Текст книги "Темнота в окне напротив (СИ)"

Автор книги: Вивиана Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

29

Хантер

Светофор. Красный. Я торможу.

«Врачи сказали: три года. А может, и четыре».

«Рак лёгких».

Я сглатываю. Шумно. На весь салон машины. Но горечь продолжает терзать и отравлять рот.

Загорается зелёный свет. Жму на газ.

Слова отца эхом повторяются в голове. Их словно дрелью ввинчивают в мозг.

Больно, зараза.

Аж до слёз.

Я не помню, как попрощался с папой, как забрал Эстер, усадил её в машину и повёз.

Не помню.

Я даже не помню деталей разговора с ним. Только диагноз.

Дядя ушёл. Мама ушла. Теперь собирается уходить отец.

Опять светофор.

Мы в четвёртый раз проезжаем под этим светофором.

В четвёртый.

Потому что я не могу найти путь домой.

Потерялся.

Эстер понимает, но молчит.

Просто принимает мой личный ад. Она не стала спрашивать подробностей, за что я ей безмерно благодарен. Она всё прекрасно поняла.

Мог ли отец соврать, чтобы как-то на меня повлиять и заставить вернуться в казино? Вряд ли. Я вообще не помню, чтобы он когда-либо мне врал.

Нет, это правда.

Сейчас я подмечаю про себя, как он постарел за последние месяцы. Намеки на его плохое состояние здоровья были.

И этот кашель.

Я сразу почувствовал неладное, ще в «Седьмом небе».

И не только я.

Бросаю взгляд на Эстер. Становится сразу легче.

Нахожу её руку и сжимаю ладонь. Ещё легче.

Она здесь, тёплая, мягкая, идеальная, и я уже думаю о том, как привязать её к себе так, чтобы она никогда от меня не ушла…

Чтобы даже смерть не посмела нас разлучить.

Я несколько раз пропускаю зелёный свет просто потому, что не могу отвести глаз от Эстер. Улицы пустынны, но кто-то всё же подъезжает сзади, и когда я вновь медлю на зелёном – сигналит.

Эстер молчит. Чёрт, я её обожаю просто за то, что она даёт мне время самому решить: ехать или подождать, пока водитель позади не выйдет из машины и не постучит мне в окно…

Она идеальна.

Выдыхаю и всё же срываюсь с места, потому что я знаю, как убрать горечь из моего рта.

В этот раз мы доезжаем прямо до моего логова. Подумав о том, какая сладкая Эстер на вкус там, я сразу же обрел ориентир.

Она успевает выбраться из машины сама, но делает только два шага, дальше я поднимаю её на руки и несу в дом. Силы ей сегодня ещё понадобятся.

Вбив пароль и открыв дверь, я захожу внутрь и несу к моему мотокроссу. Усаживаю Эстер сверху так, чтобы ноги свисали с одной стороны, и отхожу на пару шагов, любуясь.

Эстер покорно сидит на мотокроссе и ждёт своей участи. Она прекрасна. Я вижу, что она взволнована, и мне это нравится.

Пока я обхожу её вокруг, убеждаясь, что только она может сидеть на этом мотокроссе, кроме меня, Эстер смущённо расправляет несколько мелких бабочек на юбке.

Полупрозрачные, но чёрные. Нежные. Прямо как она.

Эстер смотрится идеально здесь и сейчас. Под этим дождём из цепей. Это была идея дизайнера: поставить инсталляцию из мотокросса, с которым я выиграл европейский чемпионат, и спустить к нему разной длины цепи, словно тяжелые капли дождя.

Но я сделаю ещё лучше.

Подхожу к Эстер спереди, обхватываю подбородок и всматриваюсь: реальная ли она или плод моего воображения?

Прикасаюсь к нежным губам своими и слышу, как она стонет в ответ.

Эстер передо мной настоящая. Моя.

Нахожу подол юбки и яростно сжимаю мягкую ткань и всех этих бабочек, которые сейчас кажутся недостойными украшать её тело. Поднимаю подол выше, оголяю упругие ноги и раздвигаю их в сторону.

Эстер почти теряет равновесие, упирается пальцами в седло и задевает оголённым плечом цепь, свисающую позади.

