Текст книги "Очнуться волчицей (СИ)"

Автор книги: Вивиен Ли

Соавторы: Наташа Айверс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 34

Кай

Три дня после исчезновения Айлунны слились в один вязкий, бесконечный миг. Я почти не спал, почти не ел – только бегал, искал, обнюхивая сырую землю и снова возвращаясь к пустой клетке. Когда Альрик сказал, что поедет в клан Лауренса, я сам попросился с ним.

– Дальше тянуть нельзя, – глухо сказал он, глядя в окно. – Тело Ставера нужно отвезти к нему домой. Пора устроить похороны.

Сидеть на месте было невыносимо. Внутри всё горело одной мыслью: вдруг по дороге я уловлю её след.

Выдвинулись мы на рассвете: один внедорожник с Альриком и охраной, следом – два моих поисковых отряда на пикапах. Ехали той же дорогой, что и в тот день, когда исчезла Айлунна.

Я сидел впереди, смотрел в лобовое стекло и слушал, как рация потрескивает короткими, сухими репликами наших людей с хвоста колонны. Хоть я и не чувствовал метку с того самого дня, я всё равно звал её снова и снова: Айлунна, отзовись…

Едва мы пересекли границу клана Лауренс, как земля под нами вздрогнула. Сильный удар в бок внедорожника, будто кто-то со всей силы врезал кулаком в дверцу. Потом – ослепляющая вспышка и рёв, от которого заложило уши.

Машину швырнуло на бок, и мир перевернулся вместе с нами. Вкус крови и дыма мгновенно заполнил рот, горло обожгло. Водитель даже не успел крикнуть – его голова бессильно свесилась, а из груди торчал обломок металлической стойки, пробивший его вместе с сиденьем. Кровь тянулась тонкой струйкой из раны, капая на панель.

Я ударил плечом в дверь – замок заклинило. Ещё раз, сильнее. Металл застонал, поддался, в лицо брызнули осколки стекла, дохнуло жаром и горелой резиной. Пламя лизало перевёрнутый капот. Где-то сзади взвыл волк, и почти сразу из тени придорожных сосен на нас полетели тёмные силуэты. Волки. Много. Я успел заметить серо-бурые бока, блеск клыков и красные всполохи глаз, прежде чем обернулся.

Сквозь дым и огонь я увидел, как двое незнакомых оборотней выволакивают раненого Альрика из-под подорванного внедорожника – и бросился наперерез. Дальше всё было простым, почти примитивным: удары, хрип, вкус крови во рту, гул ярости в ушах. Я прикрывал Альрика, ломал хребты, рвал горло – раз за разом, снова и снова, пока земля под лапами не превратилась в чёрную липкую жижу. Куски шерсти и плоти летели в стороны, смешиваясь с пеплом. Слева, в агонии, взревел наш боец – и тут же захрипел один из нападавших, когда на него обрушились двое наших. Мы бились неистово, защищая вожака.

Схватка была короткой и кровавой. Нападавшие явно рассчитывали на лёгкую добычу – на одного вожака с парой телохранителей, но наткнулись на два поисковых отряда и меня. Когда последний из них завыл и рухнул на землю, повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени на остове догорающей машины.

Мы стояли: одни на лапах, другие в человеческом обличье, пытаясь перевести дух.

– Дэрил тяжело ранен, но, похоже, выживет, – отрапортовал Никс, вытирая кровь с лица. – трое наших погибли в бою. И Рэй… он был за рулём. Погиб на месте.

Альрик закрыл глаза на миг, потом тяжело выдохнул и кивнул.

– Понял. У них? – хрипло спросил альфа.

– Мы насчитали десяток трупов, один ещё дышит.

Альрик поднял взгляд – холодный и сосредоточенный:

– Допрошу сам.

В живых остался один – молодой серо-бурый волк со шрамами на боку. Его прижали к земле: двое держали за плечи, третий – за загривок. Волк рычал, дёргался, клацал зубами, пока Альрик не шагнул ближе.

– Кто отдал приказ? – спросил он спокойно.

Волк не ответил. Только выгнул спину и попытался вырваться, снова зарычав. И тогда Альрик выпустил свою силу.

