослых стояли бокалы и бутылка вина – густого, насыщенно-красного, с терпким ягодным ароматом, а для Арсена, разумеется, приготовили кувшин с яблочным соком.

И тут же нашлась ваза для моего букета. Всё вместе выглядело по-семейному: тепло и уютно. Только лёгкое напряжение витало в воздухе, словно статический разряд – оно исходило от двух альф, которые, как бы вежливо ни улыбались, всё равно держались друг с другом немного настороженно.

Кай сел рядом со мной, напротив расположился Альрик. Арсен устроился по левую сторону, но всё время тянулся ко мне, стараясь ухватить за руку, будто боялся, что я исчезну. Чтобы неугомонный пострелёнок не свалился под стол, Кай пододвинул его стул ближе ко мне, и малыш наконец успокоился.

Взрослые ели молча, а Арсен болтал без умолку: о том, как построил башню из кубиков, как гонял мяч во дворе, как ждёт, что завтра я обязательно приду посмотреть его площадку. Его искренний восторг был заразителен, и я улыбалась, слушая его сбивчивые, но такие трогательные рассказы.

Потом заговорил Альрик, и его голос прозвучал неожиданно легко. Он принялся вспоминать их с Каем детство после того как его привезли в Редгрейв: как они носились по лесным тропам, пробирались к реке и часами пропадали там, возвращаясь домой насквозь промокшими и в грязи. Как однажды Кай затаился в сугробе у порога, слившись со снегом, а потом выскочил прямо к гостям.

– Те едва дух не испустили! – усмехнулся Альрик. – Ведь в округе не было ни одного белого волка, кроме него.

Арсен захохотал звонко и искренне. Я тоже улыбнулась, представив себе маленького Кая – взъерошенного, с блестящими от проказы глазами и припорошенным снегом пушистым мехом.

Но стоило мне спросить о том, что было когда они подросли, как Кай горько усмехнулся, словно давние раны вновь напомнили о себе. Альрик же спокойно встретил его взгляд и отозвался ровно, будто в этом не было ничего особенного:

– Ну да, всякое случалось… Ну, помял ты тогда бока, подрался с парой волков. Не до смерти же. Такое бывает. – И тут же перевёл разговор на другую тему.

Я поняла, что он сознательно не хочет касаться той стороны их прошлого, которую нельзя было озвучивать при ребёнке. Я вспоминала как Слепая Луна рассказывала о маленьком, озлобленном волчонке, что оставил шрамы на её руках, когда его только привезли в Редгрейв. Кай никогда не говорил со мной о своём детстве и сейчас тоже молчал. Его взгляд оставался отстранённым, а губы лишь едва трогала улыбка, когда Альрик вспоминал их общие проказы.

Зато Арсен буквально сиял. Он то и дело хватал меня за руку:

– Мам, ты слышала?

Я кивала, смеялась вместе с ним, и на душе становилось теплее от этого светлого мальчика и его беззаботного задора.

После ужина Арсен потянул меня за руку:

– Мам, пойдём! Я покажу тебе свою комнату! – малыш шёл вприпрыжку и сердце моё сжималось от нежности к нему.

Детская оказалась светлой и просторной с деревянной кроватью, накрытой одеялом в клетку, и игрушками на полках. На стене висели яркие рисунки. У изголовья стояла рамка с фотографией. Женщина, молодая, с добрыми глазами, смотрела казалось в самое сердце.

– Это мама, – сказал Арсен тихо, прижимаясь к моему боку. – Она очень красивая. Я скучаю… – он всхлипнул, и вся его недавняя веселость исчезла. – Почему она меня оставила?..

Я крепко прижала дрожащее от горя тельце к себе, чувствуя, как в горле поднимается ком:

– Она не могла остаться… её ранили, и сил у неё больше не было. Но она очень любила тебя. Настолько, что не захотела оставить тебя одного. Поэтому и попросила меня позаботиться о тебе.

– Мам, мы можем сходить на её могилу вместе? – его глаза со слипшимися от слёз ресничками смотрели на меня умоляюще. – Я хочу, чтобы ты была там со мной.

Я провела ладонью по его щеке, стирая слёзы, склонилась и легко коснулась губами его мокрых от слёз глаз.

– Конечно, пойдём вместе.

Он всхлипнул и протянул руки к моим щекам, стирая слёзы своими маленькими ладошками. Я и не заметила, что плачу.