Я стискиваю её бёдра, а Эстер… Эстер смотрит на цепи и решает сделать то, от чего у меня сносит крышу. Она поднимает руку и наматывает одну из цепей себе на запястье.

Пока она это делает – я перестаю дышать, и у меня мутнеет в глазах от возбуждения.

Потом она проделывает это и с другой рукой. Немного подтягивается на цепях, усаживаясь удобнее…

Моя бабочка, которая сама путается в моих сетях.

Ещё немного, и я упаду на колени.

К черту, я именно это и делаю.

Раздвигаю её ноги шире и срываю нижнее бельё, оно будто само лопается в моих пальцах.

Погружаюсь в нежную плоть Эстер своим языком, наконец-то уничтожая горечь, задержавшуюся во рту. Эстер стонет, выгибается, заставляя цепи позвякивать, а мой член – разрывать штаны и разламывать в чертям ширинку.

Вскоре я его высвобождаю. Встаю и отхожу в сторону, рассматривая, как моя девушка сидит на моём мотокроссе, раскинув ноги в стороны, чуть подвешенная на цепях.

Как соблазнительно блестит её идеальная розовая плоть…

Я провожу рукой по своей длине, наблюдая за взглядом. Эстер

Она хочет меня. Внутри. Сейчас.

Изнывает.

Эстер наматывает ещё один ряд цепей на свои запястья и чуть приподнимается, съезжая в сторону. Она двигает бёдрами, размазывая свою влагу по седлу и помечая мотокросс.

Моя бабочка.

Она прекрасна, запутавшаяся в моих цепях.

Хочется держать её так целую вечность, чтобы Эстер не пришло в голову от меня сбежать.

Никогда.

Я выдыхаю. Не могу больше терпеть. Подхожу ближе и погружаюсь в неё своим членом. Она… совершенна.

30

Хантер

Эстер вздрагивает всем телом. Она запрокидывает голову, сладкий стон срывается с её губ, а цепи, на которых она висит, металлически и приятно позвякивают.

Зал наполняет запах её возбуждения и влажный вишнёвый аромат.

Я замираю в Эстер, глубоко внутри, плотно держу её за талию, наслаждаясь тем, насколько идеально она вбирает в себя мой орган. Мы созданы друг для друга.

Её дыхание дрожит, ресницы трепещут на сомкнутых глазах. Я чувствую лёгкое движение её бёдер, намекающее на то, что она привыкла к внутреннему натяжению и готова продолжить.

Я медленно выхожу и так же медленно вхожу, растягивая удовольствие и наблюдая за её реакцией. Она едва приоткрывает глаза и тянется к моим губам, чтобы подарить нежнейший из своих поцелуев, но это провоцирует меня ускорить движения.

Такая сладкая и манящая. Я вырисовываю языком узоры на её шее, пока беспощадно вдавливаюсь в неё. Хотел побыть немного ласковым, но от её нежности, которую она даёт в ответ, у меня просто сносит крышу.

Я кончаю в нее, забиваясь как можно глубже. Хочется заклеймить Эстер своим семенем так, чтобы оно проникло в каждую её клеточку и чтобы там… родилось что-то новое.

«Я хочу успеть увидеть своих внуков», – всплывает голос отца в голове.

И я так крепко сжимаю Эстер в руках, что она всхлипывает от боли.

Чёрт…

Я тоже хочу.

При мысли о возможной беременности Эстер мой член вновь твердеет внутри неё. Он словно хочет убедиться в том, что моё семя задержится в Эстер надолго и в нужном объёме достанет до её… совершенной яйцеклетки.

Наверное, надо больше спермы.

Я нежно ласкаю шею Эстер ладонью, скольжу ниже, чтобы высвободить её грудь из платья.

Мне хочется залить её всю.

Покрыть.

Но сегодня я буду действовать точечно. И нужно узнать больше о её циклах.

Я делаю несколько толчков в Эстер, а потом выхожу из неё. Ставлю мою растрёпанную бабочку на подрагивающие ноги. Она послушно держится за цепи и задом облокачивается на мой мотокросс. Её глаза затуманены, исцелованные губы приоткрыты, розовая кожа манит облизать её всю.

Подхожу и освобождаю Эстер от цепей. Её запястья покраснели, и я покрываю их нежными поцелуями.