Она обрушилась, как удар прибоя – невидимая, но ощутимая каждой клеткой. Воздух задрожал, земля под лапами волка дрогнула, тот вскрикнул, выгнулся от боли и в следующее мгновение судорожно начал менять облик: послышался хруст костей и его дыхание стало рваным. Через несколько секунд на месте волка лежал молодой человек.

– Кто отдал приказ? – рявкнул Альрик, глядя ему прямо в глаза.

Тот с трудом выдавил слова:

– Мы сидели в засаде… ждали четыре дня. Мы должны были… – он повернул голову в сторону воронки на асфальте, где ещё клубился дым, – … встретить тебя здесь, подорвать машину и добить оставшихся. Никто не должен был выжить.

– Кто. Отдал. Приказ? – повторил Альрик, давя своей силой.

Пленник прикрыл глаза, не выдержав боли, и выплюнул имя:

– Ставер.

Воздух стал тяжелее.

– Убьёшь меня… да только поздно, – хрипло рассмеялся он, захлебываясь кровью. – Мальчишка твой у Ставера. Если тот не пристрелил его сразу, как мать, то уж точно помучает перед смертью.

Он зажмурился от боли, потом продолжил – рвано, сбивчиво, с отчаянием:

– Хоть нам и не удалось тебя убить, тебе всё равно придётся отдать власть. Если, конечно, хочет увидеть своего щенка живым.

Он поднял глаза на Альрика, губы скривились в усмешке:

– Ты – не наш альфа, а чужак. Девка Лауренсов не может вести за собой клан – таков закон. Ставер должен был стать вожаком после смерти брата. Ну и что, что он не альфа? Зато он с нами одной крови. Мы никогда не примем ни твою власть, ни твоего щенка.

Он дёрнулся, когда я шагнул ближе. Хотелось вцепиться ему в горло, чтобы заглушить гул в висках. Вместо этого я просто стоял и слушал.

– Ставер давно готовил смену власти в клане брата. А когда узнал, что у вас родился щенок – сорвался. Собрал нас всех и стал готовить западню. Суку твою… – он отвёл взгляд, голос сорвался в шёпот, – … пристрелил сам, чтобы не нарожала других. А мальчонка не успел. На Ставера напали, он тогда едва ноги унёс.

После его слов наступила тягостная пауза. Волки вокруг замерли, а Альрик, подняв голову, молча отдал приказ отвести пленника к нашей машине – единственной, что уцелела при нападении. Она стояла в конце колонны, покрытая копотью.

Когда пленника втолкнули в кузов, Никс приподнял край брезента, под которым лежал труп Ставера. От машины донёсся глухой, надтреснутый звериный вой, полный отчаяния и боли. Мы обернулись: пленник осел на пол, разбитый, с пустым взглядом. Он больше не ухмылялся. Знал – всё было кончено.

Я впервые после боя посмотрел на Альрика. Он шатался. Рукав куртки был пропитан кровью, лицо потемнело, взгляд – растерянный и злой. На секунду наши глаза встретились – и всё, что было между нами эти дни, – недоверие, вина, раздражение, – распалось. Осталось только главное: правда.

– Если бы не ты, Кай, – сказал он глухо, – я бы не выжил. И не узнал бы правды.

Я молчал. Внутри всё сжималось от вины и бессилия. Моя Айлунна не одичала, она увидела Ставера, поняла, что он – предатель, может, по запаху, может, по голосу и защитила ребёнка. Не знаю почему она не могла обернуться в человека обратно и не отвечала на мой зов. Возможно, впервые убив, инстинкты оказались сильнее и она не смогла вернуть себе человеческое обличье, но убила она не случайно.

Альрик сжав зубы, продолжал:

– Если бы не твоя жена, мой сын сейчас был бы мёртв – или в руках тех, кто убил его мать. Я… я не знаю, как искупить это. Возьми мою жизнь, брат.

Я тихо выдохнул:

– Это её не вернёт.