– Не плачь, мам.

Я улыбнулась сквозь слёзы и, чтобы отвлечь его и себя от грустных мыслей, взяла книгу со столика и предложила:

– Хочешь, я почитаю тебе сказку? Только сначала надо почистить зубы.

– Хочу! – он радостно закивал, пулей побежал в ванну чистить зубы и переодеваться в пижаму, и уже через десять минут снова забрался под одеяло, примостившись на моём плече.

Я читала, а он слушал и его глаза постепенно закрывались. Но, словно борясь со сном, он вдруг заговорил:

– Мам, а знаешь, я уже взрослый. Правда.

– Ах вот как? – я улыбнулась.

– Угу! Папа даже доверил мне секрет. – Он приподнялся на кровати, взбудораженный воспоминанием, и глаза его широко распахнулись.

– У него есть сейф. Там важные бумажки и телефон. Папа сказал: если с ним что-то случится и дяди Кая или тебя не будет рядом, я должен открыть и позвонить. И он даже пароль мне сказал – и заставлял меня много раз его открывать и закрывать!

Он склонился ко мне и зашептал прямо в ухо:

– Хочешь, я тебе его скажу? Там ещё есть такая волшебная штука… она делает волка невидимым.

Я быстро приложила ладонь к его губам:

– Тсс. Не надо, сынок. Если папа сказал хранить это в секрете – значит, это только для тебя.

Он серьёзно нахмурился, и подумав, кивнул.

– Ладно. Никому не скажу. Даже тебе. Я уже взрослый.

Я поцеловала его в макушку:

– Вот и правильно. Ты у меня самый надёжный.

Он снова устроился у меня на плече, и я продолжила чтение. Через несколько минут его дыхание стало ровным, и он уснул.

Я тихонько выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. В доме стояла тишина. В гостиной меня встретила сцена, от которой я едва не закатила глаза: Кай и Альрик сидели напротив друг друга, напряжённые, будто снова готовы сцепиться.

– Господи, – пробормотала я вслух. – То вы дерётесь, то смеётесь как лучшие друзья, а теперь снова смотрите друг на друга как враги…

Оба повернули головы ко мне. Я не дала им и слова сказать:

– Хватит портить мне настроение.

Они переглянулись, в их взглядах мелькнуло что-то вроде взаимного понимания и лица немного смягчились – видно было, что оба сдержали себя и решили отложить спор, о чём бы он ни был.

Я опустилась в кресло рядом с Каем, подтянула ноги и вздохнула:

– Так то лучше.

Повисла тишина. Я уже решила, что разговор иссяк и нам пора прощаться и идти домой, но вдруг вспомнила о том, что с утра не давало мне покоя.

– А что стало с водителем, который помог мне вас разнять? – спросила я, повернувшись к Альрику. – Надеюсь, его не наказали?

Альрик покачал головой.

– Нет. Наказание грозит только тем, кто причиняет серьёзный вред.

Я приподняла брови:

– Какое наказание?

Он почему-то мельком взглянул на Кая и ответил:

– За увечья – заключение в клетку и перевоспитание под надзором Слепой Луны. А за убийство, будь то человека или оборотня, полагается… смерть.

Я невольно вздрогнула. Альрик заметил мою реакцию и спокойно пояснил:

– Ты должна понимать… когда оборотень сражается, защищая свою жизнь, самку или детёныша, – это другое. Это война. Там кровь проливается по праву силы. Но если он убивает вне боя, поддаётся зверю в себе, теряет контроль, волчья сущность обычно берёт верх, и вернуться в человеческий облик после этого уже почти невозможно. Такой дикий зверь становится опасен и для оборотней, и для людей. И самое страшное – он сам мучается от собственной жестокости, от того что заперт в клетке годами, даже не понимая до конца, а иногда не помня, что с ним произошло. Поэтому таких одичавших волков приговаривают к смерти как к избавлению и для стаи, и для самого несчастного.

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

– Законы оборотней суровы, потому что мы обладаем силой, которую люди и представить себе не могут. Но сила накладывает и ответственность. Ты не представляешь, сколько бед способен натворить одичавший альфа.

Я зло посмотрела на него:

– Представляю. Вы уже показали это на моих глазах… и на глазах моего сына.