Эстер посматривает на меня с лёгким непониманием, будто не ожидала, что мы закончим вот так.

Мы и не закончили.

Она опускает освободившиеся руки на седло позади себя, словно опираясь и помогая себе не упасть, смотрит на меня и ждёт.

Я отхожу на пару шагов.

– Арабеск. – произношу первое слово с момента, как мы покинули виллу отца.

Эстер вздрагивает. Её губы дёргаются, а щёки краснеют.

Я продолжаю стоять и ждать.

У меня нет сомнений – она понимает, чего я хочу. Да, я выучил названия танцевальных позиций, и не зря.

Моя бабочка делает осторожный шаг вперёд, становится в позицию и с невероятно элегантным движением отводит ногу назад, изящно вытягивая носок. Ткань платья, усыпанная нежными бабочками, взлетает вместе с ногой Эстер. Её грудь красиво подаётся вперёд, подбородок направлен вверх.

Деликатные пальцы будто небрежно, но так красиво замирают в воздухе. Одна рука тянется к заведённой назад ноге, а вторая взмывает вверх, словно Эстер тянется к свету… из нашей глубокой тьмы…

Моё сердце замирает, отказывается биться, чтобы впитать этот момент.

И всё это… на фоне моего мотокросса и свисающих с потолка цепей.

Моя.

Я тону в собственной одержимости.

Нога, на которой Эстер стоит на полупальцах, слегка дрожит. И я подхожу… чтобы ей помочь.

Беру ближайшую к её щиколотке цепь и наматываю так, чтобы Эстер могла найти в этом не жестокое металлическое заточение, а опору.

Скольжу по поднятой ноге, оголяя нежную кожу, скрывающую сильные напряжённые мышцы. Результат долгих усилий. Только я видел, как усердно тренировалась Эстер. Только я видел, как она танцует для себя.

Моя бабочка на вид изящна и хрупка. Но внутри… стальная прочность.

Опускаюсь, чтобы поцеловать и слегка прикусить её напряжённое бедро. Эстер великолепна.

Я наматываю цепи на её руки, оставляя стоять растянутой в позе арабеск. А дальше меня несёт.

С треском разрываю платье у неё на спине и освобождаю от одежды. Эстер ахает, слегка дёргается, но уже поздно.

Я собираюсь взять её именно так.

Раздеваюсь и пристраиваюсь позади. Опускаю ладонь на тонкую шею и слегка сдавливаю, желая ощутить, как пульсирует кровь в её венах, пока я растягиваю её изнутри. Тяну на себя и направляю свой орган глубоко в Эстер.

Теперь…

Идеально.

Я чувствую, как Эстер кончает, стоит мне начать двигаться в ней. Её стенки беспощадно душат мой член. Я знал, что ей это понравится.

Придерживаю её, когда она виснет на цепях, заметно обессилев от прокатившегося по ней оргазма. Покрываю её поцелуями, поджидая, когда она придёт в себя, чтобы продолжить вбиваться в неё с новой силой.

– Хантер… – наконец-то выкрикивает она моё имя, дрожа в моих руках. – Это… Это слишком.

Прикусываю её плечо. Мне нравится, как сомкнуты наши тела.

– Ты всё выдержишь, как хорошая девочка, Эстер. – я поглаживаю её по вспотевшим бокам и бёдрам, а после выбираю цепь подлиннее, чтобы обвить ею талию и накинуть на шею. – Скажи, если тебе будет больно или ты захочешь, чтобы я остановился. – говорю для её спокойствия, потому что знаю: она не признается и не остановится.

Ей нравится ощущать себя в этом вместе со мной. Жадная до темноты, она мне… доверяет.

Вероятно, зря.

Я погружаюсь в раскрытую передо мной Эстер вновь и вновь. Натягиваю цепи. Сжимаю и нежно ласкаю. Я буквально довожу мою девочку до беспамятства, наслаждаясь её прекрасными стонами. Заполняю собой. Когда руки Эстер безвольно повисают, а нога, отведённая назад, сгибается в колене, я понимаю, что на сегодня точно достаточно.

Чёрт… Я перегнул. Не сдержался.

Снимаю Эстер с цепей и несу в постель.