Он опустил голову. Мы оба знали: если бы только он не угрожал ей расправой, Айлунна сейчас была бы в клетке… Узнав про Ставера, мы бы уже везли её к Слепой Луне и пытались вернуть её человеческую суть. Но теперь она где-то там в лесу, одна. И никто не знает, жива ли она.

Альрик сжал кулак:

– Я созову старейшин. Пусть оба клана узнают: твоя жена не одичавший зверь, а защитница. Арсен тоже должен знать, что его мать поступила правильно. А потом кинем клич и объявим награду. Она жива, Кай. Мы найдём её.

Впервые за эти дни что-то дрогнуло во мне – слабая, почти болезненная надежда.

Глава 35

Кай

Вечером я пришёл к Альрику. В доме стояла тишина, охрана выглядела мрачной и измотанной. Сам он сидел за столом, плечо забинтовано, лицо осунулось.

– Я ухожу, – сказал я сразу, без предисловий.

Он поднял голову.

– Куда?

Я пожал плечами.

– Не могу сидеть на месте. Я должен найти её.

Я уже разворачивался к двери, когда его голос остановил меня:

– Кай.

Он поднялся, медленно подошёл ближе.

– У меня есть к тебе просьба. Прежде чем ты уедешь. Через три дня сходка. Ты знаешь, что это значит.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

– Я никогда не заставлял тебя участвовать в них. Знаю, ты их не любишь, но в этот раз я не могу поехать: мне нужно закончить дела в клане жены – похороны, казнь и расследование. Сходка не может пройти без представителя, нужен хотя бы один от нашего клана. Подменишь меня, брат?

Я нахмурился.

– Ты знаешь, я не люблю эти сборища.

– Знаю, – кивнул он. – Но мы не можем это пропустить. Нужно прямо сказать правду: что случилось с дядей, кто предал нас, и что ситуация под контролем. Мне важно, чтобы они знали: Айлунна не виновата. Если она сбежала, то может скрываться и на их территории, – и ты должен это озвучить.

Я молчал. Внутри всё сопротивлялось – сидеть среди чужих вожаков, слушать их речи, самому выступать. Но мысль о том, что это даст шанс найти её, перевесила.

Я кивнул.

– Хорошо. Только ради Айлунны.

Альрик выдохнул, словно камень с плеч свалился.

– Спасибо.

Я отвернулся, сделал шаг к двери. И только у самого порога, не глядя на него, я добавил:

– После сходки я всё равно уйду.

– Я знаю, брат, – тихо ответил он.

Собраний кланов я всегда сторонился. Толпа вожаков, старейшин и советников, гул голосов, запахи десятков волков – всё это меня душило. Но в тот день я оказался в самом центре событий.

Зал, где собирались вожди, находился в старом здании у подножия холма. Когда-то это была железнодорожная станция – каменные стены, тяжёлые балки под потолком, запах машинного масла и старого дерева. Теперь здесь заседали кланы.

Когда я вошёл, воздух был густой, наполненный смешанными запахами пятидесяти волков. Сила альф чувствовалась физически: она прижимала к земле, но я тоже альфа – на меня это не действовало. Кто-то шептал, кто-то спорил. Разговоры стихли, как только я подошёл. Сотни глаз обожгли взглядом: настороженные, испытующие, а некоторые – с откровенным презрением. Для них я был одиночкой, чужаком, альфой без стаи, пришедшим сюда по воле названного брата – того самого, что нашёл беспризорного волчонка в лесу.

Я остановился у длинного стола, где сидели старейшины.

– Я представляю объединённый клан Редгрейв и Лауренс, – сказал я, не повышая голоса. – Предатель найден и казнён. Ставера больше нет. Его люди – под следствием. Мой брат Альрик зачищает клан.

По залу прошёл глухой шум. Кто-то скрипнул стулом, кто-то тихо чертыхнулся. Ставера здесь знали как преданного брата альфы Лауренса и он не раз бывал на общих собраниях, до того как Альрик женился на Вирене. Я продолжал:

– Знаю, что до вас дошли слухи, что моя истинная, Айлунна одичала и загрызла оборотня. Но она действовала не из безумия, а защищая ребёнка и клан от изменника. Она почуяла предателя раньше нас. Но после схватки сбежала, испугавшись возмездия за убийство. И теперь мы разыскиваем её.