Альрик смутился, кашлянул и, чуть опустив глаза, признал:

– Да. Я временно потерял контроль. Но, к счастью, Кай удержал своего зверя и сумел сдержать меня, пока я не опомнился и не случилось непоправимое. И да, я прошу прощения за то, что случилось утром. Я не виню тебя за то, что ты тогда вмешалась.

Он сделал паузу и, чуть смягчив голос, добавил:

– А вот Бруно прямо ослушался приказа альфы и вмешался. За такое я мог бы перевести его на другую должность. Но после всего, что пережил Арсен, я не хочу лишать его привычного окружения. Ему спокойнее, когда рядом остаются знакомые лица. Так что нет, наказание ему не грозит.

Я кивнула, соглашаясь. В его словах чувствовалась забота о сыне, и это было приятно слышать.

Кай молчал, но по тому, как он крепко сжал губы, я поняла – разговор ему неприятен. Мы ещё немного посидели, обсудили планы на ближайшие дни и вскоре распрощались.

Дорога домой прошла в тишине. Я прижималась к плечу Кая. Вернувшись, первым делом поставила букет в вазу. Белые лепестки мерцали в полумраке гостиной, наполняя воздух сладковатым ароматом. Я улыбнулась: приятно всё же принести цветы домой.

И вдруг поймала себя на мысли, что мысленно назвала это место нашим домом. Не потому, что здесь было уютно – уюта тут почти не было: строгие стены, минимум мебели, никаких украшений. Но это был дом Кая. А значит – и мой.

Ночью я проснулась от ощущения, будто мне под нос подсунули букет – аромат был слишком сильным. Сначала решила, что это сон, потом – что Кай зачем-то перенёс розы из гостиной в спальню. Но пахло не только розами: в воздухе витал запах жасмина, сирени, гиацинтов и даже… ландышей. Такое необычное сочетание окончательно прогнало сон.

– Что за… – пробормотала я, спуская ноги с кровати на пол.

В темноте я задела ногой какой-то предмет – он с грохотом опрокинулся, и под стопами тут же расплескалась холодная лужа. Я ойкнула и поджала ноги.

Кай мгновенно подскочил, обняв меня сзади, прижал к себе. Его горячее дыхание коснулось уха:

– Ты в порядке?

– Кай… кажется, я уронила вазу с цветами. Но… откуда она вообще здесь взялась?

Его губы скользнули по моей шее, оставляя горячие поцелуи.

– Видел, как тебе понравились те цветы, что подарил этот… – он сделал паузу, подбирая слово, и процедил с насмешкой: – Альрик. Вот я и купил цветы для своей женщины.

Я моргнула, пытаясь осмыслить. Резко наклонилась, нащупала шнур на тумбочке, щёлкнула выключателем и застыла.

Спальня утопала в цветах. На полу теснились пластиковые ведёрки с алыми розами и ярко-жёлтыми тюльпанами. На комоде стояли тяжёлые вёдра с белыми лилиями и гиацинтами, на подоконнике громоздились охапки сирени и жасмина, наполняя комнату густым ароматом. Даже на стуле аккуратно лежали букеты ромашек, пионов и гербер. Красное, белое, жёлтое, фиолетовое – всё смешалось в пёстрое, невообразимое море цветов.

– Кай… – я аж икнула от удивления. – Ты что наделал⁈

Он только сильнее прижал меня к себе и, продолжая целовать шею, ответил хрипло:

– Пока ты спала, я съездил в магазин. Попросил хозяйку открыть. И купил цветы.

Я всхлипнула, не зная, смеяться мне или плакать:

– Ты серьёзно? Ночью?

– Угу, – Кай кивнул, уткнувшись носом в мою макушку. – Она меня помнит. Её сын учился со мной в школе. Мы пару раз там… сталкивались лбами, но потом вместе служили в патруле клана и вроде как заключили мир. Так что зла они на меня не держат. Я заплатил и она открыла магазин.

Он на секунду замолчал, потом тихо добавил:

– Я хотел тебя порадовать. Но не знал какие тебе нравятся…

Эти слова окончательно растопили моё сердце. Я откинулась спиной на его грудь и закрыла глаза.

– Дурачок мой, – прошептала я, и в этом слове было всё: смех, слёзы, нежность. – Мог бы просто спросить, какие цветы я люблю, а не скупать весь магазин…

Его губы нашли мои, и я утонула в ощущении его рта, его рук, жара его тела.