Достаю крем из аптечки и осторожно смазываю её лодыжки и запястья, пока она понемногу приходит в себя.

Эстер права, это было слишком.

– Прости. – говорю, рассматривая темнеющие следы на запястьях.

Эстер не отвечает. Она тянет меня к себе и целует. Плавно. Нежно. С любовью, которая исцеляет сердце.

Она мой свет.

Возможно, поэтому я так отчаянно тащу её в свою тёмную бездну.

31

Эстер

Я просыпаюсь рано утром от горячих поцелуев Хантера в его кровати. Потягиваюсь, ощущая, как тело приятно ноет после вчерашнего… представления, судя по всему.

Хантер действительно превратил меня в шедевр, и я не могу этому сопротивляться.

После того как он довёл меня до бесчувствия, мой сталкер внезапно стал до безумия нежным.

Крем, тёплая ночная ванна. Он заботился обо мне, даже если в этом не было особой необходимости.

Вся та боль, которую я ощущала, была… освобождающей. Словно телу это было необходимо.

Я не понимаю, насколько это правильно или неправильно… Но боль от растяжек, падений и ударов палкой тренера не сравнится с тем, что делал со мной Хантер.

Боль с ним ощущается глубоким наслаждением, пронизывающим всё тело насквозь. Приходится сжимать бёдра, потому что я чувствую желание, но сомневаюсь, что готова к новому раунду.

Поворачиваюсь лицом к Хантеру и внимательно всматриваюсь. Он подпирает голову ладонью и тоже принимается разглядывать меня.

Я еще не спрашивала Хантера о том, что его так взволновало после разговора с отцом, но это должно быть… чем-то ужасным. Стоит ли спросить?

– Хантер. – начинаю я, но теряюсь в его тёмных глазах. Сейчас я вижу в них тихую бездну, а не бушующую пучину, и не хочу омрачать утро, напоминая о чём-то… что может задеть за больное.

Если он захочет – сам расскажет. Я просто уверена, что это личное и как-то связано с его отцом.

– Как ты себя чувствуешь, Эстер? – Хантер ласкает костяшками пальцев мою шею, там, где у меня осталось достаточно засосов.

– Эээ… хорошо. – улыбаюсь я.

Он молча смотрит мне в глаза, будто пытаясь понять, не вру ли я. После этого опускает взгляд на мои запястья, на которых остались следы от цепей.

Они выглядят… устрашающе, но ощущаются приятным напоминанием о безмерном удовольствии, в котором Хантер меня вчера утопил.

– Я возьму в аптеке что-то другое. – он осторожно поглаживает пальцем оставшиеся отметины.

Поднимаю ладонь к его груди и медленно веду по тёмным линиям татуировок. Его тело напрягается.

– Эстер… – произносит он почти рыча, но не останавливает.

Хантер позволяет мне провести ниже, к его животу, приподнять простынь и увидеть его орган в полной готовности и опасно манящий пирсинг.

Глубоко вдыхаю и сглатываю, потому что не понимаю, как у этого человека может постоянно стоять. Однако при виде его члена я чувствую, как между ног становится влажно, а истерзанная плоть ноет, требуя почувствовать его в себе.

Ух…

Я превратилась в похотливую сучку.

Смущённо прикрываю Хантера простынёй, которая не способна скрыть внушительный орган. Кажется, она наоборот его… выделяет.

Келлер тяжело вдыхает и накрывает глаза ладонью, будто размышляя о чём-то важном. А возможно, он просто пытается уговорить свой член дать мне передышку.

Я потихоньку привстаю, намереваясь проскользнуть в ванну. Сегодня учебный день и судя по времени на часах, мне стоит поторопиться.

Я не успеваю подняться с кровати, потому что широкая рука Хантера обвивает мою талию и плотно притягивает к себе.

Вскоре я оказываюсь распластанной на простынях с нависающим надо мной Хантером. Он накидывает себе на плечо мою ногу и на этот раз входит медленно и осторожно.

– Я… буду нежен. – шепчет он, вдыхая мой стон.

Судя по всему, его член взял верх над разумом…

Прикусываю губу от наслаждения, которое растекается по всему телу.