Я просил кланы помочь нам в её поисках – она может скрываться как в соседних землях, так и среди людей. Несколько взглядов стали мягче – они понимали, что я говорю не о простой самке, а об истинной связи. Голоса загудели вновь – присутствующие строили предположения, куда она могла податься. К некоторым я даже прислушался: например, к версии, что она могла уехать в город, чтобы жить среди людей, если ей удалось совершить оборот. Про себя я решил: следующий мой шаг – прочесать ближайшие города.

Я уже готов был откланяться, уйти и броситься на поиски немедленно, когда один из старейшин поднял руку и объявил:

– Ждём ещё представителя северного клана Нордхейм.

В его словах звучали и уважение, и напряжение. Я насторожился. Северный клан появлялся на сходках редко – только по серьёзным поводам, когда речь шла о войне, например. В мелкие разборки они не лезли. К ним ездили на поклон, просили помощи в тяжёлых делах или нанимали их воинов для особо опасных задач.

О самом Нордхейме я знал немного – одни слухи, да и те больше походили на легенды. Говорили, что эти суровые оборотни живут в местах, где снег не тает даже летом, а холод у них в крови. На севере выживают только сильнейшие.

Их воины не только охотники, они – те, кто служат в самых горячих точках мира: в людских армиях, спецподразделениях, охранных и спасательных службах. Говорят, что они годами живут среди людей, выполняя человеческую работу и выживая благодаря своей звериной силе в нечеловеческих условиях. А потом, найдя свою пару, возвращаются на родину – к лесам, долгим ночам и коротким дням – чтобы рожать и воспитывать детей, передавая им силу.

За глаза их образ жизни осуждали. Мол, они потеряли волчью суть, слишком сблизились с людьми. Но никто не решился бы сказать им это в лицо, потому что клан Нордхейма уважали и боялись. Они были неразговорчивы, но если уж говорили своё слово, то всякий знал, спорить бесполезно, вопрос решён окончательно.

У меня вдруг мелькнула мысль: нанять пару таких опытных воинов на поиски Айлунны. Многие из них прошли спецназ и разведку – они бы выследили кого угодно, даже в городе из сотен тысяч жителей. Но их услуги стоили дорого. Придётся продавать дом… или просить Альрика выкупить его. Мысль о продаже крутилась в голове, когда по спине пробежал холодок – я почувствовал присутствие сильного альфы.

Двери открылись. Вошёл высокий мужчина, седой, высокий с мощными плечами. Его шаг был твёрд, взгляд холоден. Он остановился в центре, и в зале сразу стихли все разговоры.

Он оглядел присутствующих, и его взгляд остановился на мне. Светло-янтарные глаза с золотыми искрами впились в мои, и в груди дрогнул странно знакомый отклик.

Он подошёл ближе и представился низким голосом:

– Я Хейрик Нордхейм. Кто ты?

– Кай, названный брат Альрика из Редгрейва, – ответил я коротко.

И вдруг он протянул руку. Я машинально сделал то же самое. Стоило нам встать лицом к лицу и пожать друг другу руки, как по залу прокатилась волна изумления и шёпот: «Родная кровь».

Я присмотрелся к мужчине: те же янтарные глаза, белые волосы, хотя он уже в возрасте, может он просто седой. Не дав себе времени на раздумье, я скинул куртку и обернулся в волка, сбросив одежду на пол. Белая шерсть вздыбилась, когти впились в пол. Он сделал то же самое – на меня смотрел огромный белоснежный волк с серебром на холке. Мы шагнули навстречу друг другу и оскалились. И в этом жесте не было вражды или вызова. Это было узнавание.

Мы обнюхали друг друга, и я впервые почувствовал это – родную кровь.

Когда мы снова стали людьми, оделись быстро. Я заметил, как у него дрожат пальцы – совсем чуть-чуть, но всё же. В зале стояла гробовая тишина – никто не решался нарушить её. Хейрик Нордхейм не сказал ни слова, просто подошёл и крепко обнял меня, по-мужски, с такой силой, что кости хрустнули. Но я не возражал, впервые в жизни позволил чужому человеку обнять себя. Хотя… теперь я уже знал – он не чужой.