Эта ночь была особенной – тёплой и полной нежности. Его руки касались меня так бережно, что на глаза наворачивались слёзы. Я отвечала, гладя его кожу, скользя ладонями по телу любимого, целуя его, дразня языком. Не было спешки, не было яростной страсти – лишь тихие стоны и наше сбивчивое дыхание, одно на двоих.

Мы уснули в объятиях друг друга под пьянящий запах цветов.

Глава 30

Волчица Айлунна

Утро началось с запаха цветов. Я перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку и улыбнулась, вспоминая прошлую ночь. Кожа всё ещё хранила следы его прикосновений – лёгкое покраснение от его щетины в особо залюбленных местах.

Сквозь приоткрытую дверь с кухни доносилось аппетитное шкворчание – мясо, яичница, тёплый хлеб и густой, чуть горьковатый запах свежего кофе – такого крепкого, каким его любят оборотни.

Я потянулась, лениво, как кошка, и сползла с кровати. Прохладный пол приятно щекотал ступни. Под душем я смыла с себя остатки сна и ночи, вытерлась наспех и, уже выходя, заметила одну из футболок Кая в корзине с постиранным бельём. Большая, мягкая, пахнущая им – я взяла её, поднесла к лицу, вдохнула запах и не удержалась – натянула через голову. С тех пор, как во мне проснулась волчица, я стала чувствовать запахи иначе – глубже, острее, даже на расстоянии и даже в человеческом теле. Ткань мягко легла на кожу, и на секунду мне показалось, что он рядом: стоит за спиной, дышит в волосы, касается губами шеи.

Я прошла босиком на кухню и остановилась в дверях. Кай стоял у плиты – без рубашки, босиком, в чёрных боксёрах. Волосы ещё влажные после душа, с них капала вода, оставляя дорожки влаги на широких плечах. Он сосредоточенно переворачивал мясо на сковороде, не замечая меня. При каждом его движении мышцы под кожей перекатывались, притягивая взгляд.

Я подошла к нему сзади и, не удержавшись, обвила его руками за талию, и, прижавшись к спине, поцеловала между лопатками. Он на миг застыл, а метка отозвалась мягкой, пульсирующей волной довольства, от которой внутри стало тепло.

– Доброе утро, – прошептала я ему в спину.

Он развернулся, наклонился, и его губы скользнули по моим – тёпло, медленно, с тем едва ощутимым нажимом, от которого по коже пробегает дрожь.

– Садись, – хрипло сказал он, кивая на табурет. – Пока горячее.

Я села, подтянув ноги под себя, и с удовольствием вдохнула аромат кофе. Утро казалось нереально мирным, только дом, еда и мой мужчина рядом.

Кай ел молча, как всегда, быстро и сосредоточенно. Я отломила кусочек хлеба, подцепила на него кусочек мяса, и только потом заметила, как он краем глаза наблюдает за мной.

– Что? – прищурилась я.

– Просто смотрю, – ответил он, не отрывая взгляда. – Утром приходили Альрик с сыном.

Я замерла.

– Арсен?

– Угу. – Он кивнул. – Хотел тебя разбудить. Сказал, что скучает. Но я не разрешил. Альрик просил передать: к обеду ждут Ставера. Его выписали из госпиталя.

– Ставера… – я нахмурилась, вспоминая. – Это дядя Вирены, матери Арсена?

– Он самый. На него напали, когда он ехал забирать племянницу и Арсена. Еле выжил. Горло было разодрано, крови много потерял.

Я поставила чашку на стол, чувствуя, как пальцы подрагивают.

– Те же, кто похитил Арсена и Вирену?

– Похоже на то. А сегодня утром патруль доложил – свежие следы ведут от границы территории чёрных и обрываются у трассы. Кровь – свежая. Альрик просил, чтобы я поехал туда, проверить.

– А почему Альрик сам не проверит?

– Он должен ехать в клан Лауренсов. Ставер говорит в клане неспокойно после смерти Вирены. Он побудет с Арсеном пока Альрик улаживает дела.

Он поставил чашку.

– Уеду через пару часов.

– Один?

– Нет, с парой бойцов. Но ты… – он замолчал, потом выдохнул и посмотрел мне прямо в глаза. – Альрик просил, чтобы ты побыла сегодня с Арсеном пока Ставер не приедет. Мальчишка… боится оставаться один.