Почему мне так хочется, чтобы Хантер меня уничтожил полностью? Взял до капли. И я хочу сама отдаться ему.

– Эстер… Ты просто… сводишь меня с ума, и я не могу остановиться. – Хантер действительно двигается размеренно и… осторожно. – Прости. – добавляет он. – Когда я говорил тебе о моей темноте, я не думал, что она станет настолько тобой одержима.

– Мне нравится. – стону я ему в губы, извиваясь.

Содрогаюсь, чувствуя, как сжимаются мои стенки, пока Хантер наполняет меня. Это ощущается чем-то диким… звериным.

Хантер остаётся в таком положении некоторое время, во мне. Целует в щёки и шею.

– Ты принимаешь противозачаточные? – внезапно спрашивает он.

Мой рот открывается от подобного вопроса, но из него не вылетает ни звука.

Чёрт. Я ничего не принимаю…

Нервно сглатываю и, очевидно, бледнею, потому что взгляд Хантера становится взволнованным.

Он, должно быть, переживает, что я могу забеременеть.

Боже… О чём я вообще думала?

Девственницы же обычно не беременеют?

Дура… Это же миф! Да и я уже больше не девственница.

Обречённо закрываю глаза, пытаясь найти оправдание собственной неосторожности. Вот что значит овуляция. Она заставляет забыть о средствах защиты.

Господи, я искренне надеюсь, что, если я забеременею и у меня родится дочь, она не будет настолько безрассудной.

Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Хантером.

Отрицательно качаю головой.

Ладно…

Есть же ещё способы…

Я чувствую, как Хантер вдавливается в меня сильнее, будто заталкивая глубже своё семя. Он вновь ощущается твёрдым.

Он… издевается?

– А когда твой цикл? – Хантер продолжает удивлять своими вопросами.

Если бы я ещё его отсчитывала…

– Это… довольно интимная информация… – говорю я.

– Мы достаточно интимны, чтобы ты со мной ею поделилась. – произносит Хантер.

– Я не помню. – признаюсь человеку, которого впустила в свой дом всего несколько дней назад….даже не видя его лица и не зная кто он…

Стыдливо отвожу глаза и пытаюсь выбраться из-под Хантера, но он задерживает меня своими мощными руками, и придавливает к кровати.

– Эстер. Пообещай мне, что ничего не будешь принимать. – говорит он. – И что, если у тебя будет задержка… ты расскажешь мне об этом самому первому.

– Зачем? – пищу я испуганно.

– Затем, что я хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть с животом, вынашивая нашего ребёнка.

Повисает пауза.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да. – без капли сомнения отвечает он.

Чувствую себя до жути взволнованной.

Мой разум проклёвывается, отчаянно крича, что я серьёзно попала.

А тело… тело размаривает гормональный коктейль для счастливой самки… Чёрт, я тоже этого хочу. Но что, если я ошибаюсь?

Ведь всё происходит слишком быстро, и я даже не знаю, как отреагируют мои родители…

Они меня убьют.

А бабушка проклянёт с того света.

Заставляю себя дышать, потому что я ещё не беременна, и вообще, с этого дня всё же стоит задуматься…

Я ничего не говорю. Когда Хантер всё же нехотя выпускает меня из-под своего тела, я выскальзываю и бегу в душ.

Привожу себя в порядок, одеваюсь в новую одежду.

Позавтракав в местном баре, мы приезжаем в университет. Хантер не паркуется, но останавливается у самых ступенек главного корпуса, демонстрируя, кому я принадлежу.

Все студенты смотрят на нас с удивлением и с открытыми ртами, пока наблюдают, как Хантер обнимает меня на ступеньках.

– Пообещай, что не будешь ничего принимать и что сразу расскажешь мне о задержке. – говорит он, и я закрываю ему рот ладонью.

Чееерт!

Оглядываюсь по сторонам. Кажется, что это слышали все!

– Эстер. Пообещай. – требует Хантер. – Иначе я…

– Похитишь меня? – срывается с губ.

– Да. – на полном серьезе отвечает он, и я знаю, что Хантер не шутит.

– Хорошо. – соглашаюсь. – Но ты дашь мне немного… пространства.

Хантер кивает и срывает поцелуй.

– Мне пора, Эстер.

– А как же… у тебя что, нет сегодня занятий? – удивляюсь я.

Почему-то думала, что мы останемся здесь вместе и будем видеться на перемене… Вот почему он так долго обнимался со мной у всех на глазах.

– Мне… нужно срочно вернуться к работе в казино и помочь отцу. – отвечает Хантер и я улыбаюсь.

В принципе, это звучит как хороший сдвиг в их отношениях. И мне тоже пора бы восстановить общение с родителями.

Это будет сложно, но… я попробую.

32

Эстер

Мама будто почувствовала моё желание восстановить общение.

На обеденном перерыве я собиралась забежать в ближайший бар, взять панино и спокойно, в одиночестве, пообедать на террасе университета, обдумывая всё случившееся, однако мои планы изменились в тот момент, когда я увидела свою машину, припаркованную во дворе кампуса.

Я замираю.

Кто, кроме мамы, мог взять мою машину?

Волнение сразу подскакивает к горлу, а аппетит – исчезает. Я проверяю окрестности, и, увы, Хантера не обнаруживаю. Скорее всего, он занят помощью отцу. Я не получала от него никаких сообщений, но это и не удивительно – Хантер не особо разговорчив.

Когда он хочет меня видеть, то просто появляется поблизости. Сегодня не тот день.

Печально, но я не хочу травить себя сомнениями.

А вот мама здесь. Она выходит из машины, поворачивается ко мне, приспускает солнечные очки и улыбается натянутой улыбкой, давая понять, что уже заметила меня и ждёт, пока я подойду.

Для убедительности она показывает ключи, намекая, что вести буду я.

Выдыхаю. Набираюсь смелости и направляюсь к ней.

– Привет. – говорю.

А что ещё сказать после того, как она застала меня в постели с вытатуированным мужчиной, который потом меня ещё и похитил?

– Привет, дочь. – она тяжело вздыхает, вручает мне ключи и обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье.

Меня обдаёт напряжением, которым гудит весь воздух вокруг неё.

Может, Хантеру и удалось убедить маму общаться со мной по-другому и не орать, обзывая грязными словами, совсем не по-аристократически, она всё же не принимает его как моего потенциального парня. Предвкушаю, что разговор пойдёт именно об этом.

– Поехали. Я забронировала столик в ресторане «Принц Леопольд». – говорит она.

Я завожу машину, и мы трогаемся с места. Некоторое время молчим. Я просто не знаю, с чего начать.

– Кто тебе сказал, что я здесь? – спрашиваю я, собираясь выяснить, не был ли это сам Хантер.

– Роберт Туччи. – она с улыбкой произносит это имя.

– Роб? – удивляюсь я, вспоминая, где мы виделись с ним в последний раз. А именно – в кабинете у отца Хантера. Но я не помню, чтобы он был сегодня на лекциях… Либо я просто не заметила. Мне было о чём думать.

– Да, Роберт. Он учится с тобой. Сын моей хорошей знакомой. Тоже аристократка, из старой элиты. Влиятельные банкиры. Роберт, как отучится, займёт место отца. – объясняет мама, а у меня создаётся ощущение, что она собирается мне что-то продать, а точнее – кого-то.

Я смотрю на дорогу, но краем зрения вижу, как мама наблюдает за моей реакцией на её слова. А потом она резко вскрикивает.

Я притормаживаю, испугавшись.

– Ой, а это откуда? – спрашивает она, разглядывая мои запястья с округлившимися глазами.

Рукава моей новой толстовки съехали и оголили кровоподтёки.

Проклятье.

– Он тебя бьёт?! Варвар! – пищит мама.

– Нет, мама, что ты, это… – я пытаюсь сохранить спокойный вид, хотя внутри начинает колотить.

Теперь мама приглядывается к моей истерзанной шее.

– Я знаю, что это! Эстер, скажи, он тебя запугал? Он заставил тебя, да? Мы найдём способ от него избавиться! – её голос становится звонким и противно режет перепонки.

Хочется закрыть уши ладонями.

– Нет, мама. Всё хорошо. Это… это личное. – отвечаю я, жалея, что всё же села с мамой в машину.

Однако вождение заставляет отчасти отвлечься и позволяет сохранить спокойствие.

– Это далеко от того, чтобы быть хорошо. Мы должны показать это доктору. Мы должны… привлечь этого монстра к ответственности. – мама продолжает возмущаться.

Я до крови прикусываю губу, выслушивая её.

А потом внутри поднимается что-то, что давно ждало своего часа. Сидело с детства.

Я останавливаю машину на обочине, рядом с автобусной остановкой, и поворачиваюсь к маме. Хочу видеть её глаза.

– Почему, когда я приходила с синяками домой после уроков балета, ты никогда не предлагала мне сходить к доктору? Почему, когда я тебе говорила, что наша преподавательница танцев бьёт нас палкой, ты говорила, что это нормально и нужно терпеть? Что именно так становятся известными балеринами? Что мне нужно стараться больше и быть послушной? Что мне нужно перестать злить преподавательницу? – я чётко произношу эти вопросы, словно давно хотела их задать, но было страшно, очень страшно, что меня опять сравняют с землёй, обзывая бездарностью. – Почему, мам? А ведь это… – я показываю ей следы, оставшиеся от цепей, – не сравнится с тем, что оставалось на моём теле после уроков танцев. Мне было девять лет, мам.

Машина погружается в тишину.

Я смотрю маме в глаза, пытаясь понять, что она чувствует.

– Это было ради искусства. Ты просто забываешь о том, насколько была непослушной во время танцев. Твоя педагог постоянно жаловалась на то, что ты делаешь всё наоборот, и пыталась тебя хоть чему-то научить. – тихо произносит мать, но в её голосе я не слышу ни раскаяния, ни сочувствия.

Перестаю дышать на несколько мгновений.

Больно.

Неприятно.

Мама всё ещё оправдывает педагога, некогда её подругу и тоже аристократку.

– А теперь меня учит он. – внезапно срывается с губ, и я усмехаюсь глупости сказанного.

Теперь я покорно принимаю всё, что хочет делать со мной Хантер Келлер.

Теперь он делает из меня шедевр.

И в неком смысле это тоже ради… искусства.

И мне это нравится.

Нравится то, что Хантер пробуждает во мне что-то новое.

Темноту.

Мою темноту.

Похоже, я схожу с ума. Зато набралась смелости для совершения новых ошибок.

Глаза мамы ещё больше округляются, а я с каким-то несвойственным спокойствием завожу машину и еду дальше.

– Он ничему хорошему тебя не научит, запомни, дочь. Он поиграет с тобой и забудет. – обещает она. – У таких людей нет благородства. Нет рода. Нет принципов и правил.

– Это уже не твоё дело. Я достаточно взрослая, чтобы самой решать. – говорю и чувствую, как внутри дрожит маленькая неуверенная девочка Эстер.

Я не могу понять – вру ли я или действительно выросла.

Вновь пауза. Мы подъезжаем к ресторану.

– Хорошо. – холодно произносит мать, когда я паркуюсь. – Ты права. Ты выросла. Можешь решать сама.

Внутренне я сжимаюсь, ощутив лёгкую насмешку в её словах. Она не верит в то, что говорит.

А я? Верю ли я сама себе?

– Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. – продолжает мама. – И будем делать для этого всё возможное.

Я киваю, смотря перед собой.

Нет, я не верю, что моя мама просто так сдалась.

Выхожу из машины и иду вместе с ней к ресторану.

Добравшись до нашего столика, я замечаю отца, мило общающегося с каким-то мужчиной в элегантном костюме, темноволосую женщину в тёмно-синем кашемировом платье и… Роба.

Он сидит за нашим столиком.

Напряжение внутри резко нарастает. Я улыбаюсь ему, но улыбка кажется мне самой неестественной. Я вру себе, притворяюсь. Я не рада этой встрече, потому что чувствую, как меня заманивают в какую-то ловушку.

– Привет, Эстер. – здоровается Роб и встаёт из-за стола. – Наши родители, оказывается, хорошо знакомы.

Он подходит ближе, чтобы поцеловать меня по-дружески в щёку, и я вижу, как за этим наблюдают наши родители. Примерно так смотрят на котов, когда их оставляют для случки.

Глубоко вдыхаю и сажусь на единственное свободное место рядом с Робом.

Подвох.

Здесь всё пропитано подвохом.