– Я искал вас, – сказал он. – Искал всё это время. Не думал, что кто-то выжил.

У меня пересохло в горле. Я только кивнул.

Собрание отложили, альфы покинули зал, оставив нас наедине. Я сел рядом с ним и впервые за долгие дни выслушал историю моего прошлого.

Хейрик мало что знал о моей матери – только то, как сильно её любил мой отец. Торвальд Нордхейм служил в закрытом отряде специального назначения, был капитаном и командиром штурмовой группы с позывным «Тор». Его посылали в самые горячие точки: короткие, точные рейды, ночные вылазки, спасательные операции и саботаж. Такова была его жизнь до встречи с журналисткой Астрид Хольм из клана Хольмхейм – и именно после неё он подал в отставку и решил вернуться домой.

Им оставалось уладить по работе ещё немало дел, прежде чем они смогли окончательно вернуться на родину предков моего отца – в северные леса, где детей воспитывают в стае. Мать, судя по всему, уже была на последних сроках беременности, когда они вылетели на север. Их вертолёт пропал с радаров в пути.

Когда они не прибыли в назначенное место, Хейрик, мой дед, сразу понял что дело серьёзное. Отец никогда не опаздывал.

– Военные полёты в зонах конфликта – это совсем не то, что гражданские рейсы, – объяснял он мне. – Там могут глушить сигналы, экипаж уходит на закрытые частоты, транспондер можно отключить – и всё это превращает военный транспорт в призрак для внешних пеленгаторов.

Тем не менее Хейрик не смирился. Он собрал поисковую группу и, начиная с той точки, где в последний раз видели вертолёт, прочёсывал землю сектор за сектором: сначала с воздуха, затем по бездорожью на вездеходах и внедорожниках, а в труднодоступных местах – пешком, зимой – на лыжах. Днём проверяли овраги и просеки, вечерами – с картой у костра обсуждали следующий сектор. Работа была монотонна и бесконечна: осмотр, записи, сдача смене.

Сначала они ещё верили, что найдут сына альфа или его жену живыми. Но поисковые группы одна за другой возвращались ни с чем. Месяцы тянулись; лето сменялось зимой, потом снова весной, и через год стало ясно: это уже не экстренная спасательная операция, а долгая, тяжёлая зачистка. Люди уставали и уезжали, на их место приходили новые; старики оставались из упрямства – северные оборотни не привыкли бросать своих. Надежда тихо ускользала и постепенно сменилась чувством долга: найти останки и похоронить. У ночных костров всё реже звучало «живы», чаще – «могила», «память», «последний приют».

Хейрик, несмотря ни на что, не сдавался. Сначала шли интенсивные поиски, потом – год за годом – они периодически возвращались к тем же лесам, прочёсывали новые участки и проверяли старые следы. И вот, восемь лет назад, в глубине леса Кайлах наткнулись на то, что осталось от вертолёта: ржавые обломки, порванные ремни и ошмётки оборудования. Останки отца и матери похоронили по обряду; но о том, что где-то мог выжить ребёнок, никто и не помышлял – следов младенца так и не нашли.

Я рассказал о себе и о своей жене, о том, кем был и кем стал. Дед слушал спокойно, а узнав о пропавшей истинной, сказал уверенно:

– Площадь тут меньше – обязательно найдём.

Узнав, что меня назвали Каем по лесу Кайлах и что я никогда туда не возвращался, он предложил поехать вместе.

– Покажу тебе, где это было, – сказал он.

Его люди были готовы – отряд слаженный и опытный: не наёмники, а бывшие воины, которые годами участвовали в спецоперациях, а теперь искали пропавших. Сразу после этого мы с дедом договорились, что я введу их в курс дела по поиску моей жены.

На вертолёте мы полетели туда, где когда-то Альрик нашёл дикого волчонка. Я много лет там не был, но воспоминания медленно возвращались, хотя всё это время я старался забыть об этом периоде своей жизни – тропы, где я прятался, где на меня напали, где я истекал кровью. Только теперь я смотрел на них иначе – они были частью моего прошлого.