Я не раздумывала.

– Конечно, – сказала я сразу.

Он кивнул, будто и ожидал такого ответа.

Еда оказалась невероятно вкусной – мясо мягкое, сочное, с хрустящей корочкой; аромат пряностей и жареного масла щекотал ноздри, смешиваясь с запахом кофе. Я доедала, не скрывая удовольствия; горячий сок стекал по пальцами. Когда подняла взгляд, заметила, что Кай давно перестал есть. Он просто сидел, чуть откинувшись на спинку стула, и пристально смотрел на меня. От его тяжёлого, горячего взгляда внутри что-то дрогнуло.

– Меня в меню нет, – пробормотала я, облизывая палец.

Кай усмехнулся.

– Ошибаешься, – сказал он, хриплым голосом, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. – Ты мой десерт.

Я хмыкнула, но ответить так и не успела – он поднялся со стула, рывком подхватил меня, усадив прямо на столешницу. Холодное дерево коснулось обнажённой кожи, его горячие сильные ладони скользнули под футболку и я невольно ахнула от резкого контраста.

Он поймал мою руку и поднёс к губам. Сначала просто коснулся, потом втянул пальцы в рот, вылизывая и посасывая. Тёпло его рта разошлось током по телу, сосредотачиваясь где-то внизу живота, заставляя мои бёдра непроизвольно дрогнуть.

– Кай… – стон сорвался с губ. Я прижалась ближе, тело само искало его жар, вес, прикосновение, всё, что могло утолить нарастающее желание.

– Очень вкусно. – прошептал он мне в губы, прежде чем накрыл мой рот яростным поцелуем. Его твёрдость прижалась ко мне там где желание вспыхнуло огнём, заставив меня выгнуться навстречу. Всё было слишком стремительно: его пальцы сдёрнули с меня и себя одежду, мои руки вцепились в его волосы. Он вошёл резко, одним толчком, так глубоко, что у меня вырвался крик, пойманный его ртом.

Кай двигался быстро, грубо, удерживая меня на краю столешницы. В нём не было ни нежности, ни терпения – только голод. Он сжал мои бёдра, притягивая ближе, вжимаясь в меня, жёстко, требовательно, так что дыхание перехватило. Его зубы скользнули по моей шее, прикусили кожу метки:

– Моя, – хрипло прошептал он.

От этих слов внутри всё взорвалось. Я закричала от наслаждения. Метка вспыхнула, будто огнём, и я ощутила, как в меня хлынуло его удовольствие.

Когда Кай помог мне спуститься на пол, я едва держалась на ногах. Дыхание прерывалось, сердце стучало в висках.

Кай придержал меня, хрипло выдохнув мне в ухо:

– Очень вкусный десерт.

Я счастливо рассмеялась, пряча лицо у него на груди. Ну что ж, придётся снова идти в душ.

Когда я вернулась на кухню, Кай уже успел убрать со стола и перемыть посуду. Он стоял к окну спиной, рассеянно вытирая руки полотенцем. Услышав мои шаги, он обернулся.

Я подошла ближе, поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.

– Мне очень понравились цветы, – прошептала я. – Спасибо.

Он замер будто мои слова застали его врасплох. Мгновение он просто стоял, будто не знал, что ответить. Потом глаза его потемнели, и он крепко обнял меня, так что я пискнула:

– Осторожней… раздавишь.

Кай чуть ослабил хватку, но не отпустил.

– Говори, что тебе хочется, – выдохнул он. – Я сделаю. Всё, что захочешь. Ничего для тебя не жалко. Даже… жизнь.

Он сказал это просто, без пафоса – и именно от этого в груди защемило. Если бы кто-то другой произнёс такие слова, я бы усомнилась. Но Кай… я помнила, как он встал между мной, Арсеном и чёрными волками, как отбивал меня у Альрика. Он и вправду был готов на всё, и это были не просто слова.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Знаешь, чего я хочу? – спросила я шёпотом, подняв к нему лицо.

Он молча кивнул.

– Чтобы ты однажды рассказал мне о своём детстве, юности, семье.

Он застыл, будто эти слова ударили прямо в сердце. По метке прошла короткая, резкая боль – его боль.

Я не стала давить, просто прижалась к нему и прошептала:

– Не сейчас. Потом. Когда сам захочешь.

Он наклонился, тихо выдохнул в мои волосы:

– Спасибо.

Я улыбнулась, обнимая его, подумав про себя, что похоже, слова «люблю» придётся сказать ему первой – мой мужчина не из разговорчивых.

Но стоило мне сделать шаг в сторону спальни, как он поймал меня за руку и потянул в гостиную. Он сел на диван, усадил меня к себе на колени, и обхватив меня за талию, прижал к своему плечу, не давая поднять голову.

Некоторое время мы просто сидели – в тишине, нарушаемой только мерным биением его сердца. Я слышала, как он дышит, ровно и тяжело, будто готовится к чему-то важному. Я невольно замерла….

– Ты спросила про детство, – произнёс он глухо. – Я… не знаю, с чего начать.

Я не ответила – только погладила его по шее, кончиками пальцев, легко, успокаивающе. Он выдохнул, прижал меня ближе и заговорил – тихо и сбивчиво. Он рассказывал, как долго жил в лесу, одичавший, как учился выживать, не помня, кто он. Как однажды его загнали волки и он получил шрам на глазу. Он рассказал о клетке, об Альрике, который вытянул из тела зверя остатки человеческой сущности и вернул его в мир оборотней, о том, как трудно было потом научиться снова доверять своему волку, принять свою вторую сущность и удерживать контроль над тем, кто слишком долго жил жизнью дикого зверя.

Голос у Кая был глухим, иногда прерывался, словно каждое воспоминание давалось ему с трудом. Я слушала, не перебивая, не задавая вопросов – просто позволяла ему выговориться. Слёзы катились по моим щекам, я стирала их ладонью, стараясь, чтобы он не заметил. В каждом его слове ощущалась застарелая боль, и я прижималась к нему сильнее, обнимая, зарываясь рукой в волосы, поглаживая, чтобы он почувствовал – я рядом, я слышу.

Он замолчал, глубоко вдохнул, будто вынырнув из прошлого, посмотрел на меня – и только тогда заметил, что я плачу, притянул меня ближе, поцеловал в макушку и тихо прошептал:

– Не плачь. Это было давно.

От его слов я расплакалась ещё сильнее. Он молча сцеловывал мои слёзы, тёплыми ладонями гладил по волосам, пока я не успокоилась.

Некоторое время мы просто сидели, прижавшись друг к другу. За окном капала вода – весна вступала в свои права, солнце поднималось всё выше.

– Нам пора ехать, – сказала я, вытирая глаза.

Он молча кивнул.

Пока я одевалась, Кай собрал снаряжение. В его движениях не было спешки, чувствовалась собранность, как у охотника перед дорогой. Он проверил оружие, патроны, фонарь, рацию. Всё делал точно, молча, будто голова его была уже далеко – там, где граница, кровь и следы волков.

Его спокойствие передавалось и мне. Но где-то глубоко под рёбрами всё равно таилось волнение – то самое, женское, когда твой мужчина идёт туда, где может быть опасно.

– Будь осторожен, – сказала я, когда он подошёл.

– Всегда, – коротко ответил Кай и так же коротко, крепко поцеловал меня в губы. – Ты уверена, что хочешь идти к Альрику?

– Да. Арсен ждёт. И… я тоже хочу его видеть.

Он кивнул.

Через несколько минут мы вышли из дома. Воздух был свежим после дождя, солнце отражалось в лужах. Мы ехали молча, и я смотрела в окно, разглядывая Редгрейв, который накануне почти не заметила. Оказалось, он ничем не отличался от человеческих городов: те же улицы, дома, прохожие. Но кое-что всё же было иначе: почти не встречалось рекламы и ярких вывесок; повсюду – дерево, камень, металл, но почти никакого пластика или неона. Не было высоток – только просторные дома с огромными окнами и задними дворами, стоящие на расстоянии друг от друга, будто каждый оберегал своё личное пространство.

У дома Альрика Кай заглушил двигатель и, прежде чем я успела открыть дверь, коснулся моей руки и протянул телефон. На экране мигнул список контактов – всего один: «Муж».

– Если что-то пойдёт не так – звони. Сразу.

Я наклонилась, быстро поцеловала его в щёку.

– Обещаю.

Он дождался, пока я дойду до крыльца, и только потом уехал. Мотор стих за поворотом. За спиной тихо щёлкнули створки ворот – охрана закрыла проезд. Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

Большой дом встретил меня шумом голосов. Альрик что-то обсуждал с охраной, а Арсен носился по залу и, едва увидев меня, налетел с объятиями.

– Мам! – он прижался всем телом. – Ты пришла!

Я погладила его по волосам, и он, сияя, начал сыпать новостями – про новые рисунки, про то, что он говорил с дедушкой по телефону и тот пообещал привезти ему новый набор Лего.

Рядом раздался кашель.

– Мне пора, – сказал Альрик негромко, когда мы с Арсеном обернулись.

Арсен кивнул, но не двинулся с места. Альрик подошёл ближе, опустился на корточки, обнял мальчика и на мгновение суровое лицо смягчилось.

– Дедушка скоро приедет, – сказал он уже мягче. – А ты пока слушайся Айлунну, ладно?

Арсен обнял его за шею, прижался крепко.

– Хорошо, пап, – ответил он тихо. – А ты скоро вернёшься?

– Скоро, сын.

Он ещё миг держал мальчика в объятиях, потом осторожно отпустил, поднялся, провёл ладонью по волосам сына и, не оглядываясь, ушёл.

Арсен вытер нос рукавом, вздохнул и крепче сжал мою руку.

– Пойдём в мою комнату, – сказал он тихо. – Я тебе покажу мои новые рисунки.

Я кивнула, и мы поднялись по лестнице в его комнату.

– Вот это ты нарисовал?

– Угу. Это ты. А это папа. А это дядя Кай. А это я, когда вырасту, – с гордостью показал он на самого большого волка с длинными ушами и хвостом.

Я улыбнулась, обнимая его за плечи.

– А почему у всех зубы острые, а у меня нет? И хвост у меня как у лисицы? – спросила я.

– Потому что ты девочка, – ответил он, хихикнув. – А у девочек хвостики пушистые – чтобы быть красивыми.

Я рассмеялась, не удержалась и пощекотала его. Он залился звонким, детским смехом, счастливый и гордый своей шуткой.

Мы ещё смеялись, когда в комнату вошёл охранник и доложил:

– Приехал Ставер Лауренс.

Арсен моментально потянул меня за руку на выход:

– Мам, пойдём, пойдём, дедушка Ставер приехал!

Мы вышли на улицу. Из машины неторопливо вышел моложавый мужчина – подтянутый, с сединой на висках. Он расправил плечи, на мгновение задержался у двери, а потом двинулся к нам, широко раскинув руки, готовясь обнять внука Вирены, своей племянницы.

Знакомый пряный запах ударил в ноздри. Внутри всё перевернулось. Мир потемнел, дыхание сбилось. Кости заскрипели, ломая человеческую оболочку. Арсен тянул меня за руку к дедушке, но мои волчьи инстинкты уже брали верх. Это было не похоже на обычный оборот – скорее, будто меня выдернули из собственного тела, которое перестало мне подчиняться.

Одежда осталась где-то позади. Я рванула вперёд, обгоняя мальчика, заслоняя его собой. В глазах сгущалась тьма. Я не слышала ничего, кроме гулких ударов сердца стоявшего передо мной мужчины. Сердца, которое я должна была остановить.

Я пыталась вернуть себе контроль над телом, но не смогла.

Из груди вырвался низкий, звериный рык, от которого стыла кровь. Прыжок – на пределе моих сил – и я вонзилась в его горло с такой яростью, что мир исчез. В голове звенело только одно слово – убить.

Где-то кричал Арсен, кто-то бросился ко мне, пытаясь оторвать от тела. Горячая кровь ударила в пасть, заливая морду, била в нос, но я продолжала рвать и дёргать, не разжимая челюстей.

Боль пронзила рёбра – тяжёлое давление волчьих и человеческих тел навалилось сверху, пытаясь оторвать меня от жертвы. Но я держала, цеплялась зубами, пока не последовал резкий толчок. Кто-то прыгнул рядом. Рука сомкнулась на моём горле, сжимая всё сильнее, перекрывая воздух. Сквозь хаос запахов и звуков я уловила Альрика. Отметила это чисто инстинктивно, прежде чем тьма сомкнулась, поглотив всё: запахи, крики и чьи-то тонкие, жалобные звуки – то ли стоны, то ли плач.