Когда мы добрались до места крушения, сердце сжалось.

Останки вертолёта торчали из земли, проржавевшие и заросшие мхом. Металл изуродован, в боку зияла огромная дыра – след гранатомёта, как сказал дед. Ясно, что это было нападение. Я вдохнул запах ржавчины и сырости и будто услышал отголоски того дня: крики, удар, рев мотора.

Мы обошли место крушения. Его рука легла мне на плечо – тяжёлая, но крепкая.

– Здесь погиб твой отец, – сказал он коротко. – Мой сын. Торвальд Нордхейм.

Я не знал, что ответить. В груди поднялась волна тоски и злости. Столько лет я жил, не зная, кто я, а теперь стоял здесь, над могилой моего отца, которого у меня не было шанса узнать.

Мы пошли дальше, к могиле матери. Я вдруг вспомнил дупло в огромном дереве. То самое, где мать спрятала меня в последний момент. Её могила была на поляне неподалёку. Я рассказал деду про дупло, немного покружив по лесу мы нашли и его. Дед приложил ладонь к коре, закрыл глаза и тихо поблагодарил невестку – за то, что ценой своей жизни она спасла его внука.

Мы провели там короткую церемонию. Его люди зажгли факелы, он произнёс слова прощания – простые и скупые, но от этого не менее точные. Я стоял с опущенной головой, прощаясь с теми, кого никогда не знал, но кто отдал жизнь, чтобы я жил.

Когда огонь догорел, дед спросил прямо:

– Есть ли что-то, что удерживает тебя в клане Редгрейв?

Я замолчал. Перед глазами вдруг возник образ Арсена, моего племянника, названого сына моей жены.

– Арсен, – выдохнул я. – Племянник. Я люблю его. Хочу навещать. Брату я обязан жизнью, но после того, что случилось с моей женой… больше ничего.

Дед понимающе кивнул, внимательно посмотрел, будто выискивая правду на моём лице.

– А Айлунна? – спросил он тихо. – Твоя истинная… ты успел поставить ей метку?

Я сжал челюсть.

– Метка больше не отзывается…

Он молчал несколько секунд, потом крепко сжал моё плечо:

– Найдём. Клянусь, Кай.

И впервые за долгое время я почувствовал не просто надежду, а уверенность. Мой дед искал моих родителей более двадцати лет и сейчас не собирался сдаваться; в этом я был уверен.

На следующее утро мы вернулись в Редгрейв. Я собрал вещи – мне было нужно немного: оружие, пара комплектов одежды и несколько её вещей, на которых ещё держался её запах.

Альрик стоял у дома. Лицо у него было суровым, но в глазах мелькнуло сожаление.

– Кай, – сказал он тихо, – ты знаешь, я тебе благодарен. Если бы не ты, меня бы уже не было. И благодарен твоей жене – она спасла моего сына дважды. Если чем смогу помочь, скажи.

Я кивнул. Между нами теперь было напряжение, но, возможно, однажды всё уляжется – если я найду её, и если она сможет его простить.

Арсен подбежал последним. Он вцепился в меня, как маленький зверёк, уткнулся носом в мою рубашку.

– Дядя Кай… приведи маму обратно. Пожалуйста.

Я сглотнул ком в горле.

– Обещаю, – сказал я. – Я её найду.

Мы крепко обнялись. Арсен, который уже познакомился и с дедом, и с остальными из отряда, радуясь, выпалил:

– Дядя Кай, а ты знаешь, я сразу понял, они – твоя семья. Они такие же, как ты – слушают, молчат и не злятся, когда я болтаю.

Потом мы выехали из Редгрейва. Дед и его люди ехали рядом – молчаливые, суровые, но надёжные. Весна была в разгаре: земля оттаяла, на обочинах пробивалась свежая трава, в лощинах шумела тёплая талая вода, а в воздухе кружили стрекозы и осы. Там, где ещё недавно таял снег, дороги подсохли. Небо было ярким и почти безоблачным.

Где-то там, в лесах или среди людей, была она – моя истинная, моя жена. Я сжал в руках сумку с её вещами и поклялся: я найду